Жанр: Стихи
Стихотворения
ГИЙОМ АПОЛЛИНЕР.1. Зона.
2. Мост Мирабо.
3. Сумерки.
4. Прощание.
5. Осень.
6. Колокола.
7. Лунный свет.
8. В тюрьме Санте. [ из цикла ].
9. Гостинници.
10. Моя молодость...
11. Рыжая красотка.
12. Тристану Дерену Воскресший.
13. Отшельник.
14. Переселенец с Лендор-роуда.
15. Музыкант из Сен-Мерри.
16. Через Европу.
17. Сухопутный океан.
18. Между тобой и мной раскинулось ненастье [ статья ].
19. Стихи, посвященные
Линде Молина де Сильва.
[ 1 ] Прощальные стихи.
20. Анни Плейден.
[ 1. ] Песня несчастного в любви.
[ 2. ] Анни.
[ 3. ] Эмигрант из Лэндор-Роуда.
[4. ] Май.
[ 5. ] Лорелея.
[ 6. ] Кёльнская Дева с цветком фасоли в руке.
[ 7. ] В саду у Анны.
21. Мари Лорансен.
[ 1. ] Голубка.
[ 2. ] Зона.
[ 3. ] Путешественник.
[ 4. ] Мария.
22. Луизе де Колиньи-Шатийон.
[ 1. ] Мост Мирабо.
[ 2. ] Локон воспоминаний.
[ 3. ] Послание к Лу.[ из послания XXII...]
[ 4. ] из послания xxvii.
[ 5. ] Послание L.На чеку.
23. Мадлене Пажес.
[ 1. ] В траншее...
[ 2. ] Есть.
[ 3. ] Победа.
[ 4. ] Слушайте море!
[ 5. ] КАРКАССОН.
24. Жаклине Кольб.
[ 1. ] рЫЖЕКУДРАЯ КРАСАВИЦА.
25. Примечания.
1. Зона.
И ты пресыщен древностью всегдашней Ревут стада мостов перед пастушкой Эйфелевой башней Твой нудный хлам домашний Греция и Рим
Вредит автомобилям допотопный грим Лишь контрастирует со всяческим старьем Религия простая как аэродром
В Европе все старо лишь христианство ново Моднее папа Пий новатора иного А ты хоть видят окна твой позор Исповедальни сторонился до сих пор Афишам певчим ты внимаешь на рассвете Вот где поэзия а прозу ты найдешь в газете Там уголовщина за 25 сантимов Там человечество для нелюдимов
Вот эта улица названье ни при чем Трубой звучала солнце было трубачом Проходят здесь кто помоложе кто постарше Рабочие директора красотки секретарши Сирена утром трижды поднимает вой А в полдень, лает колокол над головой Здесь лязг и скрежет визг и стон Как попугаивывески кричат со стен Мне нравится индустриальный стиль
На этой улице в Париже,между авеню де Терн и улицей
Омон-Тьевиль
Вот молодая улица и ты малыш
Ты в голубом и белом ходишь, не шалишь
Ты мальчик набожный ;твой друг Рене Дализ
Душой и телом с ним вы церкви предались
Газ в девять гаснет'в синеве заснуть невмочь
В часовню школьную крадетесь, молитесь всю ночь
И в глубине прозрачной аметиста
Христовой славе никогда не замутиться
Вот лилия спасающая души
Вот факел (чьих волос всемирный вихрь не тушит
Весь бледный весь в крови/сын матери болезной
Густое дерево молитв над бездной
Крест-накрест в мировом пространстве честь и вечность
При всех своих шести лучах звезда спасенья
Бог мертвый в пятницу/ и смерть поправший в воскресенье
Взлетевший в небо выше чем любой пилот
Христос поставил мировой рекорд высот
Зеница ока Иисус Христос
И глянув из-под век двадцатый век рванулся
Как Иисус вознесся/птицей обернулся
Из бездны бесы смотрят и кричат Бахвал
Вон эпигон последыш Симона-волхва
Вопят летает стало быть подлет
Ликуют ангелы встречая самолет
Енох Икар Илья-пророк
Вокруг аэроплана целый сонм порой
И расступаются благочестиво рея
С Причастием Святым завидев иерея
И самолет садится распластав крыла
А в небе ласточкам-касаткам нет числа
Вороны соколы сычи и чибисы
Летают марабу фламинго ибисы
Летает птица Рок прославлена молвой
Играя черепом Адама первой в мире головой
Крича! влюбленный в горизонт летит орел
Колибри крохотные чуть побольше пчел
И однокрылые вдвоем,летая
Красуются посланцы стройные Китая
Летит голубка непорочная душа
