Жанр: Политика
Лубянская преступная группировка
...лишком много, и непонятно за что. А Гафур ему в ответ, что, мол,
мы держим в России общую для всех крышу, и что если Алмаз не согласится, то у
него могут быть проблемы, потому что у узбеков, мол, в России всё схвачено.
Завязалась перебранка, Алмаз спрашивает Гафура: "От кого это у нас будут
проблемы, неужели от вас?"
И тут вперёд выступает Хохольков и говорит: "От меня у вас будут проблемы". И
вот эту запись, по словам Платонова, держало у себя в сейфе руководство МВД.
"Коля, кому ты даёшь генерала?"
Параллельно я выяснил, что Хохольков имеет ресторан на Кутузовском проспекте,
очень дорогой, дачу стоимостью в сотни тысяч долларов и много всего прочего.
Плюс к этому известная история с проигрышем в казино.
- Это была скандальная история. Был депутатский запрос в Думе. А в чём было
дело?
- По закону правоохранительные органы имеют право создавать предприятия в
оперативных целях. Как говорится, хочешь поймать голубя, насыпь пшена. А если
хочешь поймать бандита, надо насыпать денег. Есть специальные фирмы, которые
служат наживкой для преступников. Одним из таких предприятий было казино в
гостинице "Ленинградская" - там следили, кто с кем приходит, у кого какие деньги
водятся и т.п. Так вот, в этом казино на видеозапись попал Хохольков, который в
одну ночь проиграл сто двадцать тысяч долларов.
Депутат Думы и журналист Юрий Щекочихин, прослышав про это, написал депутатский
запрос - правда ли, что полковник ФСБ проиграл такую сумму? Ну что было отвечать
ФСБ? Не скажешь ведь, что неправда, если есть видеозапись? Они думали-думали да
и сочинили сказку о том, что полковник не играл, а проводил оперативное
мероприятие: входил в контакт с "объектом", иностранным бизнесменом. И эти
деньги Хохольков промотал, чтобы показать, какой он богатый!
Все опера чуть не передохли со смеху: ну кто даст сто двадцать тысяч долларов на
такое дело! И вообще, полковник, официальное лицо, будет работать по легенде как
бизнесмен? И ведь могут же придумать, когда хотят. Что-что, а врать - мастера!
Всю собранную информацию я принёс Волоху. Рассказ Платонова о видеоплёнке в
РУОПе можно было проверить, только выйдя на самый верх. Волох сказал: -Тебе
симпатизирует Трофимов. Попробуй обратиться к нему".
- Трофимов по-прежнему был начальником УБКК?
- Нет, к тому времени он уже был генерал-полковник, начальник Управления ФСБ по
Москве и области. И заместитель директора ФСБ.
Незадолго до этих событий сняли Барсукова, и директором ФСБ поставили Ковалёва.
А известно было, что Ковалёв в хороших отношениях с Трофимовым, уважает его и
даже вроде почитает своим учителем. И я решился на разговор с Трофимовым.
Выслушал меня Трофимов и говорит: "Пошли к Ковалёву".
Пришли. Рассказали. Трофимов говорит Ковалёву:
- Коля, кому ты даёшь генерала! Кого ты ставишь на управление!
А тот оправдывается: "Ты понимаешь, Толя, он очень ценный кадр, после Чечни
пользуется поддержкой в верхах. Ведь я здесь не один, есть решение предыдущего
руководства, Ельцин уже подписал, я ничего не могу сделать".
Вышли мы из кабинета. Анатолий Васильевич посмотрел на меня выразительно, мол,
что с него возьмёшь, пятёрочник, начальству в рот смотрит (то есть из Пятого,
политического управления КГБ). Вздохнул и пошел.
А я вскоре после этого говорил с одним офицером из Управления собственной
безопасности. Он покрутил пальцем у виска: - Нашли к кому
ходить. Хохольков отстёгивает самому Ковалёву. Мы несколько лет вели на него
оперативное дело. Ковалёв, как только стал директором, его к себе забрал. И тут
же велел дело закрыть".
Генерал Женя
А вскоре после этого я получил приказ о переводе в УРПО под начало Хохолькова.
