Жанр: Политика
Материалы о революции (сборник)
... в то же время домохозяевам и лавочникам не возбуждать
судебных исков за неплатеж впредь до начала работ. [На этом же собр. Совета
(а не И. К.) было решено организовать районные собрания и штабы, на основ.
постановления собр. 15 окт.]
18 октября "5 собрание." в помещении Рождественских женских курсов "Митинг
у Университета." вновь состоялось заседание Совета Рабочих Депутатов, при
чем, по словам Вернстрема, председательствовал на этом собрании Георгий
Носарь, а среди присутствовавших находились: сын колониста Лев Давыдов
Бронштейн, известный рабочим под фамилиями Яновский или Троцкий, инженер
Николай Саркисянц, носивший конспиративную фамилию Петров, дворянин Дмитрий
Сверчков, присвоивший себе псевдоним Введенский, дворянин Викентий
Гутовский, известный среди членов Совета под фамилией Иванова, и рабочий
крестьянин Петр Злыднев. Заседание это было первым по воспоследовании
Высочайшего манифеста 17 октября и поэтому прения в заседании и
соответствующий по времени выпуска N 3 "Известий Совета" были главным
образом посвящены определению отношений Совета к указанному Высочайшему
акту. Признавая дарованные манифестом права недостаточными, Совет высказал
в своей резолюции, что революционный пролетариат не может сложить оружия,
пока не будет установлена демократическая республика, и поэтому Совет
требует: удаления из города войск и создания народной милиции, с выдачей
оружия пролетариату, полной амнистии по "Опубликовать, рез. ("Изв." N 3,
столб. 1.)" преступлениям [?] религиозным и политическим, уничтожения всех
исключительных законов, созыва Учредительного Собрания на основе всеобщего,
прямого, равного и тайного голосования для создания действительного
народовластия в России.
В этом же заседании Совета возник вопрос о том, должен ли Совет принять на
себя руководство уличной демонстрацией, происходившей в то время для
освобождения политических заключенных, и после прений было решено послать
на место демонстрации* "* На самом деле демонстрирующая толпа явилась к
месту засед. Совета и требовала руководства. (См. "Изв." N 3, столб. 1.)"
"трех командующих", среди которых, по словам Вернстрема, были Георгий
Носарь и Николай Саркисянц. Обсуждая затем тактику Совета в ближайшем
номере его "Известий", Совет ""Известия", а не "Совет". Министерство - и
"Россия"." в целом ряде статей высказал, что хозяином в стране должен быть
рабочий класс, так как "царь народу не нужен" и что дарованная манифестом
конституция может успокоить только "буржуазию и либеральных газетчиков", а
пролетариат не может довериться либеральной буржуазии, которая вступит в
союз с правительством "Моя статья." для подавления пролетариата. Признавая
поэтому, что пролетариат может праздновать частичную победу, но должен
добиваться победы полной, Совет находит, что "могучее оружие всеобщей
забастовки в руках рабочих, и если стачка эта и будет временно прекращена,
то лишь затем, чтобы с большей силой и стремительностью ударить на врага и
мощным взрывом всенародного вооруженного восстания смести последние следы
деспотизма, последние оковы рабства с рабочего класса и крестьян".
Одновременно с приведенными выше соображениями, Совет в "Известиях" "Статья
в "Изв." N 3, стр. 2, столб. 3." своих обратился "Самая резкая статья - в
одном из первых NN!!!" с воззванием к солдатам, убеждая их присоединиться к
восстанию, которое неизбежно в близком будущем; передать народу арсенал,
пушки и пулеметы, убить офицеров, которые командуют убивать народ, и "не
жалеть патронов для уничтожения народных угнетателей с царем во главе", так
как "час народной расправы со всеми кровопийцами и с царем приближается и
почти настал".
Четвертое* "* 6-е собрание. (Обв. акт повторяет опечатку "Изв." N 3, столб.
1.)" заседание Совета Рабочих Депутатов, на котором присутствовали 132
депутата, состоялось 19 октября в помещении Рождественских женских курсов,
и в заседании этом были рассмотрены вопросы: о продолжении забастовки, о
газетных рабочих**, "** В сущности: о свободе печати." о ходатайстве
фармацевтов, желающих прекратить забастовку 20 октября, и о руководстве
рабочими демонстрациями.
