Жанр: Политика
Лубянская преступная группировка
...а это была
суббота, на Лубянке выходной, я должен был перевозить родителей с дачи, и все
это знали. Я об этом говорил по телефону, а также людям, которые меня
контролировали. Поехал с женой на вокзал, сел в поезд. Жена на моей машине
отправилась на дачу. После того как пересеку границу России, она должна купить
путёвку в любую другую страну. Это не вызвало бы подозрений. До этого жена была
с ребёнком во Франции.
Я наблюдал за реакцией - возьмут меня под контроль или нет, выпустят жену или
нет. Всё прошло нормально.
- Погоди, а разве ты не находился под подпиской?
- Нарушение подписки не является преступлением. Нет такой статьи. Если
подследственный нарушает подписку, максимум, что может произойти, - ему изменят
меру пресечения. Смешно, но уже в Англии я получил уведомление, что меру
пресечения мне действительно изменили -постановили заключить под стражу.
- Ты злорадствуешь?
- Вовсе нет. Просто меня всегда потрясала их казуистика, любовь к соблюдению
формы при полном беспределе по сути.
- Кстати, ты не хотел своим уходом щёлкнуть по носу, по самолюбию ФСБ? Можно
забить гол в ворота ногой, это не обидно. А можно мяч затолкать в ворота
задницей. Тогда этот гол является позорным. Твой побег стал пощёчиной
спецслужбам.
- Нет. Меня совершенно не волновало самолюбие ФСБ. Меня волновала судьба моей
семьи. Как говорится, хоть чучелом, хоть тушкой - но покинуть загон. У меня были
конкретные задачи: уйти, увезти семью и вывезти документы, которые подтверждали
бы мою невиновность, дня получения убежища, то есть материалы моего уголовного
дела.
На границе
- Вернёмся к побегу? Ты на границе...
- Да, на границе, вернее на берегу моря. Утром пришёл в кассу спросить насчёт
билета на теплоход - в "одну из стран СНГ". Я был уверен, что нахожусь в
компьютерном списке. А мне говорят, что список пассажиров сдаётся на пограничный
контроль за три часа до отхода судна. Я спросил у кассира: "Как мне быть, я жду
товарища, а он приедет за час или два до отплытия?" Тот сказал, что можно
подойти к команде и договориться.
Я ждал до последней минуты. Встал в очередь, прошёл таможню, потом паспортный
контроль, пограничный... Дал пограничнику паспорт, а он говорит: "Вы знаете, вас в
списках нет. А билет где ваш?" Я объяснил, что мне сказали - можно на судне
купить. Пограничник: "Подождите, стойте здесь. Сейчас все пройдут, и мы тогда
будем решать, что делать".
Я стою, и ко мне подходит помощник капитана, они, как видно, работают по схеме.
"Ты хочешь поехать?" Я: "Да". - "А чего же ты билет не купил?" - "Да вот
опоздал. Мне сказали, что меня в списках нет. Велели к вам подойти". Он тогда
озабоченно: "Надо же в списки вписаться". Короче, взял сверху половину цены
билета. А потом говорит: "Возьми десятидолларовую купюру и положи в паспорт". Я
говорю: "Понял", подошёл к пограничнику, тот взял мой паспорт, посмотрел,
вернул. Купюры уже не было.
Самый волнующий момент был, когда я шёл по пирсу. Первый раз в жизни видел такой
длинный пирс. Я шёл, шёл, а он всё не кончался. И вдруг смотрю, сзади офицер
идёт за мной. Я поднимался на борт в ожидании окрика. А он прошёл мимо. Мне
сразу понравился этот офицер.
- Последним, кого ты видел на родине, был человек в форме?
-Да.
- А в какой одежде ты пересёк границу?
- В костюме, в котором женился.
- Ты так задумал?
- Да. Потому что второй брак у меня очень удачный. Мы с женой счастливы, и этот
костюм принёс мне удачу.
- Ты совершенно серьёзно?
- Да. На сто процентов.
-И в тех же башмаках?
