Жанр: Философия
Новейший философский словарь: 3-е изд
... линию поведения). Тем
самым мышление и желание, будучи направленными на один и тот же объект,
направлены разным способом и задают разное отношение к нему. Как полагал Б.,
поскольку в известном смысле задача суждения есть установление истины или лжи,
постольку в этом отношении любое суждение либо истинно, либо ложно. И тогда
возникает классическая проблема об основаниях и критериях истинности суждения. В
поисках ответа на этот вопрос, по мысли Б., классическая логика шла по пути,
предложенным Аристотелем, истина трактовалась как "соответствие суждения
действительным вещам". Тем самым под истину подводилось онтологическое
основание. В кантовской линии философствования была предпринята попытка
деонтологизировать логику, указав в качестве основания истины "объективную
значимость", т.е. по сути априорную способность к синтетическому суждению. Этот
путь реформы логического знания Б. считал тупиковым. Ему оказывалась ближе иная
линия реформирования философии, укорененная в английской традиции и берущая
начало у Юма. По мнению Б., истина задается не только и не столько правилами -
иначе каждое суждение, которое не покоится на достаточном основании (или
высказывается вслепую), должно было бы признаваться ложным (а это не так).
Соответствующее основание нужно искать в переформулировке понятия предмета, его
трактовке как имманентного предмета психического акта, т.е. как интенционального
предмета. С этих позиций "суждение является истинным, если оно приписывает вещи
нечто, что в качестве реальности дано соединенным с ней, либо отказывает вещи в
том, что в действительности не дано соединенным с ней". Будучи предметом
сопровождающего его внутреннего знания, указывает Б., психический акт "помимо
своей направленности на первичный объект, содержит в себе и себя самого - в
качестве представляемого и познаваемого - во всей своей полноте". Это делает
возможным несомненность и непосредственную очевидность внутреннего восприятия,
фиксируемого в экзистенциальных суждениях о существовании или несуществовании
предмета в психическом акте. Мышление здесь представляет собой совершенно
простой акт, оно судит здесь с очевидностью и задает убежденность в правильности
последующих логических построений. Аналогичный анализ Б. осуществляет и с актами
желания. Его не устраивают основания санкционирования поведения,
сформулированные в современной ему этике (особенно утилитаристской). Он
предлагает собственное решение проблемы: поведение человека задается
выдвигаемыми целями и избираемыми для их достижения средствами. В пределе всегда
должна формулироваться цель, к которой стремятся единственно ради нее самой
(иначе не было бы никакого стремления). Проблема же в том, что и предельные цели
могут быть различными, а это предполагает акт выбора. Тем самым вопрос
переводится в плоскость обоснования этого выбора. Одно из первых возможных
решений, по Б., - выбирать цель, которую разумно можно считать действительно
достижимой. Однако в качестве таковой может выступать и "дурная" цель.
Следовательно, надо сделать следующий шаг - из достижимого выбирать наилучшее.
Правда и здесь возникает вопрос: "а что есть наилучшее?". Последний уже
невозможно решить, согласно Б., не приняв методологию интенционализма. По
аналогии с проблемой "истины - лжи" в суждении можно заключить, что как из двух
противоположных способов отношения (признание или отвержение в экзистенциальном
суждении) один будет непременно верен, а другой - не верен, так и в нравственном
выборе: один случай будет характеризовать приязнь (любовь), а другой - неприязнь
(ненависть). Соответственно, один из двух противоположных способов поведения -
правильный, в то время как другой - обязательно неправильный. Как отмечал Б.,
"мы называем что-либо добрым, если относящаяся к этому любовь правильна. То, к
чему относится правильная любовь, - достойное любви, - есть добро в широком
смысле слова". И только самодостаточная предельная цель, только добро само по
себе может быть сопоставлено с истиной. Предмет же любви опять-таки должен быть
избран на уровне очевидности внутреннего восприятия. Тем самым Б. допускает
релятивизацию этического, так как выбор осуществляется "здесь-и-сейчас", исходя
из возможного; однако не могут быть относительны нравственность, принцип любви к
ближнему и самопожертвование во имя родины и человечества. В результате
проведенного анализа Б. утверждал, что: 1) всякий психический акт является
осознанным; сознание о нем дано в нем самом; 2) всякий, даже самый простой
психический акт обладает двойным - первичным и вторичным - объектом; 3) сознание
всегда интенционально, направлено на объект; 4) психический акт является
осознанием предмета трояким образом - он представляет, познает и чувствует; 5) в
совокупности своих отношений психический акт является предметом как своего самопредставления,
так и своего самопознания и самочувствования; 6) не только самопредставление
представляет, но и само-познание как представляет, так и познает,
а само-чувствование не только представляет, но и познает, и чувствует. Следует
отметить, что в позднем своем творчестве Б. изменил статус первичного объекта
психологического акта, отказав ему не только в реальном, но и в интенциональном
бытии (имеет место не мыслимое, а мыслящее, т.е. акт мышления). На базе этих
методологических установок европейская философия, по убеждению Б., способна
начать новую эру своего существования - после того, как были завершены три
предшествующих круга ее развития: Древность, Средние века и Новое время
(закончившееся Шотландской школой и немецким трансцендентальным идеализмом).
