Жанр: Философия
В поисках утраченного времени 7. Обретенное время
...иведет к потере щедрейшего из клиентов. Проводив до
дверей депутата, — который, нахлобучив шляпу на нос, поднял воротник и
заскользил, как скользил он в своих депутатских речах, рассчитывая спрятать
лицо, — Жюпьен поднялся к г-ну де Шарлю, сказав ему: "" Это был г-н Эжен "". В
доме Жюпьена, как в клиниках, людей звали по имени, спеша добавить на ухо, чтобы
удовлетворить любопытство завсегдатая и повысить престиж заведения, их настоящую
фамилию. Иногда, правда, Жюпьену не было известно, кем являлся его клиент, и
тогда он пускался в фантазии, заверял, что это — такой-то биржевик, дворянин,
артист, — это были ошибки мимолетные, забавные тем, насчет кого он заблуждался,
и в конце концов Жюпьен смирялся с вечным незнанием, кто был г-ном Виктор.
Жюпьен привык также, чтобы угодить барону, поступать несколько противоположно
порядку, принятому в собраниях. — "" Я сейчас представлю вам г-на Лебрена "" --
и на ухо: "" Он просит называть себя г-ном Лебреном, но в действительности это
великий князь из России "". Жюпьен чувствовал, что этого еще недостаточно, чтобы
представить г-ну де Шарлю приказчика из молочной. Потому он бормотал,
подмигивая: "" Это — приказчик из молочной, но вообще-то, на самом-то деле,
один из опаснейших бандитов Бельвиля "" ( надо было видеть, как игриво Жюпьен
произносил: "бандит" ). И, словно бы этой рекомендации не хватало, он старался
присовокупить несколько "свидетельств славы". "" Несколько раз он был осужден за
кражи, за ограбления, сидел во Фрезне за драки ( тем же игривым тоном ) с
прохожими, потому что он их слегка изувечил; он был в штрафном на лимпопо195. И
убил своего сержанта! ""
Барон даже слегка сердился на Жюпьена, он знал, что в этом заведении, по его же
поручению и купленном фактотумом барона, в котором он же, с одним помощником, и
распоряжался, по оплошности дяди м-ль д'Олорон всем было более или менее
известно, кто барон таков и как его зовут ( многие, однако, полагали, что "барон
де Шарлю" — это такое прозвище, они искажали его имя, делали в нем ошибки, и в
итоге порукой чести барона была не сдержанность Жюпьена, но их глупость ). Но
барон счел, что проще положиться на заверения Жюпьена, и, успокоенный тем, что
их не могут услышать, сказал ему: "" Я не хотел говорить при этом малыше, — он
очень мил и старается из всех сил. Но мне кажется, что он недостаточно груб. Он
приятно выглядит, но он называет меня сволочью, словно повторяет урок "". — ""
Нет, никто ему ничего не говорил, — ответил Жюпьен, не замечая
неправдоподобности этого утверждения. — Он, кстати, привлекался по убийству
одной консьержки из Ла Вилетт "". — "" Да? Это довольно любопытно "", --
ответил барон, улыбаясь. — "" У меня там, кстати, как раз один мясник, мужик с
бойни, и на него похож, — попал сюда чисто случайно. Желаете попробовать? "" --
"" О да, охотно "". Я видел, как вошел мужик с бойни, он действительно походил
слегка на "Мориса", — гораздо интересней было то, что в облике двух этих
молодых людей было что-то от одного типа внешности, — лично я никогда не
выделял его из прочих, но этот тип, как я ясно сейчас понял, был присущ и облику
Мореля, — они слегка походили если и не на Мореля самого, такого, каким он был
мне известен, то по меньшей мере на определенное лицо, которое глаза, смотревшие
на Мореля под иным углом, чем мои, составляли из его черт. Стоило мне только
создать в уме, отыскав эти черты в памяти, модель Мореля, каким он представлялся
другому, и я понял, что эти юноши, один — приказчик-ювелир, второй — служащий
отеля, были смутными его подобиями. Следует ли из этого, что г-н де Шарлю, по
крайней мере в некоторых своих склонностях, всегда был верен всг тому же типу,
что желание, остановившее выбор на двух этих юношах, было тем же, которое
толкнуло его на перроне донсьерского вокзала к Морелю, что все они походили на
эфеба, и именно его очертания, вырезанные в глазах де Шарлю как в сапфире,
придавали взгляду барона что-то неповторимое, столь сильно испугавшее меня в