- Нет, башмаки другие, а пиджак и брюки те же.
-Какого цвета был костюм?
- Пиджак светлый, а брюки - тёмные. Больше я его не надевал ни разу.
- Собираешься надеть, когда будешь возвращаться на родину?
- Если не станет мал.
Поднялся на борт, и через несколько минут мы отошли от берега. Я стоял на корме,
смотрел, как он удаляется. Или как я удаляюсь? У меня было чувство тоски и
радости. Откуда радость - понимал. А откуда тоска - в тот момент ещё нет. Тоска
просто спрыгнула с берега и вскочила за мной на судно.
Конечно, решиться на такой шаг было крайне сложно. Похоже на самоубийство,
вернее, на шаг в загробную жизнь: что там, неизвестно, и назад пути нет. Но я
это сделал ради своего ребёнка. Мне хочется воспитать сына самому, а не из
тюрьмы - письмами.
- Но ты же понимаешь, что всё равно с ребёнком тебя разлучили? Ты всегда
останешься - "там", он теперь всегда будет - "здесь"...
- Да, он становится англичанином. Это я понимаю...
Как только я пересёк границу, друзья мне изготовили документы, по которым позже
я выехал в Турцию.
- То есть, выезжая из России, ты никаких законов российских не нарушил?
- Нет, совершенно никаких. Я выехал из России по своему паспорту, не нарушая
закона РФ. Таможенник поставил штамп. Всё - по закону.
- И только в сопредельном государстве пошёл на нарушение закона, изготовил себе
фальшивый паспорт?
- Да, но это была необходимость. Я не мог по российскому паспорту ехать дальше.
Позвонил Марине. Её мобильный телефон работал только на приём. Причём я её
предупредил, чтобы не говорила в квартире - там стояла техника.
- А мобильный телефон не могли прослушивать?
- Чтобы прослушать мобильный телефон Марины, надо было, чтобы он где-то
засветился, или назвать ключевые фразы. Там же либо компьютер подключён к
фразам, либо телефон поставлен на контроль. Я не говорил фраз, которые могут
включить запись. Шел обыкновенный разговор. Я сказал: "Марина, я на месте.
Давай". Перезвонил через два дня. Она сказала: "У меня всё готово. Испания". И
назвала число отъезда. О том, что она уезжает, не знали ни мать, ни отец -
никто.
- Тебя ещё не искали?
- Нет. Перед тем как уехать, я заскочил к адвокату и сказал ему, что отправляюсь
в Нальчик. У меня была такая легенда - еду в Нальчик, надо продать квартиру
отца, а семью перевезти в Москву.
Кроме того, я выбрал момент для побега, когда моё уголовное дело из Московского
окружного суда ехало в Ярославский гарнизонный поездом. Оно две недели должно
было ехать. Я в это время даже ни за каким судом не числился. Один суд дело моё
отправил, а другой в производство его ещё не принял.
- А сын знал?
- Нет. Никто не знал. Человек, который, как я понимаю, осуществлял за мной
контроль со стороны ФСБ, выходил на Марину и неоднократно интересовался, где я
есть. Марина ему говорила: "Саша поехал продавать дом и, наверное, понадобится
помощь. Может быть, тебе придётся к нему подъехать". Всех успокаивала. Пока была
тишина.
Утром в день отлёта Марина заехала к родителям и сказала матери, что ей
предложили горящую путёвку, и она едет в Испанию с Толей на две недели. "Только
ты никому ни слова, - попросила она. - Тихо пока. Сегодня никому не говори".
Посадила Толяна в такси и поехала. Сын, когда узнал, что едет в Испанию,
спросил: "Мама, почему ты мне не сказала раньше?" Он и сейчас это часто
вспоминает, обижается: "Ты что, мне не доверяешь?"
Они уже сидели в самолёте, а я метался в гостиничном номере. Это был самый
напряжённый день в моей жизни. Уйдёт - не уйдёт, уйдёт - не уйдёт...
- А ты где был в это время?