Вопрос о времени прекращения забастовки вызвал в Совете прения, так как
делегат железнодорожного стачечного комитета указывал на желание
железнодорожных служащих продолжать забастовку вплоть до удовлетворения
всех требований, а представитель федеративного комитета
социал-демократической рабочей партии предложил принять резолюцию комитета
о прекращении стачки, чтобы готовить боевые кадры в целях "еще более
внушительной атаки на шатающуюся монархию, которая окончательно может быть
сметена лишь победоносным вооруженным [народным] восстанием". [N 3 "Изв.",
стр. 1, столб. 1.]
Совет Депутатов, выразив свою солидарность с этой резолюцией, пригласил
железнодорожных служащих сообразоваться с решением Рабочего Совета, и затем
председатель Исполнительного Комитета, Носарь, предложил резолюцию о
прекращении забастовки, которая и была принята большинством голосов.
Согласно этой резолюции, опубликованной в Известиях от 20 октября, рабочие
города Петербурга приглашались прекратить забастовку 21 октября в 12 часов
дня*, "* Внешнее проявление единства и солидарности." с тем чтобы
организоваться и вооружиться для окончательной борьбы за созыв
Учредительного Собрания для учреждения демократической республики.
Обратившись затем к обсуждению вопроса о газетных рабочих, Совет пришел к
выводу, что свобода печатного слова должна быть завоевана рабочими, и что
поэтому выходить в свет могут только те газеты, которые игнорируют
Цензурный Комитет, вследствие чего рабочие печатного дела могут приступить
к работе лишь при проведении редакторами свободы печати. При этом, по
постановлению Совета, газеты, которые не подчинятся этому постановлению,
будут конфискованы и уничтожены, машины и типографии будут испорчены, а
начавшие работу наборщики будут бойкотированы, о чем Советом постановлено
известить издателя газеты "Гражданин" князя Мещерского, отказавшегося
примкнуть к союзу газет. [N 3, стр. 1.]
Дальнейшее рассмотрение текущих вопросов было прервано сообщением о том,
что депутаты, командированные Советом для руководства митингом у Казанского
собора, арестованы полицией. Сообщение это немедленно вызвало прения, во
время которых, по словам Якова Вернстрема, Хрусталев-Носарь высказывался за
закономерную "Ср. стр. 7." попытку освобождения арестованных, а Лев
Бронштейн, Николай Саркисянц и Викентий Гутовский против этого возражали.
Результатом прений была посылка трех депутатов к председателю Совета
Министров графу Витте, при чем, как видно из черновых заметок, найденных в
канцелярии Совета, в число депутатов вошли наборщик газеты "Русь" Николай
Киселевич и рабочий Петр Злыднев. Депутаты эти успели возвратиться в то же
заседание Совета и доложили Исполнительному Комитету, что они были приняты
графом Витте, который убеждал рабочих успокоиться и, переговорив с
градоначальником, приказал освободить арестованных.
20 октября вновь состоялось [седьмое] собрание "7-е собрание. Меня не
было." Совета Рабочих Депутатов, и в этом собрании главным образом
обсуждалось предложение об устройстве траурной демонстрации при похоронах
рабочих, убитых во время беспорядков [?] 18 октября, а, кроме того, было
постановлено послать депутатов на Балтийский завод с требованием начать
работу 21 октября, так как завод этот вывесил объявление о закрытии завода
и прекращении работ вследствие забастовки. Депутаты Совета в числе трех
человек отправились к администрации завода и, вернувшись, объявили Совету,
что согласно его требованиям Балтийский завод будет открыт. Между тем, как
видно из черновых отчетов заседания, депутаты не застали дома представителя
администрации завода и по собственной инициативе обратились к графу Витте,
который и сделал распоряжение об открытии завода. По этому поводу делегатам
был сделан по их возвращении упрек председателем Рабочего Совета, который
указал им на неправильное исполнение возложенного на них поручения, так как
им было поручено обратиться к хозяевам завода, а не к главе настоящего
правительства.
Предложение Исполнительного Комитета о демонстрации при похоронах убитых
рабочих было принято Советом единогласно, но затем по вопросу о
практическом его выполнении возникли продолжительные прения [?]. Лев
Бронштейн "20 октября я не присутствовал." и Николай Саркисянц заявили о
необходимости удаления на время похорон войск и полиции, а это предложение
вызвало в свою очередь обсуждение вопроса о способе извещения администрации
о подготовляющейся демонстрации. Исполнительный Комитет предложил послать с
извещением депутатов к графу Витте, но против этого возражал председатель,
доказывая, что частая посылка депутатов к правительству "Ср. стр. 6. NB!