- Могу себе представить, что ты чувствовал.
- Что я мог сделать? Приказ есть приказ. Ковалёв мне лично зачитал приказ у себя
в кабинете. Не мог же я ему сказать: -Нет, товарищ генерал армии, я не согласен
работать с Хохольковьш". Он ведь прекрасно знал, что я о нём думаю, и наверное
сделал это специально. Он мне даже сказал: "О том, что вы мне приносили по
Хохолькову - забудь. Нет там ничего".
- Ты думаешь, Ковалёв сообщил твоему новому начальнику, что ты собирал на него
материал?
- Нет, конечно. Иначе тот меня не взял бы в своё управление. И не стал бы давать
чрезвычайно деликатное поручение - моё первое задание в УРПО. Как только я
приступил к выполнению этого поручения, тут же подтвердились связи Хохолькова с
наркобизнесом.
Хохольков попросил меня установить, то есть дать оперативный материал - адрес,
телефоны, контакты, передвижения - на Нанайца. Это был уголовный авторитет,
зафиксированный среди посетителей казино •Ленинградская". Я вышел на некоего
Синицу, который, как мне сказали, знал, как найти Нанайца. Синица - опер, тоже
легендарная личность, хорошо известен как модельер. На самом деле он сотрудник
ГРУ.
Я начал проверять Синицу, а тот, естественно, меня. Только после длительных
маневров между нами установилось доверие, и Синица сказал, что Нанайца можно
найти. Но сперва хотел знать, для чего он нужен, и проверить мои полномочия. Я
доложил Хохолькову, что установил местонахождение Нанайца. Но прежде, чем
двигаться дальше, нужно эту разработку официально оформить как оперативнорозыскное
мероприятие. Хохольков говорит: "Узнай, где Нанаец, и доложи.
Документов не составлять, никому, кроме меня, об этом не докладывать - только
устно и мне лично".
Встретился с Синицей. Тот говорит: "Ты что-то темнишь. А Нанаец боится, знаешь,
он всё время в движении. За ним ведь один тип из ФСБ охотится. Может быть, ты
даже его знаешь". Спрашиваю, что за тип. Синица: "Есть такой генерал по имени
Женя. Здоровый такой". А Хохольков "здоровый", и зовут его Евгений.
Спрашиваю: "А почему генерал ищет Нанайца?" - "А потому, что Женя через своих
людей из Узбекистана передал Нанайцу большую партию наркотиков. Нанаец наркотики
отдал на реализацию, но его кинули. А сейчас Женя требует, чтобы Нанаец отдал
двести тысяч долларов этим людям из Узбекистана. Тот считает, что если наркотики
продавали сообща, расплачиваться тоже должны вместе. Кинули ведь обоих, и не по
вине Нанайца".
Про наркотики и про контакт с Синицей говорить Хохолькову я, естественно, не
стал. Пришёл и доложил: "Нанайца трудно найти, он всё время передвигается. Но
можно провести комбинацию: встретиться с ним и передать его под наружку".
Хохольков говорит: "Это хорошо. А как ты на него вышел?" Я говорю: -Через
агента". Хохольков: "А что за человек?" Я объяснил: "Ну, это человек, с которым
я познакомился в казино "Ленинградская"". Хохольков заволновался: "Так, всё!
Больше по Нанайцу не работай. А этому человеку скажи, пусть Нанайцу передадут:
приедут люди из Узбекистана, он должен вопрос закрыть".
То есть всё подтвердилось: люди из Узбекистана, наркотики, деньги.
Впоследствии, в 1998 году, когда я давал показания в отношении . своего
руководства, я сообщил об этом эпизоде прокурору. Получил ответ: Синицу
допросить невозможно, потому что он уехал за границу.
Выхожу из прокуратуры, а на улице меня ждёт Синица и говорит: "Ты зачем меня
втравливаешь в это дело? Почему ты дал показания в прокуратуру? Если ты
сумасшедший, то я - нет. Я, говорит, выяснил, кто был этот Женя. На меня
Хохольков сам вышел, и я встретился с людьми из Узбекистана. Это убийцы. У них
глаза стеклянные. Я не собираюсь класть голову на плаху. Ты что, дурак? Да они
бандиты. Все ваши генералы - бандиты. Ты что, об этом не знаешь?"
