Жанр: Психология
ОПЫТЫ психологии САМОПОЗНАНИЯ
...та или если ноги вытянуты столбами,
оргастические движения невозможны. Чтобы половой
акт давал удовлетворение, человек должен отдаться
своему чувствованию. Если он в этот момент думает, уделяет
внимание посторонним фантазиям вместо чувствования
партнера и переживания собственного удовлетворения,
- нельзя надеяться на глубокую разрядку возникшего
сексуального напряжения.
Вернемся, однако, к более общей проблеме систематического
обращения ретрофлексий. Сосредотачиваясь
на мышечных зажимах или на зонах нечувствительности
и следя за развитием ощущения,-вы высвобождаете некоторое
количество энергии, которая ранее была связана и
недоступна. Но через некоторое время вы обнаружите, что
не можете двигаться дальше, не обратив внимания на
функциональные отношения между более крупными частями
тела. Чтобы могла быть достигнута реинтеграция,
нужно восстановить ощущение контакта между частями
тела. Эти части, разумеется, не отделены друг от друга,
они вместе с вами идут по улице. Но необходимо изучить
и живо прочувствовать структурную и функциональную
связь верхней и нижней части тела, туловища и головы,
192
туловища и ног, правой и левой половины. Занимаясь
этим, вы будете поражаться, насколько очевидны и вместе
с тем новы обнаруживаемые отношения. Вы, например,
поймете на собственном опыте что означает фрейдовское
выражение "ложное перемещение выше", когда, скажем,
вытесняемые сексуальные или анальные функции появляются
- на неадекватной, замещающей основе - в речи
и мысли; или, наоборот оральные блоки повторяются в
анальных зажимах. В этом нет ничего таинственного, поскольку
система работает как одно целое, и если что-то
происходит с одной подсистемой, например, кишечным
трактом, другие функции приспосабливаются так, чтобы
компенсировать или по меньшей мере продолжать поддерживать
функционирование, - хотя бы и менее эффективное,
- всего целого. '
Детали взаимоотношений между частями тела различны
у различных людей. Теперь вы уже должны уметь
обнаруживать и прорабатывать особые черты своего
собственного функционирования, так что 'здесь мы
ограничимся лишь несколькими замечаниями относительно
равновесия и отношений между левым и правым.
Если мышечные действия ретрофлектируются, поза
неизбежно деформируется во всех направлениях. Например,
если вы ригидно удерживаете свой таз, то лишаетесь
гибкой основы для движений верхней части туловища,
рук, головы. Попытки восстановить правильность
позы и добиться изящества с помощью "упражнений"
окажутся бесполезными, если только они не будут
способствовать освобождению этой ригидности. Когда
родители пристают к детям с требованиями "стоять прямо",
"отводить плечи назад", или "выше держать голову",
это может только ухудшить положение. "Плохая" поза
чувствуется как "правильная" и будет поддерживаться до
тех пор, пока определенные части тела захвачены как в
тиски и не имеют возможности спонтанно двигаться. Для
того, чтобы поза была правильной, голова, не ограничиваемая
напряженными мышцами шеи, должна свободно
уравновешиваться на туловище. Верхняя часть туловища,
без выпяченной груди или втянутой спины, должна легко
держаться на тазовой области. Эти сегменты тела можно
сравнить с тремя пирамидами, каждая из которых стоит
на своей вершине и легко движется на этой точке опоры
в любом направлении.
Конфликт между головой и туловищем часто находит
свое выражение в виде борьбы между правой и левой
рукой. Когда, например, голова моральна и "права", человек
становится "твердошеим" - боящимся потерять свое
ненадежное равновесие. В этом случае шея служит не мостом
между головой и туловищем, а барьером, в буквальном
смысле мышечной "бутылочной шейкой", между
"верхними" и "нижними" функциями человека. Плечи,
боящиеся развернуться и работать или бороться, держатся
сжатыми. Нижняя часть тела всегда "под контролем".
Кооперация между правой и левой сторонами отсутствует.
Одна рука стремится подавить деятельность другой,
то же происходит с ногами. При сидении равновесие
неустойчиво: верхняя часть давит на ягодицы, как
свинец.
Сосредоточиваясь на различиях между левой и правой
сторонами, вы можете в значительной степени восстановить
тонкие моменты равновесия, необходимые для хорошей
позы и правильного передвижения. Лягте на спину на
пол. Прочувствуйте сначала выемку, в пояснице и дугу в
шее. Хотя ни того ни другого не было бы, если бы ваша лежачая
поза была правильной, не старайтесь расслабиться или
насильно заставить позвоночник распрямиться. Поднимите
колени и слегка раздвиньте их, опираясь подошвами о пол.