Объяснить, почему Совет был против соглашений с правительством. (Учред.
Собр. и Палата Соглашения.)" представляется нежелательной, так как это
ведет к взаимным обязательствам. В подтверждение своих слов председатель
Совета доказывал, что не Совет должен итти к графу Витте, а, наоборот,
председатель Совета Министров, желая принять на себя охрану порядка, должен
притти в Совет Рабочих Депутатов, который в речи своей председатель
позволил себе именовать "его величество" пролетариат. "Мои слова, а не
Хрусталева, сказанные в другом заседании и по другому поводу." В результате
было решено признать, что посылка депутатов к графу Витте не будет иметь
характера просьбы, а будет лишь соблюдением явочного порядка, "открытым
заявлением врагу - иду на вас", и что поэтому депутаты отправляются к
председателю Совета Министров с категорическим заявлением: "Совет депутатов
устраивает похороны убитых товарищей, за порядком наблюдает сам Совет". В
состав депутации вошли: названный выше рабочий Петр Злыднев, рабочий
металлического завода Николай Немцов, известный в Совете под прозвищем
"Макар", и член Совета, носивший конспиративную кличку "Семен".
Делегаты эти исполнили возложенное на них поручение и 21 октября сообщили в
заседании Исполнительного Комитета результаты своих переговоров, объяснив,
что после разговора по телефону с генералом Треповым, граф Витте "Вызвать
свидетелем." написал письмо и поручил рабочим передать это письмо
градоначальнику. Исполнительный Комитет [?] "8-е собрание." не признал,
однако, нужным посылать это письмо по назначению и возвратил его
председателю Совета Министров, перейдя затем к обсуждению порядка
похоронного шествия [предполагавшегося 23 окт.], при чем вопрос этот
обсуждался и на следующий день в заседании Комитета 12 [Совета 22] октября
в Соляном городке. В это заседание [Совета], по словам Якова Вернстрема,
приехал один из гласных Петербургской Городской Думы [Оппель], "Оппель
говорил уже после того, как демонстрация была отменена." который стал
убеждать рабочих во избежание жертв отказаться от устройства демонстрации;
речь этого гласного вызвала в собрании аплодисменты, против чего заявил
протест Лев Бронштейн, доказывая, что нельзя аплодировать "подобным
буржуа". Тем не менее мысль об устройстве траурной демонстрации была
отложена, ввиду полученных сведений о том, что администрация силой
воспрепятствует демонстрации и по этому поводу Исполнительным Комитетом
была вынесена резолюция, "Моя резолюция. "Изв." N 4, 3 ст., (резолюцию
опубликовать.)" предлагавшая Совету заменить демонстрацию митингами на
заводах. Подобного рода решение было мотивировано тем, что администрация,
будто бы, вызывает рабочих на столкновение с войсками и полицией, но, как
сказано в резолюции, "пролетариат даст царскому правительству сражение
тогда, когда это будет выгодно вооруженному и организованному
пролетариату", а пока "удесятерит свои усилия для дела самовооружения" и
приближения дня уничтожения монархии.
После заседания 22 октября в собраниях Совета последовал некоторый перерыв,
и 27 октября "Потребовать прочтения отчета "Нов. Ж." N 2, так как из этого
отчета видно, как разнообразна была деятельность Совета." состоялось
заседание лишь Исполнительного Комитета, о котором был помещен отчет в
газете социал-демократической партии "Новая Жизнь" и которое, как видно из
этого отчета, обсуждало вопросы исключительно экономического содержания.
Затем 29 октября "9-е собрание." в Соляном городке состоялось следующее
заседание Рабочего Совета, на котором было около 300 депутатов [281 деп.,
"Новая Жизнь" N 5]. Заседание это, по словам Якова Вернстрема, происходило
под председательством Хрусталева-Носаря, а обязанности секретаря исполняла
Валентина Багрова. Рабочие депутаты допускались в заседание по билетам, при
чем Вернстрем видел среди лиц, контролировавших билеты, токаря завода
Гесслера - Александра Плеханова, а по словам депутата Ижорских заводов,
Алексея Шишкина, входные билеты контролировал также и слесарь завода Пиншта
- Шавель Ядловкер.
