Жанр: Политика
Русская судьба, исповедь отщепенца
...спользовать их,
заставить общество стремительно прогрессировать во всех отношениях.
Стремление высшей власти заставить общество жить и развиваться так, как того
хочет высшее руководство во главе с вождем, стало характерной чертой
сталинизма как типа власти. Сталинизм еще не успел столкнуться в ощутимых
масштабах с тем, что как само общество, так и его власть ограничены
объективными закономерностями самого социального строя страны. Лишь Хрущев
испытал на себе границы системы власти, а Брежнев - социальной организации
населения.
Вторая важнейшая черта сталинского типа руководства - создание аппарата
сверхвласти, стоящего над аппаратом партийно-государственным. Благодаря ему
вождь с его кликой мог обращаться к массам непосредственно, минуя
партийно-государственный аппарат и изображая его в глазах масс как одну из
причин недостатков и трудностей.
Обе черты сталинского типа руководства можно отчетливо видеть в
намерениях горбачевского руководства. Об этом я еще буду говорить в разделе
о горбачевизме.
[294]
КУЛЬТУРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Сталинский период советской истории был периодом беспрецедентной в
истории человечества культурной революции, коснувшейся многомиллионных масс
всего населения страны. Это был сложный, многосторонний и противоречивый
процесс. Культурная революция была абсолютно необходимым условием выживания
нового общества. Человеческий материал, доставшийся от прошлого, не
соответствовал потребностям нового общества во всех основных аспектах его: в
производстве, в системе управления, в армии. Требовались миллионы
образованных и профессионально подготовленных людей. В решении этой проблемы
новое общество продемонстрировало свое колоссальное преимущество: самым
легкодоступным для него оказалось то, что было самым труднодоступным для
прошлой истории, - образование и культура. Оказалось, что гораздо легче дать
людям хорошее образование и открыть им доступ к вершинам культуры, чем дать
им приличное жилье, одежду, пищу. Доступ к образованию и культуре был самой
модной компенсацией за бытовое убожество.
Люди переносили такие бытовые трудности, о которых теперь страшно
вспоминать, лишь бы получить образование и приобщиться к культуре. Тяга
миллионов людей к этому была настолько сильной, что ее не могла остановить
никакая сила в мире. Всякая попытка вернуть страну в дореволюционное
состояние воспринималась как страшная угроза этому завоеванию революции. Быт
играл при этом роль второстепенную. И казалось, что образование и культура
автоматически принесут бытовые улучшения. И это происходило на самом деле
для многих, что вселяло надежды на будущее.
Культурная революция шла по трем основным направлениям: 1) ликвидация
безграмотности и повышение образовательного уровня взрослого населения;
2) создание колоссальной сети учебных заведений всякого рода для новых
поколений; 3) централизованная и систематическая просветительская
деятельность, создание публичных библиотек и читален, издание книг для
массового читателя, кинофильмы, театры, концерты, ра[295] дио. Заслуга
сталинизма в организации этого процесса бесспорна. И до сих пор не сделано
ни одного фундаментального исследования этого процесса. За кратчайший срок
было подготовлено такое огромное число образованных людей и всякого рода
специалистов, что Советский Союз провел войну с Германией, не испытывая
острого дефицита в людях в этом отношении. В частности, после сталинских
"чисток" в армии и после первых поражений в войне с Германией удалось
удовлетворить потребности в офицерах. Выпускники школ буквально за несколько
месяцев благодаря образованию становились гораздо более лучшими офицерами,
чем их малограмотные предшественники, прослужившие много лет в армии.
ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ
Все пишущие о сталинской эпохе много уделяют внимания коллективизации,
индустриализации и массовым репрессиям. Но в эту эпоху произошло еще одно
событие грандиозного масштаба, о котором пишут мало или умалчивают совсем, а
именно - идеологическая революция. С точки зрения формирования нового
общества эта революция, на мой взгляд, не менее важна, чем все остальное.
