Жанр: Философия
Избранное
...го
бога Ахурамазды (греч. Ормузда) и злого бога Анхра-Майнью (греч.
Аримана), которые ведут непрерывную борьбу друг с другом.
Учение об "абсолютном предопределении", согласно которому спасение
человека не зависит от его воли, разрабатывал Ж. Кальвин.
Нирвана - в индийской философии и религиозных верованиях состояние
отрешенности от жизни, при котором более не действует закон
кармы; конечная цель и спасение человека. Погрузиться в Нирвану может
только тот, кто достиг высшей святости путем благочестия во многих
своих предсуществованиях.
" Хлысты (искаж. "христы") - религиозная секта, возникшая в России
в конце XVII в. - начале XVIII в. В основе вероучения хлыстов лежит
признание ими возможности прямого общения со Св. Духом и воплощения
его в наиболее праведных людей, которые становятся "христами".
Собрания хлыстов проходят в форме "радений", т. е. молитв, сопровождаемых
плясками, во время которых они доходят до исступления и
начинают "пророчествовать".
Дервиш - мусульманский монах суфийского ордена, странствующий
или живущий в обители под руководством наставников. Танцующий
дервиш во время танца достигает экстаза и сливается с богом. Одним
из таких "танцующих дервишей" был великий поэт и философ Джалаледдин
Руми (1207-1273).
О культе сердца Иисусова (Sacre Coeur) см.: Б. П. Вышеславцев.
Сердце в христианской и индийской мистике // Вопросы философии.
1990, N4,c. 72-75.
Квиетизм - течение в католицизме, основанное богословом Мигелем
де Молиносом, изложившим свои взгляды в книге "Духовный путеводитель"
(1675). Согласно этому учению, верующий должен стремитьМойры
(миф.) - три богини судьбы: Клото пряла нить жизни, Лахеся
к мистическому созерцанию Бога, отказаться от каких-либо действий
и желаний и принять любую судьбу как дар Божий.
О "дионисийском опьянении" писал Ф. Ницше в "Рождении трагедии".
См.: Ницше Ф. Соч. в 2-х тт. М., 1990, T.I, с.бЗ.
" Сома - в древнеиндийской мифологии божественный напиток, приводящий
в экстатическое состояние.
Иерократия - букв. "власть жрецов", священнослужителей.
Подробнее о рыцарстве см. интересное исследование Ф. Кардини
"Истоки средневекового рыцарства". М" 1987
Мойры (миф.) - три богини судьбы: Клот
сие присуждала жребий человеку, Антропос перерезала нить жизни.
" Марфа и Мария (библ.) - сестры Лазаря из Вифании, в доме которого
гостил Иисус Христос (Лк. 10, 38-42). Мария сидела у ног Христа и
внимала ему, Марфа была занята исключительной заботой о нем. Сестры
символизируют соответственно заботу о земном и заботу о духовном.
М. Вебер ссылается на проповедь Мейстера Экхарта "Мария и
Марфа". См.: Мейстер Экхарт. Духовные проповеди и рассуждения. М.,
1991,0.107-119.
^ Из понятия "виртуозность" здесь следует полностью исключить
связанный с ним в наши дни момент оценки. Я даже предпочел бы, чтобы
избежать этого, выражение "героическая религиозность", если бы
оно не было столь неадекватно многим относящимся к данному понятию
явлениям. - Прим. М. Ввбера
^ Пневматики - букв. "духовные". Согласно учению гностиков (в частности,
Валентина, Василида, Маркиона), все человечество распадается
на три разновидности людей: "плотских", "душевных" (психиков) и
"духовных" (пневматиков).
См.: Соколов В. В. Средневековая философия. М., 1979, С.23-30.
Рассуждения ап. Павла о "живущих по плоти" и "живущих по духу"
(пневматиках) см.: Рим. 8. 1-12.
Церковка (лат.)
^ Улемы - высшее сословие мусульманского духовенства; в феодальную
эпоху в ведении улемов находились религиозные учреждения,
судебные органы, учебные заведения.
'* Букв.: обожествление человека.
^ Бикшу, бхикшу (букв.: "нищий") - название буддийских и джайнских
монахов, которые должны были жить только милостыней.
