Жанр: Философия
О духе законов
...ются в таких же условиях, как и те, которые
воспрещены законами природы, и разрешают их, когда они не находятся в этих
условиях. Запрещения, налагаем
ые законами природы, не подлежат изменениям, потому что зависят от
неизменяющихся обстоятельств: отец, мать и дети всегда живут в одном ломе.
Но запрещения гражданских законов случайны, потому что зависят от случайных
обстоятельств: двоюродные братья и сестры и другие родственники живут в
одном доме случайно.
Этим объясняется, почему законы Моисея, египтян и многих других народов
дозволяют браки между шурином и золовкой, тогда как те же браки запрещены у
других народов.
В Индии существуют вполне естественные основания к разрешению этих
браков. На дядю в этой стране смотрят как на отца, он обязан содержать н
пристраивать племянннков, как собственных детей. Таков уже нрав этого
доброго и человеколюбивого народа. Этот зако
н, или обычай, породил другой: муж, потерявший жену, всегда женится на ее
сестре; и это совершенно естественно, потому что вторая жена, став матерью
детей своей сестры, не будет им злой мачехой,
ГЛАВА XV Не следует подчинять принципам государственного права то. что
находится в зависимости от принципов гражданского права
Подобно тому как люди отказались от естественной независимости, чтобы
жить под политическими законами, они отказались и от естественной общности
имуществ, чтобы жить под гражданскими законами.
Первые из этих законов дали им свободу, вторые - собственность. Не
следует решать по законам свободы, являющейся, как мы уже сказали,
господством гражданского общества, вопросов, которые должны решаться по
законам собственности. Если говорят, что благо ч
астное должно уступать благу общественному, то это лишь ложное
умозаключение. Правило это имеет место только в том случае, когда дело идет
о господстве гражданского общества, т. е. о свободе гражданина; но оно
неуместно в применении к вопросам собственно
сти, потому что общественное благо всегда требует, чтобы каждый неизменно
сохранял право на собственность, обеспеченное ему гражданскими законами.
Цицерон утверждал, что действие аграрных законов было пагубно, потому что
гражданский порядок был установлен единственно с той целью, чтобы всякий мог
сохранить свое имущество.
Итак, в деле общественного блага примем за правило, что благо это никогда
не может состоять в том, чтобы лишить человека имущества или даже самой
ничтожной части его посредством политического закона или распоряжения. В
этом случае следует в точности держ
аться гражданского закона, составляющего верховную охрану собственности.
Поэтому, кога общество нуждается в имуществе частного лица, не следует
прибегать к строгости политического закона. В этих случаях должен одерживать
верх гражданский закон, который, как добрый отец, с одинаковой любовью
взирает на все общество и на каждог
о его члена в отдельности.
Если правительство захочет построить общественное здание или проложить
новую дорогу, необходимо, чтобы оно возместило все убытки частных лиц.
Общество в этом отношении есть как бы частное лицо, вступающее в сделку с
другим частным лицом. Достаточно уже т
ого, что оно может заставить гражданина продать свое имущество, лишая его
этим дарованной ему гражданскими законами привилегии, по которой никто не
может принуждать его к отчуждению его собственности.
Народы, разрушившие Римскую империю, некоторое время злоупотребляли
завоеванием; но дух свободы заставил и их вернуться к справедливости: они
стали пользоваться самыми варварскими правами с умеренностью, и те, которые
сомневаются в этом, пусть прочтут пр
екрасное сочинение Бома-нуара 137, писавшего о юриспруденции в XII веке.
В его время исправление больших дорог производилось так же, как и теперь.
Он говорит, что, когда большая дорога не могла быть восстановлена, пролагали
новую возможно ближе к старой; но при этом вознаграждали частных
собственников за счет тех лиц, которым проведение дороги доставляло
какие-нибудь выгоды. Итак, в то время дела эти решались гражданским
законодательством, тогда как теперь они решаются государственным правом.
к случаям, решение которых зависит от государственного права
Мы сможем глубоко понять все относящиеся к данной теме вопросы, если
только не станем смешивать правил, вытекающих из собственности граждан, с
правилами, порождаемыми свободой граждан.
Допустимо ли отчуждение государственных имушеств или нет? Ответ на этот
вопрос должно дать государственное право. а не гражданские законы. Этот
вопрос не должны решать гражданские законы, потому что государственные
имущества так же необходимы для содержа
ния государства, как необходимы государству гражданские законы для
определения правил распоряжения имуществами.
Таким образом, если отчуждается государственное имущество, государство
вынуждено создать новый фонд для приобретения другого имущества. Но эта мера
опять-таки нарушает государственный порядок, потому что согласно природе
самого предмета с образованием но
вого государственного имущества подданным придется платить более, а
государю получать менее прежнего; короче, государственные имущества
необходимы, а отчуждение их нет.
