Жанр: Политика
Добыча
...тставки он руководил крупной
нефтяной
компанией, ведущей активную деятельность по всему миру. Позднее он получил
известность
как "Чарли-Шампанское", его изображали на карикатурах как "старика в гетрах с
моноклем".
Хотя Гринуэй имел "пристойные, даже утонченные" манеры, он тем не менее
отличался
неуступчивостью и был всегда готов к скандалу. Кроме того, он был непреклонным и
упрямым
в достижении своих основных целей: добиться превращения "Англо-персидской
компании" в
ведущую силу на мировом нефтяном рынке, сделать ее защитником национальных
интересов
Великобритании, отделаться от непрошеного внимания "Ройял Датч/Шелл", избежать
ее
удушающих объятий и закрепить за собой полный контроль над новым концерном. Он
делал
все, что считал нужным для достижения своих целей, включая и ведение бесконечной
вендетты
против "Ройял Датч/Шелл", что постепенно стало не просто приносящей плоды
тактикой, но и
личной страстью.
"Судьбоносный шаг" Великобритании неизбежно привел к обострению и без того
яростного соперничества между "Ройял Датч/Шелл" и "Англо-персидской компанией".
В этой
борьбе "Англо-персидская компания" была в невыгодном положении - она снова
оказалась в
тяжелой финансовой ситуации. Что касается Гринуэя, то поскольку времени
оставалось мало,
он был вынужден одновременно решать несколько задач: заполучить дополнительные
средства
для разработки персидских ресурсов, развивать организационную структуру нефтяной
компании,расширять безопасные рынки и, несмотря на соглашение о разделе рынков с
"Ройял
Датч/Шелл", избежать поглощения этой компанией. В ненадежном положении
"Англо-персидской компании", осложнявшимся к тому же финансовыми неурядицами,
была
лишь одна очевидная альтернатива "Шелл" - британское Адмиралтейство. Гринуэй
предложил Адмиралтейству контракт на поставку топлива сроком на двадцать лет и
всячески
добивался установления с ним особых отношений, что спасло бы компанию из
финансовых
тисков.
Гринуэй повторял всегда и везде, будь то на слушаниях в комиссии Фишера или
в
Уайтхолле, что без правительственной помощи "Англо-персидская компания" будет
поглощена
"Шелл". Если же это случится, предупреждал Гринуэй, "Шелл" станет монополистом и
вынудит британский военно-морской флот закупать у него нефть по монопольным
ценам. Он
всячески подчеркивал "еврейство" Сэмюеля и "голландскость" Детердинга. "Шелл",
по его
словам, контролировалась "Ройял Датч", а голландское правительство было
восприимчиво к
германскому давлению. Контроль со стороны "Шелл", объяснял он комиссии Фишера,
неминуемо приведет к тому, что контроль над "Англо-персидской компанией" будет
осуществлять "само германское правительство".
Разумеется, признавал Гринуэй в порыве альтруизма, за подобную заботу о
государственных интересах Великобритании ему и его коллегам следовало бы
заплатить.
Однако, сообщал он по секрету, он и его компаньоны, будучи патриотически
настроенными
англичанами, были готовы - даже более, чем готовы, -пожертвовать экономическими
преимуществами, которые предоставляло бы присоединение к "Шелл", а вместо этого
сохранять независимость компании. Все, что они хотели взамен, лишь небольшую
компенсацию от британского правительства - всего лишь гарантию или контракт,
"который по
меньшей мере обеспечил бы нам умеренную прибыль на капитал". Он неоднократно
подчеркивал, что "Англоперсидская компания" - естественный союзник британской
стратегии
и политики, а также значительное национальное достояние, и что все директоры
компании
придерживаются того же мнения.
Идеи Гринуэя нашли живой отклик. Сразу же после его выступления на
заседании
королевской комиссии Фишер попросил его задержаться на какое-то время для
приватной
беседы на Пэлл-Мэлл. Фишер настаивал на том, что какие-то меры необходимо
принять сразу
же, не откладывая. Гринуэй был несказанно обрадован, потому что, несмотря на
дружбу
Фишера с Маркусом Сэмюелем, адмирал был совершенно откровенен в отношении того,
что
именно необходимо было предпринять в этой ситуации. "Мы должны разбиться в
лепешку, но
заполучить контроль над "Англо-персидской компанией", - писал он, - и сохранить
ее на все
времена "чисто британской" компанией".