В сталинские годы определилось содержание идеологии, определились ее
функции в обществе, методы воздействия на массы людей, наметилась
современная структура идеологических учреждений и выработались правила их
функционирования. Кульминационным пунктом идеологической революции был выход
в свет работы Сталина "О диалектическом и историческом материализме".
Существует мнение, будто эту работу написал на самом деле не сам Сталин, а
кто-то другой или другие. Возможно, что это так и было. Но если даже Сталин
присвоил чужой труд, в появлении этого идеологического сочинения он сыграл
роль неизмеримо более важную, чем сочинение довольно примитивного с
интеллектуальной точки зрения текста: он дал этому тексту свое имя и навязал
ему историческую роль. Эта сравнительно небольшая статья явилась
идеологическим [296] шедевром в полном смысле этого слова. И все те, кто
обвинял Сталина в вульгаризации марксизма-ленинизма и стремился вернуться к
более совершенному марксизму прошлого или уйти дальше вперед, так или иначе
следовали сталинскому образцу. Этому образцу будут следовать и все
последующие реформаторы идеологии. Почему? Отнюдь не из уважения к Сталину и
не из-за неспособности сочинить нечто лучшее. Людей, которые способны
сочинять лучше, чем Сталин, миллионы и миллионы. Но есть законы идеологии
как особого социального феномена. И дело тут не в том, чтобы сочинить лучше,
а совсем в ином: дело в адекватности идеологических сочинений условиям и
потребностям своего общества.
После революции и Гражданской войны перед паршей, захватившей власть,
хотела она этого или нет, сознавала она это или нет, встала задача -
навязать свою партийную идеологию всему обществу. Иначе она у власти не
удержалась бы. А это практически означало идеологическое "воспитание"
широких масс населения, создание для этой цели армии специалистов -
идеологических работников, создание постоянно действующего аппарата
идеологической работы, проникновение идеологии во все сферы жизни. А с чем
приходилось иметь дело сначала? Малограмотное и безграмотное население,
процентов на девяносто религиозное. В среде интеллигенции преобладали всякие
формы "буржуазной" идеологии. Партийные теоретики - недоучки и болтуны,
начетчики и догматики, запутавшиеся во всякого рода старых и новых идейных
течениях. Да и свой марксизм они знали так себе. Как признавал сам Ленин,
через пятьдесят лет после опубликования "Капитала" его понимало всего
несколько десятков человек, да и то неправильно. А теперь, когда возникла
задача переориентировать основную "идеологическую" работу на массы, да еще
массы низкого образовательного уровня и зараженные старой
религиозно-самодержавной идеологией, партийные теоретики оказались
совершенно беспомощными.
Нужны были идеологические тексты, соответствующие возникшей задаче. Нужна
была идеология как таковая, с которой можно было бы уверенно, настойчиво и
систематично обращаться к массам. Те люди, которые [297] создавали
сталинский идеологический шедевр и сами писали тексты того же уровня, были
историей поставлены в положение, аналогичное положению студентов, которым
предстояло в кратчайшие сроки подготовиться к экзамену по малознакомому
предмету. Главной проблемой для них стало не развитие марксизма как явления
культуры, а отыскание наиболее простого метода создания марксистскообразных
фраз, речей, текстов, статей, книг. Сталинистам надо было занизить уровень
исторически данного марксизма настолько, чтобы он фактически стал идеологией
интеллектуально примитивной и плохо образованной массы населения. Занижая и
вульгаризируя марксизм до логического предела, сталинисты тем самым
вышелушивали из него его рациональное ядро, сущность, единственно стоящее,
что в нем вообще было. А то, что они отбросили, оказалось пустой словесной
шелухой, пригодной лишь для словоблудия некоторой части умствующих
философов.
Короче говоря, задача состояла не в том, чтобы поднять интеллектуальные
хижины до уровня интеллектуальных дворцов, а в том, чтобы низвести дворцы до
уровня хижин. То, что в этих хижинах нельзя было жить, не играло роли. Они
строились не для жилья, а лишь для подобия жилья. Они казались
общедоступными. Они возвышали ничтожества из интеллектуальной грязи сразу на
божественные вершины сверхгениальности. С такой задачей академические
невежды и бездарности могли справиться лучше, чем академические эрудиты и
гении.
