Жанр: Политика
Расколотая цивилизация
... консорциум получил от
Японского банка развития льготный кредит для форсирования экспорта
потребительской электроники, что стало началом японской компьютерной
индустрии[24]. Этот опыт оказался настолько эффективным, что
вплоть до середины 70-х годов подобные кредиты по линии Японского банка
развития или Банка Японии обеспечивали до половины всех заимствований
крупных компаний, направленных на финансирование экспортных операций, и
выдавались на 3-5 процентных пунктов ниже средней межбанковской ставки того
времени[25].
Эта политика с неизбежностью приводила к тому, что цены на мировых
рынках, где чувствовалась японская конкуренция, снижались, тогда как на
защищенном внутреннем рынке росли, в первую очередь на продукцию тяжелой
промышленности. Так, в 70-е и 80-е годы цены на сталь на внутреннем рынке
были на 30 процентов выше, чем на мировом, а цены на полиэтилен и другие
продукты химической промышленности оказывались завышены в полтора раза и
более[26]. В результате общий индекс цен на большинство товаров
начал резко расти; следствием этого стало, с одной стороны, еще большее
отвлечение средств населения в пользу корпораций, а с другой — дальнейшее
усиление роли государства, распределявшего дотации в те или иные отрасли.
Если в США только 6,6 процента ВНП производится в отраслях, считающихся
регу-
[24] - См.: Kuttner R. The Economic Illusion. False Choices
Between Prosperity and Social Justice. Philadelphia, 1991. P. 118-119.
[25] - См.: Katг. R. Japan: The System That Soured. P. 154.
[26] - См.: Ibid. P. 185-187.
лируемыми государством, то в Японии этот показатель составляет в
промышленности 16,8 процента, в сельском хозяйстве — 86 процентов, а в
финансовой сфере — 100; среднее его значение равняется 50,4
процента[27]. Масштаб вмешательства государства в экономику может
быть проиллюстрирован также тем, что японские потребители ежегодно теряли в
конце 80-х около 40 млрд. долл. только на покупках продовольственных
товаров, а пошлины на ввоз дешевого американского риса достигали 800
процентов; при этом на 170 тыс. японских фермеров приходилось 420 тыс.
управленческих работников низового уровня и 90 тыс. персонала Министерства
по делам сельского хозяйства и рыболовства[28]. Расчеты
показывают, что ограничения, предпринимаемые японскими властями,
искусственно сокращают потенциальный объем американского экспорта в Японию
не менее чем на 55 млрд. долл. в год и тем самым не позволяют американскому
ВНП дополнительно вырасти на 115 млрд. долл. [29] В результате в
те годы цены на бытовую электронику в США были ниже японских на 40
процентов, на схожие капитальные товары — почти на 70, на автомобили — на
71, на запчасти к ним — на 82, а на продовольственные товары — на 96
процентов, то есть в двадцать пять раз[30]! Р.Мэрфи приводит
выразительное описание соответствующих сопоставлений, наиболее впечатляющими
из которых остается стоимость проезда 100 километров по автостраде (около 40
долл.) и ремонта проигрывателя для компакт-дисков (438 долл.), розничная
цена которого в Нью-Йорке составляет 129 долл. [31]! Вполне
понятно, что инвестиционный климат в стране был чрезвычайно неблагоприятным
для иностранных предпринимателей, и даже наиболее конкурентоспособные
американские компании, действующие в сфере компьютерных технологий (за
исключением IBM), начали инвестировать в японскую экономику только в 90-е
годы[32].
Третьим важнейшим слагаемым стремительного роста японской экономики
стало бурное развитие экспорта-- как товаров, так и капитала. В 70-е годы
Япония экспортировала в первую очередь
[27] - См.: Hartcher P. The Ministry. How Japan's Most
Powerful Institution Endangers World Markets. Boston (Ma.), 1998. P. 192.
[28] - См.: Ohmae К. The End of the Nation-State: The Rise
of Regional Economies. N.Y., 1995. P. 48-49, 98-99.
[29] - См.: Prestowitz С. V., Jr. After the Meltdown: A New
Approach to Asian Markets // Harrison S.S., Prestowitz C.V., Jr. (Eds.) Asia
After the 'Miracle': Redefining U.S. Economic and Security Priorities.
