Жанр: Политика
Гнев орка
...о указать на следующие термины и понятия: малая война (термин М. А.
Дробова [37]), мятежевойна (термин эмигранта Евгения Эдуардовича Мессмера [38]),
неправильная, иррегулярная, или малая, война (термин генерала Ф. фон Хейдта
[39]), сетевая война (netwar, термин аналитиков РЭНД-корпорации [40]), войны
шестого поколения, или бесконтактные войны [41] (автор понятий - генерал-майор в
отставке В.И. Слипченко), консциентальные войны (термин Ю.В. Крупнова
и Ю.В. Громыко [42]), пуантилистские - от французского слова "точка" - войны
(термины историка А. Фурсова [43]). Можно еще долго приводить примеры иных
попыток определить и обозначить реальность многих локально-точечных войн,
происходящих одновременно по всему миру [44].
Такой множественно-пуантилистский массив войн нового типа неожиданно ко времени
развала СССР вырос в реальность более реальную, чем фантазии на тему "ядерной
зимы". Кругом вроде бы какие-то отдельные точки да крючочки, а в целом - если
смотреть на этот пуантилизм глазами импрессиониста, способного схватить картину
в целом, то выйдет - всемирная хорошо организованная и дирижируемая война. Без
всяких ядерных атак достигаются жуткие разрушения.
Однако из этого вовсе не следует, что ядерное оружие окончательно прописано по
политическому ведомству и перестало быть собственно оружием.
Как раз наоборот. Выросшая под спудом ядерного противостояния двух сверхдержав
процессуально-сплошная война оказывается принципиально неразборчивой к выбору
средств достижения победы.
Именно в этом принципиальном безразличии к средствам и кроется своеобразная мощь
сплошной войны. "Если потребуется, с точки зрения эффективности, - ну что
ж, можно и атомную бомбу применить!" - к великому несчастью, примерно так
сегодня вынуждены рассуждать многие стратеги, кожей чувствующие реальность
надвигающейся
сплошной войны.
Вовсе не случайно заместитель госсекретаря США по контролю над вооружениями и
международной безопасности Джон Болтон (Undersecretary of State for Arms Control
and International Security John Bolton) выступил со зловещими заявлениями 22
февраля 2002 г. в интервью газете "Вашингтон Тайме". Эта газета традиционно
используется для вброса и первичной обкатки скользких заявлений. Болтон сказал,
что администрация Джорджа Буша более не намерена придерживаться обязательств
не наносить первой ядерного удара по странам, не обладающим ядерным оружием
[45], и что, хотя Вашингтон и "не ищет случая" применить свое ядерное оружие,
он "в состоянии сделать все, что окажется необходимым в целях защиты своего
невинного гражданского населения" ("we would do whatever is necessary to defend
America's innocent civilian population").
Важно подчеркнуть, что Болтон сделал это заявление на следующий день после того,
как вернулся из Москвы с переговоров по сокращению ядерных вооружений и
по подготовке визита Дж. Буша в Россию в мае 2002 года.
И, несмотря на то что в тот же день официальный спикер Госсекретаря Ричард
Ваучер (regular State Department briefing, spokesman Richard Boucher) полностью
подтвердил предыдущие обязательства администрации США и твердо сказал, что
"никаких изменений в политике США в области ядерных вооружений нет. Все, что
я говорил сегодня, последовательно и неизменно заявляется в течение последних 20
или 30 лет...", сам факт выступления Болтона и отсутствие адресного опровержения
его заявлений означает как минимум то, что часть администрации США думает так,
как Болтон.
Получается, что их религия - это рыночная эффективность, минимум затрат при
максимуме результата. Пока применять ядерные заряды в Европе невыгодно в силу
тяжелых последствий. А вот Азия или Россия - совсем другое дело.
Это, кстати, сразу уловила и поняла даже по невнятным сообщениям российской
прессы актриса Клара Лучко, приглашенная на передачу В. Познера "Времена".
Однако
ее попытка акцентировать внимание на кардинальном сдвиге в установках
американского истеблишмента была тотчас прервана юрким Познером и благодушноиронически
проигнорирована сидящими рядом высокопоставленными военными, "настоящими
профессионалами".