Павлин и птица Лира следом свита хороша
И сам себя рождающий костер
Взлетев из пепла Феникс крылья распростер
Все три сирены прилетели вскоре
Покинув с песней гибельное море
Так все пернатые в лазури нерушимой
Братаются с летающей машиной
Затерян ты в толпе затерян ты в Париже Автобусы мычат они тебе всех ближе Берет за горло скорбь любовная тебя Ты нелюбимый понимаешь ты скорбя Ты в монастырь ушел бы в старину Молитву ты скрываешь как свою вину Смеешься над собой твой смех огонь в аду Сверкает жизнь твоя вся золотая на виду Она картина в темноте вообрази Ступай в музей рассматривать ее вблизи Париж на тротуарах женщины в крови Нет вспоминать не надо это все закатом красоты зови
Из пламени смотрела на меня Небесная Царица в Шартре Кровь Иисусова как наводненье на Монмартре
Я болен от высоких этих слов Любовь постыдная болезнь и к смерти я готов Бессонницей тебя своею близью истязает Казнит и вынуждая жить не исчезает
Ты в Средиземноморье ва прибрежье теплых вод
Там где цветут лимоны круглый год
Друзья с тобою в лодке на волне упругой
Из Ниссы друг друг из Ментоны из Турби два друга
В испуге смотрим под водою спрут
Там рыбы среди водорослей Спасовы подобия плывут
Гостиница под Прагой в садике покой Ты счастлив роза на столе перед тобой Тебе бы написать еще страницу прозы Но только бронзовка заснула в сердце розы
Свой образ видел ты в камнях Святого Витта И был печален словно жизнь твоя разбита Ты словно Лазарь день тебе слепит глаза Часы еврейского квартала вдруг пошли назад Так жизнь твоя назад ползет неторопливо В Градчанах вечер отзвук чешского мотива В корчмах наверное запели
1 Среди арбузов ты в Марселе
И в Кобленце отель и там проходит время Ты под японской мушмулою в Риме
Увлекся в Амстердаме ты дурнушкою одной Студент из Лейдена готов назвать ее женой Снимают комнату Cubicula locanda1 Я там провел три дня а дальше Гауда
Тебе в Париже горький опыт уготован Ты перед следователем ты арестован
В тоске и в радости ты видел много стран Пока не распознал ты старость и обман Любил страдая в двадцать лет] и в тридцать лет
1 Спальни, сдаваемые внаем (лат.).
Я как безумный жил а жизни больше нет Боишься на свои ладони ты взглянуть Оплакивай себя свою любовь и жуть
Вот эмигранты молятся ты смотришь со слезами на глазах
Младенцев грудью кормят на вокзале Сен-Лазар
Вокзалы пахнут ими люди едут устают
Поверив как цари-волхвы в звезду свою
Попробуй золотые россыпи открой
Разбогатев тогда вернешься в отчий край
С собою красный пуховик семья берет
Он словно сердце наши грезы тоже бред
А некоторые от переездов одурев
На улице Розьер остались жить в дыре
По вечерам на свежем воздухе евреи
Как пешки шахматные двигаются редко
Их жены в париках не закрывая двери
Бескровные сидят в лавчонках для порядка
Ты перед цинковою стойкой в грязном баре Дешевый кофе пьешь как люмпен-пролетарии
Вот ресторан для посетителей ночных
Все эти женщины не хуже остальных
И безобразных женщин любишь и страдаешь из-за них
Вот это дочь сержанта из Джерсея родом Не разглядел я рук шершавых оказавшись рядом Мне жаль девчонку весь в рубцах у ней живот Улыбка сводит мне как судорога рот
Один ты утром все одни
Бидон молочника на улице звенит
Ночь удаляется как ласковая жница Притворщица Фердина Лия-ученица
И ты глотаешь этот жгучий алкоголь
Жизнь пьешь как водку пьют испытывая боль
Идешь домой в Отей во сне тебе виднее Полинезийский бог среди богов Гвинеи Загадочный Христос других существований Христос приниженных и смутных упований
Прости прости Зарезанное солнце.2.
