Жанр: Политика
ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ (ИНФОРМАЦИОННО - ПСИХОЛОГИЧЕСКАЯ) ВОЙНА
...провозглашены равные права для всех советских граждан.
В определенном смысле противостояние белых и красных кончилось (хотя были живы
люди, помнившие сражения прошлого). Сталин фактически осуществил идеалы
патриотической части белого движения. Он создал мощную державу, опирающуюся на
менталитет России и это отражается на позиции многих эмигрантов, например А.И.
Деникина, энергично выступившего в войну в поддержку СССР. Сталин был лишь
проводником исторически неизбежного процесса (см. также /7/). В идеологическом
плане к концу 30-х годов страна пришла с органическим сочетанием идей социализма
(социальной справедливости) и государственности (национальных традиций) и это
многократно усиливало ее мощь. СССР вышел по экономическим показателям на второе
место в мире и на первое в Европе. Сделан грандиозный рывок на всех уровнях. И в
Отечественную войну люди шли на самопожертвование во имя своей Родины.
При анализе событий, рассматриваемых в этом разделе, главное состоит в том,
чтобы избежать смешения различных периодов (в частности фаз революционного
процесса), в каждом из которых свои противоречия, своя расстановка сил, свои
задачи, свои идеологические схемы. Но именно на смешении основаны многие штампы.
Таково, например, положение об обострении классовой борьбы по мере продвижения к
социализму. Действительно, борьба обостряется, но она, как мы видели выше, не
классовая, а в ней задействованы совсем другие силы. Даже цитаты из Ленина,
взятые из периода, когда решались другие задачи, могли быть использованы против
социализма. Именно это делала пятая колонна - идеологи КПСС.
Эволюция идеологов. История 20 - 30-х гг. отражает борьбу за становление нового
равновесного состояния общества после революции. Параллельно с событиями этого
времени шел процесс эволюции идеологии. В период назревания революции, в
соответствии с ее законами, шел процесс размежевания двух лагерей. В то время
В.И. Ленин все подчинил единой цели, и его шаги диктовались необходимостью
подготовки революции, где водораздел проходит по
да
-
нет
.Он был против
любого затушевывания основного противоречия, против эсеров, меньшевиков,
религиозных деятелей, идеалистов в философии. В период приближения революции те
, кто отвлекал внимание от главного,
растопыривал пальцы , вместо того, чтобы
собрать их в кулак
, объективно мог способствовать ее поражению. Действия Ленина
в то время адекватны конкретной революционной обстановке. Гражданская война
характеризовалась предельной поляризацией сил внутри страны. Бертран Рассел в
своей книге /8/, рассказывая о своей беседе с Лениным в 1920 г., подчеркивает
его сконцентрированность на основном вопросе. Но, конечно, после победы
революции необходимо проводить анализ явлений по новому, во всей их
совокупности.
Первая из двух линий, сформировавшихся после победы революции,
перманентно-революционная, фактически оставалась на тех же принципах, что и в
Гражданскую войну, т. е. старое общество нужно разрушить до основания
(
отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног
).
Во главе второй прагматической линии встал В.И. Ленин. Пока условий для мировой
революции нет, необходимо построение социалистического общества в одной стране,
учитывая конкретные действующие факторы и используя все лучшее в опыте
буржуазного строя. Эта позиция также была адекватна реальной ситуации.
После смерти Ленина жесткое идеологическое противостояние двух линий еще более
обострилось. В.И. Ленин как вождь революции имел непререкаемый авторитет в
глазах общества. Обе стороны сражались за
чистоту марксистско-ленинского
учения
, преследуя свои цели. При этом, используя работы Ленина, относящиеся к
качественно отличающимся по обстановке периодам, они могли подтверждать свою
точку зрения соответствующими цитатами. Существенное влияние на состояние
идеологии оказывала инерция общественного сознания, еще не переключившаяся с
Гражданской войны на мирное время (вспомним рассказ Алексея Толстого
Гадюка
).