Wash., 1998. P. 91.
[30] - См.: Kuttner R. The End ofLaissez-Faire. National
Purpose and the Global Economy After the Cold War. Philadelphia (Pa.), 1991.
P. 178-179.
[31] - См.: Murphy R.T. The Weight of the Yen. How Denial
Imperils America's Future and Ruins an Alliance. N.Y.-L., 1997. P. 93.
[32] - См.: Yip G.S. Asian Advantage. Key Strategies for
Winning in the Asia-Pacific Region. Reading (Ma.), 1998. P. 39.
автомобили, сталь и продукты металлопереработки, а также морские суда.
Их доля в совокупном экспорте товаров составляла более 40 процентов, а объем
экспортных поставок обеспечивал в 70-е и 80-е годы от 70 до 83 процентов
роста производства в этих отраслях[33]. В 1950 году Япония
производила не более 32 тыс. автомобилей в год, что соответствовало среднему
их выпуску на американских автозаводах за полтора дня (!); в 1960 году это
число выросло до 482 тыс., из которых 39 тыс. было поставлено на экспорт; в
1970-м эти показатели достигли 5,3 и 1,1 млн. автомобилей в год. В 1974 году
Япония сместила ФРГ с первого места в списке крупнейших экспортеров
автомобилей, а в 1980-м заняла место США как крупнейшего их
производителя[34]. Проникнув на американский рынок мотоциклов в
1960 году, японские производители контролировали 85 процентов продаж уже в
1966-м[35]; к середине 80-х годов японская промышленность
добилась максимального успеха, обеспечивая 82 процента мирового выпуска
мотоциклов, 80,7 процента производства домашних видеосистем, около 66
процентов фотокопировального оборудования[36], 50 процентов
общего тоннажа морских судов и более 30 процентов
автомобилей[37]. При этом треть продукции сталелитейной
промышленности, 46 процентов всей производимой электроники и 55 процентов
автомобилей поставлялись на экспорт[38]. Между тем наращивание
японского экспортного потенциала не всегда учитывало реальные потребности
рынка: так, экспортируя в конце 80-х годов в США 2,3 млн. автомобилей в год,
японские компании создали в самих США мощности, способные обеспечить
производство еще 2,5 млн. машин, в то время как весь объем американского
рынка составлял не более 10 млн. штук в год[39]. Нельзя также не
заметить, что японские предприниматели серьезно переоценили свои возможности
по экспансии в высокотехнологичных секторах рынка: если к 1991 году они
обеспечивали около половины мирового выпуска полупроводников[40],
то усилия американских и европейских компаний на протяжении последующих лет
снизили эту долю более чем в полтора раза[41].
[33] - См. Katz R. Japan: The System That Soured. P.
143-144.
[34] - См. Landes D.S. The Wealth and Poverty of Nations.
Why Some Are So Rich and Some So Poor. L., 1998. P. 483.
[35] - См. LaFeber W. The Clash. P. 330.
[36] - См. Forester T. Silicon Samurai. How Japan Conquered
the World's IT Industry. Cambridge (Ma.)-0xford, 1993. P. 147.
[37] - См. Ohmae K. The Mind of the Strategist. The Art of
Japanese Business. N.Y., 1982. P.23 .
[38] - См. Murphy R. T. The Weight of the Yen. P. 201.
[39] - См. Ohmae K. The Borderless World. P. 49-50.
[40] - CM. Ibid. P. 293.
[41] - См.: Ghoshal S., Bartlett Ch. The Individualized
Corporation. A Fundamentally New Approach to Management. N.Y., 1997. P. 96.
График 8-1
Между тем подобная экспортная ориентированность во все большей степени
замыкалась на потребности одних только США, поглощавших до 75 процентов
японского экспорта, которые обеспечивались менее чем пятьюдесятью
крупнейшими компаниями[42]. Фактически возникла зависимость
страны от открытости американской экономики, а также от курса иены к
доллару, что стало особенно заметно в 90-е годы. Весьма характерно
повторение динамикой торгового дефицита США торгового профицита Японии
(график 8-1), показывающее, в какой степени экономика страны стала
определяться малопрогнозируемыми факторами, находящимися за пределами
компетенции могущественного Министерства внешней торговли и промышленности.
[42] - См.: Ohmae К. The Borderless World. P. VIII.
