Жанр: Политика
Материалы о революции (сборник)
...овали 13 октября свои политические лозунги.
"Мы объявляем политическую забастовку, - так заявлял Обуховский завод, эта
цитадель революции, - и будем до конца бороться за созыв Учредительного
Собрания на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного
права для введения в России демократической республики".
Выставив те же лозунги, рабочие электрических станций заявляли: "Мы вместе
с социал-демократией будем бороться за свои требования до конца и заявляем
перед всем рабочим классом о своей готовности с оружием в руках бороться за
полное народное освобождение".
Еще решительнее формулировали задачи момента рабочие печатного дела,
посылая 14 октября своих депутатов в Совет:
"Признавая недостаточность одной пассивной борьбы, одного прекращения
работ, постановляем: обратить армию забастовавшего рабочего класса в армию
революционную, т.-е. немедленно организовать боевые дружины. Пусть эти
боевые дружины позаботятся вооружением остальных рабочих масс, хотя бы
путем разгрома оружейных магазинов и отобрания оружия у полиции и войск,
где это возможно". Эта резолюция не была пустым словом. Боевые дружины
печатников с замечательным успехом производили захват самых крупных
типографий для печатания "Известий Совета Рабочих Депутатов" и оказали
неоценимые услуги при проведении почтово-телеграфной забастовки.
15 октября работало еще большинство текстильных фабрик. Для привлечения
небастующих рабочих к стачке Совет выработал целую иерархию средств - от
призывов словом и до принуждения силой. К крайним средствам прибегать,
однако, не пришлось. Где не помогало печатное воззвание, там достаточно
было появления толпы забастовщиков, иногда нескольких человек, - и работа
прекращалась.
"Шел я мимо фабрики Пеклие, - докладывает Совету один из депутатов. - Вижу,
работает. Позвонил. "Доложите - депутат от Рабочего Совета". "Что вам
нужно?" спрашивает управляющий. "От имени Совета требую немедленного
закрытия вашей фабрики". Хорошо, в 3 часа прекратим работы".
16 октября бастовали уже все текстильные фабрики. Торговля не прекратилась
только в центре города. В рабочих кварталах все лавки были закрыты.
Расширяя стачку, Совет расширял и укреплял себя. Каждый забастовавший завод
выбирал представителя и, снабдив его необходимыми грамотами, отправлял в
Совет. На втором заседании присутствовали уже делегаты от 40 крупных
заводов, 2 фабрик и трех профессиональных союзов: печатников, приказчиков и
конторщиков. На этом заседании, происходившем в физической аудитории
Технологического института, автор этих строк присутствовал впервые.
Это было 14 октября, когда стачка, с одной стороны, правительственное
раздвоение, - с другой, уверенно приближались к моменту кризиса. В этот
день появился знаменитый треповский указ: "холостых залпов не давать и
патронов не жалеть". А на завтра, 15 октября, тот же Трепов вдруг признал,
что "в народе назрела потребность в собраниях", и, запретив митинги в
стенах высших учебных заведений, обещал отвести под собрания три городских
здания. "Какая перемена, - писали мы в "Известиях Совета Рабочих
Депутатов", - за 24 часа: вчера мы были зрелы только для патронов, а
сегодня мы уже созрели для народных собраний. Кровавый негодяй прав: в эти
великие дни борьбы народ зреет по часам!".
Несмотря на запрещение, высшие учебные заведения 14-го вечером были
переполнены народом. Всюду шли митинги. "Мы, собравшиеся, заявляем, - таков
был ответ правительству, - что нам, революционному народу Петербурга, тесно
в тех ловушках, куда нас приглашает генерал Трепов. Мы заявляем, что будем
попрежнему собираться в университетах, на заводах, на улицах и во всех
других местах, где найдем нужным". Из актового зала Технологического
института, где нам пришлось говорить о необходимости предъявить городской
думе требование вооружить рабочую милицию, мы перешли в помещение
физической аудитории. Здесь мы впервые увидели возникший накануне Совет
Депутатов. На скамьях, расположенных амфитеатром, сидело душ 100 рабочих
представителей и членов революционных партий. За демонстрационным столом
разместились председатель и секретари. Собрание больше походило на военный
совет, чем на парламент. Многословия - этой язвы представительных
учреждений - не было и следа. Разбиравшиеся вопросы - расширение стачки и
предъявление требований думе - были чисто практического характера и
обсуждались деловито, кратко, энергично. Чувствовалось, что каждый атом
времени на счету. Малейшее отклонение к риторике встречало со стороны
председателя решительный отпор при суровом сочувствии всего собрания.