Это уменьшит напряжение в позвоночнике, но вы все еще
можете почувствовать жесткость спины, и тянущее ощущение
в ногах. Допустите спонтанно возникающие изменение
положения, делающие позу более удобной. Теперь
сравнивайте каждую анатомическую часть правой стороны
с левой. Вы найдете много различий в том, что должно было
бы быть билатеральной симметрией. Ощущение, что вы
лежите "совершенно криво", выражает, хотя и в несколько
преувеличенном виде, то, что на самом деле имеет место.
Следуя внутренним зажимам и давлению в организме, по мере
того, как вы их замечаете, слегка меняйте позу - очень,
очень медленно, без резких движений. Сравнивайте левый и
правый глаз, плечи, ноги, руки и т.д. ..
Во все время этой работы держите колени несколько
раздвинутыми, руки свободными и неперекрещенными
Отметьте тенденцию соединить их, если она возникнет
Посмотрите, что это может означать. Вы хотите защитить
ваши гениталии? Вы чувствуете себя слишком
открытым и беззащитным перед миром, когда mat
лежите? Что может напасть на вас? Или вы хотите свя
зать себя из страха, что иначе вы распадетесь на куски? Не
являются ли различия между правой и левой руками выражением
желания одной рукой ухватиться за кого-то, а другой
- оттолкнуть его? Пойти куда-то и не пойти в одно
и то же время ? Когда вы пытаетесь устроиться поудобнее,
как вы это делаете? Вы извиваетесь? Ежитесь? Переползаете?
Не чувствуете ли вы себя в ловушке?
Важная связь и важные различия существуют между
передней и задней частями тела. Например, возможно, что
в то время, когда вы делаете вид, что смотрите перед собой,
на самом деле вас постоянно интересует то, что сзади
вас, так что вы никогда не видите, где находитесь. Какой
неизвестной вещи вы ждете сзади ? Или вы надеетесь, что
нечто возьмет вас приступом? Если вы склонны спотыкаться
и легко падать, сосредоточение на различиях между
передней и задней частью может оказаться очень
полезным.
Давая развиваться мышечным ощущениям, вы можете
временами почувствовать смутное, но сильное желание проделать
определенное движение. Это может быть,
например, какое-то потягивание или вытягивание. Попробуйте
последовать этому импульсу. Если чувство усилится,
протяните руку полностью, и как естественное продолжение
этого жеста -все тело. К чему вы устремились? К
матери? К отсутствующей возлюбленной? Не переходит ли
в какой-то момент протягивание руки в отталкивание?
Если так - оттолкните. Оттолкнитесь от чего-то твердого
как стена. Делайте это с силой, соответствующей вашему
чувству.
Или, предположим, ваши губы сжимаются, и ваша голова
клонится на сторону. Дайте вашей голове двигаться из
стороны в сторону и скажите "нет!" Можете вы сказать
это твердо и громко? Или ваш голос дрожит и прерывается?
Вы просите? Оправдываетесь? Или, прямо наоборот,
ваш отказ вырастает в общее чувство неповиновения и бунта,
с ударами, пинками и криками? Что это значит?
" В выполнении этих подражательных движений ничего
нельзя достичь насильно. Это превращается в актерство и
сбивает вас со следа. Ваше понимание того, что хочет быть
выраженным,- должно расти из исследования и развития
ваших чувств .в их собственном значении для вас. Если
движения правильны и происходят в правильном ритме и в
правильное время, они кристаллизуют ваши чувства и про
яСнят значение ваших межличностных отношений.
Приводя реакции на этот эксперимент, начнем, как
всегда с наиболее антагонистических. "Я человек
привычки и я доволен Теми позами, которые у меня есть.
Я не собираюсь лежать на полу или вертеться по полу. Я
не протягиваю рук к отсутствующей матери или возлюбленной,
я ничего не отталкиваю и не пинаю, не кричу
"Нет".
"У меня нет агрессивных импульсов. Когда я был моложе,
я был темпераментнее, агрессивнее, более уверен в
.своей правоте. Мне стоило большой борьбы научиться
контролировать эти вещи за последние десять лет, но я
сделал это! Не то, чтобы я контролировал свою вспыльчивость;
правда состоит в том, что у меня больше нет
никакой вспыльчивости. Я надеялся научиться в этих экспериментах
уверенности в себе, а не приглашения снова
развить мою вспыльчивость, и мои надежды совершенно
не оправдались. Вот в чем моя проблема! Где эксперименты,
которые имеют к этому отношение?"
