Жанр: Политика
Добыча
... опасаясь, что этим они
подорвут свою
ценовую структуру, утратят огромные экономические и политические завоевания и
таким
образом сократят недавно приобретенные власть и влияние. Более того,
индустриальные
страны могли бы воспользоваться снижением цен и повысить акцизные сборы и налоги
на
продажу бензина и осуществить перевод ренты из казны стран ОПЕК обратно в свою
собственную, что означало бы возврат к их сражению за ренту, начавшемуся свыше
трех
десятилетий назад.
Тем не менее приходилось взглянуть в лицо реальности. Если ОПЕК не
собиралась
снизить цену, чтобы защитить свой объем нефтедобычи, тогда ей придется сократить
объем
нефтедобычи, чтобы защитить цены. В марте 1982 года ОПЕК, которая в 1979 году,
всего лишь
три года назад, производила 31 миллион баррелей в день, установила общий для
своих членов
лимит в 18 миллионов баррелей в день и квоты для каждой отдельной страны, за
исключением
Саудовской Аравии, которая должна была регулировать объем нефтедобычи в целях
поддержания всей системы. В конечном счете ОПЕК наконец сделала то, о чем она
говорила в
различные периоды своей истории. Она пошла по пути, выбранному Техасской
железнодорожной комиссией - регулирования объема нефтедобычи с целью сохранения
цены.
Как отметил один из ведущих аналитиков по экспорту нефти, она превратилась в
картель,
объединение, которое регулирует объем производства и устанавливает цены.
В последовавшие за введением квот месяцы появились новые факторы,
повлиявшие на
неопределенность нефтяного рынка. Иран одерживал победу в войне с Ираком и
становился
более воинственным и в своих заявлениях, и в своем отношении к Саудовской Аравии
и другим
странам Персидского залива. Это была не единственная война на Ближнем Востоке. В
июне
1982 года Израиль вторгся на территорию Ливана. В связи с этим на одном из
совещаний
Организации арабских стран-экспортеров нефти (ОАПЕК) велись дебаты о повторном
введении
эмбарго как "наказания" Соединенных Штатов. Но угнетенное состояние нефтяного
рынка и
непосредственный геополитический риск для стран-экспортеров Персидского залива,
вызванный заявлениями Ирана, делали это предложение нереальным, и оно было
вскоре
отвергнуто как изжившее себя, опасное и несоответствующее интересам самих
стран-экспортеров. Тем временем в июне 1982 года умер король Саудовской Аравии
Халид, на
троне человек чисто временный и к тому же страдавший сердечной болезнью. Трон
унаследовал принц Фахд, который уже был фактическим правителем страны и, помимо
всего
прочего, решал все нефтяные вопросы.
Предполагалось, что введение квот явится мерой временной. Но к осени 1982
года стало
очевидно, что спрос не возвращается на прежний уровень, нефтедобыча за пределами
стран
ОПЕК растет и наличные цены снова падают. Даже при введении квот, нефти ОПЕК
было
слишком много и она была слишком дорогой.
"НАША ЦЕНА СЛИШКОМ ВЫСОКА ..."
В 1983 году конкуренция на нефтяном рынке быстро нарастала. Один только
британский
сектор Северного моря, который до 1975 года не был задействован, теперь давал
больше, чем
Алжир, Ливия и Нигерия, вместе взятые, и в перспективе поток нефти из Северного
моря
должен был возрасти. В конкурентной борьбе нормой среди стран ОПЕК стали
неофициальная
дисконтная ставка и снижение цены. Здесь снова единственным исключением была
Саудовская
Аравия: она поддерживала планку в 34 доллара, которую многие другие чаще
нарушали, чем
соблюдали. Покупатели, в том числе даже партнеры "Арамко", покинули Саудовскую
Аравию.