Аргументы Гринуэя нашли поддержку также и в других местах. Министерство
иностранных дел, в то время как раз озабоченное положением Великобритании в зоне
Персидского залива, в целом нашло эти аргументы убедительными. Основной заботой
министерства было не допустить, чтобы англо-персидская концессия, охватывающая
все
нефтяные месторождения Персии... перешла под контроль иностранного синдиката".
Британское политическое господство в зоне Персидского залива "является в
значительной
степени результатом нашего коммерческого господства". В то же время вполне
убедительными
для министерства иностранных дел были и более специфические нужды британского
военно-морского флота. "Очевидно, мы должны обеспечить британский контроль над
каким-либо значительным нефтяным месторождением для нужд британского военноморского
флота", - прокомментировал эту проблему министр иностранных дел сэр Эдуард Грей.
В
результате, хотя министерство иногда и выказывало раздражение по поводу
надоедливых речей
Гринуэя об "угрозе "Шелл" и подозрительно навязчивого патриотизма "Англоперсидской
нефтяной компании", тем не менее оно твердо придерживалось ранее выбранной
позиции.
"Ясно, что лишь дипломатическими средствами невозможно сохранить независимость
этой
компании, -предупреждали Адмиралтейство из министерства иностранных дел в конце
1912
года. - Им необходима денежная помощь в какой-либо форме".
ПОМОЩЬ ДЛЯ "АНГЛО-ПЕРСИДСКОЙ КОМПАНИИ"
Адмиралтейству также пришлось принять участие в предоставлении указанной
денежной
помощи. Первоначально Адмиралтейство совсем не было заинтересовано в развитии
подобного
рода особых отношений с "Англо-персидской компанией" - оно опасалось оказаться
замешанным в дело, "связанное со спекулятивным риском". Но мнение Адмиралтейства
изменилось под влиянием трех важных факторов. Во-первых, существовали большие
сомнения
относительно возможности получения надежного доступа к иным запасам нефти, за
исключением персидских. Во-вторых, цены на нефтяное топливо резко возросли,
удвоившись
лишь за период с января по июль 1913 года в связи с растущими потребностями
судоходства во
всем мире - важное обстоятельство, принимая во внимание тот факт, что
строительство
боевых кораблей на мазутном топливе началось, когда еще продолжались
затянувшиеся
политические баталии в отношении военно-морского бюджета.
Третьим фактором был сам Черчилль, который, добиваясь принятия нужных ему
решений, заставлял старших офицеров флота заниматься анализом размещения запасов
нефти,
потребностей в ней и снабжения нефтепродуктами в условиях войны и мира. В июне
1913 года
Черчилль предоставил кабинету важный меморандум, озаглавленный "Снабжение флота
Его
Величества нефтяным топливом", в котором обосновывалось предложение о заключении
долгосрочных контрактов в целях обеспечения соответствующих поставок по заранее
обговоренным ценам. Основным принципом признавалось "сохранение независимых
конкурирующих источников", что предотвратило бы, таким образом, "образование
всеобщей
нефтяной монополии" и "зависимость Адмиралтейства от какого-либо одного
источника".
Кабинет в принципе выразил свое согласие и премьер-министр Асквит в письме
королю Георгу
V указывал, что правительство должно "приобрести контрольный пакет надежных
источников
нефти". Но как именно? Члены кабинета провели совещание с участием Гринуэя, и в
ходе
обсуждения данного вопроса начал вырисовываться долгожданный ответ, вернее,
поражающая
своей простотой идея, согласно которой само правительство должно стать
акционером
"Англоперсидской компании" для того, чтобы узаконить свою финансовую
поддержку13. 17
июля 1913 года в своем выступлении в парламенте, которое лондонская "Тайме"
назвала
внушительным выражением национальных интересов в сфере нефтяного бизнеса,
Черчилль
сделал еще один шаг вперед. "Если мы не сможемзаполучить нефть, - предупреждал
он, -
мы не будем в состоянии заполучить зерно, не сможем заполучить хлопок, и мы не
сможем
заполучить еще тысячу и один товар, необходимые для сохранения экономической
мощи
Великобритании". Для того, чтобы обеспечить доступ к надежным запасам нефти при
разумном уровне цен - в связи с тем, что "открытый рынок становится откровенным
издевательством" - Адмиралтейство должно стать "владельцем или во всяком случае
контролировать источники" значительной части необходимой ему нефти. Оно должно
приступить к накоплению резервов, а затем постепенно переходить к закупкам на
рынке.
