Жанр: Психология
ОПЫТЫ психологии САМОПОЗНАНИЯ
..., медицинских расходах, и других возможных неудобствах.
Я действительно понял правдивость выражения
"Нет кредита без дебета".
Некоторые обращения похожи на кошмары. Студент
биологического факультета рассказывает: "Не я препарирую
зародыш свиньи; теперь он препарирует меня!"
Если вы рассмотрите свои сны, вы обнаружите, что многое
приобретает смысл, будучи обращенным, как будто
сон - это спонтанный "эксперимент". Во сне сопротивление
имеет возможность выразить себя более открыто,
но оно пользуется языком, который вы, проснувшись
в значительной степени не понимаете.
Сны наяву -тоже спонтанные "эксперименты" обращения,
и их значение обычно более понятно. То, о чем
мы фантазируем, обычно является обращением фрустрации
в настоящем. Потеряв деньги, мы представляем себе
выигрыш на скачках. Если нас обманули, мы купаемся
в мечтах о мести. Если мы чувствуем себя ничтожествами,
наши фантазии бросают мир к нашим ногам. В грезах нет
ничего вредного, если они не заменяют усилий "реальной
жизни". Из грез вы можете узнать, в каких областях вы
чувствуете себя фрустрированными, то есть лучше понять
направление ваших потребностей.
Если, например, вы грезите о романе с кинозвездой,
это может указывать не на то, что вам нужна кинозвезда,
но на то, что, может быть, стоит расширить и углубить
, знакомство с девушкой из соседнего подъезда. Если вы
грезите, что стали знаменитым писателем, - возможно,
что вы обладаете скрытым талантом в этом направлении,
который можно попробовать развить. Если вы будете
практически следовать указаниям ваших фантазий, то
результат, хотя и не столь грандиозный, как сама фантазия,
может быть гораздо более адекватным относительно
ваших подлинных потребностей.
Студентка сообщает об обращении ситуаций, в которых
она сердилась на людей: "Некоторые из них заставили
меня громко рассмеяться. Это было облегчением,
как будто теперь у меня с ними было все в порядке".
Некоторые сообщают о возникающем беспокойстве
при попытке вообразить ненависть к тем, кого они любят.
Другие не могут представить себе такой возможности.
Один молодой человек, попытавшийся представить себе,
что он ненавидит свою жену, заметил: "Возможно, это
форма "ускользания от эксперимента" - но, в конце концов,
мы женаты меньше года!"
Есть обращения, которые особенно часто вызывают
блокирование и "пробелы". Одно из них - попытка представить
себя человеком другого пола. Другое, которое
стоит попробовать - попытка поменяться ролями со
своими родителями. Студентка, которая пыталась сделать
это вместе со своей матерью, рассказывает, что эксперимент
на обращение шел гладко, каждая из них предлагала
различные ситуации для обращения, пока мать не
предложила обращения отношений мать-дочь. "В этот
момент, - рассказывает студентка, - мое воображение
совершенно иссякло".
Некоторые участники эксперимента воображают ситуации
столь живо, что чувствуют готовность к соответствующему
внешнему поведению: "Я работала официанткой
прошлым летом. В эксперименте я представила себя
официанткой, севшей за стол, в то время как посетителю
следовало обслуживать меня. Хотя я отдавала себе отчет в
том, что это воображаемая ситуация, я почувствовала, что
мышцы моих ног напряглись в противодействии импульсу
вскочить и исправить эту ситуацию".
Рассмотрим теперь более внимательно, что вы делаете,
когда трактуете две ситуации как противоположные.
Сознавая это или нет, вы помещаете их в некоторый контекст,
который включает обе ситуации. Приобретя некоторый
опыт таких обращений, постарайтесь делать противопоставления
более точными, продумывая точный
контекст. Например, "свежий" противопоставлен "тухлому"
в контексте яиц, но в контексте ветра "свежий" противопоставлен
"умеренному". Создание точного контекста
улучшит вашу ориентацию. Вы начнете без специального
усилия замечать связи, которые раньше приходилось
искать. Что еще более важно, сами контрасты начнут выявляться
как функциональные отношения между противоположностями,
то есть начнут как бы порождать собственное
объяснение. Например, зеркальные образы могут
быть поняты в своей подмене правого левым в связи с
природой отражения, в то время как обращение в фотокамере
меняет правое с левым и верх с низом в связи с механизмом
действия линзы.