- В той стране сидел. Я решил, что если семья не уйдёт, вернусь обратно. Без них
куда бы я уехал? День был длинный, как тот пирс. Не выдержал, позвонил: "Марина,
ты где?" Она говорит: "В самолёте". - "А самолёт где?" И она закричала: "Самолёт
набирает скорость, сейчас прервётся связь. Его уже не остановят".
Человек без визы
Через четыре часа раздался звонок, она сказала: "Мы в Испании". Всё. Я начал
готовить следующий этап - переход в Турцию. Перебрался - въехал по фальшивому
паспорту, и в тот же день туда прибыла Марина.
Здесь началось самое сложное. У меня не было визы, и надо было думать, что
делать дальше. Позвонил Березовскому по мобильному. Он говорит: "Молодец, что
ушёл, сейчас я тебе перезвоню".
А через десять минут звонит мой знакомый американец Алик Гольдфарб, бывший
москвич, и говорит: "Какая там у вас погода, хочу за вами приехать". Я
благодарен этому человеку на всю жизнь.
- В Турции вам было уже спокойнее?
- Турция страна небезопасная. Алик объяснил мне ситуацию: "То, что ты в Турции,
это хорошо. Но у нас очень мало времени, потому что тебя сейчас кинутся искать в
России, подадут в Интерпол, и вас начнут ловить везде. Надо срочно выезжать в
одну из цивилизованных стран, ступать ногой на её территорию и просить убежища".
Я и сам это знал.
Алик созвонился со своими друзьями, и в Турцию приехал адвокат из Америки -
специалист по иммиграционному праву. Когда он меня выслушал, то сказал: "У тебя
стопроцентный шанс на политическое убежище, но вопрос вот в чём - нет визы. А
если приедешь в Америку без визы, тебя посадят в иммиграционную тюрьму, и жену
тоже. А ребёнка на время отдадут в приют. Нужно идти в американское посольство и
просить там визу".
На следующий день мы все вместе - я, Марина, Толян и Алик - пошли в американское
посольство. Пришли на проходную. Вышел человек из посольства, поговорили, и нас
принял официальный представитель. Я рассказал о том, что с нами произошло. Нам
ответили: "Мы вам визу пока дать не можем, но и в посольстве оставить тоже не
можем. Идите, а мы подумаем". При этом я им сразу сказал, что не хотел бы
взаимодействовать с американскими спецслужбами.
- А они с тобой - хотели?
- Думаю, что нет. Был там один, не то Марк, не то Майк, не помню. Я ему сразу
сказал, что не хочу с ними иметь дело. "Я в разведчиков уже наигрался. И хочу
когда-нибудь вернуться на родину".
- А ты вообще знаешь хоть одну государственную тайну?
- Нет. Я знаю о бандитизме, о коррупции. Раньше главная государственная тайна
была - здоровье нашего президента. А теперь главная тайна - это отношения нашего
президента Путина и уголовного элемента по фамилии Барсуков-Кумарин. Это лидер
Тамбовского преступного сообщества. Вот что сейчас главная тайна России. Весь
Санкт-Петербург знает, что Путина связывает с этим человеком личная дружба. И
финансовые узы... Ещё знаю, кто взорвал дома.
- Может, как раз это их и интересует?
- Ну так пускай сами у него и спросят. Они же теперь друзья. Друг Джордж, друг
Владимир.
- У тебя какие-нибудь удостоверения были с собой?
- Кроме фальшивого, который остался в гостинице, у меня был российский
внутренний паспорт и удостоверение ветерана военной службы ФСБ. Я им сразу
сказал, что я бывший сотрудник ФСБ. Незаконно уволенный, но не собираюсь вести
никакой деятельности против России.
Они меня выслушали и выставили из посольства.
Турция - специфическая страна. Мировой разведцентр - все друг за другом
присматривают, в том числе и за посольствами. Поскольку мы засветились в
посольстве, надо было уходить из Анкары. Я был уверен, что наши фотографии уже
идут в Москву по линии ГРУ или СВР. А тут ещё мужик подозрительный стал ходить
за нами по отелю.