"Когда я сознаю желание почесать какое-то место -
я делаю это. Если мне неудобно, я меняю положение. Я
не стану счастливее или приспособленнее, если буду
ходить и спрашивать, чувствую ли я что-либо".
"Откровенное обсуждение полового акта и мастурбации
шокирует меня. Рискуя показаться пуританкой
(хотя я не такова), могу сказать, что этот шок заставил меня
отказаться от всего этого упражнения".
"Все предположения в этом эксперименте смешны. Я
не боюсь ничего у себя за спиной! Прочтя все это, я начал
размышлять об авторах и чем больше я размышлял, тем
больше мне начинает казаться, что единственное, чему я
учусь в этих экспериментах - это опыт печатания на
машинке".
Приведем теперь отрывки из отчетов тех, кто получил
более позитивные результаты. "Когда я вдыхаю, живот
движется, по-видимому, естественно, но челюсти сильно
сжаты, так же как и горло и остальная часть лица. Я ощущаю
это как сдерживаемый крик. У меня был случай
убедиться в этом, когда отец задавал мне головомойку, а
я понимал, что прав я, а не он. Я пережил то же душащее
чувство, но не мог дать ему проявиться. Я полагал, что не
должен обижать отца. Между тем я знаю, что делают.
мрачно и уныло слоняясь после столкновения. Я собираюсь
в следующий раз избавить себя от этой боли и его
от моей хандры, высказав то, что я думаю".
"Однажды на прошлой неделе я пришел домой с вечеринки
со страшной головной болью. Вместо аспирина
я попытался, как вы советовали, принять ответственность
за боль. Я долго лежал, стараясь прочувствовать мой лоб
изнутри. Постепенно я почувствовал, что боль, которая
казалась разлитой, в действительности центрируется в
двух разных точках, за каждым глазом. Затем стало совершенно
ясно, что это не просто боль, а определенно мышечная
боль. Я некоторое время сосредотачивался на
мышцах вокруг глаз, не пытаясь расслабить их, и вдруг,
без всякого усилия с моей стороны, они сами расслабились,
и боль исчезла! Это было замечательное чувство
облегчения и, естественно, я почти сразу же заснул. Только
на следующее утро я задумался, каково же значение
боли, но к этому времени, как я понял, было поздно
пытаться сознавать это".
"Первое напряжение, которое я почувствовал, - напряжение
диафрагмы, и в состоянии повышенного сознавания
я почувствовал слабый импульс рвоты. Когда сознавание
еще усилилось, я почувствовал несколько конвульсивных
рвотных движений в районе диафрагмы, но
они были не слишком сильными и скоро прекратились,
так что вся область казалась расслабленной. Во все время
тошноты (хотя это не было тошнотой в обычном смысле)
я старался дать проявиться своим чувствам, и почти спонтанно
я вдруг почувствовал, что мои руки сжаты. Так же
легко пришли сильные движения головы из стороны в
сторону, как при отрицании, и прежде чем я осознал это,
я уже произносил слово "нет" громко и эмоционально. Я
проделывал этот эксперимент вплоть до душения подушки,
и как раз когда я это делал, я увидел несколько
визуальных образов, которые были очень интересны и
многое мне открыли. Мне не кажется, что их нужно здесь
описывать, поскольку они имели весьма личный,
интимный характер. Напряжения диафрагмы я теперь не
чувствую, и надеюсь, что они больше не вернутся".
"Однажды дома никого не было и некоторое время не
должно было быть, так что я решил выполнять эксперимент
в большой комнате, где отодвинув стол, я мог иметь
достаточно место для движения. Сначала я растянулся на
полу одетым. Это мне мешало. Впервые я мог полностью
отдаться мышечному эксперименту и знал, что мне никто
не помешает, так что я подстелил одеяло на пол, задернул
занавески и разделся. Чувствования тела удавалось мне
лучше, чем когда то ни было. Я был возбужден, мое дыхание
учащалось. Я сосредоточился на нем, пока оно,
оставаясь все же довольно частым, замедлилось настолько,
" о могло быть глубоким. Я пытался вербализовать
различные чувства,^- трепет в груди, плечах, предплечьях;
в то время как я работал над этими ощущениями, я
почувствовал, что у меня начинается эрекция. Непроизвольно
я постарался остановить ее, и тут же почувствовал
боль в спине. Это было очень интересно, потому
что эту боль я давно знал, и теперь я начал понимать, в
чем дело. ... Мой позвоночник был очень напряжен. Ни
поясница, ни шея не касались пола. Подняв ноги, я
почувствовал себя как-то неудобно. Основание позвоночника
давило на пол, это было усилие к тому, чтобы
выпрямить и опустить ноги. Ноги чувствовали напряжение.
