Жанр: Религия
Путевые дневники
...ся алые листья кленов184, и покрытые молодой листвой деревья
кажутся особенно прекрасными. Рядом со сверкающими белизной цветами унохана185
пышно цветет белый терн, право, вряд ли и снежный пейзаж был пленительнее186.
Невольно вспоминается запечатленный кистью Киёсукэ случай, происшедший некогда с
одним человеком, который, переезжая через эту заставу, переоделся в нарядное
платье187.
Украшу хоть шляпу
Цветком унохана в честь
Знаменитой заставы.
Сора
Мы продвигались все дальше, и скоро переправились через реку Абукума. Слева -
высокие горы Аидзунэ, справа - горная гряда, за которой лежат земли Иваки, Сома,
Михару-но сё, Хитати, Симоцукэ. Когда мы проходили по Болоту Отражений - Кагэнума,
небо было затянуто тучами, и на дороге ничто не отражалось188.
На станции Сукагава мы навестили Токю189, и он задержал нас на несколько дней.
Прежде всею он спросил: "С чем прошли вы через заставу Сиракава?" И мы принялись
рассказывать: "Измученные долгой дорогой, мы испытывали сильнейшую усталость и
телесную, и душевную, к тому же заворожили нас окрестные виды, думы о прошлом
истерзали сердце, и мысли наши были слишком неповоротливы. Но поскольку упускать
такой случай показалось тем более обидным, то вот...
Вот первая встреча
С поэзией Севера - песня.
"Сажающих рис".
К этой строфе была сочинена вторая, затем и третья, и в конце концов
образовалось целых три свитка190.
Рядом с постоялым двором в тени большого каштана жил удалившийся от мира монах.
Место это показалось мне очень тихим и уединенным, - наверное, так же было в тех
далеких горах, где собирали конские каштаны "тоги"191, и я записал на первом
попавшемся листке бумаги:
"Слово "каштан" - пишется знаками западное" и "дерево". Полагая, что связано оно
с Чистой землей на Западе, Просветленный Гёги всю жизнь свою из этого дерева
делал себе посохи и столбы для хижины.
Люди этою мира
Пройдут мимо, цветов не заметив.
Каштан у стрехи".
Если выйти из дома Токю и пройти около пяти ри, то там, за постоялым двором
Хивада, Асака. Совсем недалеко от дороги. Место вокруг болотистое. Приближалось
время срезать водяной рис кацуми, поэтому я стал расспрашивать людей: "А какую
траву называют ханакацуми192?" - но не нашлось ни одного, кто бы это знал. Пока
мы ходили по болотам, твердя: "Кацуми, кацуми", солнце опустилось за края гор.
От Двух сосен - Нихонмацу повернули направо и, взглянув на каменную пещеру
Куродзука193, заночевали в Фукусима.
Когда рассвело, мы отправились на поиски селения Синобу, желая посмотреть на
камень Со Смятенным Узором194. Расположенное у подножья горы селение оказалось
совсем маленьким, а сам камень наполовину ушел в землю. Какой-то деревенский
мальчишка, подойдя, рассказал нам следующее: "В старину камень находился на
вершине вон той горы, но жители деревни, рассердившись на прохожих, которые
рвали зеленые злаки, чтобы испытать их на камне, сбросили его в долину, и он
упал передом вниз". Что ж, похоже на правду.
Сажая ростки,
Руки, привыкшие красить ткань,
Так же проворно снуют...
Миновав переправу Лунный круг - Цуки-но ва, мы оказались у постоялого двора,
название которому - Над стремниной - Сэ-но уэ. Место, где когда-то стоял дом
правителя Сато19^, находится на расстоянии одного с половиной ри отсюда, если,
повернув налево, идти вдоль края юр. Узнав, что это где-то на равнине Сабано,
неподалеку от селения Иидзука, мы пошли туда, влекомые желанием непременно
отыскать то, что осталось от этого славного жилища, и в конце концов оказались у
Круглой горы - Маруяма. Здесь-то и находилась когда-то усадьба правителя Сато,
Местные жители показали нам место у подножья, где можно было различить остатки
главных ворот. Слушая то, что они рассказывали, я проливал слезы, к тому же
рядом в старом храме сохранились погребальные камни всех домочадцев. Особенно
тронули меня таблички с именами двух невесток196. "Даром, что женщины, слава об
их отваге разнеслась по всему миру!" - подумал я, и рукава мои увлажнились. Вот
вам и Камень Льющихся слез197, не так уж он далеко! Когда я вошел в храм и
спросил чаю, оказалось, что в этом храме как драгоценные реликвии хранятся
большой меч Ёсицунэ и дорожный сундучок Бэнкэя198.