Обратите внимание, как качество ситуации - оттал64
кивающей или привлекательной, счастливой или трагической,
- зависит от контекста. Если мысль о потере чегото,
что вам принадлежало, вызывает огорчение, попробуйте
придумать кого-нибудь, - скажем, вашего врага,
кто радуется этой вашей потере.
Еще раз обращаем ваше внимание на одну из целей
эксперимента: обнаружить обстоятельства, или людей,
или что-то еще, что делает для вас трудным даже в фантазии
совершать обращения. Где вы обнаруживаете введение
в действие сопротивлений вашей собственной свободной
деятельности? Вы любите ваших родителей? Вообразите,
в каких обстоятельствах вы их ненавидели бы.
Ваш приятель задирает вас? Вообразите, что вы задираете
его. Можете ли вы сделать это? Заметьте момент, когда
тревожность, страх или отвращение выходят на передний
план и заставляют вас уклониться от продолжения эксперимента.
По большей части наши "очевидные" предпочтения и
"естественный" взгляд на вещи просто унаследованы. Они
становятся рутинно "правильными", потому что мы
удерживаемся от того, чтобы даже представить себе
противоположное. Когда людям не хватает воображения.
это всегда объясняется тем, что они боятся даже поиграть
в возможность чего-то иного, нежели "факты", за которые
они так отчаянно цепляются. Способность обретать и
поддерживать непредвзятый интерес к воображаемым
противоположностям, сколь бы абсурдной ни казалась
одна из сторон, существенна для всякого творческого
решения проблем.
Эксперимент 3: Внимание и сосредоточение.
Два предыдущих эксперимента были противоположными.
Стараясь усилить чувство актуальности, мы сужали
интерес до "здесь-и-теперь"; чтобы почувствовать в себе
противоположные силы, нужно было наоборот, выйти за
пределы привычных интерпретаций и оценок. Но оба эксперимента
преследовали одну и ту же цель: помочь вам
сознавать сопротивления (пробелы, противоположно направленные
эмоции и другие трудности поведения), с которыми
вы сталкивались при серьезной попытке их выполнить.
Нет нужды расстраиваться, если эти сопротивления
были настолько сильными, что делали вас беспомощными
65
и неадекватными по отношению к заданиям. Когда вы
сталкивались с затруднениями или пустотой, вы, может
быть, говорили: "Это потому, что я не могу сосредоточиться".
Мы согласимся с этим, -но не и обычном
смысле. Неспособность сосредоточиться происходит из
того, что вы годами учились загонять части вашей
личности в угол, как если бы иначе они набросились на
вас и сожрали. Теперь, когда эти части нужны для чего-то,
что вы пытаетесь сделать, вы не можете подозвать их
движением пальца. Советы "собраться" не помогают. Так
же невозможно выполнить совет психоаналитика: "Расслабьтесь,
не подвергайте себя цензуре, вспомните детали
вашего детства". Такие вещи не могут быть сделаны по
произвольному решению, разве что весьма поверхностно!
Но можно сделать то, что вы уже начали делать в этих
экспериментах: обрести сознавание своих усилий, реакций
и "творческого предсостояния" по отношению к
ним.
Прежде всего давайте различим подлинно здоровое,
органическое сосредоточение и то, что обычно принято
называть этим словом. В нашем обществе сосредоточение
рассматривается как произвольное, требующее энергии,
принудительное усилие - что-то, что вы заставляете себя
сделать. Этого и следует ожидать, когда люди невротически
приказывают себе, принуждают себя, овладевают
собой, побеждают себя. В то же время здоровому,
органическому сосредоточению обычно вообще отказывают
в этом имени; в тех редких случаях, когда оно возникает,
его называют вовлеченностью, интересом, очарованием,
увлечением и т. п.
Понаблюдайте игры детей. Вы увидите, что они до такой
степени сосредоточены на том, что они делают, что их
внимание очень трудно оторвать. Вы увидите также, что
они возбуждены (excited) тем, что они делают. Эти два
фактора - внимание к объекту или деятельности и возбуждение
по поводу удовлетворения потребности, интереса
или желания посредством объекта внимания - являются
субстанцией здорового сосредоточения.