Адмиралтейство также должно иметь возможности "перегонять, очищать... или
дистиллировать
сырую нефть", избавляясь от излишков в случае необходимости. Не было никаких
причин
"уклоняться от дальнейшего расширения и без того широких и разнообразных
обязанностей
Адмиралтейства". Черчилль также добавил, что "ни от какого качества, ни от
какого процесса,
ни от какой страны, ни от какого маршрута и ни от какого месторождения мы не
должны
зависеть. Безопасность и уверенность в нефти состоит лишь в разнообразии, и
только в
разнообразии".
Несмотря на отсутствие каких-либо обязательств перед "Англо-персидской
компанией",
кабинет принял решение направить в Персию специальную комиссию с задачей
выяснить,
действительно ли "Англо-персидская компания" в состоянии поставлять обещанные ею
количества нефти. Новый нефтеперерабатывающий завод в Абадане испытывал огромные
проблемы. Один из директоров "Берма ойл" назвал его лишь "кучей мусора", и ничем
больше.
Даже производившийся им мазут, самонадеянно названный "адмиралтейским", не
выдержал
испытаний, устроенных самим Адмиралтейством на соответствие его требованиям. Но
накануне приезда комиссии компания на скорую руку внедрила ряд косметических
усовершенствований, осуществленных под руководством нового управляющего, срочно
присланного из Рангуна. Уловка сработала. "Кажется, что это очень крепкая
концессия, на базе
которой можно, при условии крупных капиталовложений, развернуть гигантское
производство, - сообщал в секретном донесении Черчиллю глава комиссии адмирал
Эдмонд
Слейд, бывший директор управления военно-морской разведки. - Мы очень укрепили
бы свою
ситуацию в отношении запасов нефти для нужд военно-морского флота, если бы
установили
контроль над этой компанией, при очень умеренных ценах". В своем официальном
отчете,
выпущенном в конце января 1914 года и оказавшем большое влияние на процесс
принятия
решений, Слейд добавлял, что было бы "национальной катастрофой позволить
концессии
перейти в руки иностранцев". У Слейда нашлось даже несколько добрых слов в
отношении
работы абаданско-го нефтеперерабатывающего завода.
ПОБЕДА В БОРЬБЕ ЗА НЕФТЬ
Доклад адмирала Слейда был для Англо-персидской компании как нельзя кстати.
Финансовое положение компании неуклонно ухудшалось и в действительности было
близко к
критическому. Теперь же, когда Слейд благословил ее работу, да к тому же,
высказывая свое
мнение по очень важному вопросу, назвал ее безопасным источником нефти для
британского
военно-морского флота, более не оставалось препятствий для того, чтобы закончить
дело
заключением контракта. 20 мая 1914 года, спустя почти четыре месяца после
появления
доклада Слейда, соглашение между компанией и британским правительством было
наконец
подписано. Но было еще одно препятствие: министерство финансов настаивало на
том, чтобы
каждая сделка такого рода получила одобрение парламента, так что оставалось
пройти это
последнее испытание.
17 июня 1914 года Черчилль внес на рассмотрение палаты общин исторический
законопроект. Он включал в себя два основных положения: во-первых, правительство
инвестировало в развитие "Англо-персидской компании" 2,2 миллиона фунтов
стерлингов, и в
свою очередь приобретало 51 процент акционерного капитала компании; во-вторых,
правительство получало право на введение в совет директоров компании двух своих
представителей. Они имели бы право вето в отношении контрактов на поставку
топлива для
Адмиралтейства и вопросов большого политического значения, но не в отношении
остальной
коммерческой деятельности. Другой контракт был составлен отдельно и мог
держаться в
секрете: он предоставлял Адмиралтейству контракт на поставку нефтяного топлива
сроком на
двадцать один год. Условия контракта были очень привлекательны, и, кроме того,
британский
военно-морской флот получал право на долю в прибыли компании.
Дебаты в палате общин были очень напряженными. На тот случай, если бы
Черчиллю
понадобилась какая-либо специальная информация, в правительственной ложе вместе
с
чиновниками из министерства финансов находился и сам Чарлз Гринуэй. Также на
заседании
присутствовал и депутат от Уондсуэрта - некий Сэмюель Сэмюель, который, работая
многие
годы рядом со своим братом Маркусом Сэмюелем, помогал поднимать на ноги "Шелл".
И чем
дольше Черчилль говорил, тем более беспокойным и раздраженным становился
Сэмюель15.