Вертикаль власти
- Непонятно, почему РУОП, если там действительно была плёнка с Хохольковым, не
передал её в прокуратуру?
- Наивный человек! Эта плёнка нужна была - и была использована совсем для
другого. В то время шла война между ФСБ и РУОПами, и та плёнка стала тайным
оружием в этой войне. Вот, послушай.
Вызвал меня Гусак, который в УРПО стал моим непосредственным .начальником, и
попросил поговорить с коммерсантом Алёхиным, директором магазина в районе трёх
вокзалов - недалеко от метро Красносельская. У Алёхина, мол, проблемы.
Как мы поняли, это был личный заказ генерал-лейтенанта Соболева, первого
заместителя директора ФСБ. Алёхин позже рассказал, что у него была в том
магазине доля.
У Алёхина действительно были проблемы. Соболев спрятал его от бандитов на
конспиративной квартире. Эта квартира принадлежала Ассоциации ветеранов отряда
"Витязь", руководитель которой, Мирзоянц, впоследствии был обвинён в убийстве
Холодова. Я туда приехал, и Алёхин мне поведал свою историю.
Когда открылся магазин, хозяева поставили его директором. Начал работать. Через
некоторое время к нему пришли и сказали, что эта территория контролируется, и он
должен платить. Алёхин отказался.
На следующий день явились несколько человек, посадили его в машину, привезли на
улицу Обручева. В полуподвальном помещении за столом сидел человек. Он вытащил
удостоверение и сказал: "Я полковник Московского РУОПа, фамилия моя Юршевич. Я
начальник СОБРа, и ты будешь нам платить, иначе у тебя будут проблемы". Алёхин
согласился: "Если вы милиция, тогда конечно". И начал им давать по пять тысяч
долларов в месяц.
Через какое-то время они приехали снова и говорят: "Давай по семь". Алёхин стал
им по семь платить. Потом подняли мзду до девяти тысяч. Алёхин платит. Дошли до
пятнадцати. Тут Алёхин взвыл: "Я горю!" Но они только разозлились: "Ах так, у
нас такой же магазин, как твой, платит пятнадцать тысяч. Значит, врёшь,
утаиваешь прибыль. За это нам не только будешь по пятнадцать платить, но ещё
сорок пять тысяч с тебя штрафу".
Алёхин всё твердит - столько не смогу. Тогда ему говорят: "Значит, плохо
занимаешься бизнесом. Мы тебя увольняем".
Они выгнали Алёхина и директором магазина поставили жену руоповца. И она начала
там командовать, безо всяких документов, без ничего. В общем, сплошное
самоуправство.
А к Алёхину ворвались домой и потребовали сорок пять тысяч долларов. Избили,
отобрали золотые вещи жены, документы на дачу, на машину и уехали. Тогда Алёхин
и прибежал к Соболеву.
Мы начали устанавливать этих бандитов. Когда задержали первого, оказалось, что
это действительно люди из охраны Юршевича. Стали копать дальше, и выяснилось,
что это представители рязанской преступной -группировки. Причём один из них в
розыске за совершение убийств. И этот человек спокойно разъезжает по Москве с
удостоверением сотрудника Министерства юстиции, числится в охране начальника
СОБРа Московского РУОПа. И занимается рэкетом.
Мы начали документировать преступление в отношении Алёхина, устанавливать
машину, на которой приезжали бандиты. Выяснилось, что она на спецучёте, и данные
на неё невозможно получить. Сказали, что информация находится в личном сейфе
начальника ГБДД России Фёдорова. Что ж, добрались и до него. И тут выяснилось,
что машина числится за подкрышной руоповской коммерческой фирмой. Машина,
напомню, с мигалками, служебная, со спецталоном - без права досмотра. Мы
разыскали фирму. Приехали. Постучали. Дверь открыл охранник. Лицо грузинской
национальности, в Москве без прописки, без регистрации. Проникли в соседнюю
комнату, а там хозяин фирмы и при нём две девчонки -одна несовершеннолетняя,
другая постарше. Обе сильно избитые. Стали говорить, что хозяин фирмы насилует
их уже двое суток.