В общем, мы выбрались из отеля и ночью переехали в Стамбул. Поселились в
гостинице и начали думать, что делать дальше. Раз нам не дали визу в Америку, то
мы можем въехать в неё нелегально. Взять, допустим, транзитный билет на
Барбадос, куда не надо визы, через американский какой-нибудь аэропорт. И там
просто идти без визы на выход. И заявлять:
"Прошу политического убежища". После чего могут посадить в иммиграционную тюрьму
на неопределённый срок.
Я готов был сесть в тюрьму, но жена? Марина подумала-подумала и говорит: "Я
согласна".
Тогда я понял, насколько она меня любит. Она не только ждала меня,:! пока я
сидел, носила передачи, но и была согласна сама сесть.
Алик сказал: "Ребята, вы не понимаете, американская тюрьма - не сахар, особенно
иммиграционная. Подождите, у нас же кроме Америки есть и другие страны". Он сел
за компьютер, начал смотреть рейсы самолетов. Долго-долго смотрел. Толик ходил и
всё спрашивал: "Папочка, куда мы поедем?" Он чувствовал, что происходит что-то
неладное, но ничего не понимал.
Вдруг Алик говорит: "Есть! В Англию не надо транзитной визы, и есть стыковка
рейса. Мы сейчас покупаем билеты Стамбул - Лондон - Москва. Прилетаем в Лондон и
там остаёмся. Англичане, думаю, не будут вас сажать в иммиграционную тюрьму".
Самолёт вылетал через полтора часа. Каждые сутки пребывания в Турции сулили
опасность, потому что в России меня уже хватились. И мы могли уже не уйти.
- Ситуацию в России ты никак не отслеживал?
- Я связался со своим агентом в Конторе. Он сказал, что все уже забегали. "Тебя
начали искать. Будь аккуратней". Ещё он сказал, что пытаются сфабриковать какоето
уголовное дело, что я будто бы совершил убийство. Но я знал, что в Интерпол
срочно заявить нельзя, процедура занимает некоторое время.
А это очень стыдно
...Приземлились в аэропорту Хитроу. Вышли в транзитный зал. Алик позвонил своему
знакомому адвокату Джорджу Мензису. Тот объяснил:
"Сейчас подготовлю все документы, отправлю в иммиграционную службу, и тогда
сразу идите сдавайтесь властям".
Джордж всё сделал. Иммиграционные власти дали слово, что до рассмотрения вопроса
нас не депортируют из Англии.
Фальшивый паспорт я сразу уничтожил.
- Не пересекая границу Великобритании?
- Я его нигде не предъявлял, чтобы не нарушать законов Англии. Ко мне подошёл
офицер иммиграционной службы. Я представился, он попросил немного подождать.
После этого пришёл переводчик и подошёл полицейский. Он выслушал всю мою историю
минут на сорок, потом говорит: "Я вижу, вы нормальный человек, у вас нормальная
семья. Вы никаких нарушений не допустили, и все дела на территории Англии в
отношении вас я прекращаю своей властью". Я был поражён. Он говорил: "Вы
находитесь на территории Великобритании под защитой английского правительства, и
если вы почувствуете какую-то угрозу, прошу вас немедленно сообщить в полицию,
мы вас будем защищать, вплоть до того, что возьмём под охрану". Я вспомнил своих
российских милиционеров, как они говорят. А этот английский мент разговаривал
по-человечески и явно беспокоился за мою безопасность. К тому времени я ведь
напрочь забыл, что значит чувствовать себя в безопасности.
Позже мы были допрошены иммиграционным офицером. Нас завели в специальную
комнату, сняли отпечатки пальцев. И выдали справку, в которой было написано, что
нам временно разрешается проживать на территории Англии, но по первому
требованию иммиграционных властей мы должны являться к ним в офис.
- Вас долго допрашивали?
- Всё заняло часов десять. Нам туда бутерброды носили. Мы вышли из аэропорта
поздно вечером.
- А твой американский приятель улетел обратно в Нью-Йорк?
