Жанр: Политика
Добыча
...льтате перевода флота с угольного топлива на
мазутное,
можно было бы добиться большей скорости, большей эффективности и маневренности.
Но он
оказался в меньшинстве - остальные адмиралы чувствовали себя более уверенно,
полагаясь на
уэлльский уголь, и настаивали на том, что ничего менять не надо.
Уже будучи первым морским лордом, Фишер сохранил интерес к проекту, с
которым
Д'Арси ознакомил его в Мариенбаде. Намереваясь добиваться разработки нефтяных
месторождений под британским контролем, именно он в значительной степени и
обеспечил
поддержку Адмиралтейством персидских концессий, а затем и давление на "Берма ойл
компани", чтобы она пришла на помощь Д'Арси. Его основная цель всегда оставалась
одной и
той же - приспособить британский военно-морской флот к условиям современного
уровня
развития промышленности и подготовить его на случай начала войны. Раньше многих
других
он пришел к убеждению, что врагом Британии будет ее грозный промышленный
соперник,
выросший за последние годы на континенте, - Германская империя. И он, как мог,
подталкивал и королевский военно-морской флот, и британское правительство к
необходимости принятия решения о переводе флота на нефтяное топливо, поскольку
был
уверен, что применение мазута в качестве топлива будет иметь решающее значение в
ходе
грядущего военного конфликта.
"СДЕЛАНО В ГЕРМАНИИ"
"Несмотря на то, что непосредственных причин для прямого столкновения
Германии и
Великобритании было на удивление мало, существовало много факторов, повлиявших
на
возникновение и усиление вражды между ними на рубеже столетий, в том числе и
заметная
настороженность кайзера, внука королевы Виктории, в отношении своего дяди -
короля
Британии Эдуарда VII. Но никакой иной фактор не значил так много, как
раскручивавшаяся
гонка морских вооружений между Великобританией и Германией - соревнование в
размерах и
технической оснащенности их флотов. Эта гонка вооружений имела определяющее
значение во
взаимоотношениях двух государств. В каждой из стран она привлекала к себе
внимание прессы,
способствовала формированию определенных настроений в обществе и давала обильную
пищу
для дискуссий, подогревала растущие националистические страсти и одновременно
была
причиной глубокого беспокойства. Она стала причиной антагонизма двух стран. "Что
касается
мнения современников, - писал один историк, - то именно проблема морских
вооружений в
первую очередь способствовала обострению англо-германских отношений".
К концу девяностых годов девятнадцатого века германское правительство
приступило к
полномасштабной реализации своей "Вельтполитик" - стратегии завоевания мирового
политического, стратегического и экономического могущества, стремления к
признанию
Германии великой державой и к тому, что в Берлине называли "свободой в мировой
политике".
Неуклюжие, подчас непродуманные и очевидно агрессивные методы, которыми "новая"
Германия старалась утвердить себя на мировой арене, настораживали другие державы
и
вызывали у них глубокую тревогу. Даже один из канцлеров самого кайзера был
вынужден
выступить с критикой "резкого, напористого, нетерпеливого, высокомерного духа"
этой новой
Германии. Казалось, что подобный образ действий являлся отражением характера
самого
кайзера Вильгельма, причем не самых лучших сторон этого характера. Кайзер был
человеком
горячим, беспорядочным, предубежденным, раздражительным и чрезвычайно
деятельным.
Один известный немец сокрушался, что кайзер вряд ли поумнеет с возрастом.
Для многих немцев, живших в послебисмарковской империи в период ее
расцвета,
единственным и самым главным препятствием, которое, казалось, стояло на пути к
реализации
мечты о мировой державе, было господство Великобритании на •юре. Целью Германии
было,
по словам одного из немецких адмиралов, разбить мировое господство Англии для
того, чтобы
высвободить колониальные владения Для центральноевропейских государств, которые
нуждаются в экспансии". Это означало в первую очередь постройку военно-морского
флота,
способного соперничать с британским. Сам кайзер заявлял: "Когда мы выставим
бронированный кулак перед самым носом у британского льва, только тогда он
отступит".
