Жанр: Психология
ОСНОВЫ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ
... как бы вынужденной, необходимой основой для
формирования и использования стереотипа, а также служит истоком их эмоционально-чувственного,
"жизненного" насыщения.
С другой стороны, важным источником формирования стереотипа является
целенаправленная деятельность средств массовой информации и политической
пропаганды. Законы массовой коммуникации требуют усредненнообобщенного,
стереотипизированного общения: сам акт трансляции, например,
некой политической идеи на массовое сознание возможен только в форме определенных
стереотипов. Процесс тиражирования социально-политической информации,
имеющий целью вызвать в сознании и политическом поведении людей
сколько-нибудь однородную, стереотипную реакцию, возможен только посредством
использования информационных стереотипов, вызывающих, в свою
очередь, соответствующие психологические и поведенческие стереотипы у реципиентов.
С точки зрения внутреннего строения, стереотип представляет собой
сложное, интегрированное образование, включающее единство двух основных
элементов: знаний (когнитивно-информационный компонент) и отношений
(эмоционально-чувственный и оценочный компоненты). Ряд стереотипов, кроме
того, несут в себе непосредственно действенный компонент в виде мотивационного
побуждения к немедленной, непосредственной поведенческой реакции. Как
правило, доминирующими в структуре стереотипа являются эмоциональночувственные
и оценочные составляющее, диктующие определенное отношение
к социально-политическим явлениям (например, стереотип "дружественного
народа" никто никогда не спутает со стереотипом "правящей клики", "империю
зла" - с "оплотом демократии" и т. д.). Когнитивные составляющие стереотипа
обычно отличаются тем, что информация, на которой основаны последние, соотносится
не с соответствующим объектом, а, главным образом, с другими знаниями,
наличие которых предполагается у человека, но которые, в свою очередь,
скорее всего оказываются ложными. Например, информационные составляющие
стереотипа "типичного представителя" той или иной национально-этнической
группы требуют соотнесения не с тем знанием, которое получает человек, знакомясь
с реальным представителем этой группы, а с тем абстрактным знанием
"о них вообще", которое заложено многими предыдущими стереотипами. Таким
образом, степень истинности информации, которую выносит человек из стереотипа,
прямо пропорциональна глубине и точности его личных познаний в данной
сфере. Основу существования и распространения стереотипов в принципе
составляет дефицит надежных, проверенных знаний из соответствующих областей
социально-политической жизни.
Обычно структура стереотипа включает центр, "стержень" и "периферию".
Как правило, в центре такого образа располагаются один-два наиболее
заметных, ярких, эмоционально воспринимаемых признака (например, для этнополитических
стереотипов это черты внешности - цвет кожи, форма глаз, размер
носа, цвет волос, или одежды (тюбетейка, халат, кепи-"аэродром"); для социально-политических
- символы: флаг, герб, значок, отлитый в лозунг девиз,
афоризм, программная фраза, с которыми напрямую связывается "периферия"
- те или иные черты характера и поведения (стереотип человека), свойства явления,
истоки и последствия события или процесса.
Механизм действия стереотипа заключается в том, что "узнавая" по
внешним приметам в реальной жизни объект или явление, люди автоматически
домысливают, добавляя в своем восприятии в отношении них те характеристики
"периферии", которые им навязываются (услужливо "подсказываются") устоявшимся
стереотипом. После этого следует вывод, определяющий социальнополитическое
поведение человека. Например, увидев субъекта определенной
наружности, легко "вспоминается" манера поведения похожих личностей, скажем,
на рынке, что ведет к "естественному" заключению: с ним надо "держать
ухо востро". В социально-политическом отношении избирательные кампании в
СССР 1989-1990 гг. отчетливо показали: достаточно кандидату было произнести
своего рода "пароль", предъявить некий "опознавательный знак" в виде
слова "демократ" или некоторых других ключевых для данного стереотипа слов
(а подчас обходилось и без слов - достаточно было, скажем, появиться в майке
с надписью "Вся власть советам!", "Перестройка" и т. п.), как почти автоматически
вызывалось решение электората голосовать за данного кандидата. И наоборот:
близость к официальным структурам и наличие соответствующих признаков
приводили в действие стереотипы "стагната" и "партократа", гарантируя
отрицательное голосование.