нашу первую встречу в Бальбеке? Или же его любовь к Морелю этот тип и
определила, и он стремился к нему, чтобы утешиться в разлуке, подыскивая
напоминавших его мужчин? Я подумал также, что, быть может, между ним и
скрипачом, вопреки тому, что мнилось, никогда ничего не было помимо дружеских
отношений, что г-н де Шарлю заставлял Жюпьена отыскивать юношей, чем-то схожих с
Морелем, чтобы, благодаря им, вкусить иллюзию наслаждения с Морелем. Если
вспомнить, правда, что г-н де Шарлю сделал для Мореля, это предположение может
показаться неправдоподобным, — если бы мы не знали, что любовь не только
толкает нас на величайшие жертвы любимому нами существу, но иногда толкает даже
на жертвоприношение самого нашего желания, — которое, впрочем, почти не
исполнимо, если любимое существо чувствует, что наша любовь сильнее. И от
неправдоподобия этой догадки, — которого она на первый взгляд не лишена ( хотя
всг равно, конечно, не соответствует действительности196 ), — почти ничего не
останется, если мы учтем глубоко страстный характер, нервический темперамент
г-на де Шарлю, в этом пункте схожий с характером Сен-Лу, — и в начале его
отношений с Морелем эта чувствительность могла сыграть ту же роль ( и эта роль
была бы резче и негативней ), что поначалу в отношениях его племянника с
Рашелью. Для того, чтобы отношения с возлюбленной ( и это может распространяться
на любовь к юноше ) остались платоническими, могут найтись и другие причины,
помимо добродетели женщины и нечувственной природы любви, которую она вдохнула.
Подчас любящий от избытка любви слишком нетерпелив, он не всегда находит в себе
достаточно сил, чтобы притворяться равнодушным, ожидая того момента, когда
получит всг, чего хочет. Его натиски повторяются постоянно, он ежедневно пишет
возлюбленной, пытается встречаться с ней почаще, — она отказывает ему, он
приходит в отчаяние. Как только ей стало ясно, что общество ее и дружба
представляются значительными благами тому, кто знает, что лишен их, она изыщет
возможность не предоставлять их впредь, и, пользуясь той минутой, когда разлука
с ней уже непереносима, когда он будет готов положить конец войне любой ценой,
она обложит его миром, первым условием которого будут платонические отношения.
Впрочем, за время, предшествующее этому соглашению, влюбленный, — постоянно
тоскуя, алча письма и взгляда, — забывает и думать о физическом обладании,
желание которого истерзало его поначалу, но иссякло в ожидании и уступило место
нуждам другого порядка, — более мучительным, впрочем, поскольку они не
удовлетворены. Так позднее мы получаем удовольствие, которое в первые дни мы
надеялись извлечь из ласк, в совершенно искаженном виде: в виде дружеских слов,
ее обещаний побыть рядом, и эти слова — после измучившей нас неопределенности,
иногда — после взгляда, омраченного тенью отчуждения, так отдаляющего нас от
человека, что мы думаем: мы его уже никогда не увидим, — приводят за собой
отменную разрядку. Женщины догадываются и просто счастливы, что вовсе не нужно
отдаваться тем, в ком они ощутили, — если те несколько излишне нервничали
поначалу, разыскивая их, — неисцелимое желание обладать ими. Женщина радуется,
что, не отдавая ничего, она получает гораздо больше, чем обычно получала,
отдаваясь. Так самые нервные люди приходят к вере в добродетель своего идола. И
этот ореол, который они выписывают вокруг нее, это стало быть только производное
— хотя и несколько опосредованное — их чрезмерной любви. Тогда женщина
становится в один ряд, как кажется в бреду, с некоторыми поневоле коварными
лекарствами, типа снотворных, морфина. Настоятельно необходимы они совсем не для
тех, кто благодаря им испытает удовольствие сна или подлинные услады. Не они
купят их за цену злата, обменяют на них всг, чем владеют. Это будут уже другие
больные ( может быть, впрочем, те же, но спустя несколько лет ставшие другими ),
медикамент не приносит им ни сна, ни неги, — но стоит ему исчезнуть, и их мучит
тревога, и их единственное желание — остановить ее любой ценой, даже ценой
жизни.
