Жанр: Психология
Машина творящая богов
...торые произвели переворот в сельском
хозяйстве Европы, ремесленников, которые установили первые
мельницы. Эти ноу-хау открывают путь не только искусствам и
наукам, они также вносят в теологическую систему необходимое
ей содержание. В зависимости от исторической эпохи, делом того
или иного ордена было воспитывать императорских чиновников,
папских инквизиторов либо советников власть имущих.
Что касается того, проповедовали ли они аскетическую жизнь,
видел ли кто-нибудь в ней свой долг, то все зависит от человека,
к которому обращаются за ответом. Существовали монашеские
наставления, которые этого требовали, и люди, которые скрупулезно
им следовали. В общем и целом, это скорее исключение,
чем правило. На самом деле, ничто не позволяет думать, что
протестантский аскетизм происходит именно отсюда. Разве что
если одни и те же причины производят одни и те же следствия,
он является признаком обособленной группы и инакомыслия в
обществе. Он свидетельствует также об исключительной приверженности
цели и завораживает как приверженцев, так и неприятелей.
Так было в случае социалистических, коммунистических
или националистических меньшинств, которые себе предписывали
зачастую суровые жизненные правила и ограничения
в отношении сексуального поведения и комфорта в целом. Можно
только удивляться мере аскетизма у анархистов, панков, хиппи
и других маргиналов, готовых выбросить за борт всякий запрет.
До такой степени, что задаешься вопросом, почему люди,
желающие жить настолько же естественно, как и дышать, идут
на такое стихийное отречение.
Трудно оценить истинное значение всего этого. Факты сами
по себе недостоверны. Однако с уверенностью можно сказать, что
протестантская религия больше, чем какая-либо другая, неизменно
отмечена аскетизмом еще по одной причине. А именно потому,
что она так и не преуспела в создании универсального устройства,
имеющего единое кредо, и Церкви с исключительной
иерархией. Там, где такая Церковь существует, "она ставит вступление,
на договорной основе, в особое эмоциональное сообщество
в зависимость от способности верить" . А именно, сообщество,
имеющее сходство с сектой или тайным кружком, с социальной
точки зрения. Добавим одну небезынтересную деталь. Протестантизм
повсюду пустил ростки сект, конгрегаций, номинаций,
238 Машина, творящая богов
церквей, часто временных, но всегда борющихся друг с другом^.
Между тем, аскетизм становится формой, которую приобретает
конкуренция между ними с тем, чтобы отличить себя от других
и показать свой прозелитизм. Тем самым каждый желает засвидетельствовать
собственное превосходство. В религиозном смысле
оно измеряется отказом от наслаждений, степенью безупречности
в исполнении своих обязанностей. Церкви эти требуют от
своих адептов подчинения заповедям Евангелия и безусловной
порядочности в повседневной жизни.
"Каждое баптистское сообщество желало иметь безупречную
церковь, то есть требующую от своих членов безукоризненного
поведения. Искренний отказ от мира и от своих интересов, безусловное
и основанное на совести подчинение Божьей власти -
таковы были неоспоримые признаки истинного возрождения, и,
следовательно, соответствующего образа действий, который,
был необходим для спасения. Дар божественной благодати, это
возрождение не может быть куплено: лишь человек, живущий в
согласии со своей совестью, может рассматриваться как возрожденный"*^.
Жить и вести себя аскетически означает изо дня в день верить
в реальность идеала. Жертвы, на которые идет верующий,
укрепляют эту очищенную веру без ритуалов, без украшений,
без священников. Но не без жесткой дисциплины. Я напомню,
что, например, методист обязывался каждый день отмечать свои
добрые дела и нарушения, а затем их зачитать публично, для
того, чтобы подвергнуться оценке, а в случае необходимости - и
наказанию. В других случаях имели место групповые акты раскаяния
на "скамье страха" или исключение из сообщества недостаточно
праведных, что имело такой же эффект. Эти обычаи
были расхожей монетой в чистилище протестантов. Как если бы
люди только и искали случая заставить молчать голос тела,
вплоть до принесения в жертву собственной жизни. Тем не менее
Ницше имел основания написать, что "аскетический идеал является
уловкой для сохранения жизни "^ . Разумеется, уловкой
меньшинств, жизнь которых в постоянной опасности и в отношении
которых возникает вопрос: не рассчитывают ли они, принимая
такие строгие правила, обезопасить себя от расхожих обвинений
в злоупотреблениях и неверии и доказать свое право на
существование? Конечно. Но, кроме того, вдохнуть уверенность в
возможность быть "другим" и поставить человеческую природу
Пуританские меньшинства создают культуру разногласий 239
на службу более великим целям, чем она есть сама по себе. Бессмысленно
приводить частные примеры. Достаточно тех, которые
мы исследовали у пуритан с их потребностью в "революции
святых^".