"Есть марксизм догматический и марксизм творческий, - говорил Сталин. - Я
стою на позициях последнего". Это заявление Сталина было затем истолковано
как лицемерное теми, кто относился к марксизму как к вершине премудрости,
как к самой научной науке. А между тем именно Сталин, а не его противники,
отнесся к марксизму творчески.
Сталин обошелся с марксизмом с точки зрения интересов идеологии наилучшим
образом. Он вроде бы сохранил в марксизме абсолютно все, лишив это все
действенной силы. Он выжал из марксистской словесной массы ее идеологические
соки. Роль сталинистов заключалась именно в том, что они отделили чисто
идеологическую часть (ядро) марксистских текстов от прочих [298] словес. В
марксистской писанине зародилось и вызрело идеологическое учение. Сталинисты
очистили идеологическое учение коммунизма от шелухи марксистской писанины.
Потом началось попятное движение. Но оно уже не способно было фактически
выйти за заданные ими рамки. Оно производило лишь новую шелуху, не
затрагивая ядра учения.
Работа Сталина "О диалектическом и историческом материализме" была
фокусом, ориентиром, острием идеологической революции в Советском Союзе. Она
была своего рода главнокомандующим и одновременно знаменосцем армии прочих
идеологических текстов и речей. Но она не исчерпывала собою всю
идеологическую революцию и всю порождаемую ею идеологическую массу.
Идеологическая революция охватила все сферы жизни общества и все слои
населения. Идеологическая масса заполнила все социальное пространство
страны. К концу сталинского периода идеологическая революция завершилась.
Советская идеология появилась на свет как целостное социальное явление и как
неотъемлемый элемент советского образа жизни.
После смерти Сталина в среде марксистов стало модным свысока смотреть на
Сталина как на вульгаризатора марксизма. А между тем именно Сталин обнажил
суть марксизма. Он внес в марксизм некоторую фундаментальную ясность. После
разоблачения Сталина опять расцвело словоблудие, хотя, по существу, за все
после-сталинские годы десятки тысяч философов не прибавили к марксизму ни
крупицы нового. То, что сделал Сталин, примитивно, убого, нелепо. Это так.
Но это необходимая предпосылка создания жизненной идеологии. Сейчас наступил
идеологический спад. Причин тому много. И одна из них - возврат марксизма к
досталинскому словоблудию. Идеология растворилась в научно-популярной и
псевдонаучной болтовне.
Предметом насмешек также стал язык Сталина. А между тем его языком
говорила эпоха. Идеологическое учение должно быть изложено именно как
идеологическое. Не обязательно его излагать так, чтобы любой смог его
понять. Не обязательно даже излагать его так, чтобы его нельзя было не
понять. Его надо изложить так, чтобы никто не осмелился его не понять!
[299]
ИДЕОЛОГИЯ ВМЕСТО РЕЛИГИИ
Общеизвестно, какая настойчивая и ожесточенная борьба против религии и
церкви велась в Советском Союзе после революции. Почему? По меньшей мере
наивно рассматривать это просто как проявление беспричинной злобности,
глупости и прочих отрицательных качеств деятелей революции и строителей
нового общества. Причины для этого были, причем самые глубокие и серьезные с
точки зрения хода истории. Это была не криминальная операция группы злодеев,
а грандиозный исторический процесс. Указать на эти причины - не значит
оправдать историю. История не нуждается ни в каком оправдании. Она проходит,
игнорируя всякие морализаторские оценки ее событий и результатов. И нам
остается лишь ломать голову над тем, как и почему это случилось.
Было бы также недостаточно объяснять эту борьбу против религии и церкви
тем, что последние оказались на стороне контрреволюции и что вожди революции
организовали эту борьбу в угоду марксистской доктрине относительно религии.
На религию и церковь действительно были обрушены репрессии сверху.