Стереотипы представляют собой мощнейшее средство манипулирования
сознанием отдельных индивидов, групп и масс в политике. С этой точки зрения,
содержательно стереотип можно определить как постоянно декларирующиеся и
навязывающиеся людям стандартные единообразные способы осмысления и
подходы к социально-политическим явлениям, объектам и проблемам, как общественно-политические
каноны и "истины" - нормы, ценности и эталонные
образцы политического поведения, постоянно повторяемые и используемые политической
элитой, поддерживаемые и распространяемые массовыми информационно-пропагандистскими
средствами, подкрепляемые карательными органами
в целях удержания основной массы членов общества в единообразном нормативно-послушном
состоянии. В содержательном отношении, совокупность
подобных стереотипов составляет идеологию или идейно-политическую основу
данного общества. Согласно манипулятивно-идеологической точки зрения, стереотипы
делятся на "истинные" (обычно, "наши") и "ложные" (как правило, "не
наши", поддерживающие противоположно ориентированную в идеологическом
отношении социально-политическую систему).
Всякая социально-политическая система создает набор определенных стереотипов,
следование которым необходимо для успешного функционирования
данной системы. Обычно они существуют и поддерживаются на трех основных
уровнях. Во-первых, стереотипы индивидуального политического сознания и
поведения, подкрепляемые стереотипами соответствующих позитивных и негативных
санкций - например, вкладываемые в содержание понятия "законопослушный"
(добропорядочный, лояльный и т. п.) гражданин. Во-вторых, стереотипы
группового политического сознания и поведения - например, традиции
того или иного этноса, слагаемые "профессиональной чести", уставы политических
партий и движений и т. п. В-третьих, стереотипы политического сознания
и поведения члена общества (социально-политической системы) в целом.
Социально-политические системы различаются по степени стереотипизации
сознания и поведения людей. Если в условиях тоталитарного общества набор
стереотипов предельно узок, следование ему строго обязательно, а отклонения
жестко и неотвратимо наказуемы, то в демократическом обществе допускается
значительно большая степень свободы. В условиях последнего происходит
своеобразная плюрализация стереотипов, за счет чего достигается значительное
освобождение человека от необходимости и обязательности единообразного послушания.
Тем самым, не избавляясь от стереотипов полностью (это практически
невозможно, ибо противоречит человеческой природе и закономерностям
функционирования психики), достигается высвобождение творческих возможностей
человеческого восприятия, мышления и, в конечном счете, всей деятельности.
Проявляясь в плюрализации форм политической жизни и деятельности,
это в свою очередь усиливает процесс дестереотипизации социальнополитической
системы и способствует ее дальнейшему развитию.
С политико-психологической точки зрения, процесс демократизации и перехода
от тоталитарного общества к иным, более свободным формам социальнополитической
организации достигается двумя путями, Во-первых, это достигается
посредством целенаправленного разрушения или самораспада единого стереотипа
(например, "общенародного" или даже общегруппового - типа национально-этнического,
классового, партийного и т. п.). Во-вторых, это достигается
разрушением "общего" интереса, подчиняющего себе каждого отдельного человека,
и укоренение ценности индивидуальных интересов и, соответственно,
индивидуально-личных взглядов в политике. В результате этого распада, в
идеале, возникает модель общества как действительно само организующегося
сообщества индивидов, состоящего из людей с максимально высоким уровнем
развития политического сознания и поведения, способных на самостоятельный
осознанный социально-политический выбор.