В произвольном сосредоточении мы "уделяем
внимание" (букв. "платим" - pay), если чувствуем, что
"должны" это делать, тем самым отрывая внимание oт
наших нужд или интересов. В спонтанном сосредоточении
то, к чему мы внимательны, само привлекает к себе
и вовлекает весь объем нашего интереса в данный момент
Если мы "должны" выполнять определенное задание, то
будет большой удачей, если произвольное сосредоточение
может превратиться в спонтанное и свободно привлечь
все- большее и большее количество наших сил, пока задание
не будет выполнено.
Там, где личность разделена в отношении к данной
ситуации, так что часть ее, предпринимающая попытку
выполнить задание, противостоит саботирующей и сопротивляющейся
части, силы не могут свободно направиться
на объект внимания, потому что часть их реально
фиксирована на чем-то еще - возможно, именно на том,
чтобы вмешиваться и не допустить выполнения "выбранного"
задания. Такое вмешательство произвольно сосредотачивающийся
человек переживает как "отвлечение".
При этом он вынужден использовать часть имеющейся в
его произвольном распоряжении энергии, чтобы свести к
минимуму разрушительное влияние отвлечения. Посмотрите
внимательно, что происходит при этом с 0611им
количеством энергии организма. Она теперь разделилась
уже на три части: часть занимается заданием, другая вовлечена
в сопротивление, и часть борется с сопротивлением.
Посмотрите также, что для произвольно сосредотачивающегося
человека составляет "отвлечение".
Для сопротивляющейся части это "привлечение" к чемуто
иному, нежели задание, или к борьбе, а не выполнению
задания. Чем больше общей энергии вовлекается в борьбу
против "привлекающего отвлечения", тем меньше ее остается
для продолжения произвольно взятой работы, и тем
больше возрастает раздражение, пока человек либо не
бросает задание, либо не "взрывается".
Иными словами, когда человек принуждает себя
относиться с вниманием к тому, что само по себе не
привлекает интереса, возрастающее возбуждение направляется
не на "выбранный" объект внимания, а на борьбу
с "отвлечением", которое реально разжигает интерес.
(Когда это возрастающее возбуждение наконец взрывается
как гнев, он часто направляется на кого-то, кто подвернется
под руку, как будто он отвлекает.) Между тем, по
мере того как все больше возбуждения и внимания занято
подавлением помехи, объект произвольного сосредоточения
все больше лишается интереса. В конце концов он
становится скучным.
Таким образом, скука возникает тогда, когда внимание
произвольно уделяется чему-то, что лишено интереса.
При этом то, что могло бы быть интересным, эффективно
блокируется. В результате появляется утомление и, может
быть, транс. Внимание ускользает от скучной ситуации в
грезы.
Признаком спонтанного внимания и сосредоточения
является развивающееся формирование фигуры/фона,
будь то в ситуации восприятия, воображения, воспоминания
или практической деятельности. Если внимание
и возбуждение работают вместе, объект внимания становится
все более и более целостной, яркой и определенной
фигурой на все более и более пустом, незамечаемом,
неинтересном фоне. Такое формирование целостной
фигуры на пустом фоне называется "хорошим гештальтом".
Но гештальтпсихологи в целом недостаточно занимались
значением фона. Фон - это все, что постепенно
исчезает из снимания в переживаемой ситуации. Содержание
фигуры и фона не статично, оно меняется в динамическом
процессе развития.
Рассмотрим простое восприятие визуальной формы,
например квадрата, нарисованного на доске. Когда квадрат
становится определенным и ярким, "исключенными"
оказываются доска, комната, собственное тело воспринимающего,
все ощущения кроме этого данного видения,
и всякий интерес, кроме этого сиюминутного интереса к
квадрату. Для того, чтобы гештальт был целостным и
ярким, "хорошим" гештальтом, весь этот разнообразный
фон должен постепенно становиться пустым и непривлекательным.
Яркость и ясность фигуры - это энергия "возбуждения-при-видении-квадрата",
свободно отвлекающаяся
от пустеющего фона.
Рассеянное внимание в начале процесса образования
фигуры фона можно уподобить свету, который через стекло
равномерно освещает сравнительно большую площадь.
Представим себе теперь, что это стекло постепенно превращается
в линзу; пятно, на котором линза фокусирует
свет, становится ярче, остальная часть площади - темнее.
Не требуется большего количества энергии, но лучи постепенно
собираются от периферии к яркому пятну и
интенсифицируют его освещенность. В этой аналогии
не видно, что дает линзе основание выбрать определенное
место для фокусирования лучей. В ситуации организм/среда
таким основанием является значимость
объектов среды для потребностей организма, что и
определяет процесс образования фигуры/фона. В этом
отношении наш пример квадрата на доске тривиален,
если только не придумать особых обстоятельств. Мы
привели этот пример лишь для того, чтобы показать,
что процесс образования фигуры/фона не должен обязательно
быть связан с чем-то необычным или драматическим.