В "Известиях Совета Рабочих Депутатов" отчета о заседании 29 октября
помещено не было и была опубликована лишь резолюция по вопросу о 8-часовом
рабочем дне, но точные сведения о дебатах, происходивших в этом заседании,
были получены из черновых заметок, помещенных в одной из тетрадей,
найденных в бюро Совета, и кроме того о подробностях заседания дали также
показания и названные выше Яков Вернстрем и Алексей Шишкин и
присутствовавший в заседании Совета сотрудник газеты "С.-Петербургский
Листок" - Исаак Гуревич.
Заседание началось с дебатов, возбужденных принадлежащим к
социал-демократической партии представителем союза приказчиков "о выяснении
политической физиономии Совета", так как, по словам этого депутата,
приказчики-социал-демократы не могут доверять руководство неопределенной
политической группе. Предложение это, по словам Вернстрема, было сделано
мещанином Ильей Агафоновым и поддержано Николаем Саркисянцем, при чем
Исполнительный Комитет отнесся к предложению Агафонова отрицательно.
Хрусталев-Носарь доказывал сложность разрешения этого вопроса, и в
результате прений большинством голосов была отвергнута необходимость
присоединения Совета к какой-либо определенной политической партии.
"Логика!" Между тем внепартийность Совета и Исполнительного его Комитета
признавалась, повидимому, партийными его членами крайне нежелательной, и 1
ноября, т.-е. через 2 дня после описываемого заседания Совета, в печатном
органе социал-демократов "Новая Жизнь" появилась статья, стремившаяся
доказать, что Совет не может взять на себя руководство классовой борьбой
пролетариата, так как Совет не имеет ни ясно выраженной программы, ни точно
поставленных целей. Признавая поэтому, что Совет Рабочих депутатов
представляется лишь аппаратом, способным руководить активными действиями
пролетариата при определенных массовых действиях, автор статьи приходит к
заключению, что Совет не может заменить собой партии, что в политике своей
он идет за социал-демократией и что вопрос этот может быть решен лишь в
смысле принятия Советом социал-демократической программы и лозунгов.
Отвергнув требование представителя союза приказчиков, Совет обсудил
действия администрации нескольких заводов, уволивших часть рабочих за
забастовку, и решил настоять на обратном приеме этих рабочих, а затем
рассмотрение текущих дел было прервано обращением к Совету Льва Бронштейна,
который от имени Совета сказал приветственное слово присутствовавшим в
заседании бывшим русским эмигрантам - Льву Дейчу и Вере Засулич. Приглашая
присутствовавших встать и приветствовать Дейча и Засулич, Бронштейн
закончил свою речь возгласом: "Когда пролетариат выйдет на улицу, то
самодержавие будет низвергнуто". "Откуда эта фраза? Из революционного
Козьмы Пруткова."
Предметом дальнейших прений было предложение Исполнительного Комитета об
организации боевых дружин, необходимость которых вызывалась, по докладу
Комитета, угрозами погромов со стороны так называемой черной сотни. Первым
оратором по этому вопросу выступил рабочий "Макар", т.-е. Николай Немцов,
который доложил собранию, что на металлическом заводе вооружено три тысячи
рабочих. После Немцова говорил еще целый ряд ораторов, заявлявших, что на
заводах собирают деньги на оружие, выделывают оружие сами, и что на
некоторых заводах, как, например, Сименс и Гальске, уже выбраны боевые
дружины и директору завода предъявлено требование о вооружении всех рабочих
огнестрельным оружием. Сообщения эти были дополнены заявлениями депутатов
Путиловского и Обуховского заводов, удостоверивших, что на Путиловском
заводе клинки изготовленных кинжалов отравлены, а что на Обуховском заводе
готовят даже бомбы. Прения по вопросу о вооружении были затем резюмированы
председателем, которым было признано, что холодного оружия у рабочих
достаточно, а за огнестрельным оружием надлежит обращаться к
Исполнительному Комитету, который, по словам председателя, кое-что сделал и
еще сделает.
Последним вопросом, рассмотренным в заседании 29 октября, было обсуждение
возможности введения на петербургских заводах и фабриках 8-часового
рабочего дня. "На многих заводах 8-ч. раб. день вводился рабочими до
постановления Совета. (См. отч. в "Нов. Ж." N 5.)" Вопрос этот вызвал
продолжительные прения, ввиду сведений о затруднениях при его выполнении,
но в результате прений было решено ввести 8-часовой рабочий день
революционным путем, не выжидая созыва Учредительного Собрания. Резолюция
Совета была затем опубликована в N 5 "Известий Совета Рабочих Депутатов", и
согласно этой резолюции всем петербургским фабрикам и заводам было
предложено с 31 октября ввести революционным путем 8-часовой рабочий день,
при чем Совет убеждал рабочих, что лишь взаимная их поддержка во всех
районах будет залогом успешного выполнения постановления Совета Депутатов.