NB
1. Как любая наука, политическая психология имеет своего рода "скелет" в виде
логического и методологического, понятийного и категориального аппарата,
образующий "язык" науки. Основная категория политической психологии -
это политика в ее деятельной трактовке. Данная категория развертывается в
целом комплексе достаточно соотносимых между собой понятий. Политическое
сознание - одна из безусловно центральных категорий современной политической
психологии, входящая в систему ее понятийных координат, и
обозначающая результаты восприятия субъектом той части окружающей его
действительности, которая связана с политикой, и в которую включен он сам,
а также его действия и состояния, связанные с политикой. Еще одно важнейшее
понятие и стержневая категория политической психологии - политическое
самосознание. Под политическим самосознанием принято понимать процесс
и результат выработки относительно устойчивой и осознанной системы
представлений субъекта политических отношений о самом себе в социальнополитическом
плане, на основе которой такой субъект целенаправленно строит
свои взаимоотношения с другими субъектами и объектами политики как
внутри социально-политической системы, так и за ее пределами, и относится
к самому себе. Это осознание себя в политике как самостоятельного деятеля,
целостная оценка своей роли, целей, интересов, идеалов и мотивов поведения.
2. Помимо политического сознания и самосознания, в политике играет огромную
роль и то, что обычно называют иррациональным или бессознательным.
В широком смысле, это совокупность психических процессов, операций и состояний,
не представленных в сознании индивидуального субъекта политического
поведения (или представленных с недостаточной степенью осознанности),
но оказывающих активное, а в некоторых ситуациях определяющее
влияние на поведение значительных неструктурированных конгломератов
людей (например, типа толпы). Коллективное бессознательное вызывает специфические
формы поведения, именуемые стихийным, "вне коллективным
(массовым) поведением".
3. Политическая культура часто рассматривается как основа всей политической
деятельности или, по крайней мере, как фактор, определяющий характер, особенности
и уровень развития политической деятельности. Содержание понятия
"политическая культура" включает исторический опыт, память социальных
общностей и отдельных индивидов в сфере политики, их ориентации, навыки,
влияющие на политическое поведение. Этот опыт содержит в обобщенном,
преобразованном виде впечатления и предпочтения в сфере внешней и
внутренней политики. Известны три основных "чистых" и ряд смешанных
типов политической культуры. Среди "чистых" - патриархальный, подданический,
активистский. Среди смешанных наиболее известен тип "гражданской
культуры".
4. В достаточно общем, политико-психологическом виде, человеческая психика
может быть представлена как состоящая из четырех основных блоков. Вопервых,
блок политического восприятия - восприятия политики как таковой
и, в частности, восприятие политической информации. Во-вторых, блок политического
мышления - переработки воспринятой политической информации,
ее осмысления и принятия политического решения. В-третьих, блок политических
эмоций, чувств и аффектов - эмоционального оценивания выводов
политического мышления. Итоговым, и уже выходящим за пределы собственно
психики, является блок политического поведения - конкретных действий,
основанных на воспринятой, переработанной и оцененной информации.
Одним из важнейших проявлений политической психики в реальной политики
является инерция психики - восприятия, эмоций и, особенно, мышления.
5. Принципиально важную роль в формировании политической психики вообще
и, особенно, политического мышления играют политические установки и стереотипы.
Понятие "установка" относится к наиболее сложным в политической
психологии. В общем видбг это предготовность субъекта реагировать
тем или иным конкретным способом на то или иное политическое событие
или явление. Установка - это внутреннее качество субъекта политики, базирующееся
на его предшествующем опыте и политической культуре.
С политико-психологической точки зрения, стереотип - стандартизированный,
схематизированный, упрощенный и уплощенный, обычно ярко эмоционально
окрашенный образ какого-либо социально-политического объекта
(явления, процесса), обладающий значительной устойчивостью, но фиксирующий
в себе лишь некоторые, иногда несущественные его черты. Иногда
определяется как неточное, иррациональное, чрезмерно общее представление.
В широком смысле, это традиционный, привычный канон мысли, восприятия
и поведения, шаблонная манера поведения, стандартный способ
осуществления действий в определенной последовательности. В целом, это
обозначение единообразия, тождества, инерции мышления, косности, ригидности
и т. п.
Для семинаров и рефератов
1. Бехтерев В.М. Коллективная рефлексология. - Пг., 1921,
2. Бурлацкий Ф.М., Галкин А.А. Современный Левиафан. - М., 1985.