См.: Бонгард-ЛевинГ. М., Ильин Г. Ф. Древняя Индия. Исторический
очерк. М" 1969, С.443-446, 455-456.
^ Руководитель (наставник) души (фр./
" Мистическое единение (ла/п.)
Историчесми ицфвцуум - понятие баденосй шмопы неовнтианства
(Виндельбанд, Риккерт), связанное с идиографическим (индивидуализирующим)
методом, применяемым в науках о культуре. Согласно этому
методу, исторические явления, "соотнесенные с ценностью", изучаются
в их индивидуальной особенности (в отличие от наук о природе, где с
помощью генерализирующего (номотетического) метода изучаются общие
закономерности). - Прим. перев.
" Этос {греч.) - нрав, обычай, характер, образ мыслей.
'" Бентам Иеремия (1748-1832)-английский философ, один из главных
представителей утилитаризма; согласно И. Бентаму, высшая цель
социального развития состоит в наибольшем счастье ("измеряемом"
чувством удовольствия) для наибольшего числа людей.
" Естественный разум (пат.)
" Замечу здесь, что принятое географическое расположение материала,
т. е. движение с востока на запад, случайно. Решающими для этого
(что, быть может, станет ясно при ознакомлении с работой) были соображения
целесообразности. - Прим. М. Ввбвра
" Иннокентий III (в миру Лотарио ди Сеньи, 1160/61-1216) - папа
римский с 1198 г., во время понтификата которого папство достигло
наивысшего могущества; фактически при нем установилось верховенство
папской власти над светской. Иннокентий III в 1202 г. санкционировал
основание Ордена меченосцев, организовал четвертый (фестовый поход,
беспощадно преследовал ереси, способствовал организации инквизиции.
Католический догмат о непогрешимости папы был принят в 1870 г. по
нс-стоянию папы Пия IX и иезуитов. Догмат гласит, что римский папа,
выступая по вопросам веры и морали с амвона (ex cathedra) обладает
непогреш имостью.
^ "С кафедры" (лат.) - в силу обладания саном.
" Точнее: "Вы слышали, что сказано... а Я говорю вам..." -
"формула" Нагорной проповеди Иисуса Христа - Мф. 5, 27-44.
*' Т. е. "по обычаям отцов".
" Присвоение.
^ Штауфены - императоры Священной Римской империи - начиная с
Генриха VI (1090-1197) и кончая Конрадином (ум. в 1268) с 1189 были
королями Сицилии, где издали законы о прикреплении крестьян к земле
и о лишении вольности крупных феодалов и городов.
^ Заключение браков (ла/л.).
Социология религии
(типы религиозных сообществ)
§1. Возникновение религии
Определение того, что "есть" религия, не может быть
дано в начале исследования такого типа, каким является
наше, - оно может только его завершать. Однако
нас здесь вообще интересует не "сущность" религии, а условия
и воздействия совместной деятельности определенного
типа, понимание которой возможно только исходя из субъективных
переживаний,представлений, целей отдельного человека
- из "смыслах деятельности, так как внешний ее характер
чрезвычайно многообразен. Религиозные и магически мотивированные
действия на ранней ступени своего развития ориентированы
на посюсторонний мир. Для того "чтобы хорошо
было тебе... и чтобы ты много времени пробыл на земле"\
должны быть совершены требуемые религиозные или магические
действия. В приморских городах Финикии приносились
даже человеческие жертвы (что было необычно для городского
населения), причем без каких-либо ожиданий награды в
потустороннем мире. Религиозные или магически мотивированные
действия в их первоначальном выражении носят относительно
рациональный характер, если не в рамках средства-цели,
то в соответствии с правилами, установленными
опытом. Так же, как трением извлекают из дерева искру,
"магические" приемы умелого человека вызывают дождь из
облаков. Искра, созданная трением, - такой же продукт магии,
как вызванный манипуляциями заклинателя дождь. Следовательно,
религиозные и "магические" действия или мышление
не выходят из сферы повседневной целенаправленной деятельности,
тем более что и цели их преимущественно экономические.
Только мы, с точки зрения нашего теперешнего понимания
природы, могли бы разделить их на объективно
"правильные" и "неправильные" в каузальном отношении и
отнести последние к иррациональным, а соответствующую
деятельность - к "колдовству". Тот же, кто эти действия совершает,
разделяет их только по большей или меньшей повседневности.