Немцы бросили вызов в 1897 году. Хотя они полностью сознавали, что для
достижения
поставленной цели потребуется более десятилетия, они тем не менее надеялись, что
британцы в
конце концов не выдержат связанных с гонкой вооружений расходов. Результат же
для
британцев оказался совершенно противоположным: брошенный вызов прозвучал для них
сигналом тревоги и заставил их напрячь все свои силы, чтобы предотвратить потерю
господства на море, являвшегося стержнем мирового могущества Англии и
безопасности
Британской империи. Возникшая со стороны Германии угроза была даже еще более
серьезной,
если принять во внимание многочисленные проблемы, стоявшие перед
Великобританией,
которой приходилось нести бремя имперской ответственности, превышавшее
возможности ее
административных, людских и финансовых ресурсов. Промышленное лидерство
постепенно
ускользало от нее - Соединенные Штаты и, хуже того, Германия завоевывали
господствующие позиции. В 1896 году бестселлером в Англии стала книгапредостережение
под названием "Сделано в Германии". Британия, жалобно восклицал один из членов
кабинета,
была "утомленным Титаном"3.
У адмирала Фишера даже не возникало сомнений, кто будущий враг. Германия и
только
Германия! Он опасался, что она нанесет удар неожиданно, возможно в праздничные
дни,
поэтому каждый год его адъютанты находились в состоянии особой готовности и не
имели
возможности воспользоваться этими выходными. Под давлением Фишера британское
правительство ответило на германский вызов модернизацией своего флота и
расширением
строительной программы. В1904 году гонка морских вооружений была в самом
разгаре,
подпитываемая с обеих сторон "неудержимой технической революцией", что находило
свое
отражение в изменениях размеров и скоростных характеристик линейных кораблей,
диапазона
огневой мощи и точности артиллерийского огня, в совершенствовании такого нового
по тем
временам вооружения, как торпеды и подводные лодки.
В обеих странах гонка вооружений происходила на фоне социальной
напряженности и
рабочих беспорядков, внутренних конфликтов, финансовых и бюджетных ограничений.
В
Великобритании имели место классические споры: масло или пушки. Правившая в то
время
либеральная партия раскололась на тех, кто поддерживал политику "большого флота"
и
расширенный строительный бюджет Адмиралтейства, и на тех, кто выступал за то,
чтобы
сдерживать расходы на флот, а вместо этого направлять больше средств на
реализацию
программ социального обеспечения, что, как они считали, было необходимо для
поддержания
социального мира в стране. Споры были чрезвычайно острыми. "Должна ли Британия
пожертвовать своим господством на море для того, чтобы обеспечить выплату пенсий
по
старости?" - задавалась вопросом газета "Дейли Экспресс". Начиная с 1908 года
сторонников
сокращения морских расходов - "экономистов" - в либеральном кабинете премьерминистра
Герберта Генри Асквита возглавляли Дэвид Ллойд Джордж - уэлльский адвокат,
занимавший
пост министра финансов, а также некоторое время и Уинстон Спенсер Черчилль,
который
опустил в своей фамилии первую ее часть - Спенсер, еще учась в школе, чтобы ему
не
приходилось ждать, когда до него дойдет очередь по списку, и оказываться в
результате
"позади всех". Теперь и на британской политической сцене он был тем самым "юным
торопыгой".
ПОЯВЛЕНИЕ ЧЕРЧИЛЛЯ
Уинстон Черчилль был племянником герцога Мальборо и сыном блистательного,
хотя и
несколько сумасбродного, лорда Рандольфа Черчилля и его американской красавицы
жены
Дженни Джером. Он был избран в парламент от Консервативной партии в 1901 году в
возрасте
двадцати шести лет. Спустя три года он покинул партию тори в разгар дискуссии о
свободной
торговле и переметнулся к либералам. Переход из одной партии в другую не помешал
его
продвижению. Вскоре он возглавил Управление торговли, а в 1910 году стал
министром
внутренних дел. Вся его жизнь была посвящена политике и великой стратегии. Даже
в день
своей свадьбы, стоя в ризнице в ожидании начала церемонии, он болтал и
сплетничал о
политике. Он стал одним из вождей той кампании, которую вели "экономисты". Ведя
борьбу
против программы расширения морских вооружений Фишера, он вместе с Ллойд
Джорджем
являлся сторонником заключения англо-германского соглашения о морских
вооружениях с тем,
чтобы сократить бюджет военно-морского флота и высвободить средства для
социальных
реформ. За это Черчилля часто подвергали критике. Но он оставался непоколебим.
Мнение о
неизбежности войны между Британией и Германией он называл "чепухой".