3. Ольшанский Д.В. Социальная психология "винтиков". // Вопросы философии.
- 1989. - № 8. - С. 91- 103.
4. Шерковин Ю.А. Психологические проблемы массовых информационных
процессов. - М., 1973.
5. Юнг К. Психологические типы. - М., 1924.
6. Eulau H. Politics, self and society: A theme and varyation. - L., 1950.
6. Himmelweit H. et al. How voters decide. - L.,1985.
7. Lane R.E. Political thinking and consciousness: The private life of the
political mind. - Chicago, 1968.
Глава 3
ОСНОВНЫЕ ВЕХИ ИСТОРИИ ПОЛИТИЧЕСКОЙ
ПСИХОЛОГИИ
Предыстория политико-психологических идей. Их место в трудах древнегреческих,
римских и восточных авторов. Политико-психологические идеи Аристотеля.
"Государь" И. Макиавелли и его роль в развитии политической психологии
Нового времени. Политико-психологические идеи эпохи Возрождения. Политическая
психология эпохи Просвещения. Политическая психология масс и политических
режимов; ее разработка в XIX веке. Психоанализ 3. Фрейда и политическая
психология начала XX века.
Разработка политико-психологической линии в первой половине XX века.
Опыты конструирования политической психоистории. Становление Чикагской
школы - предтечи современной политической психологии. Труды Г. Лассуэлла
как первые серьезные попытки прагматического соединения психологического и
политического знания и формирования самостоятельного политикопсихологического
направления науки..
Развитие политико-психологических идей в XIX-XX веках в России. Работы
И.К. Михайловского, В.М. Бехтерева и др. Всплеск внимания к политикопсихологическим
проблемам в 20-е гг. Политические причины свертывания политико-психологических
исследований в последующие годы. Новый подъем интереса
к политико-психологическим подходам во второй половине 80-х гг.
Этапы и признаки конституирования политической психологии как самостоятельной
науки на Западе. Основные вехи и направления развития западной
политической психологии. Современное состояние политико-психологических
исследований и их основные направления в России и за рубежом.
Политическая психология как наука богата своей предысторией. Задолго
до ее оформления в качестве самостоятельной науки политико-психологические
идеи занимали умы исследователей, причем даже в большей мере, чем ныне.
Можно говорить о своеобразном парадоксе: по мере развития промышленности,
техники и технологии внимание к человеческому фактору падало. До этого, когда
большая часть жизни людей была связана общением не с продуктами своей
деятельности, а непосредственно друг с другом, роль человека и человеческих
отношений в жизни и политике была значительно выше.
Главный вопрос, который постоянно и настойчиво был интересен людям
во все времена (и чем раньше, тем больше) - это власть над себе подобными.
Интриги и заговоры, убийства и перевороты - все это непрерывно сопровождает
историю человечества, начиная с родоплеменного строя. Причем, согласимся,
накал этих проблем со столетиями, все-таки, снижался. Утрируя, можно сказать,
что вопрос о том, кто будет "старшим по пещере", был острее и драматичнее,
чем сегодняшние вопросы о том, кого выберут президентом той или иной страны.
Человек и власть - вот тот круг вопросов, который образует предысторию
политической психологии.
В то далекое, донаучное время то, что мы сейчас называем политической
психологией, было непосредственной повседневной практикой политической
элиты. Многое из тех времен перекочевало и в современную жизнь, причем миновав
сферу науки. "Тайны мадридского двора" присущи ныне не только "дворам",
и далеко не только мадридским. История политических убийств, совершенных
в результате неприязненных личных отношений и имевших под собой
значительную психологическую основу, продолжается. Политическое убийство
К.Ю. Цезаря и физическое устранение С.М. Кирова или, тем более, Дж.Ф. Кеннеди
- события практически одного ряда. Заговор Каталины в Древнем Риме и
рылеевский кружок декабристов в России - тем более. В современной политике
трудно найти какое-то событие, за которым не просвечивал бы свой аналог из
более древних времен, и в котором не прочитывались бы свои политикопсихологические
слагаемые.