Марксистская доктрина действительно сыграла какую-то роль в деятельности
отдельных людей. Но дело не столько в этом и даже в каком-то смысле совсем
не в этом. Это лишь поверхность исторического процесса, его пена, а не
глубинный поток. Дело тут главным образом в том, что массы населения,
совершенно незнакомые с марксистской или иной доктриной, сами с ликованием
ринулись в безбожие как в новую религию, сулившую им рай на земле и в
ближайшем будущем. Более того, они ринулись в безбожие даже не ради этого
рая, в который они в глубине души никогда не верили, а ради самого безбожия,
как такового. Это была трагедия для многих людей. Но для еще большего числа
людей это был беспрецедентный в истории человечества праздник освобождения
от пут религии. Какую бы великую историческую роль религия ни играла, она
играла эту роль, накладывая на людей тяжелые обязательства и ограничения на
их поведение. Религия действительно давала людям то, на что она и
претендовала, но она при этом [300] взваливала на людей тяжелый груз и
служила средством их порабощения. Подобно тому как многомиллионные массы
населения в революцию и в Гражданскую войну сбросили путы социального гнета,
игнорируя все их позитивное значение и не имея ни малейшего представления о
том социальном закрепощении, которое их ожидало в будущем, они в последующий
мирный период сбросили путы религиозного духовного гнета, даже не подозревая
о том, какого рода духовное закрепощение идет ему на смену. Новое
закрепощение приходило к ним прежде всего как освобождение от старого,
которое, согласно законам массовой психологии, воспринимается как наихудшее.
Массы населения сами шли навстречу насилию и обману сверху. Они
стимулировали его, становились его носителями и исполнителями. Без поддержки
населения власти не смогли бы добиться такой блистательной и стремительной
победы над религией, прораставшей в душах людей в течение многих столетий.
Репрессии и обман "сверху" означали в тех условиях организацию самих масс на
эти репрессии и этот обман.
Но это было не только насилие и самонасилие, не только обман и самообман.
Чтобы новое общество, рожденное революцией, выжило и укрепилось, оно должно
было определенным образом перевоспитать и воспитать многомиллионные массы
населения, оно должно было породить многие миллионы более или менее
образованных людей, способных хотя бы на самом минимальном уровне выполнять
бесчисленные и разнообразные функции в обществе, начиная от простых рабочих
и кончая государственными руководителями всех рангов и профилей.
Коммунистическая идеология должна была в этом беспрецедентном в истории
социальном, культурном и духовном перевороте сыграть решающую роль. Религия
и церковь, доставшиеся в наследство от прошлого, разрушенного революцией
социального устройства, встали на пути этого переворота как одно из главных
препятствий. Началась битва за души и умы масс населения. Коммунистическая
идеология должна была занять в обществе то место, какое до революции
занимала религия, причем всемерно и всесторонне расширить и усилить эту
роль.
[301]
ИСТОРИЧЕСКОЕ ИСКУШЕНИЕ
Как это ни странно на первый взгляд, жестокость в отношении миллионов
людей в сталинские годы сочеталась с поразительной заботой о миллионах
других людей. Причем число таких, кто чувствовал эту заботу, намного
превосходило число тех, кто становился жертвами насилия и репрессий. Забота
о людях проявлялась в организации просвещения, образования, развлечений,
обучения профессиям, спорта и в улучшении бытовых условий. Хотя последнее
было незначительным по нынешним понятиям, людьми той эпохи они
воспринимались как грандиозные. Каждое снижение цен проводилось по всей
стране как массовое мероприятие и переживалось как праздник. А главное -
люди освободились от пут собственности и ото всего того, что вносила в их
жизнь власть денег. Люди на самом деле почувствовали себя во многих
отношениях свободными. Уже в сталинские годы стали ощущаться такие блага
коммунизма, как гарантия удовлетворения минимальных жизненных потребностей и
уверенность в завтрашнем дне. Пропаганда умело использовала это и усиливала
эффект достоинств коммунистического образа жизни. Для миллионов людей жизнь
в их трудовых коллективах на первых порах компенсировала все их потери.