Со второй половины двадцатых годов начинают проявляться негативные стороны
действий идеологов. Еще в начале 20-х годов проходили свободные дискуссии, где
каждый мог высказывать любые идеи, даже если они шли вразрез с философией
марксизма. Но постепенно в идеологической сфере растет число приспособленцев и
людей со сдвигами. Приведем два конкретных примера. К середине 20-х годов на
передний план выходит пламенный идеолог марксизма Д.А. Деборин, который был
меньшевиком с 1907 по 1917 г. и считал естествознание низшей формой знания по
сравнению с диалектической философией. Он отрицал теорию относительности как
софистику, подобную махизму и юмизму. Другим известным идеологом марксизма того
времени был А.К. Тимирязев, сын выдающегося естествоиспытателя России К.А.
Тимирязева. В отличие от малограмотного в физике Деборина А.К. Тимирязев был
профессионалом в физике. Он работал под руководством крупнейшего физика
дореволюционной России П.Н. Лебедева, активно участвовал в революционном
движении, но у него был пункт. Воспитанный на классической физике А.К. Тимирязев
отрицал теорию относительности, считая ее заблуждением. Уже в 20-х годах его
статьи с критикой теории относительности не могли печататься в физических
журналах, ввиду абсурдности утверждений. Но его охотно печатают в философских
журналах, где он говорит, что теория относительности противоречит
диалектическому материализму . Это была одна из первых попыток использования
философских аргументов в физике.
Однако отпор в дискуссиях, оказанный специалистами, вынуждает деборинцев к
отступлению. К концу 20-х годов появилось даже постановление ЦК по этому
вопросу, подведшее временную черту под деятельностью Деборина и его
последователей.
Вторая революционная волна, начавшаяся в 1928 г., меняет идеологическую ситуацию
в стране. Начинаются нападки на исторические традиции и развертывается
массированное наступление на науку в целом. Для этого был использован жупел
идеализма. Как отмечалось, борьба с ним имела значение в период подготовки
революции, но стала совершенно бессмысленной в 20 и 30-е годы. Лидерами
новых
революционеров
становятся две мрачные фигуры - А.А. Максимов и Э. Кольман.
Максимов считал, что в области естествознания классовая борьба выражается в
форме борьбы основных философских течений: материализма и идеализма. И с этих
позиций он обрушивается на квантовую механику и другие конкретные науки. Кольман
в 1931 г. в своей статье
Вредительство в науке
/9/, посвященной урокам
дела
Рамзина
, писал:
Незачем, кажется, пространно доказывать всю несостоятельность и вздорность
утверждения, будто теоретическая работа практиков-вредителей может остаться
нетронутой вредительским ядом, будто существует вообще какая-то свободная
от
политики, от миросозерцания научного деятеля, непорочная, объективная
бесклассовая наука, каким-то чудом избежавшая общей участи в этом мире, резко
разделенном на два лагеря, находящиеся в непримиримой классовой борьбе. Но все
попытки выгородить; свою якобы объективную теоретико-научную деятельность со
стороны людей, которые сами сознались в том, что они были законченнейшими
вредителями на практике, имеют, однако, определенное принципиальное значение.
Они показывают, что разбитый наголову классовый враг не думает сдаваться
окончательно, а старается окопаться на самых недоступных, хитро замаскированных
позициях - на теоретическом фронте, желая сохранить за собой командные высоты
науки...
В технике , в естествознании и в математике, где силы диалектического
материализма несравненно слабее, чем в науках социально-политических, сделано
пока еще очень мало для выявления работы ученых-вредителей, но и те отдельные
факты, которые известны, с достаточной очевидностью говорят о том, что какой бы
абстрактной и безобидной
на первый взгляд ни казалась та или другая ветвь
знания, вредители протянули к ней свои липкие щупальцы...
На самом деле,-продолжает рассуждать Кольман,-не станут же вредители писать
прямо, что они за реставрацию капитализма, должны же они искать наиболее удобной
маскировки. И нет более непроницаемой завесы, чем завеса математической
абстракции. Математические уравнения сплошь да рядом придают враждебным
социалистическому строительству положениям якобы бесстрастный, объективный,
точный, неопровержимый характер, скрывая их истинную сущность
.