Меч, сундучок -
В дни пятой луны поставьте и их
Рядом с бумажным змеем.
А было это в первый день пятой луны. В ту ночь заночевали в Иидзука. Там есть
горячие ключи, поэтому мы сначала побывали в купальне, потом завели речь о
ночлеге, и попали в очень бедный дом с обстановкой просто-таки нищенской,
циновки лежали там прямо на земляном полу. Фонарей тоже не оказалось,
воспользовавшись скудным светом от тлевших в очаге углей, мы кое-как устроили
себе ложе и сразу же легли. Ночью гремел гром, все время лил дождь, крыша
протекала прямо над тем местом, где мы лежали, блохи и комары кусались нещадно,
так что уснуть не удалось. В довершение всего у меня начался приступ давно
мучившей меня хронической болезни199, и я едва не испустил дух. Но вот наконец
рассвело, и мы снова тронулись в путь. После дурно проведенной ночи я чувствовал
себя неважно, поэтому мы наняли лошадей и поехали до станции Кори верхом. Хоть и
тревожился я, не зная, позволит ли мне недуг одолеть лежащий впереди далекий
путь, но все-таки постепенно сумел укрепить свой дух, да и в самом деле, коль
скоро решился я пуститься в скитания по глухой провинции смиренным паломником,
коль скоро отказался от мирской тщеты и постиг бренность суетных устремлений,
то, даже если и суждено мне встретить смерть в пути, значит такова воля небес, -
черпая бодрость в таких мыслях, я верно и свободно продвигался вперед, и скоро
мы миновали Датэ-но Оокидо.
Когда остались позади замки Сироиси и Абумидзури и мы оказались в уезде
Касадзима, то сразу же спросили у людей, где находится могила То-но тюдзё
Санэкаты200. "Вон видите, справа вдали у подножья гор виднеются две деревеньки,
- ответили нам, - их называют Минова и Касима. Там-то вы и найдете и само
святилище бога-покровителя путников, и знаменитые "сухие стебли травы""201. Мы
чувствовали себя совершенно разбитыми, ибо дороги из-за летних ливней были
скверными, а потому, взглянув на святилище издалека, не задерживаясь, двинулись
дальше. Подумав, что в период летних дождей весьма кстати оказаться в Минова -
Круг Плаща или в Касадзима - Остров Дорожной Шляпы, я сложил:
Остров Дорожной Шляпы,
Где он? Размокли дороги
В пору Пятой луны.
Заночевали в Иванума.
Сосна Такэкума202 и в самом деле приводит в изумление. Ясно, что дерево не
утратило своего прежнего вида - раздваивается от самых корней. И уж конечно,
сразу вспоминается монах Ноин203. Кажется, в те давние времена человек, который
был назначен правителем в страну Митиноку, приказал срубить эту сосну и сделать
из нее сваи для моста через реку Наторигава204, во всяком случае, не зря же Ноин
сказал: "Не осталось и следа". Вот так одни поколения срубали сосну, другие ее
снова сажали, однако ныне она выглядит так, как подобает выглядеть тысячелетней
сосне, и радует взоры своим благолепием.
Сосной Такэкума
Предстань перед взором путников,
Поздняя вишня.
Такое стихотворение я получил на прощанье от человека по имени Кёхаку205.
Ещё глядя на вишни,
Помышлял о сосне, вот она, предо мной.