Закономерно появление в печати сообщения о том, что в рассекреченных записях
Никсона обнаружилось следующее: бывший Президент США незадолго перед окончанием
войны во Вьетнаме, в ситуации очевидного проигрыша США, прямо высказывался в
пользу применения ядерного оружия. И хотя якобы Киссинджер его отговорил,
но факт тем не менее остается фактом - да еще на фоне бывших за двадцать лет до
этого Хиросимы и Нагасаки.
Но дело даже не в том, что так думал "нехороший" Никсон, а "хороший" Киссинджер
его отговаривал. А в том, что вброс данной "информации" происходит в одно
время с выступлением Болтона, после высказываний "специалистов" в сентябре 2001
года о возможности применения в Афганистане тактического ядерного оружия,
и с массой других "мелочей" по данному поводу.
Общественное сознание в мире приучают к тому, что применение атомной бомбы
возможно, пусть даже в крайнем случае. Тем более что уже "и дети знают", что,
помимо "стратегического" атомного оружия, еще бывает и "тактическое", для
"ограниченного применения" с "локальными и контролируемыми последствиями" на
определенных ТВД.
Еще недавно нам казалось, что Америка никогда не пустит в ход свое ядерное
оружие. До сих пор наши местечковые "аналитики" на все лады твердят об опасности
экологических катастроф. "Этого не может быть, потому что не может быть
никогда!" - вопят они, закатывая очи. Примерно о том же самом говорит даже такой
умница, как генерал Слипченко в своих "Войнах шестого поколения".
А вот мы считаем иначе. С превращением США в единственного гегемона Земли всякие
внутренние барьеры для применения ими ядерного оружия исчезают. Они все
смелее говорят о том, что нужно применять его - и даже первыми - превентивно. И
никто не боится никакой всепланетной катастрофы с какой-то там "ядерной
зимой".
И вот уже глава пентагоновского управления по снижению угроз Стивен Янгер (2002
г.) вполне деловито рассуждает о том, что Америка должна уничтожать
бактериологическое
и химическое оружие в других странах не только бомбами с обычной взрывчаткой и
не одними лишь ядерными зарядами малой силы, но и самыми мощными водородными
бомбами. Такими, которые готовили когда-то для войны с СССР. Логика
пентагоновского "мозговика" очень проста: малосильные боеприпасы могут не
полностью
разрушить бункеры-укрытия, и хранящиеся в них смертоносные газы или бактерии
могут вырваться наружу. А потому - ради блага всего человечества - нужно
полностью
испарить эти бункеры, выжечь все их содержимое в огненном шаре ядерного взрыва.
Соответственно, тут без боеприпасов в сотни килотонн и даже в мегатонны
никак не обойтись.
Не может ли статься так, что по мере ослабления России бункеры для уничтожения
найдутся и на ее территории? (Завтра, № 43, 2002) Впрочем, до этого времени
опыт Хиросимы и Нагасаки наверняка успеют повторить в каких-нибудь странах
поменьше. Может быть, в Северной Корее. Может, в Иране.
Нелишним будет указать и на чрезвычайно опасные и уже сегодня существующие
ситуации противостояния между Израилем и Палестиной и между Индией и Пакистаном.
Напомним, что у трех из этих четырех стран есть ядерное оружие.
Когда десять лет назад пакистанцы выходили на демонстрации с лозунгами "Мы будем
есть траву, но у нас будет ядерное оружие", то вряд ли они рассматривали
свое отечественное ядерное оружие в качестве исключительно музейно-престижного
экспоната...
Наконец, ядерное оружие и обычное оружие понемногу смыкаются по своей
действенности и силе уничтожения.
Сверхточное оружие или, к примеру, термобарическая (вакуумная) бомба,
уничтожающая все живое в закрытом пространстве ущелья или долины, - это,
разумеется,
не атомное оружие, но по действию уже почти приближается к нему [46].
Можно долго рассуждать и о других видах "самого обычного" оружия, которое
действует фактически с такими же последствиями, как и атомное [47]. Существует
масса не только специальных публикаций на эту тему [48]. Но важно то, что
разрушительная и уничтожающая мощь даже вне "обычного" ядерного оружия в
настоящее
время полностью сопоставима с его мощностью. То есть конечный итоговый эффект
может оказаться сегодня одинаково ужасным и непоправимым. И тогда уже не
будет важно, какая именно наступит зима - "ядерная" или "термобарическая"...