Вернемся к г-ну де Шарлю, история болезни которого, — если не считать
небольшого отличия, вызванного полом, — относится к общим законам любви. Что с
того, что семья его была древней Капентингов197, что с того, что он был богат,
что в нем не чаяло души самое изысканное общество, что с того, что Морель ничего
из себя не представлял, — он напрасно говорил Морелю, как некогда говорил он
это и мне: "" Я принц, и желаю вам блага "", — если бы Морель решился не
уступать, то в выигрыше, опять-таки, он бы и остался. И для того, чтобы ему "не
хотелось", ему было достаточно, быть может, почувствовать себя любимым. Тот же
страх испытывают важные особы перед снобами, стремящимися изо всех сил
сдружиться с ними, мужи перед инвертитом, женщина перед всяким чрезмерно
влюбленным. Г-н де Шарлю не только обладал всеми мыслимыми благами, но и
наверняка предоставил бы большую их часть Морелю. Однако, всг это разбилось об
упорство198. И здесь г-н де Шарлю опять походил в чем-то на немцев, — к
которым, к тому же, он принадлежал по крови, — одержавшим в этой войне, как о
том чересчур охотно твердил барон, победы на всех фронтах. Но что дали им эти
победы, если после каждой из них союзники всг более и более решительно
отказывали в единственном, чего немцам и было надо, Мире? Так Наполеон вступил в
Россию и великодушно предписал властям выйти навстречу. Но никто не явился.
Я спустился по лестнице и вернулся в маленькую переднюю, где Морис, не зная,
позовут ли его еще ( Жюпьен на всякий случай велел ему подождать ),
перебрасывался картами с одним из своих товарищей. Они были крайне взволнованы
найденным ими на полу военным крестом199, им не было известно, кто его потерял,
кому отослать, чтобы избавить владельца от взыскания. Затем речь зашла о
великодушии какого-то офицера, пошедшего на смерть, чтобы спасти ординарца. ""
Есть же всг-таки добрые люди среди богатых. Я бы с удовольствием пошел на смерть
ради такого типа, как он "", — сказал Морис, влекомый, вероятно, к жутким
поркам барона исключительно по механической привычке, от плохого образования,
нужды денег и некоторой склонности зарабатывать их способом, доставляющим меньше
хлопот, чем работа, и, наверное, несколько более выгодным. Но помимо того, — и
барон не напрасно опасался, — у этого мальчика было слишком доброе сердце и,
казалось, он был изрядно отважен. Слезы чуть было не проступили на его глазах,
когда он заговорил о смерти этого офицера, — и двадцатидвухлетний юноша был
взволнован не меньше. "" Да, это шикарные парни. О бедняках, как мы, можно
сказать, что невелика потеря, но барин, у которого куча слуг, который что ни
день, то клюкнет перед ужином, вот это круто. Всг, конечно, можно выстебать, но
когда такие типы умирают, это действительно что-то. Господь Бог не должен был
допустить, чтобы такие богачи погибали; — во-первых, они жуть как полезны для
рабочего. Только за одну такую смерть надо всех немцев передавить, до
последнего, и за то, что они сделали в Лгвене200, за отрезанные запястья детишек
— да и не знаю я, я не лучше других, но я бы лучше пустил пулю в глотку, чем
подчинился бы таким варварам, как они; это не люди, это настоящие варвары, скажи
еще, что не так "". Все эти юноши, короче говоря, были патриотами. Правда, один
из них, слегка раненный в руку, был не на высоте прочих, — он вскоре должен
вернуться на фронт, и сказал: "" Матерь Божья, это была не добрая рана "" (
из-за которой увольняют ), как некогда г-жа Сван говорила: "" Я ухитрилась
подхватить докучную инфлюэнцу "".