Вызвали местную милицию, начали производить досмотр, нашли документы на машину.
Я спросил, где автомобиль. Хозяин отвечает, что забрали за долги. Вот с таким я
встретился впервые - чтобы милицейскую машину со спецталоном забрали за долги.
Мы этого человека привезли в отделение милиции, возбудили на него уголовное
дело. Девчонки написали заявление, что их изнасиловали. Кроме того, мы нашли
целую пачку паспортов молодых девушек. Я позвонил по нескольким адресам и
выяснил, что они все числятся как пропавшие без вести.
- Избиение Алёхина, вымогательство у него денег, спецмашина, отнятая за долги, -
всё это соединяла фамилия Юршевич?
- Да. Дальше события развивались так. Приходит в отделение милиции один
известный московский адвокат, но вместо того, чтобы заниматься своим задержанным
клиентом, рассказывает нам, что Юршевич уже в течение трёх лет заставляет его
оказывать юридические услуги своим подкрышным фирмам и не платит денег. Более
того, втягивает его в преступную деятельность. Адвокат рассказал, что эта банда
состоит из руоповцев, и привёл конкретные эпизоды их преступной деятельности. А
потом начал давать показания на Климкина, начальника Московского РУОПа, и на
руководство МВД. Следователь сидел бледный: "Увези его к себе на Лубянку. Я тебе
дам отдельное поручение. Допроси его там. Я боюсь".
Я увёз адвоката на Лубянку и под кинокамеру допросил. Он рассказал многое. Что
эта банда орудует несколько лет, что работают вместе с солнцевскими. Назвал мне
несколько эпизодов.
Команда Юршевича работала с бандой некого Минды и с бандитами в Брянской
области. Один раз они взорвали машину директора фарфорового завода - делили
предприятие. В другой раз выезжали на разборку, где произошла перестрелка у
ресторана на центральной площади в одном из городов на Брянщине. С той разборки
привезли раненых в Москву, лечили их в одном доме. Мы нашли этот дом, провели
обыск. Оказалось, что это - подпольный публичный дом. Гинекологический кабинет,
баня, небольшой танцевальный зал. Стали изучать клиентов и выяснили, что это
место отдыха руководства Московской милиции, РУОПа и Министерства внутренних
дел. Там они и отдыхали, утомлённые борьбой с преступностью.
- Кто дал эти показания?
- Смотритель бани. И адвокат.
Ещё он рассказал одну смешную и одновременно драматическую историю. Похитили эти
люди человека из Обнинска. Он занимался сахаром, задолжал большие деньги. Так
вот, они просто взяли и увезли его вместе с машиной в Москву. И оставили телефон
родственникам! Мол, когда соберёте деньги - звоните. Тёща похищенного пришла в
Обнинске в РУОП и заявила: "Украли зятя и вымогают деньги". Обнинский начальник
установил номер, который оставили преступники, и оказалось, что это телефон
Московского РУОПа. Позвонил, а ему сам Юршевич заявляет: "Он у нас будет сидеть,
пока вы деньги не заплатите. Он заложник". Самое смешное в том, что крышей у
заложника был как раз Обнинский РУОП. Менты начали деньги собирать за него.
Собрали, и на границе Московской и Калужской областей состоялась передача выкупа
в обмен на заложника. А машину так и не отдали.
Выслушал я эти рассказы адвоката и говорю: "Понимаешь, получается, что ты втянут
в бандитскую деятельность". Он сразу всё понял: "Я напишу заявление, если вы
возьмёте меня под охрану".
Его информация требовала проверки. Я отправил шифровки, и отовсюду пришли
ответы, что да, всё подтверждается: и перестрелки были, и директора взрывали, и
человека похищали.
Я установил, где сидели эти бандиты. Выяснилось, что приютили их в
Лебяжьем переулке, в офисе ЛДПР. Там у них место дислокации. Я предложил делать
обыск. Они же чрезвычайно опасны, бандиты с удостоверением Министерства юстиции.