Характер, свойственный меньшинству у пуританских конфессий,
объясняет замечательные свойства их этики и религии, о
которых можно было бы еще много говорить. Психологический
тип человека, который они создали, несет на себе их отпечаток:
прежде всего критика и ниспровержение правил, до той поры
считавшихся универсальными; затем возведение символических
связей к христианским истокам и к иудаизму Библии; и, наконец,
аскетический долг как образцовое действие в мире. Все
вместе они сформировали рациональный образ жизни и веры,
которая его подкрепляет:
"Аскет, живущий в мире, - напоминает Макс Вебер, - это рационалист
также и в том смысле, что он рационально систематизирует
свое собственное поведение в жизни тем, что он отказывается
от всего, что является иррациональным в этическом
плане - будь то искусство или личное переживание в мире
или его организационных формах^.
Мы оказываемся на твердой почве, если заметим, что этот человеческий
тип, с теми отпечатками, которые он носит, впоследствии
был очень важен в реформаторских и революционных движениях,
которые знала западная цивилизация вплоть до наших
дней. По крайней мере отчасти это вызвано их общей ситуацией
раскольников, нонконформистов, короче говоря, психологией
париев. Это хорошо известно Веберу, который не упускает случая
подчеркнуть их сходство с этикой и верой народа-парии. Он
пишет:
"Строгое соблюдение ритуалов и изоляция от окружающей среды,
которая становилась результатом этого, было всего лишь одним
из аспектов заповедей, предписанных евреям. Он дополнялся религиозной
этикой общественного поведения, этикой высоко рациональной,
то есть свободной от всякой магии, как и от всякого
иррационального поиска спасения, а значит и вне какой-либо
связи с поисками спасения, характерными для религий азиатского
толка"".
240_____ Машина, творящая богов
Если протестантские секты и церкви возобновляют отношения
прямо с иудаизмом -но не с евреями, которых они преследовали!
- то это происходит из-за аналогичной ситуации, имевшей
место тысячи лет тому назад.
Раньше Европа придерживалась культуры согласия. Конформизм
веры и подчинение иерархии были ее ценностями, какими
бы абсурдными они ни могли бы иногда показаться в глазах разума.
По своей природе, в конечном счете, этическое поведение
не является ничем иным, кроме обязанности человека ставить
эти ценности выше всех других. Разумеется, три великие силы:
теология, искусство и Церковь способствуют этому. Возможно
некоторым избранным и удается этого избежать, что однако не
затрагивает гармонии целого, которое выглядит универсальным.
С тех пор ересь и отделение протестантов сформировали
культуру разногласия, в которой царят критика, несогласие,
автономность, сопротивление и все, что ей свойственно. Не были
ли они первыми, кто носил эти имена независимых,
dissenters", нонконформистов, antinomians^ и других, так много
о них говорящие? Обращение к разногласию не должно интерпретироваться
как форма анархии или мятежа, как велико ни
было искушение. А лишь как требование следовать своей совести
и собственному разуму и идти этим путем, вплоть до разделения
и создания заново сообщества верующих, обрядов, для
того, чтобы навязать свой собственный образ действий. Вплоть
до этого бурного неистовства, проявляющего себя в инициативе
любого предприятия, рвении в работе и уверенности в возможности
безгранично превзойти то, что уже существует. С помощью
разногласия Запад обнаружил свою неповторимость. Он
достиг той моральной значимости, которая позволяет ему беспрестанно
обращаться к оценке самого себя и черпать в этом
дополнительную энергию.