Экспортная политика японских компании, и в первую очередь их финансовых
подразделений, стала еще одним свидетельством неэффективности избранной
экономической модели, содержавшей в себе самой зародыш будущего упадка. В
80-е годы японские фирмы начали активные инвестиции в экономику США и
европейских стран; это свидетельствовало о значительных финансовых
возможностях Японии и увеличении суммы валютных резервов. Однако
впоследствии данные инвестиции оказались, как и политика японских корпораций
на мировом рынке в целом, неэффективными.
Во-первых, наблюдая снижение прибылей от экспорта промышленных товаров
и постоянное падение темпов роста ВНП, японские предприниматели начали
вкладывать средства в те отрасли, которые, по их мнению, могли принести
наиболее высокие спекулятивные доходы. В США большая часть инвестиций
направлялась в операции с недвижимостью, банковский сектор и отчасти
производство электроники; в результате только за 80-е годы японцы получили
контроль над 11 процентами всех банковских активов на территории
США[43], а их успехи на рынке полупроводников оказались
беспрецедентными[44]: если в 1975 году на долю США приходилось 65
процентов мирового производства полупроводников и 76 процентов производства
интегральных схем, то в 1986 году эти цифры снизились, соответственно, до 39
и 41 процента; в 1986 году Япония превзошла США по производству как
полупроводников, так и интегральных схем[45]. Однако инвестиции в
производственный сектор не стали преобладающими, что особенно хорошо
прослеживается на примере Европейского сообщества, где по состоянию на конец
80-х годов они составляли не более 22 процентов, уступая суммарным вложениям
в недвижимость и торговлю и оказываясь почти вдвое меньшими, чем инвестиции
в страхование и банковский сектор[46]. Напротив, американские
инвестиции в европейский промышленный сектор почти в четыре раза превышали
вложения в торговые операции и недвижимость[47]. Нельзя также не
отметить и того факта, что американ-
[43] - См.: Bamet R.J., Cavanagh J. Global Dreams. Imperial
Corporations and the New World Order N.Y., 1994. P. 405.
[44] - См.: Encarnation D.J. Rivals Beyond Trade. America
versus Japan in Global Competition. Ithaca-L., 1992. P. 124-125; Forester T.
Silicon Samurai. P. 44-45.
[45] - См.: Hart J.A. A Comparative Analysis of the Sources
of America's Relative Economic Decline // Bernstein M.A., Adier D.E. (Eds.)
Understanding American Economic Decline. Cambridge, 1994. P. 212.
[46] - См.: Mason M. Historical Perspectives of Japanese
Direct Investment in Europe // Mason M., Encarnation D.(Eds.) Does Ownership
Matter? Japanese Multinationals in Europe. Oxford, 1995. P. 31.
[47] - См.: Dunning J. The Strategy of Japanese and US
Manufacturing Investment in Europe // Mason M., Encarnation D. (Eds.) Does
Ownership Matter? Japanese Multinationals in Europe. P. 60.
ские и европейские компании инвестировали в Японию относительно
неохотно (так, в конце 80-х Япония оставалась пятым по масштабам объектом
американских инвестиций, в четыре раза уступая Канаде и Великобритании и
располагаясь в списке вслед за Швейцарией[48]; в отношении ЕС
оказывалось, что японские инвестиции в Европу превосходили по своему объему
встречный поток более чем в 11 раз[49]). На наш взгляд, это
объясняется не только традиционной закрытостью японской хозяйственной
системы, но также и тем, что подобные инвестиции, как предполагалось, не
могли обеспечить должной отдачи и были сопряжены с существенными рисками. В
результате неконкурентоспособность японских капиталовложений в
промышленность, отсутствие происходящих из Страны восходящего солнца новых
технологий и дороговизна рабочей силы в Европе и США привели к тому, что в
1985 году "три четверти японских инвестиций за рубежом были вложены в
безопасные активы, представлявшие собой пассивные источники дохода"
[50]; положение изменилось только тогда, когда основные потоки
капиталовложений были переориентированы на другие регионы.