Так, например, не каждый камень может служить
фетишем. Не каждый человек способен достичь состояния
экстаза и вызвать те метеорологические, терапевтические,
78
пророческие и телепатические по своему характеру результаты,
которые, как показывает опыт, достигаются только в этом
состоянии. Именно эти, не всегда, но по преимуществу выходящие
за пределы повседневности силы стали называться
"мана", "оренда"^ а у иранцев "мага" (отсюда магический),
которые мы будем определять термином "харизма". Харизма
может быть - и только в этом случае она в полном
смысле заслуживает своего наименования - природным даром,
присущим объекту или лицу, обрести который невозможно
никакими усилиями. Она может быть и искусственно сообщена
объекту или лицу какими-либо, конечно, необычными
средствами. В последнем случае предполагается, что харизматические
способности могут быть развиты только там, где
они уже существуют, но остаются скрытыми, пока их не
"пробуждают", например, "аскезой". Таким образом, уже на
этой стадии в зародыше существуют все формы доктрины
религиозного спасения, начиная от gratia infusa^ до строгого
воздаяния за дела. Это натуралистическое представление
(именуемое в последнее время доанимистическим) упорно
сохраняется в народной религиозноеT. Несмотря на все решения
соборов, предписывающие различать "поклонение" Богу и
"почитание" образов святых, которые служат лишь средствами
благочестия, и сегодня житель Южной Европы может обвинять
изображение святого в своих неудачах, которые последовали,
невзирая на совершение всех необходимых обрядов.
Обычно уже здесь производится абстракция, лишь кажущаяся
простой: возникает представление о силах, скрывающихся
"за" харизматически квалифицируемыми объектами,
артефактами, животными, людьми и в какой-то мере определяющих
их действия, иными словами, возникает вера в духов.
Вначале дух не является ни душой, ни демоном, ни тем
более Богом, а чем-то неопределенным, материальным, .хотя
и невидимым, безличным, но обладающим своего рода волей;
он придает конкретному существу некую специфическую силу
воздействия, ^ожет войти в объект или человека, а также
выйти из него, как из ставшего негодным орудия, выйти из
колдуна, харизма которого перестает действовать, в ничто или
перейти в другого человека или в другой объект. Показать, что
предпосылкой для возникновения веры в духов служат определенные
экономические условия, невозможно. Этому представлению,
как и вообще возникновению всех абстракций в
этой области, способствует то, что магическими свойствами
харизмы обладают лишь особо квалифицированные для этого
люди и что тем самым вера в духов становится основой древнейшего
"призвания", призвания профессионального колдуна.
В отличие от-обычного человека, стоящего вне магического
ритуала, колдун обладает постоянно действующей харизмой.
В частности, специфической его особенностью является состояние,
служащее выражением или опосредствованием харизмы,
- экстаз. Рядовому человеку состояние экстаза доступно
лишь иногда. Социальная форма, в которой это происходит,
- оргия, будучи первоначальной разновидностью религиозной
общности, отличающейся от рационального колдовства,
является случайным действием, а не постоянным
"предприятием" колдуна, призванного руководить оргией. Для
рядового человека экстаз - лишь дурман, время от времени
нарушающий течение повседневной жизни, вызываемый алкогольными
напитками, табаком и другими подобными наркотиками,
которые первоначально служили целям оргии, и прежде
всего музыкой. Способ применения этих средств составляет,
наряду с рациональным воздействием на духов в интересах
хозяйства, второй важный (хотя исторически второстепенный)
момент искусства колдуна, который, конечно, почти повсюду
хранился в тайне. На основании опыта, связанного с
оргиями и, конечно, в значительной степени под влиянием
профессиональной практики колдуна с развитием мышления
появляется представление о "душе" в качестве некоей сущности,
отличной от предмета, так же присутствующей позади,
вблизи или внутри природных объектов, как в человеческом
теле присутствует нечто, покидающее его во сне, в беспамятстве,
в экстазе и в смерти. Мы не будем здесь касаться различных
возможностей отношения этих сущностей к вещам, за
которыми они скрываются или с которыми они каким-либо
образом связаны. Они могут пребывать более или менее длительно
и обособленно вблизи или внутри конкретного объекта
или события. Или, наоборот, могут "владеть" определенными
событиями, вещами или категориями и решительно определять
их поведение и воздействие; подобные и близкие им
представления являются подлинно анимистическими. Могут
они и временно "воплотиться" в вещи, растения, животных
или людей - это уже дальнейшая, лишь постепенно достигаемая
ступень абстракции; и, наконец, на высшей, очень редко
достигаемой ступени абстракции они могут мыслиться лишь
"символизированными" в конкретных объектах, но при этом
живущими по своим законам в качестве невидимых сущностей.