- Куда там в Нью-Йорк! Его допрашивали в соседней комнате, сверяли, что мы друг
о друге скажем. На него англичане наехали по полной программе за то, что он
помог мне нелегально въехать в страну. Он мне потом рассказывал, что начальник
иммиграционной службы Хитроу очень был зол. Говорит: "Вы деньги от Литвиненко
или Березовского за это получили?"
Тот говорит: "Нет". - "А зачем вы это сделали?" Алик: "Из высших принципов". А
тот: "Вы, американцы, совсем распоясались, решаете тут свои дела на нашей
территории. Нарушаете наши законы. Везли бы его в Америку. Я из высших принципов
вас из Великобритании высылаю. На первом самолёте обратно в Турцию!"
Алик ему: "Мне в Нью-Йорк надо". А тот: "Полетите в Турцию! Скажите спасибо, что
я вас не арестовал за нелегальный ввоз эмигрантов".
Англичане занесли Алика в компьютер и целый год потом в Англию не впускали, хотя
у него там сын. Странный народ. У нас, если б кто привёз американского
подполковника, так ему медаль бы дали и ценный подарок от ФСБ. В общем, улетел
Алик в Турцию, и мы год не виделись, пока не получил он у англичан прощение.
А меня наутро ещё раз допросили в иммиграционной службе. Я повторил, что не
хотел бы иметь никаких контактов с английскими спецслужбами. Мне сказали: "Да о
чём вы говорите. Без вашего согласия..."
Мне объяснили, что по закону английские спецслужбы без вашего согласия даже
подойти к вам не имеют права. Я сказал, что такого согласия не даю. Они говорят:
"Ну и всё. Поймите правильно, мы вас не заставляем нарушать законы вашей родины,
мы даже заинтересованы в том, чтобы вы не нарушали никаких российских законов,
находясь здесь. Вас никто не заставляет ни с кем работать".
Они не ставят решение о предоставлении убежища в зависимость от того, расскажете
вы какие-нибудь секреты или нет.
- Честное слово, ты говоришь, а не верится. Мы из другой жизни, и у нас бытует
мнение, что политическое убежище в Англии дают только при условии выдачи какихто
важных государственных тайн.
- Такое мнение бытует в ФСБ. Вся система правоохранительных органов, спецслужб в
России строится на торге. Сдашь человека - не сядешь, не сдашь - сядешь. Будешь
"колоться", получишь меньше, не будешь - получишь больше. Там вся оперативная и
следственная работа основана на торге. В России и анонимки вернули к жизни.
Здесь есть закон о политическом убежище. В нём сказано, что убежище даётся, если
тебя преследуют на родине и по возвращении туда тебе грозит расправа.
Я привёз документы о сфабрикованных против меня делах, всё это было внимательно
рассмотрено, и мне предоставили политическое убежище, как и тысячам других
беженцев от тиранических режимов, прибывающим в Англию со всего мира.
Я не хотел просто скрыться, просто спасти себя и семью, хотя это, безусловно,
было важнейшим мотивом. Мне было важно объективное рассмотрение моего дела. И
то, что я добрался до Англии без помощи спецслужб, прошёл мучительную процедуру
проверки всей истории моего преследования и получил политическое убежище по
закону, для меня так же важно, как чувствовать себя в безопасности.
На эту тему даже запрос был в парламенте. У них в Великобритании разведка
относится к "Форинг Офису", то есть МИДу, а иммиграционная служба - к "Хоум
Офису", то есть МВД. Так вот когда эта история попала в газеты, один депутат и
задал вопрос в комитете по иностранным делам. Что это, мол, у вас там в разведке
совсем работать разучились, почему героический русский перебежчик в Хитроу
кружным путём пробирался и его даже никто не встретил?
Так на следующий день в газете "Дэйли Телеграф, появилось разъяснение
"источника" из английской секретной службы, что, мол, Литвиненко не имеет к ним
никакого отношения. Если б он был нам нужен, мы б его сами привезли по-тихому и
он не появился бы без предупреждения в Хитроу. И вообще, он не перебежчик, а
политбеженец. И занимаемся им не мы, а "Хоум Офис".