Будучи вынужденными к краткости, мы лишь бегло рассмотрим те основные
моменты, в которых на протяжении веков уже фиксировалась роль политической
психологии. То есть, мы рассмотрим историю тех фрагментов практической
политической психологии, которые стали предметом размышлений тогдашних
исследователей - по сути, объектом науки своего времени. Понятно,
что это означает работу скорее с текстами, чем с фактами, но тем достовернее
будут ее результаты.
ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯ
В Элладе, разумеется, практика была важнее науки. Но именно в Древней
Греции, когда политиков, в сегодняшнем смысле, заменяли ораторы (ораторское
искусство было обязательным и решающим компонентом деятельности политика),
один из великих мастеров красноречия Демосфен стал, быть может, первым
исследователем механизмов политического воздействия на массы: на их разум и
эмоции. Демосфен, как известно, сам вошел в политику через практику. Известно,
что он был косноязычен от рождения, и чтобы научиться ораторскому
искусству, часами тренировался, набив рот камушками, у берега моря, стремясь
перекричать шум морского прибоя. Так он сформировал громоподобный голос
и, используя время тренировок для специальных размышлений, открыл некоторые
особенности разных массовых аудиторий, перед которыми приходилось выступать.
В частности, Демосфен различал два типа масс. С одной стороны, это были
массы, "податливые эмоциям". С ними, считал он, необходимо использовать механизмы
психологического заражения для того, чтобы вызвать у этих людей
эффект подражания выступающему перед ними политику, так как такие массы,
как правило, некритически воспринимает то, что говорит оратор. В качестве
примера таких "податливых масс" Демосфен приводил восточные, говоря сегодняшним
языком, "тоталитарные" народы, привыкшие к благоговению перед
"харизматическими вождями".
С другой стороны, - массы, "податливые разуму". С ними, считал Демосфен,
политику необходимо принципиально по другому строить общение. В
частности, политик обязан использовать в общении с ними механизмы логической
аргументации для того, чтобы пробудить присущую им способность к самостоятельному
размышлению и направить его в нужном оратору (то есть, политику)
направлении. Например, утверждал наученный опытом Демосфен,
"афиняне привыкли думать и судить самостоятельно, и потому с ними обращения
к чувствам бесперспективны". Это, говоря сегодняшним языком, как
бы "демократические народы", с которыми политик обязан общаться прежде
всего рационально, учитывая их способность к самостоятельному принятию логичных
решений.
Из политической практики Древней Греции в рассмотрении политикопсихологической
природы человека, в целом, в обобщенном виде можно выделить
две традиции. С одной стороны, выделяется традиция "демократическая",
предполагавшая равенство возможностей главных "политических участников",
то есть, реальных субъектов политического процесса. С другой стороны, отчетливо
существовала традиция "аристократическая" (элитарная), открыто подчеркивавшая
превосходство тех или иных, вполне определенных типов людей, и их
роли в политическом процессе.
Так, например, "аристократическая" политическая традиция достаточно
откровенно была выражена уже во взглядах школы Платона. Этот греческий
мыслитель считал, в частности, что идеальный тип властителя - это "философ
на троне". Согласно его взглядам, получалось, что далеко не все, а лишь некоторые
люди могут быть "подлинными правителями". Другие же люди (но тоже
далеко не все), могут быть, скажем, "воинами". Большинство же населения вообще
не способно к политической жизни . Вот такая сословно-иерархическая
"Республика" получалась у Платона, в которой высший, собственно "политический",
то есть рационально-логический, интеллектуальный элемент "души"
(сознания) преобладал только у представителей правящих классов.
Аристотель был одним из первых мыслителей, который попытался подойти
к анализу проблемы власти и подчинения - на примере понимания природы
массовых беспорядков и мятежей, направленных на свержение властей. Он связывал
"настроения лиц, поднимающих восстание" (т. е. их психологическое состояние)
с "политическими смутами и междоусобными войнами". Анализируя
массовые выступления против властей, он писал: "Во-первых, нужно знать настроение
лиц, поднимающих восстание, во-вторых, - цель, к которой они при
этом стремятся, и, в-третьих, чем собственно начинаются политические смуты и
междоусобные распри" .