Дверь хлопнула вновь — это был шофер, ходивший прогуляться. "" Как, уже всг?
Это было недолго "", — произнес он, заметив Мориса, который, по его
представлениям, должен был еще лупить "Человека в цепях", прозванного так по
сходству с названием газеты того времени201. — "" Ты-то гулял, тебе не долго,
— ответил Морис, уязвленный тем, что наверху он не подошел. — Но ты пошлепай
вовсю, как я, в такую жару! Если бы не пятьдесят франков, которые он дает... ""
— "" Потом, мужик здорово болтает, сразу видно, что с образованием. Говорил он,
как скоро всг это закончится? "" — "" Он говорил, что никак с ними нельзя
покончить, что война кончится, но никто не победит "". — "" Черт бы драл, да
никак он бош... "" — "" Я вам уже говорил, что вы слишком громко треплетесь, --
сказал старший, заметив меня. — Вам больше не нужна комната? "" — "" Да не
мели ты здесь, начальник тут нашелся "". — "" Да, не нужна, я пришел заплатить
"". — "" Лучше бы вам заплатить патрону. Морис, иди-ка поищи "". — "" Мне
неудобно вас беспокоить "". — "" Это меня не беспокоит "". — Морис вышел и
вернулся, сказав: "" Патрон спускается "". — Я дал ему два франка за усердие.
Он расплылся от удовольствия. "" О, спасибо большое. Я их отправлю братишке в
лагерь. Нет, он не очень бедствует. Всг зависит от лагеря "".
В это время двое чрезвычайно элегантных клиентов в белых костюмах, пальто и при
галстуках — двое русских, почудилось мне по их легкому акценту, — встав на
пороге, раздумывали — зайти или не зайти. Видимо, пришли они сюда впервые,
видимо, им рассказывали об этом месте, и, казалось, их раздирало между желанием,
соблазном и великим страхом. Один из них — красавец-юноша — повторял другому
все две минуты, с улыбкой наполовину подначивающей, наполовину вопросительной:
"" Ну, в конце концов — наплевать? "" Но сколь бы он не говорил этим, что, в
конце концов, последствия безразличны, вероятно, не настолько уж ему было
наплевать, ибо за этими словами следовало не движение внутрь, но новый взгляд,
та же улыбка и то же "ну, в конце концов — наплевать?" "В конце концов --
наплевать" — это еще один пример из множества образчиков восхитительного языка,
несколько отличного от употребляемого нами обычно; в этом языке волнение
отклоняет то, что мы хотим сказать, и взамен составляет совершенно иную фразу,
всплывающую из неизвестного озера, где и живут эти выражения, не связанные с
нашей мыслью, тем же, собственно, ее и разоблачая. Помнится, как-то раз у
Альбертины, — поскольку Франсуаза, не замеченная нами, вошла в ту минуту, когда
моя подруга была, совершенно нага, рядом со мною, — вырвалось против воли,
чтобы предупредить меня: "" Смотри-ка, милая Франсуаза "". Франсуаза, которая к
тому времени видела уже не очень ясно и только-то прошла через комнату довольно
далеко от нас, конечно же ничего не заметила. Но такие ненормальные слова,
"милая Франсуаза", которые Альбертина не произнесла бы никогда в жизни, сами
указывали на свой смысл, и Франсуаза почувствовала, что Альбертина бросила их
наугад от волнения, и, не испытывая нужды в пристальном зрении, чтобы понять
всг, пробормотала на своем говорке: "путана". Другой раз, много лет спустя,
когда Блок, став отцом семейства, выдал одну из своих дочерей за католика, некий
не очень воспитанный человек сказал ей, де он, кажется, слышал, что она дочь
еврея, и спросил ее девическую фамилию. Молодая дама, урожденная м-ль Блок,
произнесла фамилию на немецкий манер, как произнес бы герцог де Германт: "" Блох
"".