Ни в коем случае нельзя по инерции рассматривать ядерное оружие как неоружие.
Надо быть предельно внимательным - здесь находится "темная" для современного
знания и мышления зона.
Стоит прислушаться к предостережению В.Л. Цымбурского: "Нам трудно вообразить
обстоятельства, при которых могло бы произойти стратегическое обесценивание
ядерной мощи и народы Евро-Атлантики опять оказались бы участниками "абсолютных
войн" за пересмотр мироустройства. Но невозможность изнутри сверхдлинного
военного цикла представить, что ему должен когда-то наступить конец, - не
свидетельство уникальности нашего положения, а, скорее, общее правило,
прослеживаемое
в истории. Фридрих II заявил о равновесии, обессмыслившем войны в Европе, за 15
лет до первой из войн Французской революции, а Людендорф выпустил свою
"Тотальную войну" примерно за столько же лет до наступления ядерного тупика.
Смена циклов всегда неожиданна, "аки тать в нощи", предпосылки же распознаются
задним числом" [49].
Впрочем, не успел я дописать эту главку, как газета "Известия" порадовала нас
новым сообщением - "Россия попала в список стран, против которых американцы
могут использовать ядерное оружие". "В канун визита российского министра
влиятельная газета "Лос-Анджелес Тайме" опубликовала сенсационное, на первый
взгляд,
сообщение, что по требованию Белого дома Пентагон составил список стран, против
которых США должны разработать "резервные варианты использования ядерного
оружия". В него вошли Ирак, Иран, Северная Корея (члены так называемой "оси
зла"), Ливия и Сирия (от которых теоретически можно ожидать чего угодно), а
также Россия и Китай. Авторы доклада рассматривают три ситуации, при которых
возможно использование Америкой ядерного оружия в современных условиях:
существование
на территории враждебных стран арсеналов ядерного, биологического или
химического оружия, как ответ на использование этого оружия против США и,
наконец,
в случае "чрезвычайного военного развертывания" в одной из перечисленных стран.
Вашингтонские эксперты ожидают в ближайшие дни жесткой реакции со стороны
правительств тех стран, которые стали членами "великолепной семерки". "Это
настоящий
динамит, - изрек в те дни эксперт из Фонда Карнеги Джозеф Сайринсионе. - Я могу
представить, что эти страны будут теперь говорить в ООН".
Однако многие его коллеги в американской столице не уделили этой "сенсации"
слишком много внимания.
Сомнения в серьезности подготовленного Пентагоном "секретного доклада"
укрепились после того, как его полный текст удалось получить сразу нескольким
газетам.
Эту публикацию связывают прежде всего с тем, что Америка послала недвусмысленный
сигнал Ираку в свете резкого роста напряженности в отношениях между
израильтянами
и палестинцами. Китаю косвенно также угрожают использованием ядерного оружия в
случае, если он нападет на Тайвань. Но при чем здесь Россия? Как указывает
в самом докладе один из его авторов, "от России Америка не ожидает никакого
непредвиденного развития ситуации", однако США "не могут быть уверены, что
отношения с Россией всегда будут такими"[50].
Мне кажется, помимо прямой информации о публикации в "Лос-Анджелес Таймс", что
подтверждает факт интенсивной подготовки общественного мнения к сюрпризам,
стоит обратить внимание и на тон самой публикации в нашей отечественной газете
"Известия". Ее стиль и общий настрой мало отличаются от сотни других сообщений
в этом номере газеты на разные темы. Чувствуется, что журналисты газеты уж точно
знают, что в целом все в мире нормально, им хорошо и всем хорошо, кроме
этих плохих государств из бушевской "оси зла"...
Но даже по сравнению с этой завидной жизнерадостностью наших певцов "этого
лучшего из миров" поражает комментарий к этому сообщению директора российских
и азиатских программ вашингтонского Центра оборонных исследований Николая
Злобина: "Подобный доклад, безусловно, свидетельствует об ограниченности
интеллектуального
ресурса его авторов, узости их взглядов. Но попытаемся понять логику
американских военных. Нынешнее улучшение отношений с Москвой они связывают почти
исключительно
с позицией президента Путина, которая не пользуется твердой поддержкой
российской политической элиты. Сегодня, говорят в Америке, Россия не является
нашим
врагом, но в Москве все может быстро измениться. К сожалению, нынешние отношения
двух столиц слишком сильно зависят и от международной политической конъюнктуры.