- Как долго ты ждал решения об убежище?
- Почти полгода. Вернее, два месяца я составлял прошение об убежище - получился
целый том, и ещё четыре месяца ждал решения. А пока я ждал, на родине против
меня возбудили четвёртое уголовное дело! Я, кстати, думаю, что это мне помогло.
Как только они возбудили четвёртое дело, моментально дали убежище.
- В чём на этот раз обвинили?
- В том, что в январе 1997 года я в посёлке "Девятое мая" избил какого-то
гражданина Одинокого, посадил его в багажник, привёз в какое-то служебное
помещение и там продолжал избивать. Полный бред. Как я мог один похитить
гражданина, а если я его похитил не один, то почему не привлекли никого другого?
Если я кого-то бил в служебном помещении, что это за служебное помещение? В
общем, снова будто под копирку отпечатано. Только фамилии и мелкие подробности
изменили. А так, если сравнивать все постановления Барсукова о привлечении меня
в качестве обвиняемого, то они все одинаковые.
- Опять Барсуков возбудил?
- Да. Все дела Барсуков вёл. Хотя по одному делу я оправдан, а второе дело он
сам прекратил. То есть он меня уже два раза незаконно к уголовной
ответственности привлекал. И третий раз, и четвёртый... Он заказной следователь,
это его профессия.
Когда я узнал, что против меня возбуждено четвёртое дело, мои адвокаты потратили
три месяца, чтобы добиться от прокуратуры информации, в чём меня обвиняют.
Барсуков проводил какие-то экспертизы, скрывая их от адвокатов. Фактически
уголовное дело вели тайно как оперативное, то есть на основе закона об
оперативно-розыскной деятельности, а не УПК.
- Как твои московские адвокаты узнали о том, что ты выехал из России?
- Как и все - по телевизору. Вернёмся к Англии. Как только я получал новые
подробности из Москвы о ходе следствия, сразу же ставил в известность "Хоум
Офис". В России же врали, будто я скрываюсь от английской полиции.
И начали жёсткий прессинг против моих родственников: был избит брат, проживающий
в Москве, отца несколько раз забирали в милицию.
- Давили, чтобы получить какую-то информацию? Или просто пугали?
- Сначала отца просто пугали. Как-то ночью отвезли в милицию, потом вывезли,
посреди дороги бросили, он возвращался пешком. В другой раз милиционеры
ворвались в его квартиру, провели незаконный обыск. Отца оскорбляли нецензурной
бранью, говорили, что его сын - предатель. Таскали на допросы мать, сестру,
тёщу. Когда вызвали в прокуратуру мать, потребовали адрес отчима. Мать сказала,
что он больной человек, просила его не трогать. Но отчима всё-таки вызвали на
допрос, требовали компромат на меня. Он ответил: "Я знаю Александра как
порядочного человека, без вредных привычек".
На следующий день после допроса у него случился инсульт, отнялась левая сторона.
Через несколько дней его отвезли в больницу, где он и скончался.
Никто за это не понёс наказания. В больнице поставили диагноз, что он умер
совершенно от другого. Человека положили с инсультом, а умер он от другой
болезни. Такое может быть только в России.
Мать заставили что-то подписать. Она испугалась и подписала. Мать
вообще боится со мной по телефону разговаривать. Короче, моя семья
находится сейчас вне закона. Права человека и Конституция на них не
распространяются. Все факты давления на моих родственников мы присоединили к
просьбе об убежище.
- Словом, чиновники в России сделали всё, чтобы ты получил политическое убежище?
- Получается, да...
14 мая 2001 года раздался звонок, и я услышал радостный голос адвоката Джорджа:
"Александр, тебе дали убежище".
Даже не объяснить то, что я почувствовал. Полгода прошло, а дело всё
рассматривают. Алика Гольдфарба, который меня ввёз, в Англию не впускают. В
газетах пишут, что Путин - лучший друг Тони Блэра. Несколько запросов о выдаче в
Россию пришло на меня, как на уголовного преступника. Я сижу и гадаю: выдадут -
не выдадут. С Родины доносится скрежет точильных камней - готовят ножи Барсуков,
Иванов, Патрушев. А тут разобрались в моих делах и установили, что я подвергался
политическому преследованию, а не уголовному.