Патрон, — вернемся на сцену отеля ( куда двое русских таки решились войти: "в
конце концов — наплевать" ), — еще не пришел, но тут явился Жюпьен, сетуя, что
слишком уж громко говорят, что могут донести соседи. Но, заметив меня, он
остолбенел: "" Выйдите все на лестницу "". Присутствующие уже встали, но я ему
ответил: "" Было бы проще, если бы юноши остались здесь, а мы бы с вами на
минутку отлучились "". Волнуясь, он за мной последовал. Я объяснил ему, отчего я
здесь. Доносились голоса клиентов, спрашивавших у патрона, не может ли он
познакомить их с ливрейным лакеем, служкой, чернокожим шофером. Все профессии
интересовали старых безумцев, войска всех армий, союзники всех наций. Некоторые
испытывали особую тягу к канадцам, подпав — быть может, неосознанно, — под
очарование их акцента, столь легкого, что нельзя понять, акцент ли то старой
Франции, или Англии. По причине юбок, а также оттого, что некоторые озерные
грезы совпадают подчас с подобными мечтами, шотландцы были нарасхват. И так как
всякое безумие подвергается влиянию личных особенностей, если даже не
усугубляется ими, старик, уже удовлетворивший, наверное, все свои нужды,
настойчиво вопрошал, могут ли его свести с каким-нибудь увечным. Слышались
медленные шаги по лестнице. По болтливости, присущей его природе, Жюпьен не
удержался и рассказал мне, что спускается барон, что допустить нашу встречу ни в
коем случае нельзя, но если мне угодно войти в комнату, смежную с передней, в
которой находились молодые люди, то он тотчас откроет маленькое окошко, — эта
хитрость была придумана им для барона, чтобы тот, не будучи замеченным, мог всг
видеть и слышать, и сейчас, сказал мне Жюпьен, в мою честь эта хитрость будет
обращена против барона, "" только не двигайтесь "". Он втолкнул меня в темноту и
оставил. Впрочем, других комнат в его распоряжении не было, ибо отель, несмотря
на войну, был полон. Та, из которой я только что ушел, уже была занята виконтом
де Курвуазье, — последний, покинув Красный Крест в *** на два дня, решил часок
поразвлечься в Париже, прежде чем встретиться в замке Курвуазье с виконтессой,
которой он скажет, что не смог попасть на ранний поезд. Он не подозревал, что в
нескольких метрах от него находится г-н де Шарлю, не больше подозревал и тот,
никогда не встречавшийся с кузеном у Жюпьена, а последний тщательно скрываемой
личности виконта не установил.
Вскоре действительно вошел барон, с трудом шагая от ран, к которым, впрочем, ему
пора бы уже было привыкнуть. Хотя его развлечениям подошел конец, и он пришел
только выдать Морису причитающуюся плату, он обвел собравшихся юношей взором и
нежным, и пытливым, рассчитывая на добавочное удовольствие, которое он надеялся
получить в ходе расшаркиваний, — совершенно платонических, но растянутых с
любовью. И я снова узнал в нем, — в выказываемом им перед гаремом ( казалось,
почти смущенном ) резвом легкомыслии, в том, как покачивалась его фигура,
голова, в этих томных взглядах, поразивших меня, когда я впервые увидел его в
Распельере, — грациозность, унаследованную им от какой-нибудь неизвестной мне
бабушки; в повседневной жизни она скрывалась более мужественным лицом, но
кокетливо раскрывалась — в определенных обстоятельствах, когда он старался
понравиться низкой среде, — желанием казаться доброй матроной.