Однако в июле 1911 года немецкая канонерская лодка "Пантера" вошла в
марокканский
порт Агадир - то была довольно неуклюжая попытка подтвердить намерение Германии
занять
свое место под африканским солнцем. Эпизод с "Пантерой" отозвался гулким эхом не
только в
Великобритании, но и на континенте, а особенно во Франции, вызвав небывалый
подъем
антигерманских настроений. Взгляды Черчилля претерпели мгновенную перемену. С
этого
момента у него не осталось никаких сомнений: целью Германии была мировая
экспансия, а
увеличение германского флота служило лишь одной цели - запугать Великобританию,
и этой
угрозе необходимо было что-то противопоставить. Он пришел к выводу, что Германия
стремится лишь к войне. Следовательно, Великобритании для того, чтобы сохранить
свое
превосходство, необходимо мобилизовать ресурсы. И Черчилль, оставаясь министром
внутренних дел, стал проявлять неустанный интерес к состоянию британского
военно-морского
флота, выражая сомнения в отношении того, действительно ли он готов ко всем
неожиданностям. Он почувствовал себя оскорбленным, когда в самый разгар
агадирского
кризиса все высшие чиновники предпочли отправиться на охоту в Шотландию. В конце
сентября 1911 года после того, как кризис разрешился, Черчилль сам отправился в
Шотландию,
чтобы встретиться там с премьер-министром Асквитом. Однажды, возвращаясь после
партии в
гольф, премьер-министр внезапно спросил его, согласится ли он занять пост
первого лорда
Адмиралтейства - высшую должность в британском военно-морском флоте,
предусмотренную
для гражданского лица.
"Разумеется, я согласен", - ответил Черчилль.
Наконец-то гражданским главой Адмиралтейства стал человек, который был
готов
направить всю свою огромную энергию, проницательность, сосредоточенность, силу
убеждения на то, чтобы Великобритания одержала победу в гонке юрских вооружений.
"Все
достояние нашей расы и нашей империи, - говорил Черчилль, - все сокровища,
собранные за
многие столетия жертв и свершений, будут утрачены и полностью уничтожены, если
только
ослабнет наше господство на море". Его правило в течение этих трех лет,
предшествовавших
Первой мировой войне, было простым: "Я намеревался готовиться к нападению
Германии так,
как если бы оно могло произойти на следующий день".
Его союзником в этой борьбе был адмирал Фишер, который, будучи почти вдвое
его
старше, только что вышел в отставку. Фишер попал под воздействие личности
Черчилля еще со
времен их первой встречи в Биаррице в 1907 году. Они были настолько близки, что
Фишер,
вполне возможно, был первым, кому Черчилль сообщил о своей будущей свадьбе.
Несмотря на
их ссору, вызванную его критикой бюджета военно-морского флота, Черчилль, как
только
занял пост первого лорда Адмиралтейства, немедленно послал за старым адмиралом
и, проведя
с ним три дня в загородном доме в Ригейте, снова вернул его расположение. После
этого, как
говорили, Фишер стал "нянькой" Черчилля. Он приобрел статус неофициального, но
очень
влиятельного советника. Черчилль считал, что именно благодаря Фишеру в течение
последнего
десятилетия были приняты "все наиболее важные меры по расширению, усилению и
модернизации военно-морского флота", и называл адмирала, который бомбардировал
его
бесконечными меморандумами, "настоящим вулканом знаний и вдохновения". Фишер же
в
свою очередь наставлял его по самым разнообразным предметам.
Один из наиболее важных уроков касался нефти, применение которой, как
горячо
доказывал Фишер, должно было стать неотъемлемой частью стратегии превосходства.
Он
приложил все усилия, чтобы внушить Черчиллю уверенность в превосходстве нефти
как
топлива (над углем) и необходимость ее использования для королевского флота.
Обеспокоенный сообщениями о том, что немцы заняты постройкой океанских лайнеров
на
нефтяном топливе, Фишер вновь счел необходимым подтолкнуть королевский военноморской
флот к переходу на мазут, и как можно быстрее. Чтобы ускорить необходимую
"обработку"
Черчилля адмирал вступил в сговор с Маркусом Сэмюелем из компании "Шелл". Еще за
десять
лет до описываемых событий эти два человека сошлись во взглядах на потенциальную
роль
нефти. Их отношения только упрочились, когда Сэмюель конфиденциально сообщил
Фишеру,
что немецкая пароходная компания заключила контракт сроком на десять лет на
поставку
нефти, причем часть этих поставок предназначалась для проведения секретных
экспериментов
для нужд германского военно-морского флота. "Насколько правы Вы были и насколько
правы
Вы сейчас! - писал Сэмюель Фишеру в конце ноября 1911 года. - Создание двигателя
внутреннего сгорания является величайшим изобретением человечества, и это так же
верно, как
и то, что я пишу эти строки. Он вытеснит пар, причем также с почти трагической
быстротой...