Ретроспективный взгляд из конца 20 в. позволяет со значительной долей
вероятности констатировать, что задуманный Б. проект в целом удалось
осуществить.
В.Л. Абушенко
БРОДЕЛЬ (Braudel) Фернан (1902-1985) - французский историк-мидиевист,
представитель школы "Анналов", возглавивший редколлегию журнала "Анналы:
экономики, общества, цивилизации" в 1956. Окончил лицей Вольтера и Сорбонну. С
начала 1920-х до середины 1930-х Б. - преподаватель одного из лицеев в Алжире
(первая научная статья - "Испанцы в Северной Африке" - была опубликована в
1928). С 1949 - зав. кафедрой современной цивилизации в Коллеж де Франс,
председатель жюри по защите диссертаций по истории. Главный администратор
созданного по его инициативе "Дома наук о человеке" (с 1962). Почетный доктор
университетов Брюсселя, Оксфорда, Мадрида, Женевы, Варшавы, Кембриджа, Лондона,
Чикаго. Основные сочинения: "Материальная цивилизация, экономика и капитализм,
XV-XVIII вв." (в 3-х томах, 1979; т. 1 был издан в 1967), "Средиземноморье и мир
Средиземноморья в эпоху Филиппа II" (1949), "История и социальные науки.
Длительная временная протяженность" (1958), "Записки об истории" (сборник
статей, 1969) и др. Главными характеристиками понимания истории по Б. выступают
определенная "конфронтация" географии и собственно истории (главный "персонаж"
исторического исследования у Б., как правило, - географический ареал), а также
весьма своеобычная диалектика пространства - времени, находящая свое выражение в
идеях эшелонированности исторической действительности и циклического характера
эволюции общества. Б. полагал правомерным рассмотрение исторической реальности в
разных преломлениях, помещая быстротечные событийно-политические феномены на ее
верхний уровень, долговременные социально-экономические тенденции - на средний,
и, наконец, вневременные природно-географические константы - на нижний. Теория о
множественности времен в истории (предшественником Б. в которой выступал
Г.Гурвич) постулировала таким образом наличие трех основополагающих типов
длительности, присущих разным уровням исторической реальности: а) "время
чрезвычайно большой протяженности", протекающее на природном (время природных
ритмов) и макроэкономическом (время экономических структур) уровнях и "как бы
неподвижное"; 6) время больших "циклов" и хозяйственных "конъюнктур" (длящееся в
социальной сфере); в) краткое и "нервное" время "короткого дыхания" - время
событий. Человеческая свобода оказывается, по мнению Б., не более чем "пеной" на
поверхности "океана" неподвижных "структур". Анализируя в традициях "Анналов"
течение "глобальной истории", Б. вычленяет в ее границах экономическую,
социальную, политическую и культурную "системы", включающие в себя далее ряд
"подсистем". По Б., "согласно этой схеме, глобальная история (или, лучше
сказать, история, имеющая тенденцию к глобальности, стремящаяся к тотальности,
но никогда не могущая стать таковой) - это исследование по меньшей мере этих
четырех систем самих по себе, потом в их взаимоотношениях, в их
взаимозависимости, их чешуйчатости". Реконструкция глобальной истории являет
собой у Б. уяснение динамики взаимосвязанных уровней исторической
действительности, которая осуществляется не в форме их единонаправленной,
синхронизированной и равноускоренной эволюции, а представляет неравномерные и
смещенные во времени движения, поскольку каждой исторической реальности
свойственен собственный специфический временной ритм. (Применительно к
исследованию "Средиземноморье и мир Средиземноморья в эпоху Филиппа II" Б.