Жюпьен рекомендовал их благосклонности барона, божась, что все они бельвильские
"бандиты", что они и за луидор пошли бы с собственной сестрой. Впрочем, Жюпьен
врал и говорил правду разом. Они были и лучше, и чувствительней, нежели те, кем
они были по словам Жюпьена, они не принадлежали дикому племени. Тот, кто такими
их считает, однако, с простодушием принимает всг на веру, словно эти негодяи
должны обладать тем же. Так что, сколь бы он ни воображал себя в обществе
убийцы, непорочная душа последнего из-за этого изменений не претерпевает, и
садист поражен ложью подобной публики, потому что на самом деле они вовсе не
"убийцы", а просто не прочь легко заработать "деньгу", — их отец, мать и сестра
поочередно воскресают и умирают, потому что "убийцы" запутались, развлекая
клиента, пытаясь ему понравиться. Клиент, со своей произвольной концепцией
жиголо202 и восхищением многочисленными убийствами, в которых тот повинен, по
наивности удивляется, он сбит с толку уловленными противоречиями и ложью.
Все, казалось, знакомы с ним, и г-н де Шарлю подолгу задерживался подле каждого,
разговаривая с ними, как ему казалось, на их языке, — разом жеманясь, напирая
на местный колорит, но также затрагивая в разговоре распутную жизнь и испытывая
садистическое удовольствие. "" Какая мерзость, я тебя видел возле Олимпии с
двумя фанерами. Они тебе давали капусту. Во как ты меня надуваешь "". По
счастью, тот, к кому была обращена эта фраза, не успел объявить, что ни за что
не взял бы "капусты" от женщины, — это, наверное, охладило бы восторг г-на де
Шарлю, — и опротестовал только конец фразы, сказав: "" Не, я вас не надуваю "".
Эти слова доставили г-ну де Шарлю живое удовольствие и, словно вопреки его воле,
собственный его ум показался из-под напускной маски; повернувшись к Жюпьену, он
сказал: "" Как мило он это сказал. И как это прекрасно сказано! Словно бы это
было правдой. В конце концов, откуда знать, истина это или нет, если уж он
заставил меня в это поверить? Какие у него прелестные глазки! Смотри, я сейчас
дам тебе два жирных поцелуя в наказание, мальчонка. Ты вспомнишь обо мне в
окопах. Тяжеловато там приходится? "". — "" О! Матерь Божья, бывают дни, когда
граната пролетает над ухом... "" Юноша принялся подражать свисту гранат, гулу
самолетов и т. п. "" Но лучше к этому относиться, как все, и вы можете быть
уверены, что мы дойдем до конца "". — "" До конца! Еще бы следовало узнать, до
какого конца "", — меланхолически бросил барон, поскольку был "пессимистом" .
— "" Вы что, не знаете, что Сара Бернар203 сказала в газетах: "Франция пойдет
до конца. Французы готовы умереть все до последнего" "". — "" Я ни на мгновение
не сомневаюсь, что французы все до единого решительно пойдут на смерть, --
сказал г-н де Шарлю, словно то было простейшей аксиомой на свете, хотя у него
самого и в мыслях ничего подобного не было. Он просто хотел изгладить
произведенное им, когда он забылся, впечатление пораженца. — Я в этом не
сомневаюсь, но я спрашиваю себя, до какой степени мадам Сара Бернар уполномочена
говорить от имени Франции. Но, кажется, я незнаком с этим очаровательным, этим
прелестным молодым человеком! "" — воскликнул он, увидев кого-то, — он его не
узнал, а, быть может, никогда и не видел. Он приветствовал его, как
приветствовал бы принца в Версале, и чтобы, пользуясь случаем, получить оптовое
бесплатное удовольствие ( когда я был маленьким, и мама ходила со мной
заказывать чего-нибудь к Буасье или Гуаш204, я подобным образом забирал, в ответ
на предложение одной из продавщиц, конфету, извлеченную из какой-нибудь
стеклянной вазы, меж которыми они восседали ), — сжав руку очаровательного
юноши и долго ее, на пруссацкий манер, разминая, он таращил на него глаза,