ОТ HOMO RELIGIOSUS К HOMO (ECONOMICLJS
Мы знаем, как и почему все конфессии отделились от католицизма.
Но почему эти последние изобрели "дух капитализма"?
Итак, поставим вопрос еще раз: по какой причине люди, настолько
отмеченные протестантской этикой, телом и душой
устремились в бизнес? Несмотря ни на что, они присоединились
" Dissenters (англ.) - раскольников - прим. пер.
^ Antinomians (англ.) - антиномиан - прим. пер.
0m homo religiosus к homo ceconomicus 241
к новой религии и совершили тяжкое религиозное преступление,
преступление ереси, не для того, чтобы гнаться за прибылью,
заниматься ростовщичеством и делать деньги. Ведь это именно
та светская деятельность, которая осуждается христианской
верой и которую она даже считает греховной. Между тем, протестанты
включаются в круг экономической деятельности, как
и все преследуемые меньшинства того времени^, поскольку у
них нет другого средства к существованию. Между тем, будучи
далеки от того, чтобы удовлетвориться следованием традиции,
они революционизировались с тем же пылом, с каким они принялись
революционизировать веру и политические идеи, создавая
"дух капитализма", если верить Веберу. Итак, преодолевая
презрение к деньгам, они накапливали капитал путем, сопоставимым
с тем, которым они следовали, накапливая добродетели,
чтобы спасти свою душу. В результате речь идет о том, чтобы
разгадать
"психологические мотивы, которые брали начало в верованиях и
религиозных обрядах, указывали человеку способ поведения и его
на этом пути поддерживали. Между тем, эти мотивы по большей
части происходили из представлений, вытекающих из их верований.
В то время человек твердил абстрактные догмы с такой
силой, которую мы можем понять, только если подробно проследим
и разберемся в отношениях, которые эти догмы образуют
с религиозными интересами""''.
Мы не будем входить в подробности этих догм, их зачатки
можно найти у Лютера, который их не затверживал. Вот искрящийся
ум, который резко сходит с церковной колеи, чтобы провозгласить
более агрессивное, более взволнованное видение Бога.
В то же время, Лютер делает его и более явно присутствующим в
человеке. Есть только один теолог, вовлеченный в это удивительное
творчество: религия как таковая. Переведя Библию на немецкий
язык и дав ее в руки всем, Лютер, помимо прочего, признавал
суверенитет верующего. До этого, как известно, христиане
обращались к наиболее набожным среди них, с просьбой помолиться
за них и исполнить обряд. Христианство жило, если
так можно выразиться, в режиме коллективной собственности на
спасение. Реформация изменила его на режим индивидуальной
собственности. Отныне, каждый должен взять ответственность
на себя, накапливать заслуги и рассчитывать только на свои собственные
молитвы.
242_____________________________ Машина, творящая богов
Гнев Лютера и его разоблачение Церкви, которая признавала
божественное вотчиной духовенства и пап, стали легендарными.
Он беспрестанно поносит пороки того времени, обращаясь против
Рима и обвиняя всякую власть, заявляя, что "быть князем и не
быть разбойником почти невозможно". Не довольствуясь бичеванием
клерикальных пороков, он возвращает Сатане его место протестующего
и ту устрашающую власть, которой он обладал в народной
душе. Именно сам Сатана, утверждает Лютер, предводительствует
во время месс или постов, молитв или благотворительных
мероприятий, процессий и праздников, под прикрытием
набожности и святости. Тот, кто хочет попасть на Небо, должен
рассчитывать только на свою веру, для того, чтобы спастись. С
этим убеждением соотносится всякое истинное направление сознания:
оно ломает стену, отделяющую общественную жизнь от
жизни религиозной. Оно устанавливает равенство между людьми
и единство их существования. Когда Лютер провозглашает, что
каждый христианин отныне должен следовать своему призванию -
calling (англ.) - он в полной мере придает моральную и религиозную
значимость профессиям и ремеслам повседневной жизни.
Соблазнительное понятие. Не только потому, что оно отменяет
дистанцию между этическими предписаниями, которые адресуются
большинству людей, и consilia, советы, предназначенные
элите религиозных орденов. Но также и потому, что оно утверждает:
можно получить спасение посредством своей собственной
деятельности, где бы она ни происходила, а не в специальной
обстановке, такой, как монастырь, которая должна была противостоять
миру. Для того, чтобы представить доказательства своей
веры, достаточно исполнять свои обязанности.