Порядок престолонаследия в монархиях имеет своим основанием благо
государства, которое требует прочного установления этого порядка для
предотвращения зол, свойственных, как я уже говорил, деспотическому
правлению, в котором все изменчиво, потому что все
произвольно.
Порядок престолонаследия устанавливается не в интересах царствующего
дома, но в интересах государства, которое требует существования царствующего
дома. Закон, определяющий порядок наследования для частных лиц, есть
гражданский закон и имеет предметом инт
ересы частных лиц. Закон же, определяющий порядок престолонаследия в
монархии, есть политический закон и имеет предметом своим благо и сохранение
государства.
Из этого следует, что если государственное право установит порядок
престолонаследия в государстве и этот порядок сам собою прекратится, то в
таком случае будет бессмысленно предъявлять права на престолонаследие на
основании гражданского закона какого бы
то ни было народа. Одно общество не может предписывать законов другому.
Гражданские законы римлян в этом случае так же мало применимы, как и всякие
другие гражданские законы. Сами римляне не прибегали к ним, когда судили
государей; правила же, которым он
и следовали в последнем случае, так гнусны, что отнюдь не следует
воскрешать их.
Из этого следует также, что если бы государственное право заставило
какой-либо род отказаться от престолонаследия, то было бы бессмысленно
добиваться восстановления его прав при помощи гражданских законов. Права
восстановления существуют в законе и могут иметь силу против тех, кто
находится под властью этого закона; но они недействительны про" тив лиц,
которые сами поставлены для установления закона и живут для закона.
Смешно притязание на решение правовых вопросов, касающихся государств,
народов и всего мира, на основании правил, по которым, говоря словами
Цицерона, решается спор между частными лицами о праве на кровельный желоб.
Об остракизме следует судить на основании указаний государственного, а не
гражданского права. Обычай этот далеко не ложится позорным пятном на
народное правление, напротив, он скорее свидетельствует о его мягкости.
Мы легко поняли бы это, если бы изгнание не было у нас карательной мерой,
и мы были бы в состоянии отделить понятие остракизма от понятия наказания,
Аристотель говорит нам, что все были согласны в том, что обычай этот
заключал в себе нечто гуманное и согласное с народными воззрениями. Если в
те отдаленные времена и в тех странах, где применялись эти приговоры, их не
находили чудовищными, то, конечно, не нам, смотрящим на вещи издалека,
судить об этом деле иначе, чем судили обвинители, судьи и сами осужденные.
Если затем мы обратим внимание на то, что народный приговор покрывал
славой гражданина, против которого был направлен; что, когда этим обычаем
злоупотребили, применив его к человеку без всяких заслуг, его перестали
употреблять, - мы убедимся, как ошибоч
но было наше мнение на это1 счет и как прекрасен был закон, который
предупреждал возможность дурных последствий славы гражданина, покрывая его
новой славой.
следует рассмотреть, одного ли они порядка
В Риме дозволено было передавать на время свою жену другому. Плутарх
положительно утверждает это. Известно, что Катон уступил на время свою жену
Гортензию, а Катон уж отнюдь не принадлежал к числу тех, кто нарушал законы
своей страны.
С другой стороны, муж, терпевший распутное повеление своей жены, не
предававший ее суду или принимавший ее назад п-осле обвинения ее по суду,
подвергался наказанию. Эти законы кажутся противоречащими друг другу, но в
действительности противоречия нет. За
кон, разрешивший римлянину отдавать свою жену на время другому, имеет,
очевидно, лаке-демонское происхождение; целью его было доставлять республике
людей хорошей породы, если позволено будет так выразиться; другой же закон
охранял чистоту нравов. Первый
был законом политическим, а второй - гражданским,
решение которых подлежит семейным законам
Закон вестготов ставил рабам в обязанность связать мужчину и женщину,
застигнутых ими при совершении прелюбодеяния, и доставить их мужу и судье -
закон ужасный, так как он возлагал на этих низких людей заботу о мщении
общественном, семейном и частном.
Этот закон годился бы только для восточных сералей, где раб, поставленный
стражем, считается нарушителем порядка. коль скоро порядок нарушен. Там раб
останавливает преступников не столько для суда над ними, сколько для суда
над собою, чтобы по рассмотрен
ии всех обстоятельств дела могли решить, не заслуживает ли он снятия
подозрения в нерадении, Но там, где женщин не держат под замком, нельзя не
признать безумным, когда их - хозяек, которые управляют домом, - гражданский
закон подчиняет инквизиционном
у преследованию со стороны их собственных рабов.