Особой депутации было поручено предъявить городской думе следующие
требования: 1) немедленно принять меры для урегулирования продовольствия
многотысячной рабочей массы; 2) отвести помещения для собраний; 3)
прекратить всякое довольствие, отвод помещений, ассигновок на полицию,
жандармерию и т. д.; 4) выдать деньги на вооружение борющегося за свободу
петербургского пролетариата.
Ввиду бюрократического и домовладельческого состава думы обращение к ней с
такого рода радикальными требованиями являлось исключительно агитационным
шагом. Совет, разумеется, совершенно не заблуждался на этот счет.
Практических результатов он не ждал и не получил.
16 октября, после ряда приключений, попыток ареста и пр., - мы напоминаем,
что все это происходило еще до издания конституционного манифеста, -
депутация Совета была принята в "частном совещании" петербургской городской
думой. Прежде всего по требованию депутации, энергично поддержанному
группой гласных, дума постановила в случае ареста рабочих депутатов,
командировать к градоначальнику городского голову с заявлением, что гласные
будут считать арест депутатов оскорблением думы. Только после этого
обратились к предъявлению требований.
"Переворот, совершающийся в России, - так закончил свою речь оратор
депутации, тов. Радин (покойный Кнунианц*87), - есть переворот буржуазный,
он в интересах и имущих классов. В ваших собственных интересах, господа,
чтоб он скорее завершился. И если вы способны быть хоть сколько-нибудь
дальнозоркими, если вы действительно широко понимаете выгоды вашего класса,
то должны всеми силами помочь народу в целях скорейшей победы над
абсолютизмом. Нам не нужно от вас ни резолюций сочувствия, ни платонической
поддержки наших требований. Мы требуем, чтобы свое содействие вы оказали
рядом практических действий.
"Благодаря уродливой системе выборов, имущество города с полуторамиллионным
населением находится в руках представителей нескольких тысяч имущих. Совет
Рабочих Депутатов требует, - а он имеет право требовать, а не просить, так
как является представителем нескольких сот тысяч рабочих, жителей столицы,
а вы - только горсти избирателей, - Совет Рабочих Депутатов требует, чтобы
городское имущество было предоставлено всем жителям города для их
надобности. И так как теперь важнейшая общественная задача есть борьба с
абсолютизмом, а для этой борьбы нам нужны места для наших собраний, -
откройте нам наши городские здания!
"Нам нужны средства для продолжения стачки, - ассигнуйте городские средства
на это, а не на поддержку полиции и жандармов!
"Нам нужно оружие для завоевания и отстаивания свободы, - отпустите
средства для организации пролетарской милиции!".
Под охраной группы гласных депутация покинула зал заседания. Дума отказала
во всех главных требованиях Совета и выразила доверие полиции, как
охранительнице порядка.
По мере развития октябрьской стачки Совет естественно становился в центре
всеобщего политического внимания. Его значение росло буквально не по дням,
а по часам. Прежде всего вокруг него сплотился промышленный пролетариат.
Железнодорожный Союз вступил с ним в тесные отношения. Союз Союзов,
примкнувший к стачке с 14 октября, уже с первых шагов вынужден был признать
над собою протекторат Совета. Многочисленные стачечные комитеты -
инженеров, адвокатов, правительственных чиновников - приспособляли свои
действия к его решениям. Подчиняя себе разрозненные организации, Совет
объединял вокруг себя революцию.
И в то же время росло раздвоение в правительственных рядах.