Между этими ступенями существует, конечно, множество
переходов и различных комбинаций. Уже на первой, более
простой стадии абстракции, в принципе, бытует преяставпение о
"сверхчувственных" силах, способных вмешиваться в судьбы
людей, подобно тому как люди вмешиваются в события внешнего
им мира.
Однако "боги" и "демоны" еще не имеют ни личных
качеств, ни длительного существования, часто ени даже лишены
определенного наименования. "Бог" может мыслиться как
сила, ведающая ходом определенных конкретных событий, о
которой впоследствии никто больше не вспоминает или вспоминает,
когда данное событие повторяется. Но Бог может
быть и силой, которая каким-то образом исходит от великого
героя даже после его смерти. Как персонификация, так и деперсонификация
может в каждом отдельном случае быть актом
более позднего развития. Встречаются боги без собственных
имен, названные по событиям, над которыми они
имеют власть; их определение становится собственным именем
только постепенно, когда оно теряет свое семантическое
значение, и, наоборот, имена могущественных вождей или
пророков начинают обозначать божественные силы - процесс,
на основании которого мифы обретают право превращать
определения богов в личные имена обожествленных
героев. Становится ли та или иная концепция "божества" постоянной,
к которой с помощью магических или символических
средств всегда обращаются в аналогичных случаях, зависит
от самых различных обстоятельств, в первую очередь,
однако, от того, в какой степени и в какой форме данное божество
приемлемо для магической практики колдуна или соответствует
опыту светского властителя, пользующегося его
покровительством.
Здесь мы просто отмечаем в качестве результата определенного
процесса появление, с одной стороны, представления
о "душе", с другой - о "богах" и "демонах", т. е. о
"сверхъестественных" силах, упорядочение отношений которых
к людям составляет теперь сферу "религиозной" деятельности.
При этом "душа" не является сначала ни личностным,
ни безличным существом. И не только потому, что
она часто натуралистически отождествляется с тем, чего
больше нет после смерти, - с дыханием или биением сердца,
в котором она пребывает (съев которое, можно обрести, например,
мужество врага). Но прежде всего потому, что в
большинстве случаев душа не воспринимается как нечто единое:
душа, покидающая человека во сне, не та, что устремляется
из него в состояниии "экстаза", когда сердце бьется в
груди и не хватает дыхания, и не та, что живет в его тени и
после смерти находится в умершем или близ него, пока чтото
от него еще остается, не та, что как-то продолжает действовать
в месте его прежнего постоянного обитания, с завистью
и гневом взирая на то, как наследники пользуются тем,
что некогда принадлежало умершему, и которая является им
во сне или в виде призрака наяву, грозя или увещевая, и может
войти в животное или в человека, скорее всего в новорожденного
ребенка, - и все это в зависимости от обстоятельств
как на благо, так и во вред. Представление о "душе" как
самостоятельной по отношению к "телу" единой субстанции существует
даже не во всех религиях спасения, не говоря уже о
том, что некоторые из них (в частности, буддизм) полностью
это отрицают.