Коммунизм приходил в мир прежде всего как искушение. За блага коммунизма
приходилось платить. Но эта плата еще воспринималась как временные
трудности. И опять-таки тут мы имеем пример реальной диалектики: чем лучше
становились условия жизни, тем слабее становились соблазны коммунизма. В
послесталинские годы уровень жизни населения поднялся сравнительно со
сталинским периодом настолько, что, если бы в тридцатые годы нам рассказали
об этом, мы не поверили бы. Но люди уже изменились. Изменились их претензии
к жизни и представления о хороших условиях. И соблазны коммунизма утратили
свою силу.
ИСТОРИЧЕСКОЕ ТВОРЧЕСТВО
Как я писал, уже в 1939 году мне было ясно, что социалистическая
революция не изобретает коммунистические (социалистические) социальные
отношения как [302] нечто совершенно новое, что те социальные отношения,
которые становились всеобъемлющими и доминирующими после революции, в той
или иной мере и форме можно было наблюдать и в дореволюционной России. Я
имел в виду прежде всего образование гигантской армии всякого рода
начальников и разрастание государственного аппарата власти и управления. К
концу сталинского периода я еще более укрепился в этой мысли. Однако теперь
я обратил внимание на другой аспект исторического процесса. И понять его мне
помогли мои занятия логикой. Дело в том, что отношения между людьми
существуют и сохраняются совсем не в том же смысле, в каком существуют и
сохраняются люди, вступающие в такие отношения. Например, отношение между
начальником и подчиненным существует, если существуют какие-то люди,
вступающие в это отношение. Эти конкретные люди могут исчезнуть, а само
отношение сохранится, если появляются другие люди, вступающие в такое же
отношение. Государственный аппарат может сохраниться как элемент структуры
общества и социальных отношений, хотя все люди, ранее олицетворявшие его,
могут быть уничтожены, хотя он может быть перестроен радикальным образом. Он
сохранится в другой форме и в форме организации других людей.
Социалистическая революция уничтожила капиталистические и
феодально-помещичьи отношения, уничтожив классы частных собственников и
создав условия, когда стало невозможно появление людей, вступающих в эти
отношения. Но она создала условия, благоприятные для социальных отношений,
которые стали базисом нового общества. Процесс превращения их в базис
общества и процесс изменения всех аспектов жизни общества применительно к
новому базису оказался длительным процессом исторического творчества
многомиллионных масс населения. Сталинский период был периодом творческим в
самом строгом смысле слова, какими бы ни были результаты творчества и как бы
мы к ним ни относились. Тогда все создавалось заново - организация
коллективов, система управления, идеология, культура, человеческие типы,
формы поведения, ритуалы и процедуры мероприятий, юридические нормы и т. д.
Когда процесс в основных чертах завершился, продукты исторического [303]
творчества миллионов людей стали восприниматься как нечто само собой
разумеющееся. И даже отъявленные прохвосты и дураки почувствовали себя в
состоянии и вправе критиковать самый трагический, но самый творческий период
истории своей страны. Десталинизация страны, принеся людям облегчение,
означала вместе с тем переход к рутинно-заурядной истории, особенно сильно
проявившейся в брежневские годы. Горбачевская попытка вернуть страну в
состояние исторического творчества масс подобна попытке взрослого человека
вернуться в состояние юности. Она напоминает мне бабье лето перед
наступлением холодной осени и зимы.
Ко времени смерти Сталина первый в истории человечества коммунистический
эксперимент в основных чертах завершился, причем завершился успешно во всех
основных аспектах жизни советского общества. Несмотря на сталинский террор и
несмотря на кошмарные события этого периода, советское население приняло
новый социальный строй и оценило его достоинства. Оно почувствовало и
недостатки нового строя. Но оно смотрело на них как на исторически
преходящие и чуждые самому новому строю, а не как на неизбежную плату за его
достоинства. Сталинизм не потерпел крах. Он одержал блистательную
историческую победу, подготовив тем самым условия своего ухода со сцены
истории. Он сошел со сцены истории, исчерпав себя и сыграв свою роль. Сошел
осужденный, осмеянный, окарикатуренный, но непонятный до сих пор. Непонятный
не в силу недомыслия, а в силу умышленного стремления к фальсификации
истории и сущности реального коммунизма как в Советском Союзе, так и на
Западе.