Им было не так просто принуждать к покупке более дорогой нефти дочерние
предприятия и
клиентов, которые конкурировали с другими компаниями, имевшими доступ к более
дешевой
нефти. И саудовская нефтедобыча упала до самого низкого с 1970 года уровня.
В начале 1983 года Ямани выступил с философским исследованием причин
ситуации,
которая при всей ее очевидности говорила о наступлении кризиса ОПЕК. "Прошу
извинить
меня за сравнение, - говорил он, - но в истории теперешнего кризиса очень много
общего с
кризисом забеременевшей жены.... Кризис, как и любая нормальная беременность,
начался со
страсти и радости. В тот момент другие члены ОПЕК хотели, чтобы мы еще выше
подняли цену
на нефть,несмотря на все наши предостережения, что это приведет к негативным
последствиям.
Более того, каждый получал огромные доходы и бросался в программы разработки,
словно эти
финансовые доходы должны были вечно расти. ... Мы упивались моментами
удовольствия". Но
теперь пришлось взглянуть в лицо последствиям. "Наша цена слишком высока по
отношению к
ценам на мировом рынке", - заключал Ямани.
К концу февраля 1983 года полный крах, по-видимому, был близок. "Британская
государственная нефтяная компания" снизила цену североморской нефти на 3
доллара, до 30
долларов за баррель. Это было страшнейшим ударом для Нигерии, члена ОПЕК и
страны с
100-миллионным населением, экономика которой оказалась в опасной
сверхзависимости от
нефти. Нигерийская нефть конкурировала по качеству с североморской сырой нефтью,
и
постоянные покупатели Нигерии, которые теперь могли получить более дешевую
североморскую нефть, покинули африканскую страну. Лишившись покупателей, Нигерия
фактически перестала экспортировать нефть. Внутренняя политика страны, где к
власти
недавно вернулось гражданское правительство, закачалась. Нигерия дала ясно
понять, что она
предпримет аналогичные ответные меры. "Мы готовы к ценовой войне", - твердо
заявил
нигерийский министр нефтяной промышленности Яхайя Дикко.
В начале марта 1983 года министры нефтяной промышленности и их свита
поспешно
собрались, как это ни иронично, в Лондоне, столице Великобритании, их главного
конкурента
из числа стран за пределами ОПЕК. Совещание проходило в отеле "Интерконтинентал"
на
Гайд-Парк-Корнер, где они провели 12 бесконечных и безрезультатных дней,
воспоминание о
которых вызывало у многих из них аллергическую реакцию, когда бы в последовавшие
годы
они ни ступали ногой в этот отель. Но как ни сильна была оппозиция
идеологического и
символического плана, как ни велики были ярость и растерянность, сопротивляться
реальности
далее было невозможно - ОПЕК срезала свои цены примерно на 15 процентов - с 34
до 29
долларов за баррель. Это был первый в истории ОПЕК случай, когда она пошла на
такой шаг.
Экспортеры также договорились об установлении для всей группы квот в размере
17,5
миллиона баррелей в день.
Но кто получит квоты и как они распределятся? Ставкой были миллиарды
долларов, и
страна за страной вступали в баталии за их распределение. 12-дневный нефтяной
марафон в
Лондоне предотвратил резкое падение цен, по крайней мере на настоящее время.
ОПЕК
пересмотрела и свою цену в соответствии с рыночной ценой, причем не с растущей,
как в
прошлом, а с падавшей. Она также установила новые квоты, но уже не в качестве
временных,
как в предыдущем году.
Одна страна, безусловно, не имела вообще никаких официальных квот. Ямани
утверждал,
что, если бы ей и установили квоту, ее размер был бы намного ниже 6 миллионов
баррелей в
день, то есть того минимума, который в соответствии с полученными им
инструкциями был
приемлем для Эр-Рияда. Так что в коммюнике было записано, что Саудовская Аравия
будет
"действовать как регулятор колебаний спроса, обеспечивая сбалансированные объемы
в
соответствии с рыночной конъюнктурой". Таким образом, на Саудовскую Аравию,
располагавшую одной третью всех запасов западного мира, впервые была открыто
возложена
ответственность за повышение или понижение своей нефтедобычи в целях сохранения
сбалансированности рынка и поддержания цены.