"На сегодняшнем заседании нам предстоит заняться не политическими
вопросами,
связанными со строительством кораблей на нефтяном топливе или с использованием
нефти в
качестве вспомогательного топлива для угольных судов, -начал Черчилль, - а
последствиями
этой политики". Он с пафосом заявил, что у потребителя нефти отсутствует выбор
как в
отношении топлива, так и в отношении источников его поставок. "Посмотрите на то,
какую
большую площадь занимают нефтеносные регионы во всем мире. Везде доминируют две
гигантские корпорации - каждая в своем полушарии. В Новом Свете это "Стандард
ойл"... В
Старом Свете же группа "Шелл" и "Ройял Датч" со всеми их дочерними компаниями и
филиалами практически захватила все месторождения и проникла даже в Новый Свет".
Черчилль продолжил в том ключе, что Адмиралтейство вместе со всеми прочими
частными
потребителями подвергалось "постоянному давлению со стороны нефтяных трестов
всего
мира".
Еще в самом начале обсуждения Сэмюель Сэмюель трижды подавал реплики с
места,
протестуя против того, как Черчилль отзывался о "Ройял Датч/Шелл". Его призвали
к порядку.
"Ему бы следовало выслушать до конца обвинение, -ядовито заметил Черчилль после
того, как
его прервали в третий раз, - прежде чем предлагать аргументы для защиты".
Сэмюель вновь
занял свое место, но до спокойствия ему было далеко.
"В течение многих лет, - продолжил Черчилль, - министерство иностранных
дел,
Адмиралтейство, правительство Индии придерживались курса на защиту интересов
независимых британских нефтедобывающих компаний в зоне персидскихнефтяных
месторождений, на посильную помощь им в деле разработки этих месторождений, и
прежде
всего на предотвращение поглощения их корпорацией "Шелл" или какой-либо иной
иностранной или космополитической компанией". Так как правительство намеревалось
оказать
"Англо-персидской компании" такую поддержку, то более чем естественно, добавил
он, чтобы
оно получило долю доходов. И тогда "во всех этих огромных регионах мы получим
возможность влиять на развитие событий в полном соответствии с интересами нашего
военно-морского флота и страны в целом". Заявив, что "вся критика" этого плана
"до сих пор
направлялась из одного центра," Черчилль затем предпринял наступление на сам
этот центр -
"Ройял Датч/Шелл" и Маркуса Сэмюеля, хотя и добавил, "я не собираюсь нападать ни
на
"Шелл", ни на "Ройял Датч компани". - "Ни в малейшей степени!" - воскликнул
Сэмюель с
последних рядов.
Выступление Черчилля было полно сарказма. Если законопроект провалится,
говорил он,
"Англо-персидская компания" станет частью "Шелл". "Мы не испытываем враждебности
по
отношению к "Шелл". Мы всегда сталкивались с ее вежливостью, тактичностью,
готовностью к
одолжению, желанием послужить Адмиралтейству и способствовать интересам
британского
военно-морского флота и Британской империи - за плату, разумеется. Единственной
трудностью и была эта самая плата". Имея же в руках персидскую нефть, "мы не
думаем, что к
нам будут относиться с меньшей вежливостью, меньшей предупредительностью или что
мы
столкнемся с людьми менее любезными, менее патриотично настроенными, чем прежде.
Наоборот, если бы это маленькое расхождение во мнениях, существовавшее до сих
пор в
отношении цен - я вынужден вновь вернуться к этому грязному и низкому вопросу о
ценах -
было устранено, наши отношения улучшились бы, они стали бы... чище, потому что
никогда бы
больше не было ощущения несправедливости".
К концу обсуждения у Сэмюеля наконец появился шанс ответить. "Я заявляю
категорический протест от имени одной из крупнейших в Великобритании
коммерческих
промышленных компаний против совершенно несправедливых на нее нападок,
прозвучавших
сегодня". Он перечислил все услуги, оказанные королевскому военно-морскому флоту
со
стороны "Шелл", а также усилия, предпринятые компанией для перевода флота на
нефтяное
топливо. Он попросил правительство предать гласности цены, установленные "Шелл",
которые
держались в секрете, и которые, по его словам, служили доказательством того, что
компания
никогда не обманывала Адмиралтейство.