отмечал: "единственная проблема, которую мне нужно было решить, заключалась в
том, чтобы показать, как разные времена движутся с разной скоростью".)
Легитимизировав в научном обороте исторической науки понятие "длительная
временная протяженность" (longue duree), Б. подчеркивал, что главной сферой его
исследовательских интересов является "почти неподвижная история людей в их
тесной взаимосвязи с землей, по которой они ходят и которая их кормит; история
беспрерывно повторяющегося диалога человека с природой... столь упорного, как
если бы он был вне досягаемости для ущерба и ударов, наносимых временем".
Осуществляя в ставшем классическим исследовании "Материальная цивилизация,
экономика и капитализм, XV-XVIII вв." детальный анализ трех пластов
экономической жизни человечества (материальной повседневности, рыночной
экономики и капитализма) в их эволюции, Б. пытался ответить на вопрос,
сформулированный в первом издании первого тома книги в 1967: "...каким образом
тот строй, та сложная система существования, которая ассоциируется с понятием
Старого порядка... могла прийти в негодность, разорваться; как стало возможным
выйти за ее пределы... Как был пробит, как мог быть пробит потолок? И почему
лишь в пользу некоторых, оказавшихся среди привилегированных на всей планете?"
Архитектоника монументального труда Б. оказывается созвучной его трактовке
природы и сущности общественных процессов, имевших место в данный исторический
период. Первый том был посвящен рассмотрению структур повседневной жизни людей,
которые, согласно Б., выступали в качестве "правил, которые слишком долго
удерживали мир в довольно трудно объяснимой стабильности". Содержание второго
тома демонстрировало процессы сосуществования и постепенного взаимопроникновения
структур рыночной экономики, с одной стороны, противостоявшей, по Б., "массиву
инфраэкономики", т.е. материальной повседневной жизни людей (питание, одежда,
жилище, техника, деньги), - с другой. Приметы же капитализма в этот период Б.
усматривал в спекулятивных операциях, торговле на дальние расстояния и
процедурах банковских кредитов. Третий том излагал возможные подходы к проблеме
организации истории мира во времени и пространстве: эксплицировались механизмы
чередования (на протяжении пяти или шести веков) господства определенных
экономически автономных регионов планеты (Венеция, Генуя, Англия и т.д.).
Исторические изыскания Б. не только (в известной степени вопреки "историкопсихологическому
духу" "Анналов") продемонстрировали возможность создания
экономически-центрированной, однако при этом полифакторной истории общества, но
и явились образцом сочетания классических традиций системной философии истории и
новаторских интеллектуальных методик и приемов второй половины 20 в. (См. также
"Анналов" школа.)
А.А. Грицанов
БРУНО (Bruno) Джордано Филиппо (1548-1600) - итальянский мистик, философ и поэт.
Монах-доминиканец, бежал из монастыря (1576). Поклонник Каббалы. Создатель
религии космоса. Основные работы: "О причине, начале и едином" (1584), "О
бесконечности, Вселенной и мирах" (1584), "Изгнание торжествующего зверя"
(1584), "О героическом энтузиазме" (1585), "Светильник тридцати статуй" (1587),
"Сто шестьдесят тезисов против математиков и философов нашего времени" (1588),
"Свод метафизических терминов" (1591), "О безмерном и неисчислимых" (1591), "О
монаде, числе и фигуре" (1591), "О составлении образов" (1591) и др.
Проповедовал свои идеи в университетах Англии, Германии, Франции, Швейцарии.
Приговорен к смертной казни инквизицией за еретический религиозный мессианизм.
