Жанр: Психология
ОПЫТЫ психологии САМОПОЗНАНИЯ
...еструктирируется), трансформируется и принимается
избирательно, в меру потребности организма. То,
203
что ребенок получает от любимых родителей, он ассимилирует,
потому что это ему подходит, это соответствует
его нуждам и потребностям его роста. Ненавидимые
родители должны интроецироваться, приниматься как
целое, хотя они противоречат потребностям организма.
При этом действительные потребности ребенка не удовлетворяется,
а бунт и отвращение подавляются. "Я",
состоящее из интроектов, не функционирует спонтанно,
оно состоит из понятий о себе - обязанностей, норм,
представлений о "человеческой природе", навязанных
извне.
Если вы поняли необходимость агрессивного, деструктивного
и реконструктивного отношения к любому
опыту для того, чтобы он действительно стал вашим опытом,
вы можете понять и ранее упоминавшуюся оценку
агрессии и перестанете бездумно отбрасывать ее как
"антисоциальную", - что само основывается на интроекции.
"Социальное" в обычном употреблении часто
означает соответствие интроецированным нормам и установлениями,
чуждым реальным, здоровым интересам и
потребностям человека, и лишающим его подлинного
общения и способности испытывать радость.
При работе с интроектами задача состоит в обнаружении
того, что не является подлинно своим. Нужно выработать
избирательное и критическое отношение к тому,
что вам предлагается, а кроме того научиться "откусывать"
и "жевать" опыт, чтобы извлекать из него то, что
питательно для организма.
Чтобы пояснить процесс интроецирования, вернемся
к ранним годам жизни. Зародыш в утробе матери находится
с ней в "полном слиянии; мать обеспечивает его
кислородом, пищей, и составляет его среду. Родившись,
ребенок должен сам вдыхать воздух и начинает воспринимать
среду, однако его пища (правда, теперь доступная
лишь временами) приходит к нему, полностью
готовая для переваривания. От него требуется только сосать
и глотать. Такое проглатывание жидкости эквивалентно
полному интроецированию, пища проглатывается
целиком. Но это соответствует стадии сосания, до появления
зубов.
На следующих стадиях орального развития, когда
ребенок может кусать и жевать он становится более активным
по отношению" к пище. Он выбирает, присваивает
и до некоторой степени изменяет то, что предлагает ему
среда. Рост передних зубов соответствует периоду перехода
от сосания к "покусыванию". Ребенок должен осуществлять
различение: сосок во время сосания не следует кусать,
что же касается остальной пищи, он должен откусывать
по кусочку то, что лишь наполовину ГОТОВО для проглатывания.
С появлением коренных зубов он достигает
стадии жевания, что крайне важно, потому что .это дает
возможность полностью разрушать пищу перерабатывать
то, что представляется средой, обеспечивая ассимиляцию.
Эта способность, вместе с развитием сенсорного различения
и восприятия объектов, является основой овладения
речью и процесса формирования его "я".
Процесс отнятия от груди - то есть время, когда
ребенка "заставляют" перестать сосать грудь - обычно
рассматривается как трудный и травмирующий. Но скорее,
если до этого не было голодания и аффективных
проблем (то есть не накоплен опыт прерываний, ненормальностей
или незаконченных аспектов предыдущих
стадий), ребенок готов и жаждет использовать свои вновь
развившиеся способности и оставить позади интроективное
слияние. Трагично, что эта нормальная последовательность
фаз почти никогда не имеет места в нашем
обществе, то есть у нас всегда с самого начала имеет место
неправильное кусание и жевание, что привело Фрейда и
других к представлению о нормальности "частичной
интроекции",проглатывания плохо пережеванных кусков
того или иного рода.
В кусании, жевании, очень важной способности
передвижения и приближения ребенок обретает основные
доступные ему виды агрессии, находящиеся в его распоряжении
и используемые им для своего роста. Они, разумеется,
не "антисоциальны", хотя и являются прямой
антитезой пассивного слияния. Но если эти биологические
деятельности не служат росту как инициатива,
выбор, преодоление препятствий, захват объекта и его
разрушение в целях ассимиляции, - тогда избыточная
энергия находит выход как неуместная агрессия: деспотичность,
раздражительность, садизм, жажда власти,
суицид, убийство, и их массовый эквивалент - война!
Тогда организм не развивается в постоянном творческом
приспособлении к среде, при котором "я" - это система
исполнительных функций, занятых ориентацией и манипулированием.