Однако новая система регулирования цен ОПЕК зависела от честности ее
двенадцати
членов и от желания и способности тринадцатой страны, Саудовской Аравии, играть
центральную роль производителя-балансира3.
РЫНОК ТОВАРОВ
За очевидными драматическими событиями марафона ОПЕК в Лондоне и
превращением
ее в картель стояли далеко идущие перемены в нефтяной промышленности. Отныне в
ней не
будет господства крупных, высоко интегрированных нефтяных компаний: на их место
придет
открытый для всех оглушительный мир разнообразных и многочисленных покупателей и
продавцов. Как говорилось, иногда с одобрением, а иногда с ужасом, нефть
становилась
"просто одним из товаров".
Нефть, конечно, всегда была товаром, с ее первых дней коммерческого
использования в
шестидесятых и семидесятых годах прошлого столетия, когда цены в западной
Пенсильвании
резко менялись. Но одним из результатов постоянного сдвига к интеграции было
введение
контроля над колебаниями цен в рамки операций компании, "связывавшей" весь цикл
от устья
скважины до насоса на бензоколонке. К тому же считалось, что нефть отличается от
всех
других товаров. И министр нефтяной промышленности Саудовской Аравии неустанно
произносил нараспев: "Следует помнить, что нефть - это не обычный товар, как чай
или кофе.
Нефть - это товар стратегический. Товар слишком важный, чтобы отдавать его на
откуп
причудам наличного или фьючерсного рынков или какого-либо другого вида
спекулятивной
деятельности". Но именно это и начало происходить. Одной из причин было
накопление на
мировом рынке огромных излишков. Существовавшая в семидесятых годах ситуация
радикально изменилась: теперь в большей степени приходилось беспокоиться о
доступе к
рынкам производителям, а не потребителям о доступе к поставкам. Покупатели
ожидали
скидок, они и думать не хотели об уплате каких-то надбавок, которые они были
вынуждены
платить за безопасность в конце семидесятых и начале восьмидесятых годов, -
надбавок,
которые, по словам одного представителя нефтяного бизнеса, были "часто слабы как
гарантия
безопасности и сильны как финансовое бремя". Безопасность теперь вряд ли уже
была
проблемой. Теперь важно было стать конкурентоспособным на рынке перенасыщения.
Другой причиной была менявшаяся структура самой нефтяной промышленности.
Национализм и погоня за рентой побудили правительства стран-экспортеров
установить
собственность на нефтяные ресурсы своих стран, а затем право самим продавать на
мировых
рынках постоянно возраставший объем своей нефтедобычи. Сделав это, они разорвали
связи,
привязывавшие их ресурсы к определенным компаниям, нефтеперерабатывающим
предприятиям и рынкам за пределами своих стран. Компании, лишившись прямого
доступа к
поставкам во многих регионах, обратились к разработке новых источников в других
местах.
Однако было ясно и то, что им придется найти какие-то новые формы своей
деятельности,
иначе, держась за старое, они погибнут. Если им не суждено сохраниться как
интегрированным
компаниям, они станут покупателями и трейдерами. Таким образом, центр их
внимания
переместился с рынка долгосрочных контрактов на рынка наличного товара. До конца
семидесятых годов на рынки наличноготовара попадало не более 10 процентов всей
продававшейся в мире нефти. И это было не более, чем второстепенной операцией,
лишь одним
из путей поглощения избыточного выхода продукции нефтеперерабатывающих
предприятий. К
концу 1982 года, после потрясений, вызванных вторым энергетическим кризисом, уже
свыше
половины продававшейся в мире нефти поступало либо на наличный рынок, либо шло
по
ценам, соответствующим его ключевым ставкам.