Трепов шел напролом и гладил свои пулеметы. 12-го он заставил Николая
поставить себя во главе всех войск петербургского гарнизона. 14-го он уже
отдавал приказ не жалеть патронов. Он разделил столицу на четыре военных
района с четырьмя генералами во главе. В качестве генерал-губернатора он
грозит всем торговцам съестными припасами в случае закрытия лавок высылкой
в 24 часа. 16-го он запер на замок все высшие учебные заведения Петербурга
и занял их войсками. Без формального объявления военного положения, он ввел
его фактически. Конные патрули терроризировали улицы. Войска были размещены
всюду - в государственных учреждениях, публичных зданиях и дворах частных
домов. В то время как даже артисты императорского балета примыкали к
забастовке, Трепов непреклонно заполнял солдатами пустующие театры. Он
оскаливал зубы и потирал руки в предчувствии горячего дела.
Он ошибся в расчетах. Победило враждебное ему течение бюрократии, искавшее
плутовской сделки с историей. Для этой цели был призван Витте.
17 октября гайдуки Трепова разогнали собрание Совета Рабочих Депутатов. Но
он нашел возможность собраться вторично, постановил продолжать забастовку с
удвоенной энергией, рекомендовал рабочим впредь до начала работ за квартиры
и за взятые в долг товары денег не платить и призвал домохозяев и
лавочников исков к рабочим не предъявлять. В этот день, 17 октября, вышел
первый номер "Известий Совета Рабочих Депутатов".
И в этот же день был подписан царем конституционный манифест.
"1905".
ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ СОВЕТА РАБОЧИХ ДЕПУТАТОВ*
/* Заголовок проставлен для настоящего издания. Ред./
История Петербургского Совета Рабочих Депутатов, это - история пятидесяти
дней. 13 октября заседало учредительное собрание Совета. 3 декабря
заседание Совета было прервано правительственными войсками.
На первом заседании присутствовало несколько десятков человек; ко второй
половине ноября число депутатов возросло до 562, в том числе 6 женщин. Они
представляли 147 фабрик и заводов, 34 мастерских и 16 профессиональных
союзов. Главная масса депутатов - 351 человек - принадлежала к рабочим по
металлу. Они играли в Совете решающую роль. Текстильная индустрия дала 57
депутатов, печатное и бумажное производство - 32, от торговых служащих
присутствовало 12 депутатов, от конторщиков и фармацевтов - 7.
Министерством Совета являлся Исполнительный Комитет. Он был образован 17
октября в составе 31 человека: 22 депутата и 9 представителей партий (6 -
от обеих фракций социал-демократии, 3 - от социалистов-революционеров).
Что составляло сущность этого учреждения, которое в короткий период
завоевало такое огромное место в революции и наложило свою печать на период
ее высшего могущества?
Совет организовывал рабочие массы, руководил политическими стачками и
демонстрациями, вооружал рабочих, защищал население от погромов. Но то же
самое делали до него, на-ряду с ним и после него другие революционные
организации. Это, однако, не давало им того влияния, какое сосредоточил в
своих руках Совет. Тайна его влияния в том, что он вырос как естественный
орган пролетариата в его непосредственной, всем ходом событий обусловленной
борьбе за власть. Если сами рабочие, с одной стороны, реакционная пресса, -
с другой, называли Совет "пролетарским правительством", то этому
соответствовал тот факт, что Совет на самом деле представлял собою
зародышевый орган революционного правительства. Совет осуществлял власть,
поскольку ее обеспечивало за ним революционное могущество рабочих
кварталов; он непосредственно боролся за власть, поскольку она еще
оставалась в руках военно-полицейской монархии.
До Совета мы находим в среде индустриальных рабочих многочисленные
революционные организации, руководимые, главным образом,
социал-демократией. Но это организации в пролетариате; их непосредственная
цель - борьба за влияние на массы. Совет сразу сложился в организацию
пролетариата; его цель - борьба за революционную власть.
Становясь фокусом всех революционных сил страны, Совет в то же время не
растворялся в революционно-демократической стихии; он был и оставался
организованным выражением классовой воли пролетариата. В борьбе за власть
он применял те методы, которые естественно определяются характером
пролетариата, как класса: его ролью в производстве, его численностью, его
социальной однородностью. Более того: борьбу за власть во главе всех
революционных сил Совет сопрягал со всесторонним руководством классовой
самодеятельностью рабочих масс: он не только способствовал организации
профессиональных союзов, но и вмешивался даже в конфликты отдельных рабочих
с их нанимателями. И именно потому, что Совет как демократическое
представительство пролетариата в революционную эпоху стоял на пересечении
всех его классовых интересов, он сразу подпал под всеопределяющее влияние
социал-демократии. Она получила возможность сразу реализовать теперь те
огромные преимущества, какие дала ей марксистская вышколка, и, благодаря
своей способности политически ориентироваться в великом "хаосе", она почти
без усилий превратила формально беспартийный Совет в организационный
аппарат своего влияния.