Третья луна позади.206
Переправившись через реку Наторигава, оказались в Сэндае. Сегодня как раз
устилают крыши листьями ириса207. Подыскав место для ночлега, решили остаться в
Сэндае на несколько дней. Здесь живет художник, которого зовут Каэмон. Прознав,
что ему не вовсе чужды возвышенные чувства, мы свели с ним знакомство. Он
сообщил, что сумел разыскать многие воспетые поэтами места, о которых в наши дни
почти никто ничего не знает, и целый день водил нас по окрестностям. В Миягино
буйно разрослись хаги, невольно напоминая о том, как прекрасно здесь должно быть
осенью. В Тамата, Ёконо и на Холме Азалий - Цуцудзигаока как раз цвел подбел -
асэби. Были мы и в сосновом лесу, куда не проникали даже солнечные лучи,
наверное, именно это место и называется Коносита - Под Деревьями! Видно, столь
же обильная роса выпадала и в старину, не зря поэт сказал: "Челядинец,
постой..."208. Осмотрели храм Якуси и святилище Небесного Бога209, а тут вскоре
и день преклонился к вечеру. Каэмон еще и набросал на бумаге острова Мацусима и
Сиогама, а также другие достойные внимания места, и рисунок преподнес нам. Кроме
того, он подарил нам на прощанье две пары плетеных сандалий-варадзи с темносиними
шнурками. Вот в подобных-то мелочах и выявляется истинная сущность таких
чудаков любителей прекрасного.
Ирисы.
Ими привяжем к ногам сандалии,
Чем не шнурки?210
Поглядывая на рисунок, подаренный нам Каэмо-ром, мы продвигались вдоль гор по
Северной узкой тропе211, там растет десятиволоконная осока212. Говорят, что и
теперь каждый год из этой осоки плетут циновки и подносят их местному правителю.
Памятный камень Кувшин находится возле замка Тага в селении Исикава.
Камень этот имеет в высоту что-то около шести с лишним сяку, а в поперечнике -
около трех сяку. Отодвинув рукой мох, можно заметить чуть видные письмена. Они
означают расстояние до всех четырех границ провинции. Еще там написано: "Замок
сей был построен в первом году эры Дзинки213 господином Оно Адзумандо,
начальником Управления Охраны и надзирателем местных земель. В шестом году эры
Тэмпё-Ходзи214 он был перестроен господином Эми Асакари, советником, военным
правителем земель Токайдо и Тосандо. Первый день двенадцатой луны". То есть этот
камень относится скорее всего ко времени правления государя Сёму.
Хотя и дошли до наших времен многие возникшие еще в глубокой древности
"изголовья песен"215, все же - горы рушились, реки меняли русла, прокладывались
новые дороги, камни врастали в землю, деревья старели, на смену им подрастали
новые - так шло время, одно поколение уступало место другому, и весьма трудно
теперь различить их следы, однако вот перед нашим взором несомненная память,
оставшаяся от тысячелетий и донесшая до нас думы и чаяния древних людей. Вот и
награда паломнику, вот ради чего стоило задержаться в этом мире - забыв о
мытарствах долгого пути, я стоял, проливая слезы.
После этого мы побывали у реки Тамагава в Иода, и в Оки-но иси. На горе Суэ-но
Мацуяма216 стоит монастырь, он называется Массёдзан217. Между соснами повсюду
виднеются могилы, и печаль моя еще более умножилась: "Вот он каков, конец клятв
"станем птиц неразлучной четою, будем раздвоенной веткой расти"218, а тут как
раз из бухты Сиогама-но ура219 донесся звон вечернего колокола. Пасмурное небо
пятой луны чуть посветлело, в тусклом лунном слете казалось, что остров Магакига
сима совсем близко. Цепочкой тянулись к берегу рыбачьи лодки, прислушиваясь к
голосам рыбаков, делящих рыбу, я понял чувства того человека, который сказал
когда-то: "с печалью гляжу, как спускают на воду лодку..."220, еще большая
грусть овладела душой. Вечером слепой монах, перебирая струны лютни-бива, пел
то, что называют обычно "дзёрури221 северных провинций". Это было не Хэйкэ222 ,
и не Ковакамаи223, а какой-то громкий деревенский напев, звучавший весьма
назойливо, ибо исполнитель находился совсем рядом с нашими изголовьями, но
поскольку он не забывал о местных традициях, мелодия показалась нам не лишенной
своеобразной прелести.