Через два дня после описанного выше собрания рабочих депутатов, т.-е. 1
ноября, "1 ноября - 10 собрание. Потребовать прочтения протокола собр. 1
ноября ("Изв." N 5)." в помещении Соляного городка состоялось экстренное
заседание Совета, вызванное введением военного положения в Привислянском
крае и происшедшими к тому времени беспорядками среди воинских частей,
расположенных в Кронштадте.
Заседание началось речами трех депутатов Царства Польского, "Внимание! На
этом заседании польских депутатов вовсе не было." одним из которых, как это
удостоверил депутат Алексей Шишкин, был студент Горного института Ипполит
Гливиц*. "* Польская делегация: Ф. Ф. Бобровский, купец г. Варшавы. Ксендз
Граневский, педагог, граф Замойский, предс. Варш. с.-х. общ., граф
Красинский, кн. Любомирский, в.-предс. Варш. благ. общ., Супрым, крестьян.
дер. Дыс, Любл. губ., Выгановский, присяж. пов. Лодзи, Громадзский,
фабричный рабочий Варшавы и др. ("Право" N 45 - 46 (3729). Предст. ЦК ППС
был на заседании 6 ноября. См. стр. 18." Польские депутаты призывали в
своих речах к единению русского и польского пролетариата и один из них
убеждал собравшихся, что польский народ вовсе не мечтает об отложении от
России, а желает лишь для своего края широкой автономии, при чем, по мнению
этого депутата, борьба пролетариата с капитализмом и правительством
возможна только при сознании необходимости единения. Удостоверяя затем, что
в Привислянском крае забастовка еще продолжается, депутат закончил свою
речь предположением, что забастовка в Польше может перейти в
террористические действия.
В ответ на речи польских депутатов к ним от имени Исполнительного Комитета
обратился с приветствием Лев Бронштейн, сказавший им, "?!" что единение
пролетариата вытекает уже из самого лозунга "пролетарии всех стран,
соединяйтесь", "Что понимает г. т. пр. Бальц под "национальными
стремлениями" русс. прав. Бюрократия так же космополитична, как деньги и
чины." и что только при таком единении возможно "сокрушение самодержавия и
создание на его развалинах демократической республики", при чем речь свою
Бронштейн закончил заявлением, что как русский, так и польский пролетариат
страдает от национальных "Т.-е. антинациональных." стремлений, и что,
только идя рука об руку с польским пролетариатом, возможно "окончательно
раздавить ненавистную монархию - всех царей и их приспешников".
Вторым предметом обсуждения описываемого заседания Совета были события в
Кронштадте, при чем обсуждение это началось с докладов очевидцев, среди
которых был матрос и один представитель социал-демократической партии. Все
эти ораторы признавали, что хотя революционная пропаганда началась в
Кронштадте еще задолго до беспорядков, но что велась она без достаточной
организации, и что поэтому "восстание не могло быть настоящим". Отсутствие
надлежащей организации сказалось в том, что несознательные и
неорганизованные матросы начали активные действия без надлежащего
руководительства и вынудили примкнуть к движению сознательных
пропагандистов*, "* В "Извест." (N 5) сказано: матросов." считавших
выступление преждевременным, упрекая последних в том, что они отступают от
своих призывов, и угрожая им смертью. Вследствие этого, по мнению ораторов,
беспорядки приняли характер хулиганства**, "** Прокурор замалчивает о
"сознательном пропагандисте" Иоанне Кронштадтском." а не восстания, и в
результате обречены были на гибель против воли солдаты-борцы, которых
необходимо поддержать, так как поддержка эта "?" обеспечит переход войск на
сторону пролетариата.