Все сказанное о формировании гештальта мы предлагаем
вам проверить на практике следующим образом:
На некоторое время обратите внимание на какойнибудь
визуальный объект, например - стул. Глядя на него,
заметьте, как он проясняется, вырисовывается на мутнеющем
фоне окружающего пространства и объектов. Затем
обратитесь к какому-нибудь соседнему визуальному объекту
и понаблюдайте как он, в свою очередь, "опустошает" фон.
Точно так же вслушайтесь в какой-нибудь звук, звучащий в
вашем окружении, и заметьте, как другие звуки отходят в
фон. Наконец, "прислушивайтесь" к какому-нибудь телесному
ощущению, вроде внезапной боли ("колет") ilи зуда, и заметьте
как и здесь остальные телесные ощущения отходят
на задний план.
Динамическое, свободнопеременчивое отношение
между фигурой и фоном может быть, по-видимому, нарушено
одним из двух путей: (а) фигура может быть слишком
зафиксирована во внимании, так что новый интерес
в нее из фона не допускается (как происходит в насильственно-произвольном
внимании); или (б) фон может содержать
точки сильного привлечения, которые не "отпускают"
интерес, так что они либо действительно будут1
1(Прим. перев.) В этом описании есть двусмысленность, которая
может оказаться "ловушкой" для неискушенного читателя. Невозможно
отследить, как именно тускнеет что-то, уходящее в фон:
попытка буквально выполнить такое задание сразу же превратит
"это" (то, что должно было бы уходить) в фигуру, т. е. привлечет к
ней внимание. В отличие от этого парадоксального намерения
(подобного требованию Насредина "не думать о белой обезьяне"),
можно отметить, что в "этом" (напр. квадрате на доске) нет "того"
(доски, комнаты и пр.). Далее, "вернувшись" из хорошего сосредоточения
(скажем, зрительного) можно отметить, что в то время мы не
слушали (а теперь слушаем) и т.д.; то есть выработать умение сознавать
переходы, как важный аспект культуры сознавания.
отвлекать внимание, либо должны быть подавляемы. Давайте
проэкспериментируем с каждым из этих случаев
отдельно:
(а) Пристально смотрите на какую-нибудь фигуру
стремясь выделить только ее и ничто другое. Вы заметите,
что скоро она станет неясной, и вам захочется дать своему
вниманию блуждать. С другой стороны, если вы дадите своему
взгляду "играть" с фигурой, все время возвращаясь к ней
от разных аспектов фона, фигура благодаря этим последовательным
дифференциациям станет более целостной,
ясной и лучше видимой.
Объект становится неясным как при "уставившимся"
взгляде, так и в том случае, если он привлек внимание
грубым возбуждением рецептора - вроде воя сирены.
"Утомление" возникает при этом не из-за физического
раздражения, а из-за существенного недостатка интереса
- невозможности привлечь в фигуру что-то еще из
фона. Если композитору нужно длительное фортиссимо
оркестра (громче, чем вой сирены), он удерживает
внимание изменениями тембров, гармоний и пр. Точно
так же, спонтанно рассматривая картину или скульптуру,
мы даем своему взгляду двигаться по ней и вокруг нее.
Если мы не разрешим себе свободную смену и игру точек
зрения, сознавание будет притупляться. В произвольном
сосредоточении, если оно не превращается в спонтанное,
возникает утомление, ускользание или "глазение" вместо
смотрения.
Во время войны многие летчики жаловались нам на
головные боли после ночных приземлений. Это объяснялось
именно пристальным взглядом. Когда мы советовали
им разрешить себе мелкие движения глаз, взгляды туда и
сюда вокруг посадочной полосы, - то есть, когда они
освободили себя от "пристального глазения", - головные
боли исчезали, а видение становилось более острым.
Если заставлять себя "глазеть" до момента полного
исчезновения фигуры/фона, в результате можно получить
полное исчезновение сознавания, т. е. гипнотический
транс.
(б) Противоположная трудность в свободном формировании
фигуры/фона - невозможность опустошить
фон, в результате чего фигура не может быть целостной.