Мне приходит на ум аналогия, аналогия ненасилия. В индусской
культуре оно было уделом меньшинства людей, отступников,
живших вне общества. Они отказывались убивать животных, поднимать
руку на человека, давать вооруженный или иной отпор
агрессору. Великим нововведением Ганди было перенесение принципа
ненасилия из религиозной сферы в сферу политическую,
чтобы преподать его массам. Короче говоря, из ненасилия, предназначенного
до сих пор только одной особой группе, он создал
образ действий и обязанность для всех тех, кто следовал Махатме.
Это же можно сказать и о призвании. Оно предназначалось горстке
людей, посвятивших себя "святой жизни", или же людям, исполнявшим
определенные функции. Лютер же их соединяет вместе
и всем христианам придает способность им обладать, если они
выполняют свою работу, будучи озаренными верой.
0m homo religiosus к homo ceconomicus 243
Известно, что миссией любого меньшинства и его лидера является
распространение среди большинства идей и обрядов, которые
кажутся уделом немногих. Оно стремится внедрить в повседневное
течение общественной жизни редкие качества, которые
воспринимаются как почти недоступные, и таким образом
его преднамеренно изменить. И у лидера нет лучшего средства
тронуть людей и увлечь их за собой. Факты свидетельствуют о
том, что все, начавшееся в одиночестве, заканчивается в массе^ .
Между тем, спасение, проистекающее из призвания и прежде
предназначенное лишь некоторым, Реформация обещает всем.
Это укрепляет доктрину и деятельность Лютера, особенно поначалу.
От людей больше не требуется ни с чем не сравнимых
жертв, от них не требуют насилия над своими чувствами и над
своей природой для достижения спасения. Затаенный страх
перед бездной ада, видения грехов и проклятий, скопления
демонов и толпы заблудших душ - ничто из этой череды страхов,
которые парализовали средневекового христианина, не
могло больше его испугать с того момента, как он посвящал
себя своей задаче:
"Самым первым результатом Реформации было - в противовес
католическим концепциям - значительное увеличение вознаграждений
религиозного порядка верующему за его повседневный
труд, выполняемый в рамках профессии и превращение его в
нравственный объект"^.
Человеку не проповедуют ведения особой жизни, предназначенной
для подтверждения его религиозного достоинства. Не
стремятся внушить ему эту мораль с помощью рациональных и
систематических предписаний. Это придет позже, с деятельностью
пуритан.
"Какой-нибудь религиозный гений, как Лютер, - добавляет Вебер, -
мог добровольно жить в этой атмосфере открытости миру и
свободы настолько долго, насколько ему позволяла мощь его порыва,
не подвергаясь опасности впасть в status naturaUs. И этот
вид набожности, восприимчивой, простой и особенно эмоциональной,
составляет украшение многих лютеран из числа самых великих,
он редко обнаруживает параллель в подлинном пуританстве,
а скорее в снисходительном англиканстве людей типа
Хукера, Чилинсворта и др."^ .
244 Машина, творящая богов
Но почему же? Вебер нам этого не поясняет, мы можем
лишь догадываться. Новая вера своим открытием обратила
князей и аристократов, крестьян и художников, монахов и
ученых, то есть людей из всех слоев общества. Она проникла в
дома и сообщества, переступила пороги церквей и политических
учреждений с ошеломляющей скоростью. Пока Реформация
не ослабляет усилий, привлекает большое количество католиков,
создает новые обычаи и обряды в духе вероисповедания,
она остается верной этой эмоциональной и простодушной
религиозности. Она обращается к массам в уверенности, что
завоюет их, она приспосабливается к их психологии, к их непосредственным
нуждам. Но лютеранское учение вскоре сталкивается
с политическими и общественными силами. Католическая
Церковь спохватывается, открывает встречный огонь и
пытается это учение уничтожить. С тех пор произошли большие
изменения в том, как реформаторы воспринимают свое
положение в обществе. Они напрасно стараются преуспеть и
здесь и там, лишь более или менее ограниченные группы примыкают
к новой вере. Борющимся и преследуемым, им необходимо
быть настойчивыми либо продолжать развиваться внутри
определенных рамок. Они к тому же должны подтверждать
свою принадлежность к религиозному сообществу, которое является
всего лишь одним из сообществ наряду с другими, а
также преданность своеобразию своей веры. Не говоря уже об
учении, которое могло лишь порождать новые расколы. Они
всегда остаются реформаторами, но при этом и протестантами.