Нет ничего удивительного поэтому, что американские военные хотят
перестраховаться, хотя порой и делают они это грубовато и не всегда кстати"[51].
Вот так - "все может измениться..."!..
ГЛАВА 7
Присутствие - мощный вид оружия
Неприятие расширения НАТО и тем более ужас от размещения американских и
натовских войск в эсэнгэшной Средней Азии и в Грузии после 11 сентября 2001 года
имеют не только и не столько эмоциональную природу, как это любят выказывать
"настоящие аналитики", сколько совершенно реальную угрозу русским.
В наши дни здравый смысл настолько редок, что очень мало людей понимают, что в
эпоху глобализации и превращения географии в управление круглым земным шаром
(геоидом) сам факт присутствия является мощнейшим комплексным оружием.
Даже в абстрактно-размытой Военной доктрине Российской Федерации, утвержденной
Указом Президента Российской Федерации от 21 апреля 2000 года № 706, ясно
сказано, что "ввод иностранных войск в нарушение Устава ООН на территории
сопредельных с Российской Федерацией и дружественных ей государств" является
одной из "основных внешних угроз".
Через организацию связанных узлов присутствия формируется инфраструктура
территориальных плацдармов для ведения сетевой войны.
И такая плацдармная сеть, или цепь узлов, является не только и не столько
подготовкой к нападению на окружаемую этими базами страну, но непосредственно
самими боевыми процессами.
Неслучайно, что заместитель исполнительного директора проекта "Новый
американский век" Том Доннелли последовательно проводит идею "расширения
имперского
периметра США" [52] через физическое присутствие США в Центральной Азии и
организации "удерживающей цепи" прежде всего вокруг Китая (страна, которая
расположена
выше Китая и которая раньше называлась СССР - Россия, похоже, уже мало кого в
США интересует как геополитический субъект).
Периметризация также представляет собой цепь операций (помните, мы уже приводили
выше образ цепи у Б.Урланиса: "...Трудно говорить о каком-либо интервале
между битвами... Вся война представляет собой как бы непрерывную цепь битв") -
только не во времени, а в пространстве. Тот же Том Доннелли, с удовольствием
обозревая "истерию" (его слово) в китайских СМИ по поводу обустройства США в
Центральной Азии, особенно выделяет в одной из пекинских газет выражение
"containing
chain" и то, что главное, чего боятся и что тяжело переживают китайцы, - это
буквально "окружения" (the strategic encirclement) силами США и НАТО. [53]
Здесь мы выходим даже за рамки диалектики, когда цель - проникновение в бывшую
советскую Среднюю Азию - становится средством и наоборот, когда объявление
начала войны может вполне оказаться ее реальным концом (а самая настоящая война
- самым выдающимся и подлинным миром?).
Как бы то ни было, присутствие американских войск должно являться и является
инструментом ... всего. "Изменения режимов, политические и судебные реформы,
организация экономического развития, сотворение, удержание и сохранение
подлинного мира - все это не может быть выполнено вне продолжительного
присутствия
и наращивания американских вооруженных сил", - вот что, критикуя министра
обороны США Рамсфельда, вменяет вооруженным силам своей державы неугомонный
Доннелли
[54].
Данная логика является традиционной для США как минимум с середины XIX века [55]
и была блестяще продемонстрирована в ходе трехмесячной войны против Югославии.
Впрочем, по мнению министра иностранных дел России И.С. Иванова, в пограничном
присутствии первой и единственной на сегодня сверхдержавы мира нет ничего
такого, что бы вызывало беспокойство: "Иногда спрашивают, не приведет ли это к
усилению роли США в регионе и к ущемлению интересов России? С учетом глобальных
вопросов, по которым ведется диалог с США, их присутствие в регионе не вызывает
беспокойства. Вместе с тем, если бы сохранялся очаг терроризма в регионе,
то это продолжало бы вызывать беспокойство. Для России это намного опаснее, чем
присутствие США" [56].
В самом деле, что может быть страшнее терроризма?..