"Нападки, которые мы слышали сегодня, не имеют совершенно ничего общего с
вопросами, слушавшимися на заседаниях комитета", - заявил другой депутат, Уотсон
Резерфорд. Критикуя Черчилля за использование пугала монополизма и за "травлю
евреев", он
сообщил, что рост цен на нефтяное топливо было вызван не 'махинациями какоголибо
треста
или круга лиц", а тем, что международный рынок мазута, в отличие от рынков
бензина,
керосина и смазочных масел, возник лишь "за последние два или три года
вследствие создания
новых областей применения этого топлива... Во всем мире наблюдается нехватка, -
продолжил он, - данного вида сырья, которое лишь недавно стало использоваться
для
некоторых целей. В этом и заключается причина роста цен, в этом, а не в том, что
группа
злонамеренных Джентльменов иудейского вероисповедания - я имею в виду
джентльменов-космополитов - собралась и решила приложить усилия к тому, чтобы
поднять
цены". Предложение Черчилля об участии правительства во владении частной
компанией
действительно не имело прецедентов, за исключением приобретения кабинетом
Дизраэли
акций компании Суэцкого канала за полвека до описываемых событий, что также
обосновывалось стратегическими соображениями. Некоторые депутаты, отстаивая
местные
интересы, выступали за получение жидкого топлива из шотландских сланцев и
уэлльского
каменного угля (такое топливо много лет спустя приобретет известность как
синтетическое). И
то, и другое, говорили они, обеспечит безопасность поставок. Однако, несмотря на
острую
критику в парламенте и вне его стен, законопроект был принят подавляющим
большинством
голосов - 254 против 18. Перевес был настолько велик, что это удивило даже
Гринуэя. После
голосования он спросил Черчилля: "Как вам удалось так успешно повести за собой
палату
представителей?" - "Это все нападки на монополии и тресты", - ответил Черчилль.
Но его нападки на иностранцев и "космополитов" также сыграли свою роль.
Более того,
Черчилль в своем выступлении проявил изрядную долю цинизма. Ведь не было никаких
доказательств того, что "Шелл" когда-либо не справлялся с обслуживанием
интересов
Адмиралтейства. Действительно, за много лет до описываемых событий Маркус
Сэмюель
просил правительство ввести своего представителя в состав совета директоров
"Шелл". И если
Черчилль испытывал антипатию к Маркусу Сэмюелю, который занимал пост лорд-мэра
Лондона, у него сложилось более благоприятное мнение о Детердинге, который был
как-никак
иностранцем.
Во всем, что касалось Детердинга, Черчилль следовал указаниям адмирала
Фишера.
Фишер писал Черчиллю, что Детердинг "является Наполеоном и Кромвелем, слитыми
воедино.
Он самый великий человек, которого я когда-либо встречал... У него
наполеоновская смелость
замыслов и кромвелевская основательность! ...Постарайтесь его задобрить, не
угрожайте ему!
Заключите с ним контракт на использование его флота из 64 танкеров на случай
войны. Не
оскорбляйте компанию "Шелл"... у Детердинга сын в Регби или в Итоне, он купил
большое
имение в Норфолке и строит замок! Привяжите его к земле, его приютившей!"
Черчилль
именно так и поступил. Несмотря на недавнее соглашение, "Англо-персидская
компания" не
была единственным поставщиком для Адмиралтейства, и весной 1914 года он лично
вел
переговоры с Детердингом о заключении контракта на поставку нефтяного топлива
для
военно-морского флота. Детердинг оказался отзывчив на внимание к своей персоне
со стороны
Черчилля. "Я только что получил письмо от Детердинга, выдержанное в очень
патриотических
тонах, - писал Фишер Черчиллю 31 июля 1914 года, - в котором он пишет, что Вы не
будете
испытывать нужды ни в нефти, ни в танкерах в случае войны - старый добрый
Детердинг! Как
же эти голландцы ненавидят немцев! Возведите его в рыцарское достоинство, если у
Вас будет
возможность"17.
Детердинг был практичным человеком и понимал основную причину соглашения с
"Англо-персидской компанией". Но были и те, кого эта покупка пакета акций
правительством
смутила. Вице-король Индии лорд Хардинг прослужил в Тегеране два года и ушел с
той
должности, приобретя стойкое подозрение ко всему персидскому. Он вместе со
своими
высокопоставленными подчиненными по индийской администрации придерживался
мнения,
что ставить себя в зависимость от наименее безопасного заграничного источника
нефти, в то
время какВеликобританию Господь наградил обширными и совершенно безопасными
запасами
угля, по меньшей мере неразумно. Государственный секретарь по делам Индии
заявил: "Это
похоже на то, как если бы владельцы виноградников "премьер крю" из Жиронды на
каждом
углу расписывали бы достоинства шотландского виски".