Специфическим для всего развития является не личностность,
безличность или сверхличностмость этих
"сверхъестественных" сил, а то, что теперь в жизни играют роль
не только вещи и события, которые существуют и происходят, но
помимо них и такие, которые нечто "означают", и именно потому,
что означают. Тем самым колдовство превращается из прямого
воздействия силы в символику. Наряду с непосредственным
физическим страхом перед трупом (присущим и животным), который
часто определял характер захоронения, появляется представление
о необходимоеT устранить вред, который может причинить
душа умершего: изгнать ее или поместать в гроб, создать
там ей сносное существование, избежать ее зависти или, наконец,
заручиться ее расположением, чтобы жить спокойно. Из многообразных
видов магической практики, связанной с захоронениями,
наиболее значительные последствия имело представление,
что все личное имущество умершего должно быть погребено
вместе с ним. Постепенно это представление сменялось требованием
не касаться, по крайней мере некоторое время после
смерти человека, его имущества, а иногда требованием по возможноеT
сократить пользование и своим достоянием, чтобы не
возбуждать зависти умершего. Траурные обряды китайцев еще
полностью сохраняют эти предписания с их экономически и политически
иррациональными последствиями (так как и отправление
должностных функций входит в понятые достояния, которым запрещено
пользоваться во время траура). Как только появилось
царство духов, демонов и богов, которому было присуще не осязаемое
в обычном смысле, а доступное только посредством символов
и скрытых значений, существование (поэтому оно представлялось
призрачным, а время от времени и нереальным), это
сразу оказало воздействие на смысл магического искусства. Если
за реальными вещами и представлениями скрывается еще нечто
иное, существенное, связанное с душой, чему вещи служат симптомами
или даже только символами, то надо попытаться влиять
не на симптомы и символы, а на силу, выраженную в них, и влиять
средствами, понятными духу или душе, следовательно, такими,
которые что-то "значат", т. е. символами. Теперь для того
чтобы поток символических акций вытеснил первоначальный
натурализм, важно только, какие выражения сумеют придать своей
вере и ее мыслительному обоснованию профессиональные
знатоки этой символики, как они используют свою власть в общине
в зависимости от значения магии как таковой для особенностей
хозяйства и для силы созданной ими организации. А это влечет
за собой далекоидущие последствия.
Если связь с умершим возможна только посредством
символических действий и Бог выражает себя только в символах,
то можно удовлетвориться не реальными, а символическими
дарами. Хлебы предложения, изображения жен и слуг
заменяют теперь подлинные жертвы, древнейшие бумажные
деньги служили средством платежа не для живых, а для мертвых.
То же произошло в отношении к богам и демонам. Все
большее число вещей и событий стало привлекать не только
своими действительными или мнимыми свойствами, но также
своей "значимостью", люди пытаются теперь получить реальные
результаты посредством значимых действий. Даже
чисто магическое поведение, в натуралистическом смысле доказавшее
свою действенность, повторяется, конечно, в проверенной
форме. Теперь это распространяется на всю область символических
значимостей. Малейшее отклонение от проверенного
способа может сделать всю процедуру недействительной. В
сферу магического символизма втягиваются все виды человеческой
деятельности. Поэтому даже внутри рационализированных
религий величайшие противоречия чисто догматического
характера переносятся легче, чем нововведения в символике,
которые могут помешать магическому действию или
(новое воззрение, появившееся вместе с символизмом) даже
вызвать гнев Бога или души предка. Так, вопрос, следует ли
креститься двумя или тремя перстами, был существенной
причиной схизмы в русской церкви в XVII в., а невозможность
оскорбить две дюжины святых устранением посвященных им
дней года еще сегодня^ не позволяет принять в России грегорианский
календарь. Искажение песнопений при ритуальных
магических танцах в Индии влекло за собой мгновенную
смерть виновного, чтобы отвести гнев Бога или отвратить
злые чары. Стереотипизация религией продуктов изобразительного
искусства, древнейшая форма стилизации, непосредственно
обусловлена магическими представлениями, а
косвенно - возникшей в связи с магической значимостью этих
изделий профессионализацией, которая уже сама по себе
предполагает работу по образцам, а не посредством воспроизведения
объектов природы; о том, какую роль играла при
этом религия, можно судить хотя бы на примере Египта, где
разрыв с религиозными традициями и установление Аменхотепом
IV (Эхнатоном)^ монотеизма сразу же повлекло за собой
возникновение натурализма в искусстве. Магический характер
символов в письменности, развитие разного рода мимики
и танца в качестве, так сказать, гомеопатической, апотропеической
или экзорци.стской магически-принудительной
символики, стереотипизация допускаемой звуковой последовательности
или во всяком случае основных тонов ("рага" в
Индии в отличие от колоратуры), замена часто довольно
развитых эмпирических методов лечения (которые, с точки
зрения символизма и крайнего анимистического учения, были
лишь лечением симптомов) рациональным с этой точки зрения
методом символистско-гомеопатической терапии, которая
относилась к эмпирической медицине так же, как возникшая
из того же корня астрология к эмпирическому календарному
исчислению, - все это принадлежит к тому миру явлений, который
имеет громадное значение для развития культуры, но
здесь подробно рассмотрен быть не может. Таким образом,
первое и основополагающее воздействие "религиозных" представлений
на жизненное поведение и хозяйство осуществлялось
посредством общей стереотипизации. Любое изменение обычая,
который так или иначе находится под защитой сверхчувственных
сил, может задеть интересы духов и богов. Тем самым к
присущему человеку от природы страху перед всяким новшеством
религия присоединяет дополнительные могущественные
факторы: святое - всегда специфически неизменное.