Когда я начал сравнивать стороны тела, я нашел,
что правая сторона более расслаблена, чем левая. Правое
плечо было несколько приподнято, и большая часть веса
приходилась на левое плечо и левую ягодицу. Я ясно чувствовал,
что тазовая дуга поднята. Пока я просматривал
различные мышечные группы, я вдруг почувствовал
страшное желание выпрямиться. Я поднял руки и расправил
плечевые мышцы. Затем я спонтанно встал на
"мостик", как делают борцы, подняв все тело и поддерживая
себя только на ногах и шее. Когда я снова лег,
я почувствовал себя релаксированным и странно освобожденным.
Позвоночник не был так напряжен, поясница
была ближе к полу, хотя шея и спина все же поддерживались
высоко. ... Хотя значение всего этого не стало
для меня ясным, оно начинает выявляться, и в целом
я чувствую себя не столь запутанным, как раньше".
"Когда я лежала на кровати и выполняла этот эксперимент,
я стала сознавать, что стыжусь своих гениталий.
Мне захотелось встать и прикрыться, но я продолжала
лежать и ждать, что будет происходить. Желание
прикрыться рукой стало очень сильным, и я вспомнила,
что мама говорила мне: "Хорошие девочки никогда не
показывают себя". Я выросла в семье, где очень большое
значение придавалось моральной добродетели. Эмоции, в
особенности связанные с сексуальностью, подавлялись
строгими внушениями и предупреждениями. Выполняя
этот эксперимент, я почувствовала свои естественные желания,
но в то же время и страхи и предупреждения, внушенные
мне в детстве. Я поняла, что мне предстоит большая
работа по переоценке ценностей, прежде чем я приду
в согласие с собой. В моей жизни много незаконченных
дел, но мне становится все яснее, как делать эту работу,
и мне кажется, что хорошее начало уже положено".
"Когда я приступал к этому эксперименту, мне казалось,
что до некоторой степени я уже понимаю, в чем дело;
но я был изумлен, увидев, как противоположные силы
действуют на тело. До недавнего времени я был неспособен
испытывать гнев, независимо от обстоятельств. Вместо
этого я чувствовал себя задетым, начинал нервничать,
и позже у меня голова раскалывалась от боли. Лежа на полу
с поднятыми коленями, я начал сознавать, что моя
правая рука вяло лежит рядом с телом, а левая скрючилась
в сторону со стиснутым кулаком. Для меня правая
сторона представляет мои кроткие, неагрессивные тенденции,
а левая - агрессивные. Меня удивило, но совсем
не обрадовало, что как бы ни отстранять агрессию, она
все равно выходит на поверхность в другой форме. Я
иногда бываю очень саркастическим, но часто лишаю себя
даже этой более или менее тонкой формы нападения.
Мне кажется, что когда я отказался и от этого, я стал неспособен
сознавать гнев. Это сознавание вернулось ко
мне во время экспериментов, но я еще почти совсем не
умею проявлять его. Мне кажется как-то жестоко и несправедливо
нападать 'на кого-то, какова бы ни ни была
причина. Я знаю, однако, что в действительности я хочу
это делать, и в определенных ситуациях это не только
оправданно, но и необходимо. Я делаю некоторые успехи
в этом отношении, но вижу в себе огромное количество
ретрофлексии, которую надо обратить, и стараюсь
примириться с тем, что это потребует много времени и
работы".
"Я отправился в свой театр теней и дал различным людям
появляться в моей фантазии. В конце концов
появился м-р X. В этот момент я перестал наносить удары
кулаком воображаемому противнику и дал волю правой
ноге. Тут же я почувствовал судорогу в голени. Это очень
удивило меня, - не столько судорога, сколько мысль о
том, чтобы ударить кого-то. Я всегда ненавидел подобные
действия, и считал невозможным для себя даже помыслить
такое. А тут я пытался заехать м-ру Х в лицо! Пос199
кольку эксперимент на этом прервался, судорога прекратилась.
Однако сейчас, когда я печатаю это, я чувствую,
как опять появляется напряжение в ноге. Теперь я задаю
себе вопрос, можно ли это считать примером ретрофлектированного
поведения. Значит ли это, что я пинал все
эти годы себя самого, хотя хотел пнуть кого-нибудь другого?