Рано утром отправились в святилище Сиогама-дзиндзя поклониться местному
божеству. Здешний правитель позаботился о том, чтобы святилище было
восстановлено в прежнем виде, и оно радовало глаз толстыми столбами, ярко
крашенными стропилами, высокой - в девять дзин224 - каменной лестницей, утреннее
солнце играло на изгороди, покрытой алым лаком. Я исполнился благоговения:
подумать только, сколь прекрасны обычаи нашей страны, что даже на самом краю
глухой провинции, у самых пределов "Пыльного обиталища"225 чудесным образом
пребывают божества! Перед алтарем - древний храмовый фонарь. На железной дверце
написано: "Третий год Бундзи, дар Идзуми Сабуро"226. Перед глазами словно встает
пятисотлетнее прошлое, и есть какая-то неизъяснимая прелесть в этом удивительном
ощущении. Идзуми Сабуро - муж великой доблести, помнящий о своем долге,
преданный и почтительный сын. Слава его достигла наших дней, и всякий сочтет за
честь последовать его примеру. Истинно, как говаривали в старину: "Человек
должен упорно продвигаться вперед по Пути, указанному Буддой, и исполнять свой
долг. Слава же найдет его сама".
Солнце близилось к зениту. Наняв лодку, мы переправились на Максима - Сосновые
острова. Проплыв около двух с небольшим ри, пристали к песчаному берегу Одзима.
О да, пусть давно уже истерты эти слова, но все же повторю их еще раз: Мацусима
- воистину самое прекрасное место страны Фусан227, и нам нечего стыдиться перед
китайцами, имеющими озера Дун-тинху и Сиху. Море с юго-востока внедряется в
сушу, образуя бухту длиной в три ри, приливы и отливы здесь не менее прекрасны,
чем на реке Чжэцзян в Китае. Островов в заливе не перечесть - высокие
устремляются к небу, низкие ползут по волнам. Некоторые громоздятся один на
другой, соединяясь по два или по три, посмотришь налево - там-сям разбросаны
отдельные островки, посмотришь направо - один за другим следуя, тянутся единой
грядой. Вон тот островок взвалил другой на закорки, а вон еще один - прижимает
соседний к груди - чем не отец с любимым сынком или дед с внуком? Ярко зеленеют
сосны, ветки гнутся под порывами морского ветра, их причудливые изгибы как будто
распрямляются сами. Эти необозримые дали столь прекрасны, что лишь нежной
красавице их уподоблю228. Не иначе все эти острова сотворил бог гор Ооямадзуми в
далекие времена стремительно-быстрых богов. Это чудесное творение божественных
сил, и какой человек дерзнул бы взять кисть и описать словами подобную красоту?
Взморье Одзима, продолжая сушу, выдается далеко в море. На взморье сохранились
следы отдельной кельи наставника в дзен УНГО и его камень для медитаций. Кроме
того, в тени сосен я заметил случайно человека, отвратившегося от мира, он,
очевидно, живет тут же рядом в уединенной хижине из трав, над которой как раз
поднимался дымок от сжигаемой хвои и сосновых шишек, и хотя неведомо было мне,
что это за человек, чувство невольной приязни влекло меня к его хижине, а между
тем, в морской глади отразился лунный лик, и дневной пейзаж сменился вечерним.
Вернувшись к берегу, мы поискали себе жилье, и в конце концов устроились на
ночлег в двухэтажном домике с большими открывающимися окнами, право, есть ли миг
отраднее, чем тот, когда странник преклоняет наконец голову на случайное ложе
среди ветров и туч!
О, Мацусима!
Займи же обличье у журавля
Сегодня, кукушка.
Сора
Замкнув уста229, я пытался заснуть, но сон все не шел ко мне. Когда я покидал
свою старую хижину, Содо230 сложил о Мацусима стихи. А Хара Антэки231 подарил
мне японскую песню о Мацу-га урасима. Развязав свой дорожный мешок, я извлек
оттуда и стихи, и песню - и провел в их обществе остаток ночи. Были в мешке еще
и строфы Сампу и Дакуси232.