Во-вторых, ограниченные возможности повышения прибыльности инвестиций в
США и Европу подтолкнули японских предпринимателей к наращиванию с середины
70-х годов активности в Азии, где Япония объективно выступала в роли
региональной сверхдержавы. В 1971 году американские инвестиции в ЮВА
составляли 36,4 процента всех прямых иностранных капиталовложений в регион,
тогда как японские — 15,4 процента; всего через несколько лет показатели
сравнялись, а к концу 80-х японские инвестиции в Азию превосходили
американские почти в 2,5 раза[51]. В данном случае японцы пошли
"своим путем", вооруженные испытанной политикой демпинга, государственных
дотаций и прямой помощи странам Азии, оказываемой в основном в виде
финансируемых государством поставок товаров и технологий. В результате
дефицит азиатских стран в торговле с Японией вырос почти в пять раз только
между 1985 и 1993 годами, а японские компании все активнее проникали в
экономику региона: в 1994 году объем акций южноазиатских эмитентов,
принадлежащих японским институциональным инвесторам, превысил аналогичный
показатель Соединенных Штатов и составил около 40 млрд. долл.
[48] - См.: Encarnalion D.J. Rivals Beyond Trade. P. 96.
[49] - См.: Mason M. Historical Perspectives of Japanese
Direct Investment in Europe. P. 37.
[50] - Krugman P. The Age of Diminishing Expectations.
Cambridge (Ma.)-L., 1998. P. 142.
[51] - См.: LaFeber W. The Clash. P. 366-367.
[52] - См.: Henderson С. Asia Falling. Making Sense of the
Asian Crisis and Its Aftermath. N.Y., 1998. P. 6, 10.
Характерно, что японские предприниматели инвестировали главным образом
в относительно низкотехнологичные производства (так, в 80-е годы объем
средней инвестиции был вдвое меньше средней американской[53]);
при этом строго соблюдалось прежнее правило, при котором основной поток
капитала — 47 млрд. долл. между 1986 и 1993 годами[54]--
направлялся в экспортно-ориентированные отрасли и, таким образом, не столько
подстраховывал японскую экономику от зависимости от западных рынков, сколько
усиливал ее. К середине 90-х годов в азиатские страны поступало до 45
процентов японского экспорта товаров (в основном технологий и комплектующих)
и 47 процентов экспорта технологий; японские финансовые институты владели
25-40 процентами долговых обязательств как самих этих стран, так и их
крупнейших компаний[55]. Последствия такого развития событий
сегодня хорошо известны.
Таким образом, к концу 80-х годов успехи японской экономики были
очевидны. Хотя западные специалисты подчеркивали, что подобное развитие было
в значительной мере искусственным, и отмечали гигантское различие между
экономическими системами развитых обществ и Японии как между capitalist
regulatory state и capitalist development state[56], отрицать сам
этот успех не имело смысла. Япония серьезно потеснила США на мировых рынках
товаров и капитала (так, если в 1971 году 280 из 500 крупнейших
транснациональных корпораций были американскими, то к 1991 году таковых
осталось лишь 157[57]; к этому времени Япония фактически догнала
США, имея 345 крупнейших компаний из 1000 — против 353 у
США[58]; в конце 80-х годов она располагала 24 крупнейшими
банками при том, что в странах ЕС таковых было 17, а в Северной Америке --
всего 5; 9 из 10 наиболее мощных сервисных компаний также представляли
Страну восходящего солнца[59]) и обеспечила себе постоянно
нарастающий профицит в торговле как с Соединенными Штатами, так и с
азиатскими государ-
ствами. Социологи начали искать исторические аналогии, призванные
объяснить неожиданное возвышение новой великой державы[60],
которой оставалось доказать, казалось бы, совсем немногое — свою
способность перейти к немобилизационной экономике, использовать механизм
свободной конкуренции и решить проблемы, возникшие в финансовой сфере.
Однако именно этого архитекторам японского "чуда" сделать не удалось, и тому
была, на наш взгляд, единственная причина — явно вторичный характер
экономического прогресса.
[53] - См. Bella W., Rosenfeld S. Dragons in Distress. San
Francisco, 1990. P. 253.
[54] - См. Phongpaichit P., Baker Ch. Thailand's Boom and
Bust. Chiang Mai, Thailand, 1998. P. 3.
[55] - См. Henderson C. Asia Falling. P. 172.
[56] - См. Johnson Ch. MITI and the Japanese Miracle: The
Growth of Industrial Policy 1925-1975 Stanford (Ca.), 1982. P. 19.