МОСТ МИРАБО.
Под мостом Мирабо тихо катится Сена
И уносит любовь Лишь одно неизменно Вслед за горем веселье идет непременно
Пробил час наступает ночь Я стою дни уходят прочь
И в ладони ладонь мы замрем над волнами
И под мост наших рук Будут плыть перед нами Равнодушные волны мерцая огнями
Пробил час наступает ночь Я стою дни уходят прочь
Уплывает любовь как текучие воды
Уплывает любовь Как медлительны годы Как пылает надежда в минуту невзгоды
Пробил час наступает ночь Я стою дни уходят прочь
Вновь часов и недель повторяется смена
Не вернется любовь Лишь одно неизменно Под мостом Мирабо тихо катится Сена
Пробил час наступает ночь Я стою дни уходят прочь.
3. СУМЕРКИ.
В саду где привиденья ждут Чтоб день угас изнемогая Раздевшись догола нагая Глядится Арлекина в пруд
Молочнобелые светила Мерцают в небе сквозь туман И сумеречный шарлатан Здесь вертит всем как заправила
Подмостков бледный властелин Явившимся из Гарца феям Волшебникам и чародеям Поклон отвесил арлекин
И между тем как ловкий малый Играет сорванной звездой Повешенный под хриплый вой Ногами мерно бьет в цимбалы
Слепой баюкает дитя Проходит лань тропой росистой И наблюдает карл грустя Рост
арлекина трисмегиста.
4. ПРОЩАНИЕ.
Я сорвал этот вереск лиловый Осень кончилась значит в путь На земле нам не встретиться снова Запах времени вереск лиловый Но я жду тебя Не забудь.
5. ОСЕНЬ
Сквозь туман пробираются месят осеннюю грязь Колченогий крестьянин и бык и не видно в тумане Как деревни дрожат на ветру боязливо скривясь
И печальную песню тихонько мурлычет крестьянин Стародавнюю песню о перстне о верной любви О разлуке о сердце разбитом о черной измене
Осень осень ты лето убила и лето в крови И маячат в осеннем тумане две серые тени.
6. КОЛОКОЛА.
Цыган-красавец милый друг Уже трезвонит вся округа Казалось ни души вокруг И так любили мы друг друга
Но спрячься хоть на дно реки Колоколам все сверху видно Теперь их злые языки Гудят и треплются бесстыдно
Катрины их в деревне три
И булочница с толстым мужем
Урсула Сиприен Мари
Хотя мы с ней как будто дружим
Начнут смеяться поутру Куда глаза от них я спрячу А ты уедешь Я заплачу И может быть умру.
7. ЛУННЫЙ СВЕТ.
Безумноустая медоточит луна Чревоугодию всю ночь посвящена Светила с ролью пчел справляются умело Предместья и сады пьяны сытою белой Ведь каждый лунный луч спадающий с высот Преображается внизу в медовый сот Ночной истории я жду развязки хмуро Я жала твоего страшусь пчела Арктура Пчела что в горсть мою обманный луч кладет У розы ветров взяв ее сребристый мед.
8. В ТЮРЬМЕ САНТЕ. (Из цикла).
Раздели отобрали вещи Тюремный двор тюремный дом А за спиною смех зловещий
Что сделали с тобой Гийом
Не скажут Лазарю
Воскресни
Прикажут
В гроб живым ступай
О девушки мои о песни Моя весна прощай прощай
Я здесь забыл кто я такой
Кем был когда-то Я номер я двадцать второй
Из двадцать пятой
Струится солнце сквозь окно
Как сквозь рогожу И на моих стихах оно
Мне корчит рожу
Скользит светящийся пучок
А надо мною Упрямо кто-то в потолок
Стучит ногою
Так медленно проходят дни Как будто дроги на кладбище Пройдут ты крикнешь
Где они
Но не отыщешь и не взыщешь Пройдут как все другие дни
Шумы города внятно слышу Но в моем тюремном окне Вижу только покатую крышу И враждебное небо над ней
День прошел Наступает вечер Отблеск лампы в тюремном окне Добрый разум мой тихий свете Мы с тобою наедине.
9. ГОСТИНИЦЫ.