В этой же статье Кольман установил признаки теоретических работ
ученых-вредителей, зная которые можно их
выявлять
? Первый -
подделка под
советский стиль
, т. е. использование цитат классиков марксизма. Второй
-
исключительное обилие математических вычислений и формул, которыми так и
пестрят вредительские работы
. Последний пункт особенно впечатляет.
Но наступление
революционной
линии на передовую науку, осуществляемую под
флагом борьбы с идеализмом, стало встречать отпор. После 1933 г. на страницах
журнала
Под знаменем марксизма
появились нормальные статьи, освещавшие
методологические проблемы в науке. Большой резонанс имела статья А.Ф. Иоффе
/10/, где отмечалось, что критика философами новой физики базируется на
недопонимании не только физики, но и основ диалектического материализма. В
защиту науки на страницах журнала выступали и другие крупные ученые: С.И.
Вавилов, Л.Д. Ландау, В.А. Фок, И.Е. Тамм, Я.И. Френкель. О конкретных
идеологических сражениях 30-х годов подробно говорится в монографии /11/.
Между тем группировка А.М. Деборина, Э. Кольмана, В.М. Миткевича А.К.
Тимирязева, трактуя идеализм как главного идеологического врага народа,
переходит от дискуссии к наклеиванию политических ярлыков и фактическим
обвинениям в контрреволюции. Приведем заключение статьи Максимова /12/,
написанной в 1937 г.
Особое внимание заслуживает также то обстоятельство, что подпавшие под влияние
идеализма советские физики составляют компактную группу (Френкель. Тамм, Фок,
Бронштейн, Шпильрейн, идущие за ними А.Ф.Иоффе и С.И.Вавилов и некоторые
другие). Эта группа пытается отождествить себя с коллективом советских физиков в
целом располагает почти безраздельным влиянием в ряде журналов и некоторых
руководящих научных организациях...
Академик В. Ф. Миткевич, ученый-орденоносец, с большой четкостью поставил вопрос
о цвете
политического меридиана
у физиков, придерживающихся идеалистических
воззрений. Относительно И. Е. Тамма он заявил, что всем также достаточно ясно,
какого цвета ; меридиан проф. И. Е. Тамма
. При этом он имел в виду цвет,
отличный от красного... В.Ф. Миткевичем было брошено и другое обвинение по
адресу В. А. Фока; В обоих этих обвинениях содержится совершенно своевременный и
правильный сигнал об опасности смыкания реакционных философских воззрений с
враждебными СССР политическими течениями... Поэтому ученый СССР, попавший под
влияние буржуазной идеологии может при упорном отстаивании своих ошибочных
взглядов стать рупором враждебных СССР сил и сомкнуться с контрреволюционными
элементами
Как видим, команда идеологов, записных борцов с идеализмом, на деле била прямой
наводкой по подлинной науке, по интересам государства, Она шла под лозунгом
марксизма-ленинизма, стреляя цитатами из работ Ленина, хотя , как отмечалось,
эти работы были направлены на консолидацию сил во время подготовки революции, и
к рассматриваемому периоду отношения не имели.
Хотя команда идеологов являлась как бы наследницей линии перманентной революции,
она получила поддержку от государственников. Дело в том, что И. В. Сталину было
необходимо утверждение в общественном сознании преемственности и непрерывности
курса социализма, начиная со времен революции. Данной цели служил выход
Краткого курса истории ВКП(б)
. Для разработки этого направления, своего рода
символа веры социализма, и использовали команду идеологов. Ее борьба против
новой науки казалась абстрактной и не имеющей практического значения.
Уже перед войной оформившаяся каста идеологов заняла уникальное положение.
Идеологи ни за что не отвечали. Подобно академику Деборину они могли быть
откровенно малограмотны в вопросах, которыми занимались. Главное занятие -
безудержное восхваление марксизма-ленинизма, классиков марксизма и существующего
руководства. Идеологические кадры находились вблизи вершины пирамиды власти, в
них вливались люди без принципов, малограмотные, ни за что не отвечавшие и
стремящиеся сделать быструю карьеру. Шел стремительный антиотбор кадров. Они
стали заманчивой целью для внедрения агентов влияния. Так возникала ахиллесова
пята советского государства.