[57] - См. Greider W. One World, Ready or Not. The Manic
Logic of Global Capitalism. N.Y, 1997 P. 22.
[58] - См. Sayer A., Walker R. The New Social Economy:
Reworking the Division of Labor. Cambridge (Ma.)-0xford (UK), 1994. P. 154.
[59] - См. Thurow L. Head to Head. The Coming Economic
Battle Among Japan, Europe, and America. N.Y., 1993. P. 30
На пороге кризиса
В течение продолжительного периода японская экономическая модель
обеспечивала экономический рост преимущественно экстенсивными методами.
Японские предприниматели активно заимствовали в США и других странах
производственные приемы, в то время как сама Япония фактически не
производила собственных технологий. Баланс импорта и экспорта технологий и
патентов оставался отрицательным на протяжении более чем сорока лет; и если
раньше это могло компенсироваться ростом промышленного экспорта, то к началу
90-х, когда значение технологического фактора резко выросло, а концентрация
наиболее наукоемких производств в США стала предельно очевидной, японские
производители почувствовали ухудшение ситуации. Однако даже это не привело к
качественному пересмотру сложившегося в обществе отношения к инициативе и
образованности, к непредвзятой оценке значения, какое эти факторы приобрели
в эпоху постиндустриализма. Характерно, что несмотря на показатель
посещаемости средних школ — один из самых высоких в мире, — этим уровнем
обычно и ограничивается образование японского предпринимателя: в 1995 году
более 30 процентов высшего персонала японских компаний даже не учились в
колледже[61]. Индустриальная модель прогресса, принятая в Японии,
делала невыгодными инвестиции в образование: например, если в США с 1973 по
1987 год заработная плата мужчины, не закончившего колледж, снизилась на
[60] - Так, например, И.Валлерстайн, различая
континентальные и морские державы, сравнивал борьбу Англии и Франции как
наследников датского могущества, а затем Германии и США как наследников
английского, обосновывая столь экзотическим способом неизбежное возвышение
Японии по сравнению с США и ее будущее противостояние Европейскому Союзу
(см.: Wallerstein I. After Liberalism. N.Y.., 1995. Р. 29).
[61] - См.: Sakaiya Т. What is Japan? P. 8.
12 процентов, а мужчины, не имеющего аттестата о полном среднем
образовании, — на 18, то в Японии лица, имеющие лишь полное среднее
образование, увеличили свои доходы за этот же период на 13
процентов[62]. В результате инвестиции в человеческий капитал
находились здесь на одном из самых низких уровней стран — членов ОЭСР; это
не только создавало объективные препятствия для современного типа
экономического прогресса (так, многие эксперты непосредственно связывают
упадок keiretsu как специфического типа корпоративной структуры с их
неспособностью установить общение между работниками и руководством как
равноправными партнерами[63]), но и повышало давление на
остальные секторы инвестиционного рынка.
Во второй половине 80-х годов Япония достигла пика своего
экономического могущества. Оптимальное соотношение цен и качества ее товаров
подняло страну на высшую строчку в таблице мировой конкурентоспособности;
положительное сальдо торгового баланса давало возможность наращивать
инвестиции в США и Юго-Восточную Азию, достигшие в 1989 году 200 млрд. долл.
в год; японские банки обеспечивали в конце 80-х более четверти всего
прироста мировых кредитных ресурсов[64]. Фондовый индекс Nikkei
вырос с 1980 по 1987 год почти в пять раз и при этом фактически не
отреагировал на мощные потрясения, пережитые рынками США и других ведущих
стран в конце 1987 года; хотя подобное его поведение в значительной степени
может быть объяснено административным регулированием[65] и
определенной закрытостью фондового рынка для иностранных
инвесторов[66], в дальнейшем цены акций продолжили повышательный
тренд. К концу 1989 года совокупная оценка акций, котирующихся на токийском
фондовом рынке, достигла 5,2 триллиона долл., тогда как аналогичный
суммарный показатель для всех трех бирж Нью-Йорка составлял 4,3 триллиона
долл., а для Лондонской фондовой биржи — лишь 1,3 триллиона долл.