Лишенная другого выбора, первой на этот путь встала "Бритиш петролеум". В
результате
иранских событий и национализации в Нигерии она потеряла 40 процентов своих
поставок - и
это помимо потерь после национализации в Кувейте, Ираке и Ливии. Оказавшись в
тяжелейшем положении и пытаясь как-то защититься, она вышла на наличные рынки и
начала
покупать и продавать нефть во все большем масштабе. С появлением краткосрочных
рынков
наличного товара преимущества интеграции "старого стиля" были уже не так
очевидны. Теперь
обновленная "Бритиш петролеум" могла подыскивать самую дешевую нефть, повышать
эффективность всех своих операционных механизмов и таким образом выдерживать
конкуренцию, проявлять большую, чем прежде, инициативу. К тому же компания стала
более
децент-рализированной: ее отдельные подразделения сами отвечали за свою
рентабельность.
Корпоративная культура семидесятых годов, где доминировал специалист по
планированию
поставок, сменилась культурой, в которой главными были трейдеры и коммерсанты.
Компания,
ранее считавшаяся полугосударственной, пошла по пути, как назвал его один из
исполнительных директоров "Бритиш петролеум", "гибкой ориентации на трейдинг". А
как же
исторически сложившиеся ценности интеграции? "Определенная интеграция, конечно,
вещь
хорошая, но это не то, за что мы будем дополнительно платить, - однажды заявил
новый
президент "Бритиш петролеум" П.И.Уолтерс. - Мы должны проявлять гораздо большую
гибкость".
Уолтере стал инициатором перемен в "Бритиш петролеум". Он уже давно пришел
к
выводу, что традиционная интеграция, все более широко управлявшаяся
компьютерными
моделями, утратила свой смысл. Это открытие пришло к нему в одно субботнее утро
июня 1967
года, через несколько дней после начала "шестидневной войны". Он косил газон
перед своим
домом в Хайгейте, в Северном Лондоне, когда его позвали к телефону - с ним хотел
срочно
переговорить руководитель отдела "Бритиш петролеум" по фрахтованию. Магнат
танкерного
флота Аристотель Онассис, сообщил он, внезапно аннулировал все свои чартерные
договоренности и предлагает "Бритиш петролеум" весь свой флот, но по цене в два
раза
большей, чем она была накануне. Ответ надо дать до полудня. И этот ответ должен
был дать
Уолтере, который только что был назначен ответственным за материальнотехническое
снабжение всех отделений "Бритиш петролеум". От его решения зависели десятки
миллиардов
долларов. С упавшим сердцем, он вдруг понял, что сейчас ему не поможет ни одна
компьютерная программа - он мог рассчитывать только на свое собственное
коммерческое
чутье. Он перезвонил заведующему фрахтом. Да, примите предложение, сказал он, и
вернулся
стричь свой газон. События быстро подтвердили правильность решения: к
понедельнику цены
на танкеры были в четыре раза выше, чем в пятницу.
С этого дня Уолтере стал активным сторонником отказа от интеграции операций
"Бритиши петролеум". "Этот случай заставил меня думать о всем процессе нашего
бизнеса, -
сказал он. - Я понял, что защитники сохранения интеграции идут в неправильном
направлении. Они поручают машинам то, что должно решаться менеджерами". Одно
время
казалось, что пропаганда этих идей будет стоить ему потери должности, но он
твердо стоял на
своем и к 1981 году стал председателем "Бритиш петролеум", когда все операции
компании
переживали полный развал. "Такое множество устоявшихся гипотез о ведении бизнеса
рухнули", -заявил Уолтере. Иранцы частично дезинтегрировали "Бритиш петролеум",
он
закончит эту работу. "Я не признаю ни одной стратегии, которая не ведет к
рентабельности", -
пояснил он. Уолтере прославился, заявив своим менеджерам, что "в "Бритиш
петролеум" нет
священных коров" и что "вы должны говорить нам, что имеет экономический смысл, а
что -
нет. А я уже решу, что мы сохраним, а от чего откажемся". Истинной ценностью
теперь стала
экономическая необходимость.