Сердце кровью обливается, когда узнаю, что Вам приходится терпеть интриги
чиновников
Адмиралтейства, и что потребуется сильный и очень способный человек для того,
чтобы
исправить тот вред, который они уже успели нанести до настоящего времени. Если
Уинстон
Черчилль и есть тот человек, то я душой и сердцем на его стороне и буду помогать
ему, чем
могу".
СКОРОСТЬ!
Вскоре после этого Фишер организовал Маркусу Сэмюелю встречу с Черчиллем
для
обсуждения вопроса о нефти. Но на Черчилля председатель "Шелл транспорт энд
трейдинг" не
произвел впечатления. Сразу же после встречи, в записке, направленной Черчиллю,
Фишер
извинялся за Сэмюеля: "Он не очень красноречив, но он начинал торговлей вразнос
морскими
раковинами (отсюда и название его компании), а теперь у него шесть миллионов
фунтов
стерлингов личного состояния. Он хорошо заваривает чай хотя, возможно, и плохо
разливает!"
Затем Фишер пустился в объяснения, что он настаивал на встрече с Сэмюелем, чтобы
убедить
Черчилля, в достаточном наличии нефти для уверенного осуществления перевода на
это
топливо всего британского военно-морского флота. Он прочел Черчиллю целую лекцию
о
преимуществах нефти над углем: "Помните, что нефть, как и уголь, не портится со
временем, и
можно собрать большие запасы ее в погруженных в воду хранилищах с тем, чтобы
уберечь ее
от огня или от артиллерии или боевых зажигательных средств противника, а к
востоку от Суэца
нефть дешевле угля!" Фишер добавил, что получил приглашение Сэмюеля стать членом
совета
директоров "Шелл", но отклонил его: "Я нищий и ужасно рад этому! Но если бы я
захотел
разбогатеть, я бы занялся нефтью! Если пароход может сэкономить семьдесят восемь
процентов топлива и высвободить тридцать процентов полезной площади за счет
применения
двигателя внутреннего сгорания, а к тому же практически избавиться от механиков
и кочегаров,
то все это показывает, какие огромные перемены нас ожидают, если мы перейдем на
нефть!"
Адмирал нетерпимо относился к любым промедлениям при переходе на мазутное
топливо и
предупреждал Черчилля об опасных последствиях. "У Ваших посудин будет много
времени,
когда моря будут бороздить американские линейные корабли, использующие мазут, а
германский линейный корабль покажет длинный нос нашим "черепахам"!
К тому моменту, когда Черчилль только пришел в Адмиралтейство, были уже
построены
или еще только строились 56 эскадренных миноносцев, которые должные были ходить
лишь на
мазуте, а также 74 подводные лодки также только на мазутном ходу. Некоторое
количество
мазута также распылялось в угольных топках всех кораблей. Но наиболее важная
часть флота
- линейные корабли, крупные боевые суда, составлявшие костяк флота, по старинке
жгли
уголь. И Черчилль, и руководство военно-морского флота хотели создания нового
класса
линейных кораблей, которые бы имели орудия еще большего калибра, и еще более
мощное
бронирование, но в то же время - еще более высокую скорость, что было необходимо
для
обгона и окружения вражеского боевого порядка. "Война на море основывается на
здравом
смысле, - напоминал Фишер Черчиллю. - Первое, что необходимо, это СКОРОСТЬ, для
того
чтобы иметь возможность вести бой когда ты хочешь, где ты хочешь, и как ты
хочешь".
Британские линейные корабли того времени могли развивать скорость до 21 узла.
Но, как
заметил Черчилль, "значительное повышение скорости" привнесет "в войну на море
нечто
новое". Согласно оценкам, полученным в ходе исследования, проведенного в военном
колледже по заказу Черчилля, на скорости в 25 узлов новое "быстроходное
подразделение"
сможет получить преимущество над вновь создаваемым германским флотом. Короче
говоря,
британскому военно-морскому флоту требовалось еще четыре узла, и похоже, никаких
иных
способов получить их не было, за исключением топлива на основе нефти.