Когда нет больше границ
В Пятой мировой больше не будет географических, ведомственных и дисциплинарных
границ. Все сливается в едином действии, которое мы в "Третьем проекте"
окрестили
метадействием. География летит к черту. Безжалостно стираются грани между
бизнесменом и боевиком, между солдатом и журналистом. Крылатая ракета или
диверсия
- это всего лишь продолжение телерепортажа и наоборот. Отныне нет разделения
между армией и правоохранительными органами, между Генштабом и Госпланом.
Организация присутствия как боевая задача и выстраивание цепей-периметров вокруг
"неправильных" государств и регионов приводит к тому, что география становится
следствием искусственной деятельности военно-политических машин и
целенаправленных усилий, а не отражением "естественных феноменов", натурально
существующих
географических объектов.
Если угодно политике войны - возникнет Евроафрика. Надо-и Евразия. В угоду
моменту может существовать Молдогрузия или Укрочечня.
Отсюда возникает феномен исчезновения или прямого уничтожения, передвижения
(сдвижки) и подрыва границ.
Современная война не признает границ и всегда строится на нарушении границ, на
разыгрывании удара по сдвигу разнообразных границ.
Как подчеркивают аналитики и практики военного дела, в настоящее время
происходит массированное "стирание" и перемещение привычных границ всех типов:
географических,
мировоззренческих, отраслевых, культурных и др. [57]
Огромное значение имеет стирание ведомственно-отраслевых границ.
В современных противоборствах формируются сложные многоотраслевые комплексы:
медиа-эколого-(энверайментально)-промышленно-военные комплексы [58] или "военнопромышленно-академические
комплексы" [59]. При наличии автономных ядер составных элементов этих комплексов
их действие в конечном итоге происходит в единстве, достижение которого
и является в настоящее время одним из самых важных секретов, условий
боеспособности и обороноспособности страны.
К сожалению, такое единство для России на сегодня еще очень трудная задача, до
решения которой ой как далеко!
В последний период войны в Югославии в 1998 году было удивительно наблюдать, как
военный дипломат генерал-полковник Леонид Ивашов сумел взять на себя
ответственность
за весь круг вопросов и буквально "на себе самом" организовать на некоторое
время подобие такого межведомственного оборонного комплекса. Даже
спецпредставитель
В. Черномырдин и министр иностранных дел И. Иванов были обескуражены таким
поворотом дела и определенное время бездействовали.
Но "странного Ивашова" убрали под давлением Вашингтона, и решением вопроса
"профессионально" занялись Черномырдин с Ивановым. Они, конечно, хотели как
лучше,
а получилось, как всегда...
"Мировой терроризм" - грандиозный блеф новых кочевников
Нет сегодня более вредного для России термина и задаваемого им умонастроения,
чем "терроризм". Забудьте это слово, потому что само явление терроризма осталось
в прошлом веке. Сегодня под флагом "борьбы с международным терроризмом" враг
всего человечества ведет свою войну.
Термин этот не только не описывает адекватно существующую ситуацию, но и наносит
нам, русским, страшный вред. Использование слова "терроризм" и перевод
его в конкретные военно-политические мероприятия в России напрямую разрушает
страну. Увы, сегодняшний режим только этим и занят.
Собственно говоря, ни бен Ладена, ни Басаева, ни Бараева считать террористами в
строго научном значении этого слова нельзя. Почему? Потому что террористы
не обывателю кровь пускали, а действовали против носителей власти - против
царей, президентов, министров, генералов и губернаторов. При этом террористы
прежних времен не были лишены благородства, им и в голову не приходила мысль об
уничтожении тысяч ни в чем не повинных людей. Они даже жизнью жертвовали,
не помышляя об уходе с места теракта. Террористами выступали русские
народовольцы, убившие Александра II. Террористом был серб Гаврила Принцип,
стрелявший
в эрцгерцога Франца Фердинанда. Террористом был знаменитый Бут, убивший пулей из
"Деринджера" вождя победивших северян - президента Авраама Линкольна.
Но очень скоро смысл слова "терроризм" стали искажать. Терроризмом в XX веке
стали называть отдельные эпизоды неправильной (иррегулярной) Третьей мировой
войны двух сверхдержав за сохранение (для одних) и за передел (для других)
ялтинского мироустройства, хотя на самом деле то были партизанские или
диверсионные
операции. В борьбе со сверхдержавами второй половины XX века приходилось
охотиться за головами вражеских вельмож, срезать снайперскими пулями чужих
генералов,
убивать солдат США или Израиля.