Доложил Хохолькову, начальнику УРПО. Тот запретил: "Ты что, с ума сошёл? У
Жириновского обыск? Это же наш человек, из спецслужб. Не вздумай даже близко
подходить к .ЛДПР".
- Он официально запретил делать обыск?
- Официально сказал: "Нет".
- А ты с Юршевичем сам встречался?
- Нет, Юршевича не дали задержать. Он и сейчас ещё в розыске находится. Где-то в
Турции живёт. Его никто особенно и не ищет. Так что вся работа, считай, даром
пропала. Мы организовали засаду, одного бандита рязанского, Кузнецова,
задержали. Его осудили на двенадцать лет. Больше никого не нашли, потому что нам
работать не дали.
-Следы увели наверх?
- Конечно, потому что стали выплывать большие имена. Хохольков сказал: "Хватит,
уже вышли на начальника Московского РУОПа Климкина. Хотите поссорить Ковалёва с
министром внутренних дел? Я тебе приказываю: не вздумай лезть в МВД".
Но мы тихо продолжали работать. Я установил, где проживал Юршевич. У него было
две квартиры в центре - хорошие, по полмиллиона долларов каждая. Огромный
особняк под Москвой, шестисотый "Мерседес", на котором он ездил на работу, ещё
одна дорогая иномарка для жены и джип для поездок на охоту. Мы недвижимости у
него насчитали миллиона на три.
- Он её не скрывал?
- А что скрывать? Он - начальник Московского СОБРа! Считал, ему положено жить на
широкую ногу.
Я собрал все материалы. Все доказательства у нас были. Мы имели перестрелку,
взрыв, похищение заложника, сокрытие преступлений, рэкет,, вымогательство,
разбойное нападение.
Я передал материалы в Генеральную прокуратуру, Специально выбрал момент в
отсутствие Хохолькова - он был на больничном, и взял подпись у его заместителя,
который уже уходил на пенсию. Тот подписал всё и говорит: "Неси".
Как только материалы пришли в Генеральную прокуратуру, мы поставили на контроль
телефон руоповцев. И слушали...
Один звонит другому: "Осипов (первый заместитель начальника Московского РУОПа
Климкина) приказал быстро деньги собрать на подарок одному из руководителей в
МВД. По штуке с коллектива". То есть с каждого отделения милиции. Если в
московской милиции около ста отделений, то сто тысяч получается. Один начальник
милиции не успел деньги вовремя сдать, и его так понесли: "Вы что, с
коммерсантов получить не можете? Совсем сдурели. Штуку баксов не можете взять".
Такие вот разговорчики в строю! Они деньги в открытую собирали.
Позже мы установили, что Осипов крышует дагестанскую преступную группировку, а
те - все московские овощные рынки, включая розничную продажу наркотиков.
Наркотики поступали из Центральной Америки в ящиках с бананами. А поставки
бананов кредитовало правительство Москвы.
За короткое время эта разработка выявила широкомасштабную криминальную сеть, в
которой Московский РУОП по сути сросся с межрегиональными преступными
сообществами. Как и опасался Хохольков, нити вели в руководство МВД. Поступила
оперативная информация, что Климкин платил деньги помощнику министра внутренних
дел Владимиру Семёновичу Овчинскому, позже ставшему начальником российского бюро
Интерпола. А тот деньги передавал лично министру внутренних дел Куликову,
- Вы что, проверяли должностных лиц государства, министра внутренних дел?
- Нет, у нас руки были коротки, реализовать ничего не дали. И потом я работал
тогда не с коррупцией, а с уголовными бандами, и поэтому официально сфера моей
деятельности заканчивалась на пороге МВД. Но когда мы вышли на эту шайку, то
фактически подняли планку. Начали с фирмы, где насиловали девчонок, добрались до
Московского РУОПа и упёрлись в министра внутренних дел. Такая вот вертикаль
власти.