Оснований для критики было достаточно. Зачем связываться с шотландским
виски, если
производишь отличное вино? Очень просто - ведь решение было продиктовано
насущными
потребностями англо-германской гонки морских вооружений. Даже если немцы
стремились к
равенству, британский военно-морской флот был озабочен сохранением превосходства
на море,
а использование нефти давало чрезвычайно важное преимущество в скорости и
гибкости.
Сделка обеспечила британскому правительству доступ к большим запасам нефти.
"Англоперсидской компании" были предоставлены необходимые ей вливания капиталов
и
гарантированный рынок. Речь шла непосредственно о выживании "Англо-персидской
компании", а косвенно - и всей Британской империи. Таким образом, к лету 1914
года
британский военно-морской флот был полностью переведен на нефтяное топливо, а
британское
правительство стало владельцем контрольного пакета акций "Англо-персидской
компании".
Нефть в первый, но далеко не в последний раз стала инструментом государственной
политики,
важнейшим в мире стратегическим сырьем.
Находясь на посту первого лорда Адмиралтейства, Черчилль часто заявлял, что
его цель
- поддержание военно-морского флота в состоянии готовности, как если бы война
могла бы
вспыхнуть завтра. Однако на протяжении недель, непосредственно предшествовавших
парламентскому обсуждению 17 июня 1914 года, мир в Европе, казалось, был
прочнее, чем
когда-либо за последние годы, а угроза войны далека, как никогда. Никакие
серьезные события
не омрачали политического горизонта великих держав. В конце июня корабли
британского
военно-морского флота совершали визиты вежливости в германские порты. Позднее
многие
будут с ностальгией вспоминать эти весну и начало лета 1914 года, как сумерки
великой эпохи,
конец детства, как время необычной, неестественной тишины и спокойствия. Ему не
суждено
было продлиться долго. 28 июня 1914 года, одиннадцать дней спустя после того,
как парламент
одобрил законопроект, предложенный Черчиллем, в Сараево в результате покушения
был убит
эрцгерцог Франц Фердинанд Австрийский. Но "Англо-персидская нефтяная конвенция"
получила королевскую санкцию лишь 10 августа 1914 года. К тому времени мир был
уже
совсем иным. 30 июля Россия начала всеобщую мобилизацию. 1 августа Германия
объявила
войну России и также приступила к мобилизации своей армии. 4 августа в 11.00
после того, как
Германия проигнорировала окончательный британский ультиматум о нарушении ею
нейтралитета Бельгии, Черчилль разослал на все суда Его Величества телеграмму
следующего
содержания: "НАЧАТЬ ВОЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ ПРОТИВ ГЕРМАНИИ". Началась Первая
мировая война.
ЧАСТЬ II. БОРЬБА МИРОВОГО МАСШТАБА
Казалось, что эта война продлится недолго - каких-нибудь несколько недель,
а может
быть, несколько месяцев. Однако, вопреки ожиданиям, она все тянулась и тянулась.
В военных
действиях использовались все достижения техники конца девятнадцатого и начала
двадцатого
веков.
Когда война наконец закончилось, люди попытались понять, что же произошло
на самом
деле, и что вызвало конфликт. Существовало множество объяснений причин - от
ошибки,
высокомерия и глупости до накопившегося напряжения международной конкуренции
индустриального общества. Говорили также про светскую религию национализма,
"склероз"
Австро-Венгерской, Российской и Османской империй, коллапс традиционного баланса
сил,
наконец, про амбиции и опасное поведение только что возвысившегося германского
рейха.
Великая война стала катастрофой как для победителей, так и для побежденных.
Считается, что погибло 13 миллионов и еще несколько миллионов человек было
ранено и
лишилось крова. Война сокрушила политическую систему большей части Европы и
экономику
всех втянутых в бойню стран. В разрушительных последствиях Первой мировой войны
коренились новые потрясения. Через полвека один из великих историков
международных
отношений двадцатого века, оглядываясь назад на исходе жизни, назвал эту войну
"источником
всех наших бед".
Это была война людей и машин. Какими окажутся ее масштабы, не мог себе
представить
никто из лидеров. Нефть и двигатель внутреннего сгорания изменил
...Закладка в соц.сетях