Главным методом борьбы Совета была всеобщая политическая стачка.
Революционная сила такой стачки состоит в том, что она через голову
капитала дезорганизует государственную власть. Чем больше и всестороннее
вносимая ею "анархия", тем ближе стачка к победе. Но лишь в одном случае -
если эта анархия не создается анархическими средствами. Класс, который
путем единовременного прекращения работ парализует аппарат производства и
вместе с тем централизованный аппарат власти, изолируя отдельные части
страны одну от другой и поселяя всеобщую неуверенность, должен сам быть
достаточно организован, чтобы не оказаться первою жертвою им же созданной
анархии. Чем в высшей мере стачка упраздняет существующую государственную
организацию, тем более организация самой стачки вынуждена брать на себя
государственные функции. Условия всеобщей стачки как пролетарского метода
борьбы были вместе с тем условиями огромного значения Совета Рабочих
Депутатов.
Стачечным давлением Совет осуществляет свободу печати. Он организует
правильные уличные патрули для обеспечения безопасности граждан. В большей
или меньшей мере он берет в свои руки почту, телеграф и железные дороги. Он
властно вмешивается в экономические конфликты рабочих с капиталистами. Он
делает попытку прямым революционным давлением установить восьмичасовой
рабочий день. Парализуя деятельность самодержавного государства стачечным
восстанием, он вносит свой собственный свободный демократический порядок в
жизнь трудящегося городского населения.
После 9 января революция показала, что она владеет сознанием рабочих масс.
14 июня, восстанием "Потемкина Таврического" революция показала, что она
может стать материальной силой. Октябрьской стачкой она показала, что может
дезорганизовать врага, парализовать его волю и довести его до полного
унижения. Наконец, повсеместной организацией рабочих советов революция
показала, что умеет создать власть. Революционная власть может опираться
только на активную революционную силу. Как бы мы ни смотрели на дальнейшее
развитие русской революции, но факт тот, что до сих пор никакой
общественный класс, кроме пролетариата, не показал себя способным и готовым
стать опорой революционной власти. Первым актом революции было уличное
общение пролетариата с монархией; первая серьезная победа революции была
одержана чисто классовым орудием пролетариата, политической стачкой;
наконец, в виде первого зачаточного органа революционной власти выступает
представительство пролетариата. В лице Совета перед нами впервые на почве
новой русской истории выступает демократическая власть. Совет есть
организованная власть самой массы над ее отдельными частями. Это - истинная
нефальсифицированная демократия - без двух палат, без профессиональной
бюрократии, с правом избирателей в любую минуту сменить своего депутата.
Совет непосредственно, через своих членов, через выбранных рабочими
депутатов, руководит всеми общественными проявлениями пролетариата в целом
или отдельных его групп, организует его выступления, дает им лозунг и
знамя.
По переписи 1897 г. Петербург насчитывал около 820 тысяч душ
"самодеятельного" населения, в том числе 433 тысячи рабочих и прислуги;
таким образом пролетарское население столицы достигает 53%. Если принять в
расчет и несамодеятельные элементы, то, ввиду относительной малосемейности
пролетариата, мы получим для него несколько низшую цифру (50,8%). Во всяком
случае, пролетариат составляет больше половины населения Петербурга.
Совет Рабочих Депутатов не был официальным представительством всего почти
полумиллионного рабочего населения столицы: организационно он объединял
около 200 тысяч душ, преимущественно фабрично-заводских рабочих, и хотя его
политическое влияние, прямое и косвенное, простиралось на более обширный
круг, тем не менее, еще очень значительные слои пролетариата (строительные
рабочие, прислуга, чернорабочие, извозчики) очень мало или вовсе не были им
захвачены. Несомненно, однако, что Совет выражал интересы всей этой
пролетарской массы. Если на заводах и были так называемые черносотенные
элементы, то число их на глазах у всех таяло не по дням, а по часам. В
пролетарских массах политическое господство Совета в Петербурге могло иметь
только друзей, но не врагов. Исключение могла бы составить лишь
привилегированная прислуга, лакеи сановных лакеев из высшей бюрократии,
кучера министров, биржевиков и кокоток, - эти консерваторы и монархисты по
профессии.