Позвольте привести одно сравнение. В понимании всех основателей
социализма от Маркса до Ленина, это учение и революция
должны были распространяться как лесной пожар и поднимать
пролетариев всего мира. Когда вспыхивает Октябрьская революция,
ожидается, что она из русской станет мировой. Но капиталистические
страны оказали противодействие и обстоятельства
не допустили ожидаемой экспансии. Начиная с 1930 года,
происходит трансформация. Сходятся на концепции социализма
в отдельно взятой стране. Сталин в России, Мао в Китае вместе с
другими становятся ее разработчиками. Это изменение влечет за
собой новые установки и новую практическую работу, которые
прежде были бы немыслимы. Подобно этому и протестантизм
оказывается вынужденным изменяться. Он соглашается на существование
ограниченных сообществ, сект или церквей, живущих
в окружении, которое остается преимущественно католическим.
Это означает, что тот род спасения, который они стреми0m
homo religiosus к homo oeconomicus 245
лись распространить на все человечество, оказывается предназначенным
для ограниченных групп. Это было не единственной,
но, разумеется, одной из главных причин, которые придали учению
Кальвина его силу, облегчили его распространение и позволили
ему прийти на смену учению Лютера. Это было единственное
учение, к которому могли примкнуть преследуемые верующие,
поскольку оно превозносило их связь с божественным. Оно
делает из них избранников невидимой Церкви, навсегда отделенных
от массы, которая является лишь их тенью и проклятым
отражением.
"Основывая свою этику, - пишет Вебер об идеях Кальвина, - на
учении о предопределении, он подменял духовную аристократию
монахов, существовавшую над миром, духовной аристократией
святых, навечно предопределенных Богом, в этом мире. Новая
аристократия, которая из-за своего character indelebilis" была
отделена от остального человечества, проклятого навечно, гораздо
более глубокой и более ужасающей, из-за своей невидимости,
пропастью, чем даже та, которая в средние века отделяла монахов
от остального мира. Все общественные чувства оказывались
проникнутыми какой-то резкой суровостью. Для избранных -
святых по определению - сознание божьей благодати, далеко не
содержащее в себе чувства поддержки и терпимости по отношению
к чужим грехам, базирующегося на осознании своей собственной
слабости, согласовывалось с отношением ненависти и
презрения к тому, кого они рассматривали как врага Бога, отмеченного
печатью вечного проклятия. Это чувство могло становиться
таким интенсивным, что иногда оно приводило к созданию
сект" .
По всей логике, это должно было бы быть скорее наоборот.
Такие чувства возникают у того, кто подвесил над своей головой
Дамоклов меч изгнания, преследований и уверен, что подвергается
им с полным основанием. Когда достигается такая степень
убежденности, близкая к фанатизму у человека, который поставил
крест на счастье в обыденной жизни, когда вера предохраняет
от всего, то презрение и ненависть таятся под маской любви
к своим братьям. Поскольку лишь ему одному, находящемуся
среди избранных, знаком этот панический ужас проклятия. Задумаемся
над этим, - это не спекуляция. Таковы факты, которые
" Character indelebilis (лат.) - нетленный характер - прим. пер.
246_____________________________ Машина, творящая богов
предоставляет нам история. Но abyssus abyssum invocat": одна
бездна призывает другую.
Почему же в этих мессианских вспышках и героических мечтаниях
из учения Кальвина рождается "дух капитализма"? Ответ
на этот вопрос позволяет объяснить создание нового экономического
порядка, но не способ его функционирования. Подобно
тому, как объяснение зарождения вселенной отличается от
объяснения ее нынешнего обычного способа существования. Между
тем, этот ответ основывается, скажем сразу, на "психо-религиозных"^
началах.