На одиннадцатый день посетили монастырь Дзуйгандзи. Когда-то в старину, тридцать
два правления тому назад, Макабэ-но Хэйсиро, удалившись от мира, уехал в Китай,
вернувшись же, основал этот монастырь. Впоследствии, благодаря добродетелям и
споспешествованиям наставника УНГО, была обновлена233 черепица семи молелен,
засверкали золотом стены и алтарная утварь, возникли величественные храмы,
прекрасные, словно воплощение Земли Вечного Блаженства. И сжала сердце тоска - а
где же та давняя келья старца Кэмбуцу?234
На двенадцатый день отправились в Хираидзуми, намереваясь посмотреть на
известную сосну Сестринский зуб - Анэха-но мацу и мост Порванная нить - Одаэ-но
хаси, но в этой местности прохожие редки, даже тропы ловцов фазанов да
дровосеков трудно различимы, так что в конце концов мы сбились с пути и вышли к
гавани, которую называют Иси-но маки. Вдали над морем виднелась гора Золотого
цветка - Кинкадзан, та самая, о которой когда-то сказано было: "Цветок из золота
расцвел чудесный..."235, - в заливе толпились сотни кораблей, на берегу
теснились людские жилища, и дымок от очагов поднимался над крышами. Да, могли ли
мы помыслить, что окажемся в таком месте! Стали искать дом для ночлега, но не
нашлось ни одного человека, который согласился бы нас приютить. В конце концов
пришлось заночевать в какой-то убогой хижине, когда же рассвело, снова двинулись
по неведомым тропам. Мельком взглянув на Переправу Рукав Содэ-но ватари,
Мискантовое Пастбище - Обути-но маки, Тростниковую Равнину - Мако-но-каяха-ра,
пошли по длинной дамбе. Миновав унылое Длинное болото - Наганума, переночевали в
местечке под названием Тоима и наконец достигли Хираидзуми. Всего же пройдено
было более двадцати ри.
Великолепие трех поколений236 краткий миг, за который успеет свариться
похлебка237! Место, где некогда стояли главные ворота, мы обнаружили, не дойдя
одного ри до Хираидзуми, Усадьба Хидэхира давно сравнялась с землей, о ней
напоминает лишь возвышающийся среди полей и лугов холм, который когда-то имел
название юра Золотого петуха - Кин-кэйдзан238. Сначала мы поднялись к Высокому
замку - Такадата239, откуда нашим взорам открылась большая река, текущая с юга -
Китакамигава. Другая река - Коромогава огибает замок Идзуми240 и под Высоким
замком впадает в Китакамигава. Остатки усадьбы Ясухира241 находятся за заставой
Коромогасэки, похоже, что она закрывала южные подступы к Хираидзуми, ограждая
замок от нашествий разбойников. О да, отобрав преданнейших из преданных
вассалов, Ёсицунэ укрылся с ними здесь, в Высоком замке, но миг славы так
краток, все исчезает под буйными травами. "Страна распадается с каждым днем. //
Но природа - она жива: //И горы стоят, и реки текут, // И буйно растет трава..."
вспомнилось мне и, "присев на дорожную шляпу" я долго сидел, роняя слезы.
Летние травы.
Доблестных воинов сны
В них затерялись.
Цветы унохана -
Будто пряди седые Канэфусьг243
Белеют в листве.
Сора
Начинается церемония "открытия святынь" двух храмов244, о которой слухи давно
уже волновали мое воображение. В Зале Сутр сохранились статуи трех
военачальников245, а в Зале Света находятся усыпальницы трех поколений246 и три
образа будд247. Семь сокровищ248 давно уже были бы разбросаны, драгоценные
дверцы выломаны порывами ветра, позолоченные столбы сгнили бы от инея и снега, и
в конце концов все развалилось бы и исчезло в буйных травах, когда 6 не окружили
Залу со всех четырех сторон новыми стенами, и не покрыли бы все это черепичной
крышей, дабы сберечь от ветра и дождя, так что стал он напоминанием об ушедших
тысячелетиях.