Сожжен на костре в Риме. Учение Б. - специфический поэтический пантеизм,
основанный на новейших достижениях естественнонаучного знания (особенно
гелиоцентрической системе Коперника) и фрагментах эпикуреизма, стоицизма и
неоплатонизма. Бесконечная вселенная в целом - это Бог. Он находится во всем и
повсюду, не "вне" и не "над", но в качестве "наиприсутствующего". Универсум
движим внутренними силами, это вечная и неизменная субстанция, единственно сущее
и живое. Единичные вещи изменчивы и вовлечены в движение вечного духа и жизни в
соответствии со своей организацией. Б. неоднократно отождествлял Бога с
природой, с ее разнообразными процессами и вещами, с материей (по Б.,
"божественным бытием в вещах"). В целом, пантеизм Б., материалистический в ряде
своих положений, содержал определенную легитимизацию и реабилитацию материи
(того начала, которое, по Б., "все производит из собственного лона") в контексте
преодоления схоластической концепции существования множества "форм", не
связанных с материей. Согласно Б., элементарные фрагменты сущего, "minima",
одновременно относятся к материальному и психическому; свойства микрокосма (как
интеллектуальные, так и психические) Б. распространяет на природу в целом. Все
бытие таким образом трактуется Б. в рамках парадигм панпсихизма и гилозоизма.
(Как отметила один из комментаторов творчества Б. Ф.А.Йейтс, у него "земля,
поскольку она живое существо, движется вокруг солнца египетской магии; вместе с
ней движутся по орбитам планеты, живые светила; бессчетное число иных миров,
движущихся и живых, подобно огромным животным, населяет бесконечную вселенную".)
"Мир одушевлен вместе со всеми его членами", а душа может рассматриваться как
"ближайшая формирующая причина, внутренняя сила, свойственная всякой вещи".
Мировая же душа у Б. - носитель такого атрибутивного свойства как "всеобщий ум",
универсальный интеллект. Понятие Бога в результате замещается Б. понятием
"мировая душа". Согласно Б., земной и небесный миры физически однородны, не
возникают и не исчезают, образуя лишь неисчислимое количество разнообразных
сочетаний. Бесчисленные солнца со своими населенными (по Б., "другие миры так же
обитаемы, как и этот") планетами движутся по собственным орбитам. "Вселенная
есть целиком центр. Центр Вселенной повсюду и во всем". (В отличие от Коперника,
Б. преодолел постулаты о конечности мироздания, замкнутого сферой "неподвижных"
звезд, и о статичном Солнце как центре Вселенной.) Космология Б., пересматривая
тезис Аристотеля и схоластов о дуализме земного и небесного, постулировала воду,
огонь, землю и воздух в качестве элементов всего мироздания. Допущение Б. о том,
что мировая душа с необходимостью порождает не только феномен одушевленности, но
также и населенность множества иных миров реально трансформировало категорию
"Универсума" в понятие "Вселенная" - вместилище самых различных форм жизни,
отличных от земных в том числе. Лучшая процедура служения Богу ("монаде монад")
- познание законов универсума и законов движения, а также осуществление жизни в
соответствии с этим знанием (цель философии у Б. - постижение не трансцендентносуверенного
Бога христианства, а "Бога в вещах"). Вера, по Б., "требуется для
наставления грубых народов, которые должны быть управляемы", в то время как
философские изыскания по поводу "истины относительно природы и превосходства
творца ее" предназначены лишь тем, кто "способен понять наши рассуждения".
Стремление к пониманию естественного закона, согласно Б., - самый
высоконравственный удел. Волю Бога, по мнению Б., необходимо искать в
"неодолимом и нерушимом законе природы, в благочестии души, хорошо усвоившей
этот закон, в сиянии солнца, в красоте вещей, происходящих из лона нашей материприроды,
в ее истинном образе, выраженном телесно в бесчисленных живых
существах, которые сияют на безграничном своде единого неба, живут, чувствуют,
постигают и восхваляют величайшее единство...". Важную роль в конституировании
новоевропейской культурной парадигмы сыграло и переосмысление Б. куртуазного
лирического канона в свете философской традиции, наполнение его радикально новым
- гносеологическим - содержанием: идущая от трубадуров идея семантического
совпадения "небесной любви" к Донне с восхождением к божественному благу (см.