Важнейшим тезисом учения Кальвина является отказ от всякого
дуализма между миром природы и миром благодати, между
богом потаенным и богом явленным, между законом Ветхого
завета и законом Нового. В данном случае в противовес Лютеру,
он провозглашает активную веру, которой могут жить
только избранные. Они предопределены, следовательно, спасены
или осуждены божеством, сами того не зная и не имея возможности
своим поведением изменить его решение. Таким образом,
то, что произойдет, должно произойти и это уже определено
абсолютным владыкой. "Итак, кого хочет, милует, - говорит
апостол Павел, - а кого хочет, ожесточает" . Это тезис
предопределения, согласно которому Бог разделил людей непреодолимой
пропастью. В противовес Богу Лютера, который
отдает себя людям, Бог Кальвина уничтожает их и осуждает на
ужас проклятия. Все эти наставления резюмированы в Вестминстерском
исповедании 1642 года:
"Существует абсолютный и трансцендентный Бог, который сотворил
мир и который им. правит, но который непостижим для
конечного рассудка людей.
Этот всемогущий и таинственный Бог предопределил каждому
их нас спасение или осуждение, мы же своими действиями
бессильны изменить предначертание Божье.
Бог создал мир во славу себе.
Человек, которого он предопределил к спасению или гибели,
должен трудиться на приумножение славы Божьей и на создание
царства Божьего на этой земле.
" Abyssus abyssum invocat (лат.) - бездна бездну призывает (Псалтирь,
41, 8) - прим. пер.
^ Римлянам, 9, 18. - прим. пер.
0m homo religiosus к homo ceconomicus 247
Дела мирские, человеческая природа, плоть относятся к категории
греховности и гибели, спасение же даруется человеку
свыше как Божья благодать"^.
Аналогичные утверждения существуют, конечно, и в других
религиях. Но их совокупность уникальна. Как же человек, лишенный
какого-либо средства влияния или заступничества, может
знать, будет он спасен или осужден? Существует ли более
страшное мучение для верующего человека, чем эта неуверенность,
которой ничто ему не позволит избежать? Протестант не
имеет возможности прибегать к магии и никакой священник не
61
может принести ему утешения .
Перед лицом такого сурового Бога, имеющего необъяснимые
намерения, последователь Кальвина, если он действительно
был "святым", должен был скорее ощущать себя пополняющим
ряды людей, обреченных на мучения в геенне огненной, чем
допущенным в малую когорту избранных, которые войдут в
рай. Никто не может оказать ему никакой помощи, поскольку
сам Сын Божий умер только за избранных. Смерть Христа, как
говорилось верующим, не искупила грехов людей, осужденных
на вечные мучения. Суверенный в своем одиночестве, верующий
не ведал радостей невиновности. Тогда зачем он живет?
Почему он должен спрашивать с себя, брать на себя такой труд
и совершать благочестивые поступки или нет, если ничто не
может облегчить его грядущих мучений? Будучи бессилен влиять
на свое спасение, так же, как будучи бессилен знать свою
судьбу, человек, предопределенный раз и навсегда, избирает фатализм
в качестве логического решения. Вывод из кальвинистского
учения должен был бы быть таким же, как и из других
аналогичных религий - смириться и забросить свои хозяйственные
и общественные обязанности. Но, однако, ничего этого
не происходит. Почему?
Согласно Максу Веберу, превалировало психологическое решение,
значит и эффект получился прямо противоположный.
Протестанту в высшей степени важно было осознавать себя пребывающим
в состоянии благодати. Для него, подвергнутого такому
давлению, единственным средством уменьшить неуверенность,
уменьшить психическое неблагополучие, со своей стороны
использовать все возможности, было не покладая рук предаваться
работе. Пасторы признавали это, говоря, что экономический
успех доказывает божественное благословение. Оно уравновешивало
чрезмерную тяжесть предопределения .
248 Машина, творящая богов
Хотелось бы поточнее переформулировать это объяснение.
Каждый человек находится в состоянии конфликта из-за противоречия
между двумя типами вер.ований, это то, что, по Фестингеру
, называется когнитивным диссонансом. С одной стороны, существует
представление, что у протестанта есть призвание, Beruf,
имеющее це
...Закладка в соц.сетях