Даже летние ливни
Его пощадили, не потускнел
Сияющий храм.
Устремляя мысленный взор свой далеко вперед к владениям рода Намбу250,
заночевали в селении Ива-дэ. Отсюда мы собираемся идти к Огуросаки и Мид-зу-но
одзима, и далее - от горячих источников На-руго к заставе Ситомаэ, затем
перейдем в провинцию Дэва. По этой дороге путники ходят редко, поэтому стражу мы
показались подозрительными, но в конце концов нам удалось благополучно миновать
заставу. Поднявшись на высокую гору, обнаружили, что день преклонился к вечеру,
и, приметив неподалеку домик сторожа, попросились к нему на ночлег, течение трех
дней лил дождь и бушевал ветер, ПОЭТОМУ вынуждены были оставаться в этих и
горах.
Блохи и вши.
Лошадь мочится прямо
У изголовья.
Хозяин сказал нам, что отсюда в Дэва надо идти через высокие горы, где легко
сбиться с пути, поэтому лучше всего нанять проводника. "Ну что ж, раз так"
согласились мы и попросили подыскать нам кого-нибудь, в результате доблестный
молодец с мечом на боку и с дубовым посохом в руке повел нас через горы. Мы шли
за ним, одолеваемые тревожными мыслями: "Ну, уж сегодня-то непременно попадем в
беду". Хозяин оказался совершенно нрав: в высоких горах, густо поросших лесом,
не было слышно даже птичьих голосов, внизу под деревьями царила кромешная тьма,
ветер взметывал клубы пыли и песка до самых туч, мы пробирались сквозь заросли
мелкого бамбука, переправлялись через ручьи, карабкались по скалам, покрывались
холодным потом, и в конце концов вышли к Могами-но сё. По словам нашего
проводника, на этой дороге можно ждать любых неприятностей. "Большая удача, -
радовался он, прощаясь с нами, - что мне удалось провести вас так, что с вами
ничего не случилось". Его слова заставили нас содрогнуться, хотя все уже было
позади.
В Обанадзава мы навестили человека, которого зовут Сэйфу. Он богат, но
устремления у него вовсе не вульгарные. Сэйфу часто бывает в столице, и чувства
странника хорошо ему знакомы, поэтому он задержал нас на несколько дней, делая
все, чтобы мы забыли о тяготах долгого пути.
Окутан прохладой,
Как будто в своей постели
Разнежился.
Ползи же ко мне!
Где-то в саду под сторожкой
Стонет жаба251
Кисточку для бровей
Вспомнил невольно, увидев
Цветок сафлора252
Хозяин шелкопрядов
Как будто явился к нам
Из давних столетий.
Сора
На земле Ямагата есть горный монастырь, который называется Риссякудзи. Он
основан великим учителем Дзикаку253, здесь царит дух особой чистоты и покоя.
Многие говорили нам, что на него нужно взглянуть хотя бы одним глазком, потому
мы и решили пойти туда, невзирая на то, что пришлось вернуться на семь ри назад
от Обанадзава. Солнце стояло еще довольно высоко. Договорившись о ночлеге в
монашеской келье у подножья, поднялись к горной обители. Повсюду нагроможденье
скал и утесов, на них стареют сосны и кипарисы, земля и древние камни лоснятся
от мха, храмы на вершине закрыты, ни единый звук не нарушает тишины. Мы огибали
обрывы, карабкались по камням, и когда взорам нашим открылась, наконец,
священная обитель, душа исполнилась чистоты и покоя от этой красоты и
умиротворяющей тишины.
Тишина.
Насквозь пронизаны скалы
Звоном цикад.
Собираясь далее плыть по реке Могами, мы пережидали непогоду в местечке под
названием Оисида. Здесь когда-то были брошены в землю семена древнего искусства
хаикаи, и люди стремятся душой к давним, незабываемым временам его расцвета, а
потому, желая смягчить сердца, привыкшие петь под свист простой дудки, пытаются
нащупать правильный путь, но блуждают, не зная, какую дорогу из двух предпочесть
- новую или старую254, человека же, который мог бы их направить, нет, - вот и
пришлось нам оставить здесь один свиток нанизанных строф. Таким образом, наше
изящное искусство достигло и этой отдаленной земли.