Таким образом, для понимания реальной политики уже во времена Аристотеля
требовалось анализировать изменения в массовой психологии, в частности,
динамику перехода от послушного состояния - к бунтарскому.
Аристотель привнес многое в развитие различных наук, в том числе и политической
психологии. Только сейчас, возвращаясь к нему на основе политических
реалий современной жизни, мы вновь задумываемся, например, над политико-психологическим
содержанием описанных им основных форм правления:
тиранией, аристократией, олигархией, охлократией и демократией. Серьезные
аналитики говорят, рассматривая новейшую историю России, что вслед за
"тиранией" прежних советских вождей, за вольницей и "охлократией" конца 80х
- начала 90-х годов возник вполне "олигархический" режим Б. Ельцина, которому
унаследовал "аристократический" режим В. Путина (имеется в виду назначение
приближенных к себе "аристократов", которым передаются, делегируются
отдельные элементы власти и управления). Таким получается сложный
российский путь к демократии - почти по Аристотелю.
Древняя Греция дает много примеров уже почти теоретической политической
психологии. Разумеется, понятен далекий от современных взглядов уровень
анализа и язык античных мыслителей. Однако, гораздо важно другое: то,
что ужо в античное время политико-психологические проблемы активно волновали
людей.
ДРЕВНИЙ РИМ
Если древнегреческие мыслители, все-таки, лишь эпизодически фиксировали
те или иные политико-психологические феномены, то в Древнем Риме появились
уже значительно более развернутые исследования Плутарха и Светония
в области политической психологии лидеров и самого феномена лидерства. По
сути, это было началом того, что при дальнейшем развитии политический психологии,
уже в XX веке стало называться методом психобиографий. Рассмотрим
в качестве демонстрационного только один пример. Плутах в жизнеописании
Кая Юлия Цезаря пишет: "Цезарь же, едва возвратившись из провинции, стал
готовиться к соисканию консульской должности. Он видел, что Красе и Помпей
снова не ладят друг с другом, и не хотел просьбами, обращенными к одному,
сделать себя врагом другого, а вместе с тем не надеялся на успех без поддержки
обоих. Тогда он занялся их примирением, постоянно внушая им, что, вредя друг
другу, они лишь усиливают Цицеронов, Катуллов и Катонов, влияние которых
обратится в ничто, если они, Красе и Помпеи, соединившись в дружеский союз
(NB! отсюда затем в истории науки возникает понятие "дружеский союз" как
своеобразное противопоставление "союзу недружескому", то есть, говоря политически,
"фракции" -Д.0.), будут править совместными силами и по единому
плану. Убедив и примирив их, Цезарь составил и слил из всех троих непреоборимую
силу, лишившую власти и сенат, и народ, причем повел дело так, что те
двое не стали сильнее один через другого, но сам он через них приобрел силу и
вскоре при поддержке того и другого блистательно прошел в консулы" .
Все понятно: учитывай психологию врагов и друзей, действуй по принципу
"разделяй и властвуй". Таким образом, уже Плутарх дает нам совершенно
конкретную политико-психологическую модель поведения Цезаря. Он показывает
его мотивацию и демонстрирует политическую стратегию, блистательную
именно вследствие учета обозначенных выше психологических моментов.
Цицерон в своих трактатах по ораторскому искусству специально советовал
"политическим ораторам" особенно тщательно учитывать психологические
моменты. В частности, он писал в качестве наставления ораторам, желающим
выиграть дело в суде (говоря современным языком, к адвокатам); "Желательно,
чтобы судьи сами подходили к делу с тем душевным настроением, на которое
рассчитывает оратор. Если такого "настроения" не будет, то надо прощупывать
настроение судей и обратить все силы ума и мысли на то, чтобы как можно
тоньше разнюхать, что они чувствуют, что думают, чего жд
...Закладка в соц.сетях