2.2. НАЧАЛО ИНФОРМАЦИОННО - ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ
Стратегия США. Почти сразу после окончания второй мировой войны, в которой СССР
и США были союзниками, развертывается холодная война против СССР. Ее началом
считают известную речь Черчилля, произнесенную им в Фултоне. Первоначальные
планы действий США подразумевали военное решение. Предполагалось до 1948 г.
начать превентивную войну, опираясь на монополию США. За первые 30 дней
намечалось сбросить 133 атомные бомбы на 70 советских городов, из них 8 - на
Москву и 7 - на Ленинград, в дальнейшем предполагалось сбросить еще 200 атомных
бомб. Правда контрольные расчеты показали, что стратегическая авиация США в 1949
- 1950 гг. еще не могла нанести СССР непоправимый удар, который сделал бы его
неспособным к сопротивлению. Подробно программа США по уничтожению населения
СССР с помощью ядерного оружия (план Дропшот) рассмотрена в книге Брауна /13/,
(см. также /14,15/).
Одновременно в ЦРУ началась разработка операций психологической войны. Это
понятие в уставном документе американской армии (наставление 33-5) определяется
так:
Координация и использование всех средств, включая моральные и физические
(исключая военные операции регулярной армии, но используя их психологические
результаты), при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются
его политические и экономические возможности для этого; враг лишается поддержки,
помощи и симпатий его союзников и нейтралов или предотвращается получение им
такой поддержки, помощи или симпатий; создается, поддерживается или
увеличивается воля к победе нашего собственного народа и его союзников;
приобретается, поддерживается и увеличивается поддержка, помощь и симпатии
нейтралов
(цит. по /14/, см. также /15/).
18 августа 1948 г. Совет национальной безопасности США принял директиву 20/1
Цели США в войне против России
. Эта дата обычно считается началом
информационной войны США против СССР. Директива 20/1 была впервые опубликована в
США в 1978 г. в сборнике
Сдерживание. Документы об американской политике и
стратегии 1945 - 1950 гг.
/16/. Ввиду важности этого основополагающего
документа, он целиком воспроизводится ниже (цит. по /17/):
Правительство вынуждено в интересах развернувшейся ныне политической войны
наметить более определенные и воинственные цели в отношении России уже теперь, в
мирное время, чем было необходимо в отношении Германии и Японии еще до начала
военных действий с ними... При государственном планировании ныне, до
возникновения войны, следует определить наши цели, достижимые как во время мира,
так и во время войны, сократив до минимума разрыв между ними.
Наши основные цели в отношении России, в сущности, сводятся всего к двум: а)
Свести до минимума мощь и влияние Москвы; б) Провести коренные изменения в
теории и практике внешней политики, которых придерживается правительство,
стоящее у власти в России.
Наши усилия, чтобы Москва приняла НАШИ КОНЦЕПЦИИ, равносильны заявлению: наша
цель -свержение Советской власти. Отправляясь от этой точки зрения, можно
сказать, что эти цели недостижимы без войны, и следовательно, мы тем самым
признаем: наша конечная цель в отношении Советского Союза - война и свержение
силой Советской власти.
Было бы ошибочно придерживаться такой линии рассуждений
Во первых мы не связаны определенным сроком для строгого чередования периодов
войны и мира, что побуждало бы нас заявить: мы должны достичь наших целей в
мирное время к такой-то дате или прибегнем к другим средствам...
.
Во-вторых, мы обоснованно не должны испытывать решительно никакого чувства вины,
добиваясь уничтожения концепций, несовместимых с международным миром и
стабильностью, и замены их концепциями терпимости и международного
сотрудничества Не наше дело раздумывать над внутренними последствиями, к каким
может привести принятие такого рода концепций в другой стране, равным образом мы
не должны думать, что несем хоть какую-нибудь ответственность за эти события...