МАСШТАБЫ ЭПОХИ
Сталинская эпоха была великой по масштабам событий и мероприятий.
Последние измерялись миллионами участников. Вступление в партию - миллионы.
Образование слоя начальников - миллионы. Ликвидация класса единоличного
крестьянства - миллионы. Репрессии - миллионы. Стройки - миллионы.
Ликвидация безграмотности - миллионы. Армия - миллионы. [304]
Потери в войне - миллионы. И так во всем. Страна превращалась в единый
социальный организм в муках и с потерями, но в муках грандиозных и с
потерями грандиозными. И с результатами грандиозными. Страна стала
коммунистической, выстояла в годы великого строительства и великого террора,
победила в беспримерной в истории войне, вынесла послевоенные трудности. И
все это было связано с именем Сталина. Хрущевский "переворот", сыграв свою
историческую роль, вместе с тем унизил и опошлил самый великий период
советской истории. Брежневизм создал карикатуру на него. Горбачевизм, имея
скрытую тягу к нему, соединил в себе пошлость, карикатурность и
неблагодарность хрущевизма и брежневизма. Именно отношение к Сталину и к
сталинской эпохе обнаруживает мелкость деятелей сегодняшней советской
истории, обнаруживает мелкую и подлую натуру всего советского общества,
рожденного в великих исторических муках и победах. Карлики становятся
судьями деяний великанов. Карлики убивают великанов, чтобы самим выглядеть
великанами. Великая историческая эпоха становится предметом смеха и
демагогии для ничтожеств.
ЛЕНИН И СТАЛИН
После XX съезда КПСС стали Сталина противопоставлять Ленину, а сталинизм
стали рассматривать как отступление от ленинизма. Для меня такой подход к
проблеме отношений Ленина и Сталина был всегда чужд. Советская пропаганда и
идеология в сталинские годы преподносила нам Сталина как "Ленина сегодня". Я
их вообще не разделял. Мой антисталинизм был одновременно и антиленинизмом,
если иметь в виду практическую деятельность ленинского руководства. Проблема
"Ленин и Сталин" в юности не возникала передо мною в силу незнания реальной
советской истории в этом ее аспекте. Со временем, особенно после хрущевского
"переворота", я многое узнал о фактической истории в том ее аспекте, который
стал объектом разоблачительства. К этому времени я стал профессиональным
философом, досконально изучив сочинения Ленина и Сталина. И я при[305] шел к
тому же, с чего начал, а именно к рассмотрению ленинизма и сталинизма как
единого явления. Сталин действительно был "Ленин сегодня". Конечно, были
многочисленные различия. Но они были второстепенные. А по сути дела именно
сталинизм был продолжением ленинизма как в теории, так и на практике. Сталин
дал наилучшее изложение марксизма-ленинизма как идеологии. Сталин был верным
учеником и последователем Ленина в практике строительства коммунизма.
АНЕКДОТЫ СТАЛИНСКИХ ЛЕТ
Анекдоты по поводу жизни в послереволюционные годы и о Сталине лично мне
приходилось иногда слышать еще в школьные годы и во время войны, а в
послевоенные годы - довольно часто. Должен сказать, что анекдоты о Сталине
не были унизительными для него. Чаще они вообще рассказывались как реальные
истории. Приведу несколько примеров. Сталин вызвал к себе высших
руководителей какой-то отрасли промышленности, находившейся в трудном
положении, посоветовал им подумать о мерах преодоления трудностей, а сам
вышел из кабинета, сказав, что вернется через час и выслуша
...Закладка в соц.сетях