Просвещение Черчилля была закончено. Он признал, что топливо на основе
нефти давало
возможность не только развивать большую скорость, но и снизить время от поднятия
якоря до
развития полной скорости. Нефть давала также преимущества в руководстве флотом и
в
укомплектовании его личным составом. Использование мазутного топлива позволяло
значительно увеличить радиус действия. Появлялась возможность дозаправки в море
(по
крайней мере в тихую погоду), четверть экипажа корабля освобождалась от
выполнения
различных работ, связанных с топливом, как это было при использовании угля.
Более того,
значительно снижались нагрузки, затраты времени, а также усталость и различные
неудобства у
экипажа, связанные с погрузкой угля, и к тому же число кочегаров уменьшалось
более чем
наполовину. Достоинства применения нефти в отношении управления кораблем и
скоростных
характеристик были особенно важны в наиболее критические моменты - в бою. "Когда
на
корабле заканчивался уголь, - писал Черчилль позднее, - приходилось снимать все
большее
количество людей, в случае острой необходимости - даже с орудийных расчетов, для
того
чтобы сгребать уголь из дальних, неудобно расположенных бункеров в бункеры,
расположенные ближе к топкам, а это ослабляло боеспособность корабля иногда в
самые
решающие моменты битвы... Использование мазута сделало возможным повышение
огненной
мощи и скоростных характеристик любых типов судов при меньших размерах и меньших
затратах".
Три военно-морские программы 1912,1913 и 1914 годов обеспечивали серьезное
прибавление к британскому военно-морскому флоту - как по мощности, так и по
стоимости.
Все корабли этих трех программ ходили на мазутном топливе, среди них не было ни
одного
угольного судна. Некоторые из кораблей первоначально должны были быть на
угольном
топливе, но затем были переоборудованы на использование мазута. В апреле 1912
года было
принято решение о включении в военно-морской бюджет быстроходного дивизиона,
состоящего из пяти линейных кораблей типа "Королева Елизавета" на мазутном
топливе.
"После этого судьбоносного шага, - писал Черчилль, - самые лучшие корабли нашего
военно-морского флота, от которых зависела наша жизнь, были переведены на
нефтяное
топливо и никаким другим топливом уже не могли больше заправляться".
Однако такое решение вызвало к жизни одну очень серьезную проблему: где
найти нефть,
будет ли ее в достатке и будут ли ее поставки безопасными в военном и
политическом
отношении? Черчилль вел рискованную игру, подталкивая перевод флота на нефть до
того, как
решить проблему снабжения. Он изложил суть вопроса весьма красноречиво: "Для
того, чтобы
дополнительно построить сколь-нибудь значимое количество кораблей на нефтяном
топливе,
необходимо было сделать нефть краеугольным камнем нашей стратегии обеспечения
превосходство на море. Но на наших островах так и не было найдено заметных
запасов нефти.
Если она была нам так необходима, нам пришлось бы доставлять ее по морю из
дальних стран и
в мирное, и в военное время. С другой стороны, у нас были самые большие запасы
самого
лучшего в мире топочного угля, причем в полной безопасности на нашей же
территории.
Бесповоротно перевести военно-морской флот на нефтяное топливо в таких условиях
было все
равно что "повернуть оружие против бурного моря". Однако, если бы трудности и
опасности
можно было преодолеть, "мы смогли бы поднять мощь и эффективность военноморского
флота на более высокий уровень и получили бы лучшие корабли, лучшие команды,
значительную экономию, более высокую боевую мощь". Одним словом, "господство
само по
себе было главной наградой всего предприятия".
АДМИРАЛ РЕШАЕТ ТРУДНУЮ ЗАДАЧУ
Черчилль учредил специальный комитет для изучения вопросов, связанных с
переходом с
угля на нефть, в том числе таких, как расходы, возможности приобретения и
безопасность
поставок. В свою очередь данный комитет рекомендовал образовать специальную
королевскую
комиссию для более детального рассмотрения указанных проблем. Очевидно, что при
назначении на должность главы этой комиссии выбор Черчилля пал на адмирала в
отставке
Фишера. Но для такого назначения было лишь единственное препятствие - сам Джеки
Фишер.
Темпераментный адмирал снова был в гневе на Черчилля, на этот раз из-за
несогласия с
некоторыми кадровыми назначениями, произведенными Черчиллем. "Вы предали
военно-морской флот, - писал Фишер Черчиллю из Неаполя в апреле 1912 года. -
Данное
письмо - последнее мое к Вам послание, больше ни по каким вопросам я к Вам
обращаться не
буду".