Во второй половине XX века, однако, возникает новая, искаженная версия террора:
"Давайте убивать не фюреров, не царей и генералов, а подвластное им мирное
население. Дескать, тогда оно так обозлится на своих вождей, что восстанет
против них или заставит их прекратить войну и капитулировать перед нами". И
первыми этим путем пошли не арабы и вьетнамцы, а США и Британия. Именно они
применили авианалеты для организации массовых убийств городского населения
Германии ради опрокидывания режима Гитлера, именно они подвергали ковровым
бомбометаниям города японцев, корейцев и вьетнамцев. Затем ту же стратегию
подхватил
Израиль. В этом смысле арабы, которые в те годы захватывали пассажирские лайнеры
и однажды, в 1972-м, взяли в заложники захватили олимпийскую команду Израиля
- всего лишь слабые подобия янки, англичан и евреев.
Однако с разгромом СССР терроризм даже в этом смысле стал вредным анахронизмом.
Другое дело, что сами террористы не остались безработными. Но с тех пор, как все
они перешли на доллары и окончательно забыли, что такое рубли и стоящий
за ними "развитой социализм", их нельзя называть террористами ни в каком смысле.
Многие стали просто обычными уголовниками. Большинство из бывших террористов
задействовано в спецоперациях, организуемых развитыми (т. е. способными платить
доллары) странами - эти вчерашние террористы превратились в кадровых
"легионеров",
в передовые отряды "мировой цивилизации", ведущей войну с "новыми варварами".
Другие проводят операции по заказу тех, кого с начала 90-х годов последовательно
загоняют в угол и кого называют то "странами-изгоями", то, после выступления Дж.
Буша 31 января 2002 года, - элементами "оси зла".
Есть, вероятно, и такие "бывшие", которые ищут или сумели найти новые формы для
самореализации в кардинально изменившемся мире, стать вестниками нового
возможного миропорядка.
Есть уголовники, есть наемники. Но террористов больше не осталось.
Признание Россией терроризма как актуальной проблемы и явления, помимо путаницы
в мозгах, автоматически означает ее самозачисление в одну из двух категорий
стран: в "мировую цивилизацию", объявившую войну "международному терроризму" и
"варварству", или в "страны-изгои", составившие "мировую ось зла".
Нахождение России в любой из этих категорий стран является и тактически и тем
более стратегически абсолютно тупиковым и чрезвычайно опасным. Для нас оба
лагеря вредны. Они "оба хуже".
Кажется, что отсутствие воображения у людей, помогающих руководству страны
принимать решения и делать "исторические" заявления, не должно служить причиной
того, что всю страну, каждого из нас, как, прошу прощения, баранов, загоняют в
два равно смертельных тупика.
Надо создавать принципиально новые научные обобщения реалий современного мира и
современных войн с позиции обеспечения надежной обороноспособности России,
а не повторять зады чужой пропаганды. И надеяться на то, что тебя примут в
"мировую цивилизацию" или хотя бы ненадолго оставят в покое по причине того,
что ты повторяешь чужие клише, как раз и не надо. Все равно не примут к себе в
"рай" и все равно будут рваться к вожделенным призам и победам за твой счет.
"США не позволят самым опасным режимам мира угрожать нам наиболее опасными и
разрушительными видами оружия", - именно этот ключевой момент программной речи
Президента Дж. Буша 31 января 2002 года выделяет в передовой статье "Вашингтон
Пост" Уильям Кристол, коллега Тома Доннелли по проекту "Новый американский
век". И поясняет: "Важно отметить, что слово "терроризм" полностью исчезло из
этого самого драматического фрагмента речи Президента". Новый "аспект войны
с терроризмом идет значительно дальше терроризма и в сторону от терроризма. Это
война против опасных тираний, старающихся завладеть оружием массового
уничтожения.
И это, если понадобится, может быть главным и односторонним типом войны.
...Фактически, если "ни одна нация мира не является освобожденной" без того,
чтобы быть приверженной "подлинным и неизменным" принципам свободы и
справедливости,
американской внешней политике необходимо приказать войти в состояние войны с
тиранией вообще, с тираниями в целом" ... Цель - "достичь замены режима",
правда, "пока что используя скорее дипломатические и политические, чем военные,
средства" [60].
Замечательно, что Уильям Кристол, г
...Закладка в соц.сетях