Если советские лидеры сочтут, что растущее значение более просвещенных концепций
международных отношений несовместимо с сохранением их власти в России, то это
их, а не наше дело. Наше дело работать и добиться того, чтобы там свершились
внутренние события... Как правительство мы не несем ответственности и за
внутренние условия в России...
Нашей целью во время мира не является свержение Советского правительства.
Разумеется, мы стремимся к созданию таких обстоятельств и обстановки, с которыми
нынешние советские лидеры не смогут смириться и которые им не придутся по вкусу.
Возможно, что, оказавшись в такой обстановке, они не смогут сохранить свою
власть в России. Однако следует со всей силой подчеркнуть - то их, а не наше
дело... Если действительно возникнет обстановка, к созданию которой мы
направляем наши усилия в мирное время, и она окажется невыносимой для сохранения
внутренней системы правления в СССР, что заставит Советское правительство
исчезнуть со сцены, мы не должны сожалеть по поводу случившегося, однако мы не
возьмем на себя ответственность за то, что добивались или: осуществили это.
Речь идет прежде всего о том, чтобы сделать и держать Советский Союз слабым в
политическом военном и психологическом отношении по сравнению : с внешними
силами, находящимися вне пределов его контроля. Мы должны прежде всего исходить
из того, что для нас не будет выгодным или практически осуществимым полностью
оккупировать всю территорию Советского Союза, установив на ней нашу военную
администрацию. Это невозможно как ввиду обширности территории, так и численности
населения... Иными словами, не следует надеяться достичь полного осуществления
нашей воли на русской территории, как мы пытались сделать это в Германии и
Японии. Мы должны понять, что конечное урегулирование должно быть политическим.
Если взять худший случай, то есть сохранение Советской власти над всей или почти
всей территорией, то мы должны потребовать: а) выполнения чисто военных условий
(сдача вооружения, эвакуация ключевых районов и т.д.), с тем чтобы надолго
обеспечить военную беспомощность; б) выполнение условий с целью обеспечить
значительную экономическую зависимость от внешнего мира. Все условия должны быть
жесткими и явно унизительными для этого коммунистического режима. Они могут
примерно напоминать Брест-Литовский мир 1918 г, который заслуживает самого
внимательного изучения в этой связи. Мы должны принять в качестве безусловной
предпосылки, что не заключим мирного договора и не возобновим обычных
дипломатических отношений с любым режимом в России, в котором будет доминировать
кто-нибудь из нынешних советских лидеров или лица, разделяющие их образ
мышления. Мы слишком натерпелись в минувшие 15 лет (т.е. годы правления И. В.
Сталина 1933-1948 гг. - прим. наше), действуя как будто нормальные отношения с
таким режимом были возможны...
Так какие цели мы должны искать в отношении любой некоммунистической власти,
которая может возникнуть на части или всей русской территории в результате
событий войны? Следует со всей силой подчеркнуть, что независимо от
идеологической основы любого такого некоммунистического режима и независимо от
того, в какой мере он будет готов на словах воздавать хвалу демократии и
либерализму, мы должны добиться осуществления наших целей, вытекающих из уже
упомянутых требований. Другими словами, мы должны создавать автоматические
гарантии, обеспечивающие, чтобы даже некоммунистический и номинально
дружественный к нам режим: а) не имел большой военной мощи; б) в экономическом
отношении сильно зависел от внешнего мира; в) не имел серьезной власти над
главными национальными меньшинствами, г) не установил ничего похожего на
железный занавес.
В случае, если такой режим будет выражать враждебность к коммунистам и дружбу к
нам, мы должны позаботиться, чтобы эти условия были навязаны не оскорбительным
или унизительным образом. Но мы обязаны не мытьем, так катаньем навязать их для
защиты наших интересов...
Мы должны ожидать, что различные группы предпримут энергичные усилия, с тем
чтобы побудить нас пойти на такие меры во внутренних делах России. которые
свяжут нас и явятся поводом для политических групп в России продолжать
выпрашивать нашу помощь. Следовательно, нам нужно принять решительные меры, дабы
избежать ответственности за решение, кто именно будет править Россией после
распада советского режима. Наилучший выход для нас - разрешить всем эмигрантским
элементам вернуться в Россию максимально быстро и позаботиться о том, в какой
мере это зависит от нас, чтобы они получили примерно равные возможности в
заявках на власть... Вероятно, между различными группами вспыхнет вооруженная
борьба. Даже в этом случае мы не должны вмешиваться, если только эта борьба не
затронет наши военные интересы.