Вместо этого организм обременен таким
"я", которое есть беспорядочный набор неассими205
лированных интроектов - способов поведения и качеств:
взятых у "авторитетов", которые оно не способно переварить,
отношений, которые это "я" не "откусило" и не
"пережевало", знаний, которые не понимаются, сосательных
фиксаций, которые оно неспособно растворить,
отвращения, от которого оно не в состоянии избавиться.
Когда, благодаря обращению ретрофлексии, некоторое
количество агрессивной энергии отвлечено от себя
как жертвы, эта энергия может быть с пользой употреблена
на кусание и жевание физической пищи и ее психологического
соответствия: проблем, которые нужно решать,
фиксаций, которые нужно растворять, представлений
о "я", которые должны быть разрушены. На это и
направлены эксперименты этой главы, но, также как при
работе с ретрофлексиями, нужно идти вперед медленно,
не принуждай себя, иначе вас ждут разочарования. Основные
сопротивления, с которыми здесь можно встретиться,
- нетерпение и жадность, - эмоции, нормальные
на глотательной стадии, но не на стадии зрелого, дифференцированного
выбора, откусывания и жевания. Прежде
всего стремитесь к обретению' сознавания. Вы можете
многого достигнуть, если, сосредоточившись на своем
способе еды, вы научитесь различать жидкую пищу, которую
можно пить, и твердую пищу, по отношению к которой
выпивание-проглатывание неадекватно.
Сосредоточьтесь на своей еде, без чтения или "думания".
Просто обратитесь к вашей пище. По большей
части моменты еды стали для нас поводом для различных
социальных действий. Примитивное существо уединяется,
чтобы поесть. Последуйте - ради эксперимента - его
примеру: одну еду в день проводите в одиночестве, и учитесь
есть. Это может занять около двух месяцев, но в конце
концов вы обретете новый вкус и не будете повторяться.
Если вы нетерпеливы, это может показаться слишком
долгим. Вы будете хотеть магических способов, быстрых
результатов без усилия. Но, чтобы избавиться, от своих
интроектов, вы сами должны совершить работу разрушения
и новой интеграции.
Отмечайте ваши сопротивления при обращении к пище.
Чувствуете ли вы вкус только первых кусков, а потом впадаете
в транс "думания", грез, желания поговорить, - а
при этом теряете ощущения, вкуса? Откусываете ли вы
куски того, что едите, определенным и эффективным
движением передних зубов? Иными словами, откусываете ли
вы кусок мясного сэндвича, который держите в руке, или вы
только сжимаете челюсти, а потом движениемруки отрываете
кусок? Используете ли вы зубы для полного разжевывание
пищи? Пока просто замечайте, что вы делаете, без
произвольных изменений. Многие изменения будут
происходить сами собой, спонтанно, если вы будете поддерживать
контакт с пищей.
Когда вы сознаете свой процесс еды, чувствуете ли вы
жадность? Нетерпение? Отвращение? Или вы обвиняете
спешку и суету современной жизни в том, что вам
приходится проглатывать еду? Иначе ли обстоит дело, когда
у вас есть досуг? Избегаете ли вы пресной, безвкусной
пищи, или проглатываете ее без возражений? Чувствуете
ли вы "симфонию" запахов и фактуры пищи, или вы настолько
десенситизировали свой вкус, что для него все более
или Менее одинаково?
Как обстоит дело не с физической, а с "ментальной"
пищей? Задайте себе, например, подобные вопросы
относительно читаемой печатной страницы. Проскальзываете
ли вы трудные абзацы или прорабатываете их? Или
вы любите только легкое чтение, то, что можно проглотить
без активной реакции? Или вы принуждаете себя
читать только "трудную" литературу, хотя ваши усилия
доставляют вам мало радости ?
А как с кинофильмами? Не впадаете ли вы в своего рода
транс, при котором вы как бы "тонете" в сценах? Рассмотрите
это как случай слияния.
Рассмотрим в том же контексте алкоголизм, который,
- хотя он и осложнен обычно многими вариациями
(включая соматические изменения), - мышечно укоренен
в оральном недоразвитии. Никакое лечение не может
иметь длительного эффекта или быть более чем подавлением,
если алкоголик ("взрослый" сосунок) не перейдет
на стадию кусания и жевания. В основе лежит то, что человек
хочет "пить" свою среду - обрести легкое и полное
слияние без возбуждения (что является для него болезненным
усилием), контакта, разрушения и ассимиляции.