Комнаты вдовые Всяк в себе живет Постояльцы новые Плата вперед
Требует хозяин Деньги в срок Маюсь как Каин Верчусь как волчок
За окном тучи Мой сосед-чудак Курит вонючий Английский табак
Просьбам не внимает Ночной изувер Мой столик хромает Точь-в-точь Лавальер
В гостиничном лоне Ночью и днем Как в Вавилоне Все мы живем
Дверь на запоре Зови не зови Порознь в горе Порознь в любви.
10.
Моя молодость ты заношена Как вчерашний венок ты брошена И я чувствую приближенье Дней неверия и презренья
Не природа холсты декораций Реки клюквенной крови текут Под ветвями где звезды пылятся Одиноко проходит шут
Луч упал холодный и жесткий На лицо твое на подмостки Хлопнул выстрел Крик в тишине Ухмыльнулся портрет на стене
И в картине стекло разбилось И невнятен напев или зов То ль случится то ли случилось То ли мысль то ли отзвук слов
Моя молодость ты заношена Как вчерашний венок ты брошена И я чувствую приближенье Дней раздумий и сожаленья.
11. РЫЖАЯ КРАСОТКА.
Пред вами человек не чуждый здравых мыслей Я жизнь постиг и смерть насколько мог постичь ее живой Немало испытал и горестей и радостей любви Способен был кого-то в чем-то убедить Немало языков освоил И странствовал немало
Был на войне как пехотинец и артиллерист ^**,,
Был ранен в голову и трепанирован под хлороформом И лучших из друзей утратил в этой сече Постиг я современность и былое в той мере В какой постичь способен человек Мне надоело думать о войне которая идет Меж нами и во имя нас друзья
Хочу я быть судьей в той давней распре традиции с открытьем
Порядка с Риском
Вы чьи уста подобье уст Господних
Уста которые и есть порядок
Имейте снисхожденье к нам не сравнивайте нас
Искателей и следопытов
С великими в ком образец порядка
Ведь мы вам не враги
Хотим открыть для вас обширный дивный край
Где тайны пышный цвет дается прямо в руки
Где столько новых красок и огней невиданных доныне
И тысячи видений бестелесных
Ждут воплощенья
Хотим разведать область доброты безмолвный необъятный материк
А также время которо.е направить можно вперед и вспять
Так снизойдите ж к нам сражающимся на границе
Грядущего и бесконечного
Грехи простите нам и заблужденья.
А лето близится оно приходит разом Весна моя прошла и юность позади О солнце о пора когда так пылок разум
Я жду приди
Как форма строгая приди ко мне приди же И вот она уже явилась и пьянит Влечет меня к себе сильнее чем магнит
И обретает вид
Одной красотки рыжей
Ведь этих медных прядей пыл Как молния чей свет застыл Так пламенеет луч случайный На золотистой розе чайной
Что ж смейтесь надо мной Вы ближние и все на свете люди Ведь обо многом я не смею вам сказать А обо многом вы и слушать не хотите Так снизойдите же ко мне.
12. Тристану Дерему воскресший.
Милый друг я пишу вам в армейской столовой Воет ветер а небо иссиня-лилово И враждебно Ни строчки от вас целый год Вы на смерть шлете ваших героев и вот
Я беря с них пример ездовой при расчете Орудийном Здесь лучше служить чем в пехоте Девяносто сто двадцать и семьдесят пять Моих пушек калибр Кони дивная стать
Друг мой ваши стихи мне прислали сегодня Как они хороши Ничего благородней Я не знаю Я каждую строчку люблю Их прочел весь расчет и мои пуалю Прослезились Мы едем на фронт Что там дома Напишите и не забывайте
Гийома.
13. ОТШЕЛЬНИК.