Выслушав фактические сообщения очевидцев, Совет Депутатов, по предложению
Хрусталева-Носаря, обратился к обсуждению [чтению] резолюций отдельных
фабрик и заводов по поводу кронштадтских событий. Существо этих резолюций и"Известия Совета Рабочих Депутатов" приводят ряд резолюций разных фабрик и
заводов, категорически требовавших протеста против предания кронштадтских
матросов военно-полевому суду, и затем кратко сообщают, что лишь некоторые
организации [депутаты некоторых профессий], а именно: приказчики,
фармацевты, портные и служащие Николаевской дороги выразили сомнение в
возможности протеста в форме общей забастовки. Эта форма протеста была
предложена председателем собрания, заявившим, что нельзя протестовать
словесными резолюциями, как либеральные союзы, с другой стороны, за
отсутствием оружия нельзя выступить в открытый бой, и поэтому остается
только одно могучее средство: "грозно скрестить на груди руки и сказать
правительству: руки прочь".
"Просмотреть веществ. доказательства." Между тем, как видно из черновых
протоколов заседания, дебаты о форме протеста приняли довольно резкую
форму, и в то время когда представитель франко-русского завода
действительно [?] заявлял, что "теперь время не резолюции писать, а бомбы
начинять", представители других заводов категорически возражали против
забастовки. Так, депутат Обуховского завода доказывал*, "* У Злыднева." что
нельзя шутить политическими забастовками и что при таких условиях темные
массы рабочих не только уйдут от своих депутатов, но и пойдут против них, а
депутат металлического завода "Макар", т.-е. Николай Немцов, докладывал
Совету, что нельзя одновременно проводить две идеи, что, по мнению рабочих,
надо сначала провести 8-часовой день, а затем перейти к другим целям. Это
мнение Немцова поддерживал и другой представитель того же завода,
заявлявший, что рабочие готовы на какую угодно форму протеста, кроме
забастовки, так как масса утомлена - поднять ее трудно, а оттолкнуть легко.
Из этих соображений депутат умолял [?] Совет не начинать политической
забастовки, так как это может повлечь за собой разъединение и не принесет
пользы рабочему движению. Равным образом неуверенность в возможности
забастовки выражал и представитель служащих конно-железных дорог,
утверждавший, что служащие этого предприятия представляют собой в
большинстве темную массу и что сознательный между ними один он. Наконец,
против забастовки высказывались и представители Путиловского завода, что
вызвало горячие возражения со стороны одного из членов Исполнительного
Комитета, мещанки Анны Болдыревой, упрекавшей путиловцев в изнеженности и в
том, что они не хотят подчиниться воле Совета. "Вздор!"
Несмотря на эти протесты против забастовки, Хрусталев-Носарь поставил,
однако, [!] вопрос "Логика!!" о забастовке на баллотировку и, по словам
Алексея "Зас. 1 ноября." Шишкина, просил не заносить в протокол возражений
Путиловского завода*. "* В действит. из показ. Шишкина вытекает, что предс.
"просил не заносить" протест Анны Болдыревой (прочитать)." В баллотировке
вопроса приняло участие около 2.000 человек, среди которых, по
удостоверению Якова Вернстрема, было много посторонних - не-депутатов, и в
результате забастовка была принята большинством, которое одобрило и
резолюцию по этому поводу Исполнительного Комитета.
Перед объявлением резолюции Хрусталев, по словам Алексея Шишкина, вызвал из
залы заседаний вооруженных депутатов, заявив, что в это время в одной из
типографий печатаются "Известия Совета", и что необходимо преградить доступ
полиции, которая может воспрепятствовать печатанию "Известий". "В это время
"Изв." не печатались (N 5 вышел 3 ноября), - выходили все газеты."
В конце заседания членом Исполнительного Комитета Львом Бронштейном была
объявлена резолюция, заявлявшая, что Совет Рабочих Депутатов призывает
пролетариат выразить посредством политической забастовки свою братскую
солидарность с революционными солдатами и матросами Кронштадта, с трудовым
крестьянством России** "** Неверно передана резолюция (Ср. "Известия".)" и
революционным пролетариатом Польши, так как самодержавие предает полевому
суду смелых кронштадтских солдат армии и флота, восставших на защиту
народной свободы, накинуло на шею угнетенной Польши петлю военного
положения и направляет пулеметы и штыки против трудового крестьянства.
Объявляя о прекращении 2 ноября работы всеми петербургскими рабочими, Совет
Депутатов указал в своей резолюции, "Бюро С. С. присоединилось к
забастовке, пост. 2 ноября ("Изв." N 5, 8 столб.)." что революционными
лозунгами забастовки должны быть призывы: "долой полевые суды, долой
смертную казнь, долой военное положение
...Закладка в соц.сетях