"Веселая наука", Любовь) трансформируется у Б. в своего рода интеллектуальный
героизм любви к мудрости, в рамках которого "философия предстает обнаженной
перед... ясным разумением". Мудреца - искателя истины - Б. сравнивает в этом
отношении с Актеоном, преследующим богиню "в лесах" (т.е. непознанных сферах,
"исследуемых самым незначительным числом людей") и "меж вод" (т.е. в зеркалах
подобий, отражений и проявлений истины), но если созерцание божественной наготы
обращает Актеона в зверя, неся ему смерть, то для мудреца, созерцающего истину,
Б. видит радикально иную перспективу: пророчески предрекая себе "смерть,
принесенную мыслями", он, тем не менее, видит в "героическом энтузиазме"
познания путь к божественному подъему: "...едва лишь мысль взлетает, // Из твари
становлюсь я божеством //... // Меня любовь преображает в Бога". Возвышенный
полет любви обретает у Б. характер философского взлета духа, и любовь к мудрости
наделяется ореолом интеллектуального эротизма. "Героический энтузиазм" Б. (как
он сам обозначил собственное мировосприятие) по значению для истории свободного
человеческого Духа не уступает интеллектуальным подвигам самых гениальных
мыслителей всех времен. 9 июня 1889 в Риме на площади Цветов - месте его
сожжения - в присутствии 6000 делегатов от народов и стран мира был открыт
памятник Б.
А.А. Грицанов, М.А. Можейко
БРЭДЛИ (Bradly) Фрэнсис Герберт (1846-1924) - британский философ, представитель
абсолютного идеализма, теоретик консерватизма. Получил образование в Оксфордском
университете, где вскоре после окончания в 1870 был избран членом совета Мертонколледжа.
В Оксфорде Б. посвятил себя целиком писательскому труду: никогда не
читал лекций, не преподавал и не появлялся на философских собраниях. Был отмечен
одной из высших наград Британии - орденом "За заслуги". Основные работы:
"Этические исследования" (1876), "Принципы логики" (1883), "Видимость и
реальность: Опыт метафизики" (1893), "Эссе об истине и реальности" (1914) и др.
В целом находился в кругу идей Гегеля, хотя в его версии прочтения философии
последнего заметно влияние Канта, Юма, Беркли. Б. считал, что быть - значит быть
воспринятым (в опыте): "все, что ни в каком смысле не является предметом
ощущения или восприятия, для меня совершенно незначимо". При этом, по мысли Б.,
реальное есть разумное. Критерием истинности или реальности Б. полагал
соответствие требованиям разума: разработке данного тезиса он посвятил большую
часть своих сочинений. В отличие от "историцистского" направления в
неогегельянстве (Кроче, Джентиле, Коллингвуд и др.), развивавшем тезис о том,
что дух приходит к Абсолюту в процессе исторического развития, абсолютный
идеализм (прежде всего в лице Б.) акцентировал другую сторону гегелевской
философии - положение об Абсолюте как вневременной полноте бытия и совершенстве.
В таком случае Абсолют исключает возможность любых изменений, гармонически
примиряет любые противоположности. Он (как абсолютная реальность) выступает
тогда всеохватывающей и упорядочивающей системой, преодолевающей
пространственно-временную разделенность и развертывающей свое содержание
одновременно и повсеместно. Отсюда требование Б. о воздержании "от спекуляции о
генезисе" (т.е. от идеи развития), так как порядок изменений не имеет отношения
к подлинному знанию, т.е. философии. Задача последней - критика сложившихся
систем категорий, понятий и представлений, их проверка на степень полноты
схватываемого содержания, а главное - на непротиворечивость. Непротиворечивость
(основной показатель воплощения Абсолюта) является критерием "подлинности" и
истинности понятия, обнаружение же противоречия свидетельствует о его
неистинности, мнимости, недействительности. Таким образом, Б. развертывает
концепцию негативной (отрицательной) диалектики. Философское мышление, делая
предметом своей рефлексии сложившийся в науке и повседневной жизни корпус
понятий, обнаруживает их внутреннюю противоречивость, абстрактность, отделение в
них сущности от существования. Все попытки преодоления их абстрактности
(неполноты) и противоречивости вовлекают лишь в бесконечный процесс
опосредования одних абстракций другими. Тем самым философский анализ
устанавливает неадекватность проявления Абсолюта, так как подлинная реальность
предстает в познании только как видимость. Видимости формально-логически
правильно оформляются в когнитивные системы, которые могут оказаться
инструментально-практически весьма эффективными. Однако они не обладают
характеристикой истинности, так как имеют весьма опосредованное отношение к
Абсолюту. Негативная диалектика Б. устанавливает, что мыслить Абсолют во всей
его конкретности мы не способны, так как наше мышление остается абстрактным в
силу своей частности и конечности. Ему недоступна вся полнота и целостность
действительности. К тому же субъект оказывается в оппозиции миру дискретных
вещей, за которыми неспособен установить "внутренние" отношения. Только
философия, в отличие от науки и обыденного здравого смысла, способна хотя бы
указать на общие логические условия конкретности, т.е. абсолютной реальности.