Проклятие скорбям и мученичеству
Вскричал близ черепа отшельник босоногий
Логомахических соблазнов и тревоги
Внушаемой луной я не переживу
Все звезды от моих молитв бегут О дыры
Ноздрей Орбиты глаз Истлевшие черты
Л голоден Давно кричу до хрипоты
И вот для моего поста головка сыра
О господи бичуй поднявшие подол
Над задом розовым бессовестные тучи
Уж вечер и цветы объемлет сон дремучий
И мыши в сумраке грызут волхвуя пол
Нам смертным столько игр дано любовь и мурра
Любовь игра в гусек я к ней всегда готов
А мурра беглый счет мелькающих перстов
Соделай господи меня рабом Амура
Я Незнакомки жду чьи тонкие персты
На ноготках хранят отметки лжи и лени
Им нет числа но я томясь от вожделений
Жду рук протянутых ко мне из темноты
Чем провинился я что ты единорогом
Обрек меня прожить земную жизнь господь
А между тем моя совсем безгрешна плоть
И я напрасно дань несу любви тревогам
Господь накинь накинь чтоб язв ослабить зной
На обнаженного Христа хитон нешвенный
В колодце звон часов потонет и бессменный
Туда же канет звон капели дождевой
Я в Гефсимании хотел увидеть страстно
Под олеандрами твой алый пот Христос
Я тридцать суток бдел увы гематидроз
Должно быть выдумка я ждал его напрасно
Сердцебиению я с трепетом внимал
Струясь в артериях бежала кровь звончее
Они кораллы иль вернее казначеи
И скупости запас в аорте был не мал
Упала капля Пот Как светел каждый атом
Мне стала грешников смешна в аду возня
Потом я раскусил из носа у меня
Шла кровь А всё цветы с их сильным ароматом
Над старым ангелом который не сошел
Лениво протянуть мне чашу поглумиться
Я захотел и вот снимаю власяницу
Куда ткачи вплели щетины жесткий шелк
Смеясь над странною утробою папессы
Над грудью без соска у праведниц иду
Быть может умереть за девственность в саду
Обетов слов и рук срывая с тайн завесы
Я ветрам вопреки невозмутимо тих
Встаю как лунный луч над зыбью моря
страстной
Непразднуемых я молил святых напрасно
Никто не освятил опресноков моих
И я иду бегу о ночь Лилит уйду ли
От воя твоего Я вижу глаз разрез
Трагический О ночь я вижу свод небес
Звездообразные усеяли пилюли
На звездной ниточке отбрасывая тень
Качается скелет невинной королевы
Полночные леса свои раскрыли зевы
Надежды все умрут когда угаснет день
И я иду бегу о день заря рыжуха
Закрыла пристальный как лалы алый взор
Сова овечий взгляд направленный в упор
И свиньи чей сосок похож на мочку уха
Вороны тильдами простертые скользят
Едва роняя тень над рожью золотистой
Вблизи местечек где все хижины нечисты
И совы мертвые распространяют смрад
Мои скитания Печалей нет печальней
И пальцев остовы ощерившие ель
С дороги сбился я запутав снов кудель
И ельник часто мне служил опочивальней
Но томным вечером я наконец вступил
Во град представший мне при звоне
колокольном
И жало похоти вдруг сделалось безбольным
И я входя толпу зевак благословил
Над трюфлевидными я хохотал дворцами
О город синими прогалинами весь
Изрытый Все мои желанья тают здесь
Скуфьей прогнав мигрень я завладел сердцами
Да все они пришли покаяться в грехах
И Диамантою Луизой Зелотидой
Я в ризу святости с простой простясь хламидой
Отныне облачен Ты знаешь все монах
Воскликнули они Отшельник нелюдимый
Возлюбленный прости нам тяжкие грехи
Читай в сердцах покрой любимые грехи
И поцелуев мед несказанно сладимый
И отпускаю я пурпурные как кровь
Грехи волшебницы блудницы поэтессы
И духа моего не искушают бесы
Когда любовников объятья вижу вновь
Мне ничего уже не надо только взоры
Усталых глаз забыть дрожащий сад
Где красные кусты смородины хрипят
И дышат лютостью святою пассифлоры.
14. ПЕРЕСЕЛЕНЕЦ С ЛЕНДОР-РОУДА.