Это бутылочный сосунок, отказывающий, принимать
твердую пищу и жевать ее. Это относится как к бифштексу
на его тарелке, так и к более широким проблемам его
жизненной ситуации. Он хочет, чтобы решения прихо207
дили к нему в жидкой форме, готовыми, чтобы ему оставалось
только выпить и проглотить.
Социально он хочет войти без подготовительного контакта
в непосредственное слияние с другим человеком.
Минутный знакомый становится другом, которому он готов
"открыть сердце". Он обходит те части его личности,
где необходимо различение; а потом, на основе этого якобы
глубокого и искреннего, а в действительности весьма
поверхностного контакта, он начинает выдвигать нетерпеливые
и экстравагантные требования. .
Так же некритически он принимает социальное порицание,
считает его как бы исходящим от себя, у него
сильное аутоагрессивное сознание. Он может топить его в
вине, но когда он просыпается, его мстительность удваивается.
Поскольку его агрессия не употребляется на
перемалывание физической пищи и психических проблем,
та часть, которая не включена в его "совесть", часто
выходит наружу в виде мрачных, бессмысленных драк.
Питье адекватно для усвоения жидкостей, а опьянение
делает социальные контакты теплыми и приятными.
Но это - только фазы опыта, а не целое, и когда
эти фазы постоянно занимают передний план как настоятельные
потребности, исчезает возможность других
родов и уровней опыта.
Сходный механизм проявляется в сексуальной неразборчивости.
Здесь действует требование немедленного
временного удовлетворения, без предварительного контакта
и развития отношений. Будучи холодным с одной
стороны, и испытывая тактильное голодание - с другой,
неразборчивый человек ищет грубой тактильной близости
как конечной цели сексуальности. Хотя и здесь, конечно,
есть осложняющие моменты, но в основе, опять-таки, нетерпение
и жадность.
Наши представления об интроекции вызвали почти
единодушное несогласие при первом с ними столкновении.
Процитируем несколько отрывков из отчетов: "Я
питаю иллюзию, - которую вы без сомнения диагностируете
как невротическую, - что быть человеком, это
значит больше уважать величие души, нежели обращаться
к своей пище".
"Я не понимаю, как перемена привычек в еде может
помочь способности отвергать интроецированные идеи. Я
этого не вижу. Даже если ранние привычки относительно
еды имеют к этому отношение, то изменение этих привычек
сейчас не сделает человека способными сразу увидеть,
что фрейдовское понятие интроекции ошибочно, а ваше
может быть частично правильным. Почему бы нам не
поработать над чем-нибудь полезным вместо всей этой
ерунды?"
"Параллель между насильственным принятием пищи
и насильственным научением поведению довольно бедна
и сама по себе, а особенно если понимать ее не просто как
фигуративный способ выражения. Организм не может вырвать
поведением, и равным образом нельзя кусать и жевать
опыт. Сложное поведение действительно может .быть
интроецировано, но я считаю, что это имеет мало отношения
к привычкам еды, - разумеется, когда детство уже
прошло. Я не стал заниматься экспериментированием по
поводу еды, потому что заранее счел это совершенно бесполезными;
я не уделю этому даже того поверхностного
внимания, которое я уделял другим экспериментам, - их
я делал ради любопытства. В терминах авторов, я отказываюсь
интроецировать то, что они говорят по. поводу
интроекции".
"Эта муштра не более впечатляет и вдохновляет меня
к действию, чем вся остальная. Хотя я многому научился
в процессе чтения всего этого, - а именно - острому
чувству сознавания своих мыслей, мотивов, привычек и
пр., с возможной постоянной пользой от этого, я все еще
не могу понять основную мысль, которая кроется за всей
этой словесной путаницей. Я думаю, что основная
мысль - сделать индивидуума более сознающим различные
процессы, протекающие в нем самом, чтобы он мог
исключить многие нежелательные факторы, присутствующие
в его мыслях и действиях. Но, как я и раньше говорил,
мне кажется, что авторы предполагают слишком
много понимания со стороны студентов, и мне кажется,
что тренировка заставляет слишком много заниматься собой
- решительно опасная вещь без надлежащего руководства".
Во всех приведенных отрывках можно отметить привычную
современному человеку опору на словесные доказательства.