Пока я не знаю, как ответить на этот вопрос, но я
собираюсь вернуться к этому исследованию".
Следующий отчет мы цитируем относительно полно,
поскольку в нем уделяется много внимания тонким деталям:
"Со временем я почувствовал, что могу выполнять
двигательно-мышечные эксперименты в течение все более
и более длительного времени, а также что я обретаю
все более быстрое и полное сознавание внутренних
действий и напряжений с каждой попыткой. Когда я попробовал
это в первый раз, в течение некоторого времени
я не имел никакого результата. Затем я начал сознавать
свое сердцебиение, затем его результаты - циркуляцию в
конечностях и пульсацию в кровяных сосудах. На этом я
потерял гештальт и уснул.
Второй эксперимент начинался неудачно. Внезапно я
сознал, что занимаюсь интроспекцией - то есть "уставился"
внутрь себя в попытке добиться каких-то результатов.
Как только я прекратил это, результат появился
мгновенно. Я не делал заметок, во время эксперимента,
так что не могу сообщить обо всех моих ощущениях. Могу
только сказать, вспоминая то, что удается вспомнить, что
ощущений было много, и они приходили так быстро, что
я бы 'не мог рассказывать о них, не вмешиваясь в протекание
сознавания. Сначала я снова почувствовал Ту же
циркуляцию, что и в первый раз. В этот раз, однако, мне
удалось поддерживать гештальт, и я скоро был вознагражден
за это определенным двигательно-мышечным сознаванием.
Тут были разного рода покалывания, "электрические
течения", и особенно маленькие внутренние
"скачки" в конечностях. Кажется, тревоги почти или даже
совсем не было, разве что какое-то слишком сильное
стремление, которое я сознаю как часть навязчивой жажды
преждевременного успеха. В какой-то момент я чуть
было не заснул опять, но восстановив фигуру/фон я обрел
приятное чувство преодоления этого сопротивления сознаванию.
Затем я почувствовал сильную боль в мышцах живота,
как будто кто-то ударил меня в солнечное сплетение.
Однако когда я попытался сосредоточиться на ней, она
исчезла. Затем я почувствовал сильную боль в верхней
части руки. Эта боль осталась, когда я на ней сосредоточился,
и даже усиливалась в течение пяти минут. Она
немного сдвигалась и то усиливалась, то ослаблялась. Я
попробовал свободные ассоциации с моей жизненной
ситуацией, чтобы посмотреть, связано ли что-нибудь с
этой болью^Я честно не помню, как двигалась моя мысль
в это время, но что-то вышло на поверхность, что заставило
боль взорваться маленьким внутренним грибкомбомбой.
Я могу описать это чувствование как что-то вроде
оргазма в области руки. Это чувство вырастало до почти
невыносимого напряжения,' затем ослабело без разрешения,
оставив во мне такое чувство, как будто ожидаемый
оргазм не состоялся. Тем не менее, когда я прекратил
эксперимент, я чувствовал себя хорошо, в отличие от
типичного последействия неполного оргазма. У меня,
однако, было такое чувство, будто что-то ужасное чуть
было не случилось. Я должен также сказать, что пока я
печатал этот отчет, спонтанно вернулось более подробное
воспоминание об эксперименте, чем я мог себе представить,
и внезапно я почувствовал ту же боль в том же
месте руки. Она есть и сейчас. Это интересует, но и тревожит
меня.
В этом месте я прервал писание отчета, чтобы сосредоточиться
на вернувшейся боли в руке. Внутреннее сознавание
пришло сразу, и боль осталась. Внезапно я вытянулся
всем телом и начал дрожать от страха (буквально),
эта эмоция удивила меня и вызвала отвращение. Вытянувшись,
я почувствовал, что хочу протянуть к кому-то
руки - к матери. Одновременно мне вспомнился случай,
когда я делал именно это. Мне было тогда четыре года. Я
путешествовал с родителями, и мне очень сильно не понравился
распорядитель гостиницы. Я делал что-то, что
было мне запрещено, и мама сказала, что если я не буду
вести себя как следует, она уйдет и оставит меня с этим
распорядителем, который в этот момент был здесь.