Среди интеллигенции, столь многочисленной в Петербурге, Совет имел гораздо
больше друзей, чем врагов. Тысячи учащейся молодежи признавали над собой
политическое руководство Совета и горячо поддерживали его шаги.
Дипломированная и служилая интеллигенция, за исключением безнадежно
ожиревших элементов, была, по крайней мере до поры до времени, на его
стороне. Энергичная поддержка почтово-телеграфной забастовки привлекла к
Совету сочувственное внимание низших слоев чиновничества. Все, что было в
городе угнетенного, обездоленного, честного, жизненного, - все это
сознательно или инстинктивно влеклось к Совету.
Что было против него? Представители капиталистического хищничества;
биржевики, игравшие на повышение; подрядчики, купцы и экспортеры,
разорявшиеся вследствие забастовок; поставщики золотой черни; шайка
петербургской думы, этого синдиката домовладельцев; высшая бюрократия;
кокотки, внесенные в государственный бюджет; звездоносцы; хорошо
оплачиваемые публичные мужчины; охранное отделение, - все жадное, грубое,
распутное и обреченное смерти.
Между армией Совета и его врагами стояли политически неопределенные,
колеблющиеся или ненадежные элементы. Наиболее отсталые группы мещанства,
еще не вовлеченные в политику, не успели достаточно понять роль и смысл
Совета и определить свое отношение к нему. Хозяева-ремесленники были
встревожены и напуганы. Возмущение мелкого собственника против
разорительных стачек боролось в них со смутным ожиданием лучшего будущего.
Выбитые из колеи профессиональные политики интеллигентских кружков,
радикальные журналисты, не знающие, чего хотят, демократы, изъеденные
скептицизмом, снисходительно брюзжали против Совета, пересчитывали по
пальцам его ошибки и вообще давали понять, что, если б они оказались во
главе этого учреждения, пролетариат был бы осчастливлен навсегда.
Извинением этих господ служит их бессилие.
Во всяком случае Совет фактически или потенциально был органом огромного
большинства населения. Его враги в составе населения столицы не были бы
опасны для его политического господства, если б они не имели заступника в
еще живом абсолютизме, опирающемся на наиболее отсталые элементы мужицкой
армии. Слабость Совета не была его собственной слабостью, - это была
слабость чисто городской революции.
Период пятидесяти дней был периодом ее высшего могущества. Совет был ее
органом борьбы за власть. Классовый характер Совета определялся резким
классовым расчленением городского населения и глубоким политическим
антагонизмом между пролетариатом и капиталистической буржуазией - даже в
исторически ограниченных рамках борьбы с самодержавием. Капиталистическая
буржуазия после октябрьской стачки сознательно тормозила революцию;
мещанство оказалось слишком ничтожно, чтобы играть самостоятельную роль;
пролетариат был неоспоримым гегемоном городской революции, его классовая
организация была его органом борьбы за власть.
Совет был тем сильнее, чем деморализованнее было правительство. Он тем в
большей мере сосредоточивал на себе симпатии не-пролетарских слоев, чем
беспомощнее и растеряннее рядом с ним оказывалась старая государственная
власть.
Массовая политическая стачка была главным орудием в руках Совета. Благодаря
тому, что он связывал все группы пролетариата непосредственной
революционной связью и поддерживал рабочих каждого предприятия авторитетом
и силой класса, он получил возможность приостанавливать хозяйственную жизнь
в стране. Несмотря на то, что собственность на средства производства
попрежнему оставалась в руках капиталистов и государства, несмотря на то,
что государственная власть оставалась в руках бюрократии, распоряжение
национальными средствами производства и сообщения - по крайней мере
поскольку речь шла о том, чтобы прекратить правильную хозяйственную и
государственную жизнь - оказывалось в руках Совета. И именно эта
обнаруженная на деле способность Совета парализовать хозяйство и внести
анархию в жизнь государства делала Совет тем, чем он был. При таких
условиях искать путей мирного сосуществования Совета и старого
правительства было бы самой безнадежной из всех утопий. А между тем все
возражения против тактики Совета, если обнажить их действительноеНо в чем состояла октябрьская победа?