расплывшись в застывшей улыбке, — так некогда, когда освещение было плохим,
улыбались у фотографа: "" Сударь, я очарован, я восхищен, я очень рад
познакомиться с вами. У него прелестные волосы "", — добавил он, обернувшись к
Жюпьену. Затем он подошел к Морису, чтобы вручить пятьдесят франков, но сначала
взял его за талию: "" Ты никогда не говорил мне, что зарезал консьержку из
Бельвиля "". И г-н де Шарлю захрипел от восторга, нависнув прямо над лицом
Мориса: "" Что вы, господин барон, — сказал жиголо, которого забыли
предупредить, — как вы могли в это поверить? — либо действительно этот факт
был ложен, либо правдив, но его виновник находил его, однако, отвратительным и
пытался отрицать. — Я понимаю еще, если мужика, боша например, потому что
война, но женщину, и к тому же — старую женщину!.. "" Барона от провозглашения
этих добродетельных принципов словно бы холодным душем окатило, он сухо
отодвинулся от Мориса, выдав ему, однако, деньги, — но с раздосадованным
выражением одураченного человека, который не хотел бы устраивать шума и платит,
но не рад. Получатель только усилил дурное впечатление барона, когда он
поблагодарил его следующим образом: "" Я завтра же вышлю их своим старикам и
только немножко братку оставлю, он сейчас на фронте "". Эти трогательные чувства
столь же разочаровали г-на де Шарлю, сколь его взбесило их выражение,
незамысловатое, крестьянское. Жюпьен иногда предупреждал их, что надо всг-таки
быть поизвращенней. И тут один, с таким видом, будто он исповедует что-то
сатаническое, рискнул: "" Знаете, барон, вы мне не поверите, но когда я еще был
маленьким, я подглядывал в дырку замка, как мои родители цалуются. Это так
п-порочно, н-не п-п-правда ли? Вы скажете, что это я вам мозги пудрю, так нет
же, говорю вам, всг так оно и было "". И г-на де Шарлю привела в уныние и
взбесила эта фальшивая потуга на извращенность, разоблачившая лишь изрядную
глупость и подобную непорочность. Впрочем, ему не пришелся бы по вкусу и
отъявленный бандит, и убийца: такие люди не рассуждают о своих злодеяниях;
садист часто обладает ( сколь бы добр он ни был, тем более — как барон ) жаждой
зла, которую злодеи, пускающиеся в тяжкие с другими целями, не могут
удовлетворить.
Тщетно молодой человек, поздновато осознав ошибку, утверждал, что он не выносит
шпиков и даже отважился предложить барону: "" Забьем, что ли, стрелочку "" (
назначим, то есть, свидание ): очарование рассеялось. Чувствовалась "липа", как
в книжках авторов, тщащихся употреблять арго. Тщетно молодой человек вдавался в
подробности всех "непристойностей", вытворяемых им с подругой. Г-на де Шарлю
поразило только, сколь недалеко эти непристойности заходили. Впрочем, дело было
не только в неискренности. Ничто не ограничено сильнее, чем удовольствие и
порок. В этом случае, несколько заменив смысл выражения, можно сказать, что
вращаешься в том же порочном круге.
Если считалось, что г-н де Шарлю — принц, то в этом заведении очень грустили о
смерти человека, о котором жиголо говорили: "" Я не знаю, как его звать, но,
кажется, он был бароном "", — это был никто иной, как принц де Фуа ( отец друга
Сен-Лу ). Как полагала его жена, большую часть времени он проводил в клубе, на
деле же он проводил время у Жюпьена — болтая, рассказывая светские истории
проходимцам. Это был большой, красивый мужчина, как и его сын. Поразительно, что
г-н де Шарлю, — может быть, потому, что он встречался с ним только в свете, --
не знал, что де Фуа разделяет его наклонности. Иногда говорили, что эти
наклонности распространялись и на его сына, еще студента ( друга Сен-Лу ), — но
это, вероятно, ложь. Напротив, бу
...Поділитися у соцмережах