Англичане могли дать мне территориальное убежище, предоставить возможность
просто проживать в стране. Они могли моё дело откладывать до бесконечности. Я
мог лет десять вообще жить по справке о въезде. А они за четыре месяца
разобрались и дали добро.
Я приехал к Джорджу. Он встретил меня на лестнице, у него были слезы на глазах -
он, наверно, один во всей Англии понимал мою беду до конца. Джордж сказал:
- Знаешь, я изучил твоё дело и хочу сказать только одно. В России власть
использует уголовное право не для защиты граждан, а для управления своим
народом. А это очень стыдно.
Глава 10. Рязанский след
Поставьте памятник Цхаю
- После побега ты занялся темой взрывов жилых домов осенью 1999 года. Написал об
этом книгу совместно с Юрием Фелыптинским. А до этого ты несколько лет работал в
ОУ АТЦ, занимался террористами. Расскажи как это было.
- Среди всех типов преступлений теракты стоят особняком. Их не совершают по
заказу бандитов или какой-нибудь коммерческой структуры. За этими преступлениями
не стоит мотив убрать кого-то персонально - ведь жертвы случайны. Это либо дело
рук безумных фанатиков, либо политическая провокация, с целью повлиять на
общественное мнение, посеять страх в обществе, спровоцировать войну или геноцид.
Обе чеченские войны начались именно после таких взрывов. Вся проблема в том, что
до сих пор эти преступления не раскрыты, те же, что доказаны, увы, дело рук
наших собственных спецслужб, а никаких не чеченцев.
- Ты имеешь в виду взрывы жилых домов?
- Не только. У данной темы есть длинная предыстория, которая для меня началась в
1994 году, перед первой чеченской войной. В это время я сидел в одном кабинете с
Женей Макеевым. Он разрабатывал банду Лазовского.
18 ноября 1994 года в Москве на железнодорожном мосту через Яузу произошёл
взрыв. Бомба, видимо, взорвалась случайно в момент минирования полотна. Был
обнаружен труп подрывника - капитана Андрея Щеленкова, сотрудника нефтяной
компании "Ланако". Руководителем фирмы был Максим Лазовский. Вскоре посте взрыва
на мосту произошел взрыв в городском автобусе на ВДНХ - это был первый теракт в
Москве.
Пострадал шофёр. Два года спустя в совершении теракта признался шофёр
Лазовского, Владимир Акимов.
- Кому нужно было минировать железнодорожный мост и взрывать пустой автобус?
- А вспомни. Первая чеченская война началась через пару месяцев.
Во взрывах 94-го года сразу обвинили чеченцев, было заявление Сосковца, что
готовятся группы террористов для засылки в Москву.
Московский угрозыск совместно с нашим управлением начал разрабатывать
Лазовского, и выяснилось, что за ним большое количество преступлений. Его дали в
розыск по статье бандитизм. Лазовский был задержан вместе с офицером Московского
управления ФСБ майором Алексеем Юмашкиным. Об этом написано в книге "ФСБ
взрывает Россию". То есть офицер Управления по незаконным бандформированиям ФСБ
ездил с лицом, находившимся в розыске за бандитизм. Естественно, выяснилось, что
Лазовский - тоже агент Управления ФСБ по Москве и Московской области. Погибший
подрывник также числился в списках агентов ФСБ.
Лазовский и его банда совершили похищение Феликса Львова из VIP-зала аэропорта
Шереметьево-1. При этом Львову было предъявлено удостоверение сотрудника ФСБ.
Его вывели прямо из таможенной зоны, увезли, а через несколько дней нашли
убитым.
Лазовского посадил в тюрьму Владимир Цхай из МУРа, который работал по этому делу
вместе с Макеевым. Он сам его арестовывал. Цхай -замеч
...Закладка в соц.сетях