Те же силы и в том же направлении толкали и другие компании. И фактически в
каждой
из них развернулась борьба между теми, кто был воспитан на интегрированной
нефтяной
отрасли пятидесятых и шестидесятых годов, и теми, кто считал, что пришел новый
мир
трейдинга. В этой борьбе ставились под сомнение не только установившиеся модели
операций,
но и принципиальные, глубоко укоренившиеся убеждения. "Концепция, на которой я
вырос,
заключалась в том, что компания должна пропускать свою нефть через собственную
систему
очистки и перекачки, - сказал председатель "Шеврона" Джордж Келлер. - Это было
настолько очевидно, что стало трюизмом". Во многих компаниях против перехода к
торговле
нефтью как обычным товаром восставали сторонники традиций, видевшие в новом
направлении безнравственный и нецелесообразный путь ведения бизнеса - чуть ли не
нарушение законов природы. Их приходилось долго убеждать, и они со временем
отошли от
своих прежних позиций. В большинстве компаний это свелось к утверждению
трейдинга как
отдельного направления прибыльности, одного из способов делать деньги на
собственных
условиях, а не просто метода для обеспечения баланса спроса и предложения внутри
операций
родительской компании. И если во времена напряженности с поставками экспортеры
не
проявляли лояльности к компаниям, так и теперь, во времена перенасыщения,
компании не
проявляли ее к экспортерам. Покупатели отыскивали самые дешевые баррели в любом
регионе,
независимо от того, использовали ли они их сами или снова пускали в продажу - и
все это
ради того, чтобы сохранить наибольшую конкурентоспособность.
Четыре компании "Арамко" - "Экссон", "Мобил", "Тексако" и "Шеврон" -
продолжали, хотя и при некотором сокращении, брать огромные объемы нефти в
Саудовской
Аравии даже по официальной и, следовательно, более высокой цене, чем
соответствующие
конкурентные сорта. Их основополагающей позицией всегда было - сохранить доступ
к
саудовской нефти, и они сопротивлялись разрыву сложившихся связей. Но в 1983 и
1984 годах
им пришлось, правда, с большой неохотой признать, что такая цена за доступ
слишком велика.
"Все мы в "Шевроне" всегда рассматривали "Арамко" как наше родное предприятие, -
сказал
Джордж Келлер. - Это то, с чего мы начали, создали и где мы играли ключевую
роль. Так что
это было более, чем очередной проблемой. Но мы не могли больше бросать деньги на
ветер.
Нам следовало отказаться и наконец сказать Ямани, что такая ситуация не может
продолжаться". Хотя связи "Арамко" не были разорваны, они были значительно
ослаблены:
Саудовская Аравия перестала быть особым поставщиком. И это изменение финансовых
отношений между четырьмя компаниями и Саудовской Аравией было одним из самых
значительных свидетельств характера перемен, происходивших в нефтяной
промышленности.
Переходу к рынку товаров способствовала и серьезная структурная перемена в
самой
отрасли. С ликвидацией контроля над ценами и всех других его форм Соединенные
Штаты уже
не были изолированы от мирового нефтяного рынка - теперь они прочно вошли в
него. Они
были не только самой крупной страной-потребителем: с сокращением мировой
нефтедобычи,
на их долю стала приходиться почти четвертая часть производства всего западного
мира. К
тому же это была нефтедобыча, в огромной степени ориентированная на рынок, и
этот факт мог
сказаться на всем остальном мире. А одному определенному потоку американской
сырой нефти
даже предстояло стать новым ориентиром в нефтяной промышленности всего мира.