Действительно, можно было бы привести множество
"объективных" экспериментальных доказательств
наших утверждений, может быть - достаточно, чтобы заставить
студентов, отчеты .которых мы процитировали,
интеллектуально согласиться с представленной теорией.
Но мы стремимся не к словесному соглашению, а к реальным
динамическим эффектам, которые вы можете получить,
непосредственно обнаруживая и доказывая какието
моменты в своем собственном невербальном функционировании.
Некоторые, не желая отвергать теорию сразу, отложили
невербальную проверку: "Я все время спрашиваю,
как возможно функциональное единство такого рода. Я
хочу отложить все это до лета, когда я поеду домой и
поработаю над этим".
Тем не менее, какие бы сомнения не вызывала теория,
большинство студентов приняли идею эксперимента и
рассказывали о различных открытиях относительно того,
как они обычно принимают пищу: "Сосредоточившись на
своей еде, я обнаружил, что не знаю, как есть; я просто
проглатываю свою пищу. Я не могу перестать есть в спешке,
даже когда мне некуда спешить. Я нашел, что я редко
вообще использую коренные зубы".
Проблемы сохранения фигуры звучала во многих отчетах:
"Я попробовала надеть платье, в котором собираюсь
быть на празднике. То, что я увидела в зеркале, было
мало похоже на мой идеал - идеал высокой, тонкой,
гибкой блондинки. Я разозлилась на себя и дала слово
сидеть на диете. Но потом мне становится так жалко себя,
что я сажусь и съедаю конфетку или кусочек кекса".
Процитируем подробно рассказ о попытке прожевать
пищу до жидкого состояния: "В моей семье привыкли,
что я глотаю пищу и читаю во врем^ еды; но я с большим
интересом отнесся к эксперименту с едой. Это работает,
но, к моему ужасу, работает слишком хорошо, так что я
остановился, чтобы не зайти слишком далеко.
Прежде всего я посмотрел, как же я принимаю пищу,
и был очень удивлен, заметив, что откусываю лишь
частично, а затем отрываю кусок. Было довольно легко замедлить
процесс настолько, чтобы откусить кусок настолько
глубоко, насколько я мог, прежде, чем начать жевать.
Но поскольку я редко ем, не читая, уже сосредоточение
на откусывании вместо отрывания отправило меня
в грезы. Я тупо сидел, не сознавая, что я делаю, и не думая
ни о чем, - буквально! - пока не заметил, что пища уже
проглочена.
Что касается вопроса, довожу ли я пищу до жидкого
состояния, - я должен ответить "нет" (возможно, это
реакция на моего отца, ярого флетчериста; хотя он и не
считает движения челюстей, но ест медленнее, чем кто
либо, кого я видел). Я попробовал жевать и жевал до тех
пор, пока пища не стала столь жидкой, насколько я мог
выдержать. При этом я заметил две реакции. Во-первых,
у меня заболел язык около корня. Обычно после того, как
я чувствую пищу во рту, ничего не происходит до тех пор,
пока пища не оказывается в пищеводе, то есть я не сознаю
глотания, проглатывания, дыхания или чего-то еще.
Теперь же, когда я попытался прожевывать полностью, я
почувствовал, что мне не хватает воздуха. Язык болел, доставляя
мне неудобство. Казалось, я сдерживал дыхание.
Мне пришлось распихать пищу по сторонам рта, сделать
несколько глотательных движений (хотя я ничего не проглотил)
и глубоко вздохнуть, прежде чем продолжать.
После этого я стал вытаскивать пищу из углов рта и
пошел на' работу с грязными остатками этого последнего
куска.
Это описание очень детально и, по-моему, тошнотворно,
и именно так я чувствовал себя после пары кусков
- меня тошнило. Пища обрела ужасный вкус, и я
обнаружил, что стараюсь избегать восприятия вкуса или
вообще какого бы то ни было чувствования того, что
попадает мне в рот. Обычно я не чувствую вкуса или
каких бы то ни было других ощущений от еды, но этот
эксперимент вернул мне чувство вкуса в большой мере,
так что теперь, чтобы избавиться от вызванных этим
неприятных ощущений, мне приходится десенситизировать
себя. Когда выше я написал, что прекратил
эксперимент, пока он не зашел слишком далеко, я имел
в виду, что почувствовал такое отвращение к тому, что
происходит у меня во рту, что это вызвало сильный
импульс рвоты. Я немедленно ускользнул в грезу или ступор,
говоря себе: "Не буду портить еду тем, что мне становится
плохо; в конце концов, всему есть предел", - и
прекратил на этом. Это, конечно, сопротивление, но я
проделывал это дважды".