Это могло быть допустимо, самое большее, лишь в некоторых случаях в
качестве частного семейного закона, но никогда - в качестве гражданского
закона.
относящихся к международному праву
Свобода заключается главным образом в том, чтобы человека не принуждали
совершать действия, которых закон ему не предписывает. Это состояние
возможно только потому, что мы управляемся гражданскими законами.
Следовательно, мы свободны, ибо мы живем под вл
астью гражданских законов.
Но государи в своих взаимных отношениях не подчиняются гражданским
законам, следовательно, они не свободны. Они управляются силой и могут
постоянно совершать насилия или сами им подвергаться; а отсюда вытекает, что
договоры, заключенные ими по принуждени
ю, столько же обязательны для них, как и те, которые они заключили
добровольно. Если мы, живущие под властью гражданских законов, берем на себя
по принуждению обязательство, которого закон от нас не требует, то можем с
помощью закона нарушить его. Но гос
ударь, который постоянно находится в положении насилующего, не может
жаловаться на договор, навязанный ему силой. Это то же, как если б он стал
жаловаться на свое естественное состояние или захотел бы быть государем над
другими государями, так чтобы друг
ие государи сделались гражданами по отношению к нему. Иными словами, все
это противно природе вещей.
права вопросов, относящихся к международному праву
Начала государственного права требуют, чтобы всякий человек подчинялся
уголовному и гражданскому суду той страны, в которой он находится, и
нарушения им законов этой страны выносились бы на рассмотрение ее государя.
Международным правом установлено, чтобы государи посылали друг к другу
послов, причем по самой природе вещей не могло быть допущено, чтобы послы
находились в зависимости от государя, к которому они посланы,или подчинялись
его судам. Они - голос пославш
его их государя, и этот голос должен быть свободен. Никакие препятствия
не должны стеснять их действий. Они могут часто не правиться, потому что
говорят от имени лица независимого. Можно было бы приписать им преступление,
если бы их разрешалось наказыват
ь за преступления; можно было бы начислить на них долги, если бы их
разрешалось задерживать за долги. Если бы послы не были независимы,
создалось бы противоречие: государь --лицо, которое по самой природе
отличается гордостью, говорил бы устами человека, который должен всего
бояться. Поэтому относительно послов следует держаться соображений,
заимствованных из международного, а не государственного права. Если же они
злоупотребляют своим положением представителя, то их лишают этого положения,
отсылая обра
тно на родину. Можно даже принести на них жалобу их государю, который в
таком случае становится их судьей или соучастником.
Установленные нами выше начала были жестоко нарушены испанцами. Инку
Атуальпа можно было судить только на основании международного права; они
судили его на основании государственного и гражданского права. Они обвинили
его в лишении жизни некоторых из его подданных, в многоженстве и т. д. Но
верхом их безрассудства было то, что они осудили его на основании
государственных и гражданских законов не его, а своей страны.
государство разрушительно, следует применить другой закон, который охранял
бы государство, и этот новый закон становится иногда законом международным
Когда политический закон, установивший порядок престолонаследия в
государстве, начинает оказывать разрушительное действие на политический
организм, для которого он бы создан, не следует опасаться того, что другой
политический закон может изменить этот по
рядок. Этот второй закон не только не будет противоречить первому, но в
основе своей будет вполне с ним согласен, потому что оба закона исходят из
одного и того же принципа: благо народа есть верховный закон.
Я уже говорил, что крупное государство, подчинившись другому,
обессиливает этим и себя, и даже то государство, от которого зависит. В
интересах каждого государства, чтобы его глава пребывал в нем, чтобы
управление государственными доходами совершалось пр
авильно, чтобы монета государства не уходила из его пределов для
обогащения другой страны. Важно, чтобы тот, кто правит государством, не
увлекался иноземными порядками; они менее пригодны, чем те, которые уже
укоренились в стране. К тому же люди обыкнове
нно крепко держатся своих законов и обычаев, потому что в них заключается
благополучие всякого народа, и их редко удается изменить без больших
потрясений и кровопролитий, как это доказывает история всех стран.
Отсюда следует, что если наследник престола крупного государства является
правителем другого крупного государства, первое может отстранить его от
престолонаследия, потому что для обоих государств полезно, чтобы порядок
престолонаследия был изменен. Так,
русский закон, изданный в начале царствования императрицы Елизаветы,
очень благоразумно лишал права занимать престол всякого наследника,
являющегося государем другой монархии; а португальский закон отвергает
всякого иностранца, который мог бы получить пр
естол по праву крови,
Но если нация может отстранить от престолонаследия, то с еще большим
основанием она может потребовать отречения от престола. Если она опасается,
что известный брачный союз по своим последствиям может послужить угрозой для
ее независимости или повести к р
азделу ее территории, она вполне может заставить вступающих в брак
отказаться за себя лично м за свое потомство от всех прав, которые они могут
иметь на ее престол. Тот, кто отказывается, и те, за которых отказываются,
не имеют оснований жаловаться; ведь государство могло бы устранить их от
престола и путем издания соответствующего закона.