В каждом отдельном случае границы перехода от доанимистического
натурализма к символизму расплывчаты. Когда
у убитого врага вырывают из груди сердце, мозг из черепа
или отрывают половые органы, когда его череп держат в собственном
доме или чтят как драгоценный свадебный подарок,
поедают органы убитого врага или особенно ловких и сильных
животных, - во всех этих случаях действительно надеются
этим чисто натуралистическим способом обрести определенные
силы. Танец войны - прежде всего выражение гнева и
страха - в возбуждении перед борьбой непосредственно создает
героический экстаз; в этом смысле танец не символичен.
Однако в той мере, а какой он (по типу наших "симпатических"
приемов колдовства) мимически предвосхищает победу и тем
самым магически ее гарантирует, в той мере, в какой упомянутое
убийство животных и людей превращается в твердо
установленный ритуал, а духи и боги племени приглашаются к
участию в трапезе, в той мере, наконец, в какой ее участники
ощущают, что они стали особенно родственны, поскольку во
всех них перешла "душа" одного и того же животного, - переход
к символизму налицо.
Мышление, лежащее в основе развитого символизма,
названо "мифологическим", и была предпринята попытка
определить его своеобразие в каждом отдельном случае. Мы
здесь этим заниматься не предполагаем, для нас важна лишь
общая черта этого мышления, а именно, значение для него
аналогии в ее наиболее действенной форме, в форме уподобления.
Важно оно для нас потому, что оказало длительное
воздействие не только на формы религиозного выражения, но
и на юридическое мышление вплоть до вынесения приговоров
на основании прецедентов в чисто эмпирических правовых
учениях и лишь постепенно вытеснялось силлогистическим
формированием понятий посредством рационального подведения
под определенный закон. Источник мифологического
мышления - символически рационализированная магия, полностью
основанная на применении этого метода.
"Боги" отнюдь не всегда представлялись "в виде людей".
Они обретают образ вечных существ только после преодоления
натуралистических представлений (ощущаемых еще
в Ведах, где, например, конкретный огонь является богом или
во всяком случае телом конкретного бога) и заменой их представлениями
иного рода, согласно которым всегда тождественный
самому себе бог либо обладает всеми отдельными
огнями, либо дает их, распоряжается ими или каждый раз
воплощается в них. Однако действительно утверждается это
абстрактное представление тогда, когда возникает постоянная,
посвященная одному и тому же богу деятельность,
"культ", связанный с постоянным объединением людей, сообществом,
для которого этот бог имеет неизменное значение
вечного Бога. К этому мы вскоре вернемся. После того как
неизменность божественных образов твердо установлена,
профессионально занятые этой деятельностью люди могут
перейти к систематизации сфер таких представлений. "Боги"
часто являют собой - и отнюдь не только при незначительной
социальной дифференциации - бессистемное смешение творений,
случайно возникших в культе. Даже ведийские боги
отнюдь не образуют упорядоченного царства. Не всегда действует
правило: как только религиозная практика и рационализация
жизни вообще с их растущими типическим требованиями
к свершениям богов достигают определенной (в отдельных
случаях весьма различной) ступени, происходит "образование
пантеона богов", наделение их определенными атрибутами и
разграничение их "компетенций". Однако рост антропоморфизма
и персонификации
...Поділитися у соцмережах