Студент, который считает, что у него хорошие привычки
в еде, рассказывает следующее: "В детстве у меня
не было этих хороших привычек. Я был очень плохим
едоком и, наверное, интроецировал большую часть того,
что ел, стараясь думать или говорить о чем-то, чтобы не
сознавать, что я ем. Изменение произошло где-то между
10 и 13 годами. Основным событием моей жизни в это
время было то, что отец заново женился, и мы уехали из
дома дяди, где до этого жили".
Многие студенты сообщали что-то вроде следующего:
"Я был поражен, насколько мой способ обращения с
проблемами, с тем, что я читаю, смотрю в кино и пр., соответствует
тому, как я обращаюсь с пищей".
Эксперимент 16:
Избавление от интроектов и их переваривание
Интроекция характеризуется определенным сочетанием
эмоций и тенденций поведения: это нетерпение и
жадность, отвращение и борьба с ним посредством потери
вкуса и аппетита, фиксация с ее отчаянной привязанностью
и прикрепленностью к тому, что перестало быть
питательным. Рассмотрим это подробнее.
Говорят, что подростки и дети нетерпеливы и жадны.
Но эти термины, которыми могут быть характеризованы
недоразвившиеся взрослые, неуместны по отношению к
детям. Голодный младенец хочет получить грудь. Если он
не получает ее немедленно, он кричит. Нетерпеливо? -
нет, потому что это единственное, что он может делать в
направлении удовлетворения своей потребности. Это не
что-то, что нужно исправить, скорее, из этого нужно вырасти.
Нетерпение имеет значение только по отношению
к своей противоположности, терпению. Взрослые имели
возможность дифференцировать эти типы поведения посредством
обретения различных техник, порождающих
терпение. Ребенок не имел еще такой возможности.
Если у него есть любящая мать, его "крик голода"
явится для нее адекватным и не вызывающим возмущения
сигналом. Когда младенцу дадут грудь, он немедленно
высасывает молоко и глотает его. Жадно? Нет,
потому что жидкая пища не требует задерживания перед
перевариванием. Называть поведение ребенка нетерпеливым
и жадным - ошибочно; это, совершенно очевидно,
агрессия, полностью адекватная ситуации слияния
ребенка и материи. Мы можем говорить о нетерпении и
жадности, только если примитивная агрессия по мере вырастания
ребенка не дифференцируется в техники обращения
с препятствиями и переработки их. Такой "взрослый
ребенок", будучи уже снабженным аппаратом и возможностью
самому заботиться о себе, все еще сохраняет
свою агрессию в ее первоначальной примитивной форме
и настаивает, что нечто должно быть сделано для него и
за него, и сделано немедленно.
Если вы рассмотрите собственное нетерпение, вы
сможете в этом убедиться. Вы поймете, что это примитивная
агрессия, - жесткая, сердитая реакция на фрустрацию.
Сказать "я нетерпелив по отношению к тебе" равнозначно
"Ты раздражаешь меня, потому что не спешить
дать мне то, чего я хочу прямо сейчас, а я не хочу прикладывать
дополнительных усилий (разрушать препятствия),
чтобы ты мог соответствовать моим желаниям".
У детей мы можем легко наблюдать дифференциацию
агрессии, происходящую на стадии кусания. Они стремятся
применять эту новую способность ко всему, что
только можно схватить зубами. Рот становится органом
манипуляции. Впоследствии руки перенимают "исследовательскую"
манипулятивную функцию рта.
По мере того, как пища требует все больше различения
и переработки, рот специализируется, соответственно,
на пробовании на вкус и разрушении.
Влияние родителей на стадии кусания может оказаться
весьма серьезным. С одной стороны, кусание наказывается
и объявляется жестоким и дурным; с другой стороны,
ребенка принуждают есть пищу, которую он не хочу
есть, по крайней мере в данный момент. Его попытка создать
в этих обстоятельствах для нежелаемой пищи преграду
из зубов насильно преодолевается. Лишенная возможности
адекватного выражения, оральная агрессия ребенка
должна быть помещена куда-то еще. Часть ее ретрофлектируется
для подавления наказуемого отвержения
пищи. Часть обращается против людей. Это подоплека
так называемого "каннибализма", когда человек "готов
вас съесть".