Как быть с силой Коммунистической партии Советского Союза - это в высшей степени
сложный вопрос, на который нет простого ответа. На любой территории,
освобожденной от правления Советов, перед нами встанет проблема человеческих
остатков советского аппарата власти. В случае упорядоченного отхода советских
войск с нынешней советской территории местный аппарат Коммунистической партии,
вероятно, уйдет в подполье; как, случилось в областях, занятых немцами в
недавнюю войну. Затем он вновь заявит о себе в форме партизанских банд.
В этом отношении проблема, как справиться с ним, относительно проста: нам
окажется достаточным раздать оружие и оказать военную поддержку любой
некоммунистической власти, контролирующей данный район, и разрешить расправиться
с коммунистическими бандами до конца традиционными методами русской гражданской
войны. Куда более трудную проблему создадут рядовые члены Коммунистической
партии или работники (советского аппарата), которых обнаружат или арестуют или
которые отдадутся на милость наших войск или любой русской власти. И в этом
случае мы не должны брать на себя ответственность за расправу с этими людьми или
отдавать прямые приказы местным властям, как поступить с ними. Это дело любой
русской власти, которая придет на смену коммунистическому режиму. Мы можем быть
уверены, что такая власть сможет много лучше судить об опасности бывших
коммунистов для безопасности нового режима и расправиться с ними так, чтобы они
в будущем не наносили вреда... Мы должны неизменно помнить: репрессии руками
иностранцев неизбежно создают местных мучеников... Итак, мы не должны ставить
своей целью проведение нашими войсками на территории, освобожденной от
коммунизма, широкой программы декоммунизации и в целом должны оставить это на
долю любых местных властей, которые придут на смену Советской власти.
Приведенная директива 20/1 СНБ США от 18 августа 1948 г. была по существу
объявлением войны СССР, в результате которой через пять десятилетий он был
разрушен и расчленен, и подведен к тотальному уничтожению. Но тогда это была
война нового типа, требовавшая соответствующей научной проработки. В 1948 - 1949
гг. в ЦРУ приходит значительное число специалистов высокой квалификации из
различных областей науки, в том числе профессура , имеющая большой опыт
теоретической и практической работы. Создано управление национальных оценок,
теоретические разработки которого направлены на предсказание будущих действий
СССР, понимание тенденций его развития, возможностей влияния на процессы, анализ
слабых мест и выработку рекомендаций. Таким образом,
информационно-психологическая война ставится в США на научную основу.
К этому времени относится и план войны под кодовым названием
Дропшот
. В
отличие от предыдущих, чисто военных решений, он включал в себя широкомасштабную
психологическую войну:
Широкая психологическая война - одна из важнейших задач Соединенных штатов.
Основная ее цель - уничтожение поддержки народами СССР и его саттелитов их
нынешней системы правления и распространения среди народов СССР осознания, что
свержение Политбюро в пределах реальности... Эффективного сопротивления или
восстаний можно ожидать только тогда, когда западные союзники смогут
предоставить материальную помощь и руководство и заверить диссидентов, что
освобождение близко...
В книге /14/ указывается, что название плана в интересах сохранения тайны
умышленно сделано бессмысленным. Однако это не так, название имеет совершенно
прозрачный смысл (drop - капля, shot - выстрел). Это - одна из главных сторон
психологических ударов: капля за каплей, постепенно и незаметно подвести
противника к тотальному поражению. В России 90-х годов широко цитируются и
повторяются в печатных органах оппозиции высказывания Аллена Даллеса начала
психологической войны (цит по /18/,см. также /19/):
Окончится война, все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, -
все золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей...
Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы
незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые
ценности верить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой
России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу
трагедия гибели самого непокорного народа, окончательного, необратимого угасания
его самосознания...
Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытрав...
Закладка в соц.сетях