В витрине увидав последней моды крик
Вошел он с улицы к портному Поставщик
Двора лишь только что в порыве вдохновенном
Отрезал головы нарядным манекенам
Толпа людских теней смесь равнодушных лиц
Влачилась по земле любовью не согрета
Лишь руки к небесам к озерам горним света
Взмывали иногда как стая белых птиц
В Америку меня увозит завтра стимер
Я никогда
не возвращусь
Нажившись в прериях лирических чтоб мимо
Любимых мест тащить слепую тень как груз
Пусть возвращаются из Индии солдаты
На бирже распродав златых плевков слюну
Одетый щеголем я наконец усну
Под деревом где спят в ветвях арагуаты
Примерив тщательно сюртук жилет штаны
(Не вытребованный за смертью неким пэром
Заказ) он приобрел костюм за полцены
И облачась в него стал впрямь миллионером
А на улице годы
Проходили степенно
Глядя на манекены
Жертвы ветреной моды
Дни втиснутые в год тянулись вереницей
Кровавых пятниц и унылых похорон
Дождливые когда избитый дьяволицей
Любовник слезы льет на серый небосклон
Прибыв в осенний порт с листвой
неверно-тусклой
Когда листвою рук там вечер шелестел
Он вынес чемодан на палубу и грустно
Присел
Дул океанский ветр и в каждом резком звуке
Угрозы слал ему играя в волосах
Переселенцы вдаль протягивали руки
И новой родины склонясь лобзали прах
Он всматривался в порт уже совсем безмолвный
И в горизонт где стыл над пароходом дым
Чуть видимый букет одолевая волны
Покрыл весь океан цветением своим
Ему хотелось бы в ином дельфиньем мире
Как славу разыграть разросшийся букет
Но память ткала ткань и вскоре
Прожитой жизни горький след
Он в каждом узнавал узоре
Желая утопить как вшей
Ткачих пытающих нас и на смертном ложе
Он обручил себя как дожи
При выкриках сирен взыскующих мужей
Вздувайся же в ночи о море где акулы
До утренней зари завистливо глядят
На трупы дней что жрет вся свора звезд под
гулы
Сшибающихся волн и всплеск последних клятв.
15. МУЗЫКАНТ ИЗ СЕН-МЕРРИ.
Я вправе наконец приветствовать людей мне
неизвестных
Они мимоидя скопляются вдали
Меж тем как все что там я вижу незнакомо
И не слабее их надежда чем моя
Я не пою наш мир ни прочие светила
Пою возможности свои за рубежом его и всех
светил
Пою веселье быть бродягой вплоть до смерти
подзаборной
О двадцать первое число О май тринадцатого
года
Харон и вы кликуши Сен-Мерри
Мильоны мух почуяли роскошную поживу,
Когда слепец безносый и безухий
Покинув Себасто свернул на улицу Обри-Буше
Он молод был и смугл румяный человек
Да человек о Ариана
На флейте он играл соразмеряя с музыкой шаги
Затем остановился на углу играя
Ту арию что сочинил я и пою
Вокруг него толпа собралась женщин
Они стекались отовсюду
Вдруг Сен-Меррийские колокола затеяли трезвон
И музыкант умолк и подошел напиться
К фонтану бьющему на улице Симон-Лефран
Когда же вновь настала тишина
Опять за флейту взялся незнакомец
И возвратясь дошел до улицы Верри
Сопровождаемый толпою женщин
Сбегавшихся к нему из всех домов
Стекавшихся к нему из поперечных улиц
Безумноглазые с простертыми руками
А он играя двигался бесстрастно
Он уходил чудовищно спокойно
Куда-то вдаль
Когда отправится в Париж ближайший поезд
Меж тем помет
Молуккских голубей грязнит мускатные орехи
И в то же время в Боме
О католическая миссия ты скульптора разишь
А где-то далеко
Пройдя по мосту Бонн соединивший
с Бейлем входит
в Пютцхен
Девица обожающая мэра
Пока в другом квартале
Соперничаешь ты поэт с рекламой парфюмера
В итоге много ли насмешники вы взяли от
людей
Не слишком разжирели вы на нищете их
Но мы тоскующие в горестной разлуке
Протянем руки-рельсы и по ним товарный
вьется поезд
Ты плакала плечо к плечу со мной в наемном
экипаже
А теперь
Ты так похожа так похожа на меня к несчастью
Мы были так похожи как в архитектуре
нынешнего века
Башнеподобные похожи друг на друга трубы
Мы ввысь теперь идем земли уж не касаясь
А между тем как мир и жил и изменялся
Кортеж из женщин длинный как бесхлебный
день
За музыкантом двигался по улице Верри
Кортежи о кортежи
И в день когда король переезжал в Венсенн
И в день когда в Париж посольства прибывали
И в день когда худой Сюже стремился к Сене
И в день когда мятеж угас вкруг Сен-Мерри
Кортежи о кортежи
Стеклось так много женщин что они
В соседних улицах уже толпились
Прямолинейно двигаясь как пуля
Они спешили вслед за музыкантом
Ах Ариана и Пакета и Амина
Ты Миа ты Симона ты Мавиза
И ты Колет и ты красотка Женевьева
Они прошли за ним дрожа и суетясь
Их легкие шаги покорны были ритму
Пастушеской свирели завладевшей
Их жадным слухом
На миг остановившись перед домом
Без стекол в окнах нежилой
Назначенной к продаже
Постройкою шестнадцатого века
Где во дворе стоят рядком таксомоторы
Вошел в калитку музыкант
И музыка вдали теперь звучала томно
Все женщины за ним проникли в дом пустой
В калитку ринулись толпой тесня друг друга
Все все туда вошли назад не обернувшись
Не пожалев о том что покидали
С чем распрощались навсегда
О жизни памяти и солнце не жалея
Спустя минуту улица Верри была безлюдна
С священником из Сен-Мерри остались мы вдвоем
И в старый дом вошли
Но ни души мы там не увидали
Смеркается
Звонят к вечерне в Сен-Мерри
Кортежи о кортежи
Как в день когда король вернулся из Венсенна
Пришла толпа картузников-рабочих
Пришли с лотками продавцы бананов
Пришли республиканские гвардейцы
О ночь
О паства томных женских взоров
О ночь
Я все еще грущу и жду без цели
Я слышу вдалеке смолкает звук свирели.