Чтобы проглотить и удерживать в себе пищу, которой
ребенок не хочет, он должен подавлять свое отвращение.
Кроме того, его лишают спонтанного употребления зубов:
его наказывали за "жестокое и дурное кусание" также как
и за сжимание зубов перед нежелаемой пищей. Безопасным
оказывается только поведение сосунка, - то самое,
в процессе вырастания из которого он находился. Таким
образом его развитие, его выход из этой стадии прерывается;
его "кусание" повреждено, и он либо до некоторой
степени задерживается в развитии, либо возвращается к
"нетерпению и жадности" сосунка. Только жидкая пища
для него хороша, но ее никогда не хватает для удовлетворения
голода.
Из-за "кормления по расписанию" и других "научных"
нововведений, из-за блокирования оральной агрессии,
или по других причинам, в вашем случае может
быть также имеет место тенденция к интроецированию -
проглатыванию целиком того, что не принадлежит организму.
Мы будем заниматься этой проблемой у ее истока
- то есть самим процессом еды. Разрешение проблемы
может включать восстановление чувства отвращения, что
неприятно и вызовет сильное сопротивление. Потому в
данном случае мы предлагаем это не как нечто, что можно
попробовать в духе спонтанности, и посмотреть, что будет
происходить, а апеллируем к вашему мужеству, предлагая
это вам как задание.
Один кусок, - помните, только один.' -разжевывайте
во время каждой еды полностью до разжижения; не дайте
ни одному кусочку проскользнуть . неразрушенным,
выискивайте их своим языком и вытаскивайте из уголков
рта для дальнейшего разжевывания; когда вы чувствуете,
что пища полностью разжижена - выпивайте ее.
Выполняя этот эксперимент, вы, может быть, будете
"забывать себя" во время этого действия и глотать. Вы
станете невнимательны. Вам будет некогда. Временами
вам будет казаться, что вы "испортили вкус" "чего-то хорошего".
Когда вы встретитесь с отвращением, вы пожалеете,
что все это начали. Но раньше или позже в результате
этого эксперимента вы начнете получать от пищи
больше питательности и вкусовых ощущений, чем вы
могли себе представить, а вместе с этим вы начнете все
больше чувствовать собственную активность.
Задание ограничивается одним куском во время каждой
еды, потому что даже это, сколь бы простым это ни
казалось, довольно трудно сделать. Это потребует мобилизации
огромного количества энергии. Задача состоит не
в жевании самом по себе, а в разрушении и ассимилировании
реального материала. Избегайте разных навязчивых
действий, вроде счета жевательных движений
(флетчеризм), потому что это только отвлекает внимание.
В качестве функционального соответствия жеванию
одного куска, дайте себе такую же работу в интеллекту214
альной сфере. Например, возьмите одно трудное предложение
в книге, которое кажется "крепким орешком", и
тщательно его проанализируйте, разложите на части.
Найдите точное значение каждого слова. Относительно
предложения в целом определите, ясно оно или смутно,
истинно или ложно. Сделайте это предложение своим, или
уясните себе, какую часть его вы не понимаете. Может
быть, дело не в вас, а предложение действительно непонятно.
Решите это для себя.
Еще один полезный эксперимент, использующий
функциональную тождественность между съеданием
физической пищи и "перевариванием" межличностной ситуации,
таков: когда вы в неспокойном настроении - сердиты,
подавлены, обвиняете кого-то, - то есть склонны к
проглатыванию, примените произвольно свою агрессию к какой-нибудь
физической пище. Возьмите яблоко или кусок
черствого хлеба, и обратите на него свое возмездие. В соответствии
со своим состоянием, жуйте его так нетерпеливо,
поспешно, злобно, жестоко, как вы только можете.
Но - кусайте и жуйте, не глотайте!
Невротический отказ от агрессии имеет два исключения.
Первое - когда агрессия ретрофлектирована и человек
обращает ее на себя; второе - когда агрессия помещена
в "совесть" и моральные суждения, так что направлена
и против себя, и против других. Если невротик
использует некоторую часть агрессии в виде биологической
агрессии зубов, - он, соответственно, уменьшит
энергию нападения на себя и на других и, главное, он научится
видеть в агрессии здоровую фунцию, предотвращающую
интроецирование. Он научится отвергать то, что
неперевариваемо для его физической и психологической
систе
...Закладка в соц.сетях