[67] Еще более впечатляющим был рост цен на недвижимость и землю:
в 1990 году общая стоимость земельных участков, по оценкам японских
экспертов, достигла почти 2400 триллионов иен, в 5,6 раза превысив значение
валового на-
[62] - См.: Reich R. В. The Work of Nations. Preparing
Ourselves to 21st Century Capitalism. N.Y., 1992. P.205-206.
[63] - См.: Drucker P.F. Management Challenges for the 21st
Century. P. 33.
[64] - См.: Davidson J.D., Lord William Rees-Mogg. The Great
Reckoning. Protect Yourself in the Coming Depression. N.Y., 1993. P. 161.
[65] - См.: KuttnerR. The End ofLaissez-Faire. P. 176.
[66] - См.: Soros G. The Alchemy of Finance. Reading the
Mind of the Market. N.Y., 1987. P.356.
[67] - См.: Luttwak E. Turbo-Capitalism. Winners and Losers
in the Global Economy. L., 1998. P. 117.
ционального продукта[68], а ссуды, выделявшиеся банками на
проведение операций по строительству и покупке объектов недвижимости, росли
на протяжении второй половины 80-х годов в среднем вдвое быстрее, чем
кредитные вложения в экономику в целом[69]. В результате с 1955
по 1990 год индекс розничных потребительских цен вырос в 8 раз, номинальная
заработная плата — в 25 раз, а цены на земельные участки в шести крупнейших
японских городах — в 210 раз[70]. Чтобы проиллюстрировать
масштабы этого процесса, достаточно отметить, что в те годы японская
территория, составлявшая около 3 процентов земной поверхности, стоила
больше, чем вся остальная часть суши, а цена одной только токийской
недвижимости (в центральной части города каждый квадратный метр площади
оценивался в 50 тыс. долл.!) превышала суммарную оценку всех объектов
недвижимости в границах США[71]. Капиталы при этом продолжали
притекать в крупные города: так, в 1980 году средние доходы жителей столицы
были на 26 процентов выше, чем в целом по стране; в 1986 году этот разрыв
составлял уже 45 процентов, а к 1990 году вырос до 60
процентов[72]. Правительство, как и предприниматели, стремилось
извлечь максимальную выгоду из этого бума: известно, что в начале 90-х годов
бюджеты 44 из 47 префектур, на которые разделена страна, были дотационными;
донорами же выступали три префектуры, причем все они располагались на
территории Большого Токио[73]. Иррациональность сложившегося
положения становилась очевидной в условиях, когда темпы роста экономики
начали снижаться. Нельзя не подчеркнуть еще раз, что японское "чудо" в конце
80-х годов воплощалось уже не в темпах промышленного роста, не превышавших
5-6 процентов в год, а исключительно в росте цен на фондовом рынке и рынке
недвижимости[74]. В 1989-1990 годах все основные фондовые
индексы, а также индекс цен на землю, достигли своего пика на столь
запредельных абсолютных значениях, что гигантская инвестиционная пирамида,
выстроенная усилиями японских бюрократов, не могла не пошатнуться. Процесс
же ее саморазрушения был запущен, как обычно, кризисом на фондовом рынке. В
силу того, что "уровни цен на активы в конце
[68] - См. Hartcher P. The Ministry. P. 69-70.
[69] - См. Cargill T.F., Hutchison M.M., Ito T. The
Political Economy of Japanese Monetary Policy. Cambridge (Ma.)-L., 1997. P.
109.
[70] - См. Woronoff J. The Japanese Economic Crisis. P. 198.
[71] - См. Dent Ch.M. The European Economy: The Global
Context. L.-N.Y, 1997. P. 147.
[72] - См. Woronoff J. The Japanese Economic Crisis. P.
203-204.
[73] - См. Morton C. Beyond World Class. Houndmills-L.,
1998. P. 226.
[74] - Подробнее см.: Taira К. Japan Faces the Twenty-First
Century // Halal W.E., Taylor K.B. (Eds.) Twenty-First Century Economics.
Perspectives of Socioeconomics for a Changing World. N.Y., 1999. P. 282-283.
80-х годов не были подкреплены какими-либо обоснованными расчетами
основополагающих соотношений" [75], фондовый индекс, достигший в
1989 году предельного значения в 38 915 пунктов, резко пошел вниз,
оказавшись к концу 1990 года на о
...Закладка в соц.сетях