В пределе это может быть переживанием хаоса. Воспри70
нимать окружающее как хаос нелегко, потому что для
практической жизни мы должны всегда обнаруживать
дифференцированные целостности - гештальты. Возможно,
такой опыт хаоса вы получаете, глядя на некоторые
работы современных художников, которые - с точки
зрения привычных мерок, - не обеспечивают точек
"прикрепления" внимания. Вы при этом ускользаете от
хаотического чувства, находя это болезненным или смешным.
Нижеследующий эксперимент поможет вам пережить
такой опыт с более свободнотекущим вниманием и
принятием.
Выберите неспокойную ситуацию, например, ожидание
кого-нибудь или ожидание автобуса на остановке. Дайте
себе свободно видеть и слышать фигуры и фоны в окружающем,
как в предыдущем эксперименте, то есть свободно
переходя от одного к другому. Вы заметите, что количество
возбуждения, вовлеченное в продолжающуюся ситуацию беспокойства
(например, возрастающее беспокойство не по поводу
того, что уже поздно, а ожидаемый человек oтсутствует)
уменьшает количество интереса, который вы можете
обратить на другие вещи. Продолжая, однако, замечать то,
что происходит вокруг вас (но без насильственного сосредоточения
на чем бы то ни было), допустите в себя чувство
хаотической бессмысленности окружающего. Как всегда,
замечайте свои сопротивления, пробелы, грезы.
Окружающее как таковое конечно не бессмысленно.
Если вы уже обрели хорошее чувство актуальности, вы
сможете сказать: "Здесь и сейчас находятся люди и вещи,
которые можно наблюдать. Ожидание автобуса становится
частью фона. Сейчас я беспокоен". - И поскольку
беспокойство само по себе ничего не дает - ни ожидаемый
человек, ни автобус из-за него скорее не появятся, -
можно использовать время и достигнуть "творческого
предсостояния" в актуальной ситуации.
Часто даже в наиболее благоприятных жизненных
ситуациях фон содержит сильные привлекающие моменты,
которые мы можем сознавать или не сознавать, и при
этом нам нужно сосредоточиться на определенной задаче.
В таком случае ошибкой было бы слишком жесткое отношение
к должному и слишком суровое подавление отвлечения:
при этом передний план (фигура) "чп" становиться
все менее ясным и привлекательным. Если мы будем
более снисходительны к себе, мы имеем больше возможности
выработать достаточный интерес к заданию.
Например, студент, у которого были большие трудности с
"зубрежкой" (род "учения", которое по определению
исключает интерес), справлялся с работой, время от времени
разрешив себе прерваться и погрузиться в грезы.
Давайте теперь рассмотрим эти два препятствия к
спонтанному сосредоточению - слишком фиксированную
фигуру и слишком нагруженный фон - в контексте
психотерапии. В терапии цель состоит в том, чтобы превратить
"внутренний конфликт", конфликт между импульсом
и противоположно направленным сопротивлением, в
открытый, сознаваемый конфликт. Предположим, что терапевт
сосредотачивается, и предлагает пациенту сосредоточиться
на его сопротивлениях. Они упрямы и воинственны,
и попытка держать их под наблюдением окажется
насильственной и приведет к своего рода "глазению".
Такое насильственное сосредоточение - "глазение" на
то, что не хочет быть видимым, - само по себе насильственно
и оказывает дезинтегрирующее действие. Пациент
может в результате стать, например, "болезненно
интроспективным".
Предположим, что вместо того, чтобы заставлять
пациента сосредоточиться на сопротивлениях, мы следуем
старому фрейдистскому методу свободно движущегося
внимания, свободных ассоциаций и т. п. Это спонтанно,
ненасильственно, и это обнаруживает скрытые импульсы
(нагруженный фон) в комплексах и пр. Но такая "свободная"
техника ведет к скольжению мыслей, и при этом
избегаются как раз критические точки - конфликты с
сопротивлениями. Техника свободных ассоциаций становится
культивированием "свободной диссоциации". Терапевт
движется по кругу. Порождаемые мысли и символы,
по-видимому, имеющие отношение к скрытой проблеме,
обманчиво кружатся в любом направлении.