ОТ ПРОДАЖИ ЯИЦ К ПРОДАЖЕ НЕФТИ
Появление этого нового потока сырой нефти -"Уэст Тексас интермедиат" -
отразило еще
одно важнейшее новшество в операциях нефтяной промышленности. Это новшество
появилось
также в переломном 1983 году, однако не в Вене, Эр-Рияде или Хьюстоне, а в
Нижнем
Манхэттене, на восьмом этаже Центра мировой торговли, где Нью-Йоркская товарная
биржа,
известная как НИМЕКС, ввела в практику фьючерсный контракт на сырую нефть.
При продаже товара главным образом на наличных рынках, где цены крайне
изменчивы и
неопределенны, покупатели и продавцы стремятся найти механизм, который сводил бы
их риск
до минимума. Именно это дало толчок появлению фьючерсных контрактов, которые
дают
покупателю право купить товар по согласованной цене для его поставки в будущем.
При такой
сделке покупатель фиксирует определенный уровень цены покупки, он знает, чем он
рискует.
Точно так же и производитель продает свою продукцию заранее, даже до того, как
она
произведена или в случае с сельскохозяйственной продукцией до того, как она
убрана с полей.
Он тоже фиксирует цену. Таким образом, и покупатель, и продавец выступают в
качестве
хеджеров. Их цель - минимизировать ценовой риск и избежать изменчивости цен.
Ликвидность же обеспечивают спекулянты, которые надеются получить прибыль,
выбирая
удобный момент колебаний спроса и предложения - и психология рынка. Ряд
различных
товаров, таких, как зерно и свиная грудинка, годами покупались и перепродавались
на каждом
из фьючерсных рынков в Соединенных Штатах. В семидесятые годы, когда мировая
экономика
стала более неустойчивой, а государственное регулирование было снято, фьючерсные
контракты стали заключаться на золото, процентные ставки, валюту и наконец
нефть.
Что касается бирж, то путь, пройденный Нью-Йоркской товарной биржей, нельзя
назвать
особенно блестящим. Она была основана в 1872 году, в том же году, когда Джон Д.
Рокфеллер
пустил в ход "наш план" монополизации американской нефтяной промышленности и
вытеснения конкурентов. У биржи амбиции были более скромные, отражавшие интересы
62
торговцев штата Нью-Йорк, которые искали место для заключения сделок по молочным
продуктам. Первоначально она так и называлась - Масляная и сырная биржа. Вскоре
к
молочным продуктам добавились яйца, и в 1880 году ее стали называть Масляная,
сырная и
яичная биржа. Через два года ее название снова изменилось: теперь это была НьюЙоркская
товарная биржа. К двадцатым годам на ней были введены фьючерсные контракты на
яйца,
которые, как и сам этот продукт, продавались и покупались.
Затем в 1941 году под своды биржи вошел новый товар - картофель из штата
Мэн.
Позднее фьючерсы стали заключаться на золотистый лук, яблоки (макинтош и
голден),
картофель из штата Айдахо, фанеру и платину. Но главной опорой Нью-Йоркской
товарной
биржи был картофель Мэна до тех пор, пока по неизвестной для большей части мира
причине
американский баланс спроса и предложения не начал коренным образом меняться.
Картофель
Мэна уступал свою долю рынка картофелю из других штатов; более того, его
ежегодный
абсолютный объем также падал. В результате фьючерсные контракты по поставкам
этого
картофеля оказались в беде. В 1976 году, а затем в 1979 году в связи с
поставками картофеля
Мэна разразилось несколько скандалов, вызванных в том числе и отказом ньюйоркской
инспекции допустить к продаже доставленные партии как не отвечающие определенным
требованиям. Оказавшаяся в тяжелом положении биржа, которой грозила ликвидация,
резко
прекратила заключение сделок на этот картофель.