Я заплакал и побежал к матери, вытянув руки. Она
утешила меня, и стада уверять, что она шутит, а распорядитель
смеялся надо мной и называл меня "маменькиным
сыночком". Все это может быть выдумкой, и
я не удивлюсь вашему скепсису. Я сам отношусь к этому
скептически. Однако, насколько я только могу вспомнить,
я не думал об этом эпизоде ни разу с тех пор, как
он случился, а сейчас я помню его так ясно, как будто эк
было вчера. Боль в руке все еще остается, но она стала менее
острой и распространилась на большую площадь.
В следующем эксперименте на мышечные напряжения
сознавание пришло несколько более медленно,
чем в прошлый раз, возможно из-за тревоги, которая
возникла в результате предыдущего эксперимента. Потребовалось
около 15 минут, чтобы сформировалось сильное
сознавание, на этот раз это было в районе лица. Сначала
я заметил тенденцию мускулов в углу рта слегка
подниматься вверх, что показалось мне попыткой улыбки.
Прошло около десяти минут, пока я понял, что это
подергивание вверх было не улыбкой, а частью движения
лица в приступе плача. Поняв это, я начал плакать. Я не
позволял себе этого с раннего детства. Смущение собственным
поведением помешало в этот момент дальнейшему
развитию. Я не мог связать мое действие с чем-либо в
моей жизненной ситуации, кроме, может быть, смерти
матери два года назад; тогда я не мог плакать, хотя хотел.
Я однако стал сознавать, что давление моей нижней губы
на верхнюю и напряжения на лбу, о которых я говорил
ранее, осуществляли блокирование плача. После эксперимента
я чувствовал себя хорошо и был очень доволен,
что мне стало доступным внешнее выражением плача".
VII. ИНТРОЕКЦИЯ
Эксперимент 15: Интроецирование и еда
В работе с интроекцией мы будем использовать ту же
Технику сосредоточения и развития, которая применялась
к ретрофлексии, но с одним существенным различием в
процедуре. В ретрофлексии как ретрофлектирующее
действие, так и контролируемое поведение являются составными
частями личности, и прежде всего нужно принять
обе части и отождествиться с ними, а потом прийти
к новой интеграции, в которой обе части найдут внешнее
выражение. Интроект же, это материал - способ поведения,
чувствования, оценки, - который вы приняли в
свою систему поведения, но не ассимилировали таким
образом, чтобы оно действительно стало частью вашего
организма. Вы приняли это в себя насильно, посредством
насильственной (а следовательно - ложной) идентификации,
так что хотя теперь вы будете сопротивляться
изъятию этого, как будто это нечто вам дорогое, - но в
действительности это чужеродное тело.
Человек, - и как организм, и как личность, - растет,
ассимилируя новый материал. Сравнение обретения
привычек, отношений, верований и идеалов с процессом
принятия физической пищи в организм может показаться
поначалу просто грубой аналогией, но чем больше мы
всматриваемся в детали каждого из этих процессов, тем
больше понимаем их функциональное сходство.
Физическая пища, когда она соответствующим образом
переварена и ассимилирована, становится частью
организма; однако пища, которая "ложится камнем на
желудок" - это интроект. Вы сознаете, чувствуете это, и
хотите освободиться от нее. Если вы это делаете, вы выбрасываете
ее из своей "системы". Предположим, однако,
что вы подавляете свой дискомфорт, тошноту и желание
изрыгнуть пищу. Тогда вы "держите ее внутри", и либо в
конце концов вам удается, хоть и не без боли, переварить
ее, либо она начинает вас отравлять.
Если это нефизическая пища, а понятия, "факты" или
нормы поведения, - дело обстоит так же. Теория, которой
вы овладели, "переварена" в деталях, так что вы сделали
ее своей, и вы можете пользоваться ею гибко и эффективно,
потому что она стала вашей "второй натурой".
Но "урок", который вы проглотили целиком, без понимания,
доверяя, скажем, "авторитетам", и применяете
теперь "как будто" это ваше - это интроект. Хотя вы
подавили первоначальное замешательство, когда это насильно
в вас впихивалось, вы не можете реально пользоваться
этим знанием, потому что оно не стало вашим; в
той мере, в какой вы загрузили свою личность проглоченными
кусками того и сего, вы ослабили способность думать
и действовать "от себя", по своему.
В своем пункте мы расходимся с Фрейдом. Он считал,
что интроецирование, моделей, с помощью которых
формируется личность ребенка, - это нормальная и здоровая
психическая деятельность, в особенности если это
подражание любимым родителям. Но при этом он, очевидно,
не различал интроекцию и ассимиляцию. То, что
ассимилируется, не берется как целое, а полностью разрушается
(д
...Закладка в соц.сетях