Диалектическое мышление осознает свою неполноценность и пытается пробиться к
целостности Абсолюта. Основной принцип диалектики - принцип целостности
сознания: разум несет в себе бессознательную (нерационализируемую) идею целого,
приводит свои частные идеи в соответствие с ней путем их "дополнения" до целого,
никогда не достигая "предела" в этом "дополнении". Однако через аналитикосинтетические
процедуры постепенно происходит конструирование конкретности
предметов из абстракций как движение от минимальной определенности мысли ко все
большей ее полноте. Формальная логика (и силлогистика, и индуктивизм) не
способна справиться с этой задачей, которая решаема только диалектически. Первый
акт - критика "данности" (видимости) и осознание ее как недостаточности. Второй
- отрицание этой "данности", но и "дополнение" ее. Третий - критика вновь
образованной "данности". Затем следует повторение цикла. Импульс к постоянному
"дополнению" есть стремление к элиминации временности и противоречивости,
попытка ухватить вневременные идеальные значения. Однако это доступно лишь
"непосредственному восприятию", трансцендентирующему себя (экспансирующая
составляющая истины) и снимающему противоположность субъекта и объекта
(гармонизирующая составляющая истины). В "непосредственном восприятии" слиты
воедино чувство, воля и разум, что и позволяет схватывать целостность в
тождественности субъекта и объекта. Таким образом, реальная действительность
есть духовный Абсолют - единая, всеобъемлющая, гармоничная духовная система.
Личное начало, следовательно, не самодостаточно и не автономно, человек суть
часть субстанционального целого как общественное существо (выход в обоснование
консерватизма). Б. писал о трех стадиях, или уровнях, в жизни разума. По его
мысли, для каждого из нас опыт начинается с непосредственно данного: в
младенческом возрасте мы ничего не выделяем и не осознаем отдельное как таковое;
в это время не существует ни "Я", ни "не-Я" - никаких явно выделяемых вещей или
качеств. Постепенно качества группируются и образуют то, что мы называем
"вещами"; эти вещи в их соотношениях образуют весь привычный мир здравого смысла
и науки - второй уровень разума. Вправе ли философия считать этот мир полностью
реальным? Согласно Б., нет. При его исследовании обнаруживается масса
противоречий, а то, что противоречиво, должно быть отвергнуто как нереальное. В
первой части своего главного произведения ("Видимость и реальность: Опыт
метафизики") Б. отвергает на этом основании весь мир обыденного опыта, включая
пространство и время, вещество и причинность. И лишь последнюю часть посвящает
его /мира - B.A./ восстановлению. Б. проясняет смысл критерия, использованного
им в первой части, а именно соответствие интеллекту, и находит, что соответствие
это заключается в логической непротиворечивости. Однако единственное знание,
которое способно обладать такой непротиворечивостью, по мысли Б., есть некое
целостное знание, всеобъемлющее и гармоничное, в котором ничто не упущено и все
необходимо соотнесено со всем остальным. Б. полагал, что существование мировой
системы такого рода составляет недоказуемую, но необходимую посылку философии.
Эту систему он именовал Абсолютом - третьим и высшим уровнем разума. С точки
зрения Б., вероятно, люди никогда в действительности его не достигнут, но к нему
можно постепенно приближаться, и этим приближением измеряется степень
истинности, которой располагает любая мыслительная система. Для Б. были
неприемлемы любые варианты психологизма, эмпиризма, утилитаризма и натурализма.
При этом он подчеркивает и неразрывность должного и сущего. С этих позиций зло -
моральный аспект противоречивой видимости, пре
...Закладка в соц.сетях