И вот тут всплыла плёнка с узбеками. Два заместителя начальника РУОПа пришли в
приёмную ФСБ и потребовали встречи с Хохольковьм. Но поскольку его не было,
встретились с его правой рукой - заместителем начальника УРПО генералом
Макарычевым. Ему бьио сказано:
"Остановитесь, успокойтесь, мы на вас тоже материал имеем. Зачем это нам надо,
войну устраивать". И прокрутили ту плёнку. И ещё одну, где Хохольков от Гафура
деньги получает.
Прибежал с больничного Хохольков, вызвал меня и кричит: "Я с клизмы слез. Ты что
сделал? Зачем пошёл в прокуратуру? Быстро оттуда материалы забрать!" Я говорю:
"Как я их заберу? Не имею права". - Ладно, -говорит, - иди отсюда".
Они быстро составили запрос, материалы были забраны из Прокуратуры и переданы
заму Хохолькова Камышникову. А тот их отправил в... РУОП! Видимо, для того, чтобы
менты расправились с теми, кто дал на них показания.
Эти материалы я больше не видел. Все преступники, которые проходили по делу,
остались на свободе. Нигде никаких обысков не провели. Наворованное осталось у
воров.
- Но ведь Климкина сняли.
- Климкина сняли позже, и за другие грехи, когда министром МВД стал Рушайло. А
пока Куликов был министром, Климкина никто тронуть не смея.
Справка для Путина
- Из твоего рассказа следует, что твои отношения с начальством в УРПО, мягко
говоря, не сложились. Сколько времени ты там проработал?
- Со дня моего поступления и до того момента, как мы подали заявление на
руководство УРПО в прокуратуру, прошло ровно шесть месяцев.
- За это время ты два раза убеждался в "узбекских" связях Хохолькова - в
историях с Нанайцем и с Юршевичем. Ты что-нибудь сделал с этой информацией?
- А что я мог сделать? Ковалёв сказал - забудь про Хохолькова. Трофимова Ковалёв
снял с Московского управления и вывел за штат, было ясно, что его влияние
уменьшилось, и рассчитывать на его помощь бесполезно. А влияние Хохолькова между
тем росло.
Я тем не менее продолжал отслеживать узбекские контакты в Москве и даже добыл у
своего друга в УСБ оперативную справку на "узбеков". Но никому её не показывал.
Мне, кстати, сам Трофимов сказал: "Саша, смотри, будь осторожен. Всё куплено. Я
тебе не советую регистрировать свою агентуру или протоколировать информацию,
если не хочешь её расшифровать".
Первый, кому я показал эту справку, был Путин, когда его назначили директором
ФСБ. Говорили, что к этому был причастен Березовский, который пожаловался то ли
Ельцину, то ли Татьяне Дьяченко.
- Ты передал материалы в руки Путина?
- Мы встречались с ним в 1998 году, сразу после его назначения. Березовский
организовал эту встречу. Это было уже после того, как мы получили от наших
начальников приказ ликвидировать Березовского и написали об этом заявление в
прокуратуру. Березовский мне сказал: "Иди к Путину и расскажи всё, что знаешь. Я
этому человеку доверяю. Думаю, он всё поймёт, это умный человек".
Дня через два-три Березовский перезвонил:
- С Пуганым встретились?
- Нет. Меня никто не вызывал.
Он дал мне телефон помощника Путина. Я позвонил, тот сказал: "Да, Владимир
Владимирович вас ждёт. Мы вас ищем два дня. Нам отвечают, что такой сотрудник не
служит".
Я говорю: "Я вот есть". Он: "А когда вы можете прийти?" - "Как скажете", -
отвечаю. На следующий день у нас состоялась встреча. Я принёс большую схему, на
которой вся известная мне организованная преступность была расписана.
Основные бандитские группировки, наиболее опасные. От них были выведены стрелки
к коррумпированным связям в государственных учреждениях, в МВД, в ФСБ, в
налоговой полиции. Вниз шли стрелки к коммерческим фирмам, через которые
отмываются деньги.
- Эту схему ты показал Путину?