Для того, чтобы вновь привлечь на свою сторону вспыльчивого адмирала,
потребовалось
много лести и уговоров во время специального круиза по Средиземноморью на
адмиралтейской
яхте в присутствии Черчилля и премьер-министра Асквита, а также очень
убедительное письмо.
"Мой дорогой Фишер. - писал Черчилль. - Мы слишком хорошие друзья (я
надеюсь), а
проблемы, которые нас заботят, слишком серьезны (я уверен в этом), и поэтому я
буду
откровенен.
Проблема жидкого топлива должна быть разрешена, но присущие ей неизбежные
трудности столь велики, что требуют для своего решения энергии и энтузиазма
большого
человека. Я хочу, чтобы Вы занялись этим вопросом, а именно решили эту задачу.
Никто не
сможет сделать это лучше Вас. Возможно, никто другой вообще не сможет это
сделать. Это
поставит Вас в положение, при котором Вы сможете решить задачу, если это вообще
можно
сделать. Но это значит, что Вы должны будете отдать этому все свои силы, и я
даже не знаю,
что я могу дать Вам взамен. Вам нужно найти нефть, показать, как ее можно
хранить с
наименьшими затратами, как ее можно регулярно и недорого приобретать в мирное
время и с
абсолютной уверенностью - в военное. Далее, любыми средствами добиться
разработки
наилучшего способа ее применения на существующих и будущих судах....
Когда Вам удастся разрешить эту загадку, публике придется утихнуть, и она
будет очень
внимательна. Но задача не будет решена до тех пор, пока Вы не пожелаете - во
славу
Всевышнего - потратить свои силы на труды по ее решению".
Черчилль не мог добиться лучшего лишь лестью. Фишер, без ложной скромности,
писал
своей жене: "Я действительно вынужден признать, что они правы, когда единодушно
утверждают, что никто, кроме меня, с этой задачей не справится". Он согласился с
назначением, а вскоре после этого, чтобы избежать конфликта интересов, продал
принадлежавшие ему акции "Шелл", как выяснилось впоследствии себе в убыток9.
В состав королевской комиссии по топливу и двигателям были приглашены
известные
люди, в том числе и вездесущий эксперт по вопросам нефти сэр Томас Бовертон
Редвуд, как
всегда с орхидеей в петлице. Фишер с головой окунулся в работу, работая, по его
собственному
признанию, так интенсивно, как никогда до того. Его настойчивость укрепилась
после того, как
он узнал, что германский воен но-морской флот приступил к программе перевода
флота на
нефтяное топливо. "У них при проведении экспериментов с двигателями на нефтяном
топливе
погибло 15 человек, а у нас ни одного! А один английский политик, чертов дурак,
сказал мне на
днях, что, по его мнению, это делает нам честь".
Комиссия выпустила первую часть своего отчета в ноябре 1912 года, а в 1913м
- две
остальные части. В отчете подчеркивались "огромные преимущества нефтяного
топлива" по
сравнению с углем, а также жизненно важная необходимость нефти для британского
военно-морского флота. Далее утверждалось, что в мире существуют достаточные
запасы
нефти, хотя и содержался призыв к созданию значительно более вместительных
хранилищ,
потому что, как выразился Фишер, "нефть в Англии не растет". Наконец мечта
Маркуса
Сэмюеля о британском военно-морском флоте на нефтяном топливе стала, кажется,
обретать
плоть. Но оставался один вопрос: кому получать прибыль? Было лишь два наиболее
вероятных
претендента: мощная и занимавшая прочное положение группа "Ройял Датч/Шелл", а
также
гораздо меньшая и продолжавшая борьбу "Англо-персидская нефтяная компания".
УГРОЗА "ШЕЛЛ"
Хотя "Англо-персидская компания" была создана совместными усилиями Уильяма
Нокса
Д'Арси, Джорджа Рейнолдса, а также компании "Берма ойл", тем не менее Чарлз
Гринуэй был
тем человеком, который сделал компанию тем, чем она стала. Еще будучи менеджером
шотландского торгового дома в Бомбее, он начал заниматься нефтью. Шотландские
коммерсанты, связанные с "Берма ойл", попросили его помочь на начальных этапах
создания
"Англо-персидской компании", а через год он уже был ее управляющим директором.
Он
властвовал в компании в течение следующих двух десятилетий. Когда он начинал, то
фактически был един во многих лицах, а ко времени о
...Закладка в соц.сетях