Терапевту необходимо найти определенный контекст
и затем, все время придерживаясь его, допустить свободную
игру фигуры и фона, избеги пристального "глазения"
на сопротивления, но и не давая пациенту блуждать
где угодно. В классическом психоанализе таким
"контекстом" считается "перенесение": эротическое влечение
и затем ненависть к терапевту, - поскольку это наблюдаемая
и более или менее управляемая жизненная
ситуация. В нашем методе мы используем в качестве кон72
текста экспериментальную ситуацию терапевтического
занятия. На более общей и лучшей основе вы можете
использовать в качестве контекста свою актуальность:
свою нынешнюю ситуацию, с ее нуждами и целями. Чем
более полон чувствуемый контакт между вами и окружающим,
чем более честно вы переживаете и выражаете для
себя свои чувства желания, отвращения, холодности,
скуки, неприязни относительно людей и вещей, с которыми
вы приходите в соприкосновение, тем в большей
степени вы обретете соответствующий контекст, в котором
ваш "внутренний конфликт" всплывет во время экспериментов.
Следующий эксперимент усилит ваше чувство соприкосновения
с окружающим:
Дайте своему вниманию переходить от одного объекта
к другому, отмечая в объекте фигуру/фон, - а также свои
эмоции. Каждый раз выражайте эмоции словами, вроде
"мне это нравится", или "мне это не нравится". Разделяйте
объекты на части: "Это мне в объекте нравится, а )то не
нравится". Наконец, если это приходит естественно,
дифференцируйте свои эмоции, вроде: "Это вызывает у меня
отвращение" и т. п.
Во время этого эксперимента вы можете встретиться с
такими сопротивлениями в себе, как замешательство,
смущение, опасение быть слишком грубым, слишком бесцеремонным,
или нескромным; или, может быть, вы
обнаружите в себе желание скорее быть объектом внимания,
чем уделять свое внимание. Если в отношении людей,
с которыми вы входите в соприкосновение, эти
сопротивления становятся настолько сильными, что заставляют
вас оставить эксперимент, ограничьтесь на время
животными и неживыми объектами.
Рассказывая о первых частях эксперимента, большинство
студентов выразили удовлетворение по поводу
того, что "здесь, наконец, появилось что-то реальное". В
отношении же различения фигуры и фона " связи с
эмоциями результаты различались. Многие утверждали,
что у них "вообще не возникают эмоции", иные даже говорили,
что "нужно нечто гораздо большее, чтобы я
реагировал эмоционально".
С другой стороны, были и такие отчеты: "Что касается
дифференциации эмоций, я думаю, что не готов к этому.
Когда я думаю о ком-нибудь и пытаюсь сказать, что я его
ненавижу, я чувствую себя слишком виноватым. Это
происходит даже с неодушевленными объектами. Когда я
попытался признать, что ненавижу кое-что в современной
живописи, я почувствовал, что это несправедливо - не
давать ей возможностей. Я также чувствовал себя нехорошо,
когда так говорил отец моего друга".
Некоторые испытывают трудности, потому что для
них эмоция - это нечто по меньшей мере вагнеровских
масштабов. Как мы увидим в дальнейшем, в специально
посвященном эмоциям эксперименте, существует постоянство
эмоциональной жизни, хотя сила эмоций меняется.
Один студент нашел свой собственный подход, который
вы, может быть, захотите попробовать: "Мне было
очень трудно выражать в словах, что мне нравится, не
нравится, вообще эмоциональное отношение к неподвижным
объектам. Вообще я начал сомневаться, что любой
объект может вызвать такого рода пережигание. Некоторые
объекты казались совершенно нейтральными в
этом отношении. Наконец, не приходя ни к каким результатам,
я начал условно приписывать эмоции каждому
объекту. После того, как я делал это, я начинал чувствовать
эти эмоции как подлинные, и почти забывал, что
приписывание их было условным. Это даже напугало меня
- насколько легко я могу дурачить себя, притворяясь,
что у меня есть эмоции".
Что вам кажется здесь более вероятным - что эмоции,
которые чувствовались, были поддельными, или что
первоначальное приписывание эмоций было не столь уж
условным?
Следующий отрывок иллюстрирует обычный феномен:
удивление, когда обнаруживается, что эмоции таковы,
каковы они есть, а не какими их предполагали увидеть:
"Я выполнял эксперимент на эмоциональную дифференциацию
в переполненном поезде подземки, и я
обнаружил в себе значительную агрессию по отношению
к другим пассажирам. Должен сознаться, что вместо того,
чтобы устыдиться этого, я наслаждался этим и прямотаки
чувствовал желание сказать им, что я о них думаю.
Позже, в более спокойной обстановке, я пересмотрел
это - и тогда
...Закладка в соц.сетях