16. ЧЕРЕЗ ЕВРОПУ.
Твое лицо румяно гидропланом стать может
твой биплан
И кругл твой дом где плавает копченая селедка
Мне к векам нужен ключ
Но к счастью видели мы господина Панадо
И в этом смысле можем быть спокойны
Что видишь ты мой старый сотоварищ
512 или 90 пилота ль в воздухе теленка ль что
глядит
сквозь брюхо матери
Я долго в поисках скитался по дорогам
О сколько глаз смежилось на дорогах
От ветра плачут ивняки
Открой открой открой открой открой
Взгляни же о взгляни
Старик в тазу неспешно моет ноги
Una volta ho inteso dire che vuoi*
Я прослезился вспомнив ваши детства
А ты показываешь мне чудовищный синяк
Картинка где изображен возок напомнила мне
день
Составленный из лоскутков лиловых желтых
зеленых
голубых и красных
Когда я за город отправился с каминною трубой
державшею на своре суку
Но у тебя давно нет дудочки твоей
Труба вдали меня попыхивает папиросой
Собака лает на сирень
Светильник тихо догорел
На платье лепестки упали
Два золотых кольца сандалий
Горят на солнце связкой стрел
Но волосы твои пересекли дрезиной
Европу пестрыми разубранную огоньками
* Однажды я решил сказать то, что хочу (итал) — Ред
17. СУХОПУТНЫЙ ОКЕАН
Я выстроил свой дом в открытом океане
В нем окна реки что текут из глаз моих
И у подножья стен кишат повсюду спруты
Тройные бьются их сердца и рты стучат
в стекло
Порою быстрой
Порой звенящей
Из влаги выстрой
Свой дом горящий
Кладут аэропланы яйца
Эй берегись уж наготове якорь
Эй берегись когда кидают якорь
Отлично было бы чтоб с неба вы сошли
Как жимолость свисает с неба
Земные полошатся спруты
Какое множество средь нас самих себя хоронит
О спруты бледные волн меловых о спруты
с бледным ртом
Вкруг дома плещет океан тебе знакомый
Не забываясь даже сном.
18. МЕЖДУ ТОБОЙ И МНОЙ РАСКИНУЛОСЬ НЕНАСТЬЕ.
Дверь в купе отворилась, и в проеме возникла фигура гиганта в военной форме.
Молодая девушка, сидевшая слева у окна, с некоторой тревогой посмотрела на незнакомца. Уловив ее взгляд, он поспешил галантно представиться:
- Аполлинер Гийом,- и, расплывшись широкой белозубой улыбкой, добавил: - бригадир 38-го артиллерийского полка.
В ответ она, словно стесняясь, едва слышно пролепетала:
- Мадлен.
Вошедший, не обратив внимания на ответ девушки, выглянул в окно. Там, на перроне, стояла провожавшая его дама, изящная и стройная, зеленоокая и белокурая, с усталым лицом. Видно было, что это светская женщина, должно быть, знатного происхождения. Мадлен поспешно отвернулась от окна, почувствовав неловкость, какую всегда испытываешь, когда становишься невольным свидетелем интимной сцены.
- Замерзнешь! Уходи! - потребовал мужчина.- Номер оплачен до полудня.
В тот же миг
...Поділитися у соцмережах