Однако НИМЕКС успела заблаговременно ввести контракты на новый товар, что
местные
поставщики нашли целесообразным - мазут для обогрева жилых домов. Затем в 1981
году
биржа приступила к трейдингу фьючерсами на бензин. Но самое главное нововведение
было
сделано 30 марта 1983 года. В этот день Нью-Йоркская товарная биржа ввела
фьючерсы на
сырую нефть. И это произошло всего через две недели после закрытия совещания
стран ОПЕК
в отеле "Интер-континентал" в Лондоне. В таком непосредственном соседстве по
времени была
определенная ирония - фьючерсные контракты на сырую нефть решительно подрывали
власть
ОПЕК в сфере установления цен. И права на отдельно взятый баррель нефти теперь
можно
было купить и продать множество раз кряду, причем с прибылью порой баснословной,
идущей
трейдерам и спекулянтам.
Биржевики с восторгом восприняли заключение в Нью-Йорке фьючерсов на сырую
нефть.
Отталкивая локтями друг друга, пробираясь в бурлящей от возбуждения толпе, они
кричали и
яростно размахивали руками, регистрируя свои приказы купить или продать
контракты. Так же
расталкивая друг друга, трейдеры пробирались и в нефтяную промышленность,
которая отнюдь
не приветствовала их появление. Первоначальной реакцией утвердившихся нефтяных
компаний были скептицизм и открытая враждебность. Какое отношение имели эти
кричавшие и
яростно жестикулировавшие молодые люди, для которых слово "долгосрочный" могло
означать "два часа", к промышленности, где вопросы технологии и снабжения были
архисложными, где основой всего считались тщательно культивировавшиеся
взаимоотношения
и где принятые сегодня решения по инвестициям начинали давать отдачу не ранее,
чем через
десятилетие? Старший исполнительный директор одной из крупных компаний
отмахивался от
фьючерсных контрактов, считая их "способом дантистов терять свои деньги". Но
практика -
фьючерсов, а не стоматологии - быстро распространялась, обретая признание и
респектабельность. А через несколько лет большинство нефтяных корпораций и
некоторые
страны-экспортеры, а также многие другие игроки, в том числе солидные финансовые
дома,
уже заключали под сводами НИМЕКС фьючерсные контракты на продажу или покупку
партий
сырой нефти. При всем наличии ценового риска никто из них не мог позволить себе
оставаться
в стороне. Так что теперь с астрономическим ростом объема других сделок
картофель из штата
Мэн стал далеким, странным и неприятным воспоминанием на восьмом этаже Центра
мировой
торговли.
Когда-то цены на рынке нефти устанавливала "Стандард ойл". Затем в
Соединенных
Штатах этим занимался Техасский железнодорожный комитет, а в остальных странах
нефтяные
монополии. Потом эта власть перешла к ОПЕК. Теперь же цена устанавливалась
ежедневно и
мгновенно на открытом рынке в торговом зале НИМЕКС при взаимодействии трейдеров
с
покупателями и продавцами, прилипшими к компьютерным экранам в разных точках
Земного
шара. Это напоминало нефтяные биржи Западной Пенсильвании конца девятнадцатого
столетия, только возрожденные новыми современными технологиями. Все игроки
получали
одинаковую информацию в один и тот же момент, а в следующий могли действовать на
ее
основе. "Ниспосланные свыше законы спроса и предложения" все еще существовали,
только
теперь они проявлялись по-другому - гораздо шире и без какого-либо промедления.
Отправной точкой во всех сделках стала цена "УТИ" - "Уэст Тексас интермидеат",
мощного
потока движущегося в трубопроводе продукта, который легко вписывался в процесс
трейдинга
и поэтому был удобным индикатором для установления мировой цены, которым до
этого
служила арабская легкая нефть. Два десятилетия назад цены арабской легкой нефти
заменила в
качестве базовой цены нефти с побережья Мексиканского залива в Техасе. Теперь,
совершив
почти полный круг,
...Закладка в соц.сетях