Река Могами берет начало в Митиноку, верхнее же ее течение в Ямагата. Есть на
ней чрезвычайно опасные места, такие, к примеру, как Готэн или Ха-ябуса. Она
протекает к северу от горы Итадзикияма и впадает в море Саката. Справа и слева
нависают над рекой горы, вниз по теченью среди буйной зелени плывут лодки.
Некоторые из них гружены рисом, наверное, именно их и называют "рисовые лодки" -
инабунэ. Водопад Белая нить - Сираито - падает с высокой вершины, возникая то
там, то здесь средь зеленой листвы, а на берегу стоит Обитель БессмертСэнниндо255.
По многоводной и бурливой реке плыть на лодке опасно.
Летние ливни
Вобрав, мчит свои воды
Река Могами.
На третий день шестого месяца поднялись на гору Хагуро. Сначала мы наведались к
человеку по имени Дзуси Сакити, потом были приняты святейшим Эгаку, предстателем
здешней обители. Он окружил нас трогательными заботами, поместив в уединенном
храме Минамидани.
На четвертый день в келье святейшего Эгаку занимались нанизыванием строф.
Благодать!
Торный снег напоен ароматом
Южной долины,
На пятый день посетили святилище Временного обличья256. Не знаю, при каком
именно правлении жил его основатель, великий учитель Нодзё. В Установлениях
годов Энги257 говорится о святилище УСЮсагояма. Возможно, при переписке знак
"куро" - "черный" был заменен двумя похожими на него знаками "селение" и
"яма" "гора". Или же, наоборот, в названии Усюкурояма пропустили второй знак
"ею", и стали читать все слово как Хагуро258. Что касается названия Дэва -
Торчащие перья, то в "Описаниях земель", кажется, говорится о том, что оно дано
этой провинции потому, что ее жители должны были платить дань птичьими перьями.
Обитель на горе Хагуро, вместе с двумя другими на горе Гассан и горе Юдоно,
входит в состав так называемого Трехгорья провинции Дэва и подчиняется
Восточному монастырю Эйдзан, который находится в Эдо. Чистым и ярким светом
здесь луна созерцания Небесной опоры259, высоко поднят светильник ПолнотыМгновенности-Свободы260,
монашеским кельям нет числа, с усердием превеликим
свершаются обряды, божественной милостью осененные приделы повергают людей в
Благоговейный трепет. Бесконечно благоденствие священной обители, истинно,
благословенной можно ее назвать.
На восьмой день поднялись на гору Гассан. В оплечьях из священных волокон, в
веревочных наголовнях, ведомые человеком, которого называют здесь горным
носильщиком, мы около восьми ри брели по крутым тропам сквозь тучи и туманы,
вдыхая горный воздух, ступая по льду и снегу, в конце концов нам стало казаться,
что мы вот-вот перейдем через облачную заставу и выйдем на дорогу небесных
светил, когда же, с трудом переводя дух, закоченевшие от холода, мы добрались до
вершины, солнце зашло, и на небо выплыла луна. Устроив себе ложе из мелкого
бамбука-аса, а в изголовье положив тростник-сино, улеглись и принялись ждать
рассвета. Когда вышло солнце, и рассеялись тучи, начали спускаться вниз к Юдоно.
Неподалеку от ущелья находится кузница. Кузнецы этих земель, избрав божественную
воду для очистительных омовении, издавна ковали здесь мечи, позже они стали
высекать на них слово "гас-сан", и под этим именем мечи стали известны всему
миру. УЖ не закаливали ли их в знаменитом Драконьем Ключе261? Душа устремляется
к тем временам, когда жили Гань Цзян и Мое262, и начинаешь понимать, на что
способен человек, достигший подлинного мастерства на своем поприще. Когда,
присев на камень, мы наслаждались непродолжительным отдыхом, то заметили, что на
вишне, которая и была-то всего в три сяку высотой, наполовину раскрылись бутоны.
Как трогательно, что эта поздняя вишня, занесенная снегом,
...Поділитися у соцмережах