Несомненно, что в результате октябрьского натиска абсолютизм "в принципе"
отрекся от себя. Но он в сущности не проиграл сражения: он отказался от
боя. Он не сделал серьезной попытки противопоставить свою деревенскую армию
охваченным стачечным мятежом городам. Само собою, он не сделал этого не из
соображений человечности - он просто был совершенно обескуражен и лишен
самообладания. Либеральные элементы бюрократии, ждавшие своей очереди,
получили перевес и, в тот момент, когда стачка уже шла на убыль,
опубликовали манифест 17 октября - принципиальное отречение от абсолютизма.
Но вся материальная организация власти: - чиновничья иерархия, полиция,
суд, армия - осталась попрежнему нераздельной собственностью монархии.
Какую тактику мог и должен был при таких условиях развернуть Совет? Его
сила состояла в том, что он, опираясь на производительный пролетариат, мог
(поскольку мог) лишить абсолютизм возможности пользоваться материальным
аппаратом своей власти. С этой точки зрения деятельность Совета означала
организацию "анархии". Его дальнейшее существование и развитие означало
упрочение "анархии". Никакое длительное сосуществование не было возможно.
Будущий конфликт был заложен в октябрьскую полупобеду как ее материальное
ядро.
Что оставалось делать Совету? Притворяться, что он не видел неизбежности
конфликта? Делать вид, что он организует массы для радостей
конституционного строя? Кто поверил бы ему? Конечно, не абсолютизм и не
рабочий класс.
Как мало внешняя корректность, пустая форма лойяльности помогает в борьбе
против самодержавия, это мы видели позже на примере двух Дум. Чтобы
предвосхитить тактику "конституционного" лицемерия в самодержавной стране,
Совет должен был быть сделан из другого теста. Но к чему пришел бы он и
тогда? К тому же, к чему позже пришла Дума: к банкротству.
Совету ничего не оставалось, как признать, что столкновение неизбежно уже в
ближайшем будущем, и в распоряжении его не было другой тактики, кроме
подготовки к восстанию.
В чем могла состоять эта подготовка, как не в развитии и укреплении тех
именно качеств Совета, которые позволяли ему парализовать государственную
жизнь и составляли его силу? Но естественные усилия Совета укрепить и
развить эти качества неизбежно ускоряли конфликт.
Совет заботился - чем дальше, тем больше - о распространении своего влияния
на войско и крестьянство. В ноябре Совет призвал рабочих активно выразить
свое братство с пробуждающейся армией, в лице кронштадтских матросов. Не
делать этого - значило не заботиться об увеличении своих сил. Делать это -
значило итти навстречу конфликту.
Или может быть, был какой-то третий путь? Может быть, Совет мог, вместе с
либералами, апеллировать к так называемому государственному смыслу власти?
Может быть, он мог и должен был найти ту черту, которая отделяла права
народа от прерогатив монархии, и остановиться пред этой священной гранью?
Но кто поручился бы, что монархия остановится по другой стороне
демаркационной линии? Кто взялся бы организовать между обеими сторонами мир
или хотя бы только временное перемирие? Либерализм? Одна из его депутаций
предложила 18 октября графу Витте, в знак примирения с народом, удалить из
столицы войска. "Лучше остаться без электричества и без водопровода, чем
без войска", ответил министр. Правительство, очевидно, вовсе не помышляло о
разоружении. Что же оставалось делать Совету? Либо устраниться, предоставив
дело примирительной камере, будущей Государственной Думе, как требовал в
сущности либерализм, либо готовиться к тому, чтобы вооруженной рукою
удержать все, что было захвачено в октябре, и, если можно, открыть
дальнейшее наступление. Теперь-то мы уже достаточно хорошо знаем, что
примирительная камера превратилась в арену нового революционного конфликта.
Следовательно, объективная роль, которую сыграли две первые Думы, только
подтвердила правильность того полит
...Закладка в соц.сетях