- Для него и делал. Кроме того, дал справку по узбекской группировке. Там
значились "филиалы" в России, Америке, в Афганистане, а также связи с нашими
генералами ФСБ, с руководящими лицами в МВД. Было указано, что они занимаются
незаконным оборотом наркотиков. И что наркотики идут от генерала Дустума из
Афганистана.
Помимо чисто криминальных связей, узбекские контакты в Москве выходили на высший
круг государственных чиновников. Была оперативная информация, что Сергей
Ястржембский построил себе дачу на Соколиной Горе на деньги Гафура, которые
переводились через Алишера - доверенное лицо Гафура в Москве. Когца Ястржембский
был послом в Словении, то сдавал свою квартиру этому Алишеру за пять тысяч
долларов.
По оперативной информации УСБ Алишер был близким другом Ястржембского,
Хохолькова и Андрея Кокошина, бывшего замминистра обороны и секретаря СБ. Жена
Алишера, старший тренер сборной по гимнастике, ждала его из тюрьмы восемь лет.
Через неё шла связь с Шамилем Тарпищевым и еще одним министром - спорта,
Иванюженковым, членом подольской преступной группировки, уголовная кличка Ратан.
Его, министра, в США не впустили.
Кроме этого, Тарпищев был в близких отношениях с вором в законе Аликом
Тахтахуновым, уголовная кличка Тайванчик. Сам Тайванчик - выходец из
Узбекистана, с Хохольковым в Ташкенте в одну школу ходили. Вот и близкая связь -
Гафур, Алишер и Хохольков. Тайванчик был смотрящим узбекской группировки в
Европе. А в Америке эту роль выполнял Иваньков (Япончик), пока его американцы не
посадили. По оперативным данным, с Тайванчиком и Япончиком имели неслужебные
контакты близкие к Коржакову офицеры СБП. Вот и получается схема: Гафур с
Тайванчиком, Тайванчик с Тарпищевым, Тарпищев с Алишером, Алишер с Ястржембским,
Ястржембский с Гафуром, а между ними офицеры спецслужб. Одно слово, вертикаль.
Всё это было в той справке, что я принёс Путину.
Путина больше всего заинтересовали связи Ястржембского. Он мне сказал: "Да-да! У
меня тоже есть информация по Ястржембскому". И мою оперативную справку забрал
себе. И назначил Ястржембского своим помощником.
- Расскажи подробнее, как проходила встреча.
- Я был у Путина не один. Со мной пришли полковник Шебалин и, по-моему, майор
Понькин. Но Путин принял меня одного. Он вышел из-за стола, поздоровался.
Видимо, хотел показаться открытым человеком, располагающим к себе. У нас,
оперов, особый стиль поведения. Мы друг с другом не раскланиваемся, обходимся
без любезностей - и так всё ясно. Посмотрим друг другу в глаза, и сразу понятно,
можно верить или нет. И вот у меня сразу сложилось впечатление, что он
неискренний. Он больше напоминал не директора ФСБ, а человека, который играет
директора. Я открыл перед ним схему. Он сыграл лицом, что вроде как просмотрел
её. Но эту схему нельзя просмотреть за три минуты. Он говорит: -"Да, да. Я
понимаю. А это что? А это?"
Он больше напоминал партийного работника, который всю жизнь работал в сельском
хозяйстве, а тут его привели на металлургический завод. Он спрашивает: "А это
что?" Ему объясняют: доменная печь. Что ещё может спросить руководитель, глядя
на доменную печь?
Так и Путин, глядя на схему, начал спрашивать: "А это что? А это?" И сейчас,
оценивая эту встречу, я понимаю: либо он не знает оперативной работы, раз такие
вопросы задавал, либо прикидывался, что её не знает. Я спросил: "Вам оставить
её?"
- Нет, нет, не надо. Спасибо. Заберите.
- На том всё и кончилось?
- Ещё я Путину дал список фамилий и сказал: вот люди, которых я хорошо знаю и
которые готовы бороться с коррупцией. Первым в списке стоял Трофимов. Я
предложил ему создать вертикаль - от директора до оперативного работника.
Попробуем хотя бы взять ситуацию под контроль. Установим наиболее
к
...Закладка в соц.сетях