прочие гражданские законы
Есть преступники, которых власть наказывает, "и есть такие. которых она
исправляет. По отношению к первым закон проявляет свою власть, но отношению
ко вторым - свой авторитет; первые исключаются из общества, вторых
заставляют жить согласно порядку, уст
ановленному в обществе.
В деятельности полиции карает скорее власть, чем закон;
в деятельности уголовного суда наказывает скорее закон, чем власть.
Ведению полиции подлежат повседневные дела, касающиеся обыкновенно мелочей и
потому не требующие формальностей. Действия полиции быстры и касаются
поступков, повторяющихся изо дня в день
, поэтому она не может налагать сурогях наказаний. Она постоянно занята
подробностями, и крупные нарушения закона не входят в ее. компетенцию. Она
руководствуется больше распоряжениями, чем законами. Ее служащие находятся
всегда на глазах у начальства, п
оэтому, если они впадают в крайности, виновато это последнее. Итак, не
следует смешивать крупных нарушений закона с мелкими нарушениями полицейских
правил; это вещи разного порядка.
Из сказанного следует заключить, что совершенно противно природе вещей,
если ношение огнестрельного оружия наказуется как уголовное преступление,
так что злоупотребляющий оружием не подвергается большей ответственности,
чем тот, кто его только носит при
себе, как мы это видим в одной итальянской республике 13а.
Из сказанного следует еще, что столь прославленный поступок одного
императора, который приказал посадить на кол булочника, уличенного им в
обмане, ость поступок султана, не умеющего чинить правосудие без того, чтобы
но выйти из его пределов.
права в таких делах, которые должны быть подчинены частным правилам,
вытекающим из особенностей их природы
Хорош ли закон, признающий недействительными все гражданские
обязательства для матросов корабля на время плавания? Франсуа Пирар
ГОПОЕЛГГ, что в его время закон этот не соблюдался португальцами, но
действовал у французов. Люди, соединившиеся лишь на коро
ткое время, не нуждающиеся ни в чем, потому что государь обеспечивает псе
их потребности; люди, не имеющие другой цели, кроме своего путешествия, не
находящиеся более в обществе, но сделавшиеся гражданами корабля, не должны
нести обязательств, которые вв
едены лишь с целью облегчить перенесение тягостей гражданского общества,
Такой же смысл имел закон, действовавший на острове Родосе еще в те
времена, когда существовало только каботажноеплавание. Закон этот определял,
что людям, оставшимся на корабле во время бури, принадлежит и корабль, и
груз, а те, которые его покинули, не получают ничего.
КНИГА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
Настоящая тема затрагивает учреждения глубокой древности, и, чтобы
проникнуть в суть дела, да будет мне дозволено обратиться к первым римским
законам за сведениями, которых, сколько мне известно, до сих пор в них не
примечали.
Известно, что Ромул разделил земли своего маленького государства между
его гражданами. Мне кажется, что. это обстоятельство и послужило основанием
для римских законов о наследстве.
Закон раздела земель требовал, чтобы собственность одного рода не
переходила в другой род. В связи с этим закон установил только две линии
наследников; дети и вес нисходящие потомки, которые жили под властью отца н
которых называли "своими наследниками", а за неимением их, ближайшие
родственники по мужской линии, которых называли "агнатами".
Отсюда следовало также, что родсгвенники по женской линии, которых
называли "когнатами", не должны были наследовать, ибо они перенесли бы
имущество в другой род. Соответствующий закон действительно существовал.
Отсюда следовало еще, что ни дети не должны были наследовать матери, ни
мать детям, так как и это повело бы к переходу имущества из одного рода в
другой. Поэтому-то мы не находим такого закона среди законов двенадцати
таблиц; они допускали к наследованию только агнатов, а сын и мать не были
между собою агнатами.
Но пол наследника, был ли он "свой наследник" или за неимением такового
ближайший агнат, в расчет не принимался:
так как родственники со стороны матери не наследовали, то хотя бы
наследница и вышла замуж, имущество ее возвращалось в тот род, из которого
вышло. Вот почему законы двенадцати таблиц не различают наследников по их
полу.
Из этого происходило, что, хотя внуки от сына и наследовали деду, внуки
от дочери ему не наследовали. Чтобы устранить переход имущества в чужой род,
агнатам оказывалось предпочтение перед когнатами, так что наследовала после
отца дочь, а не ее дети,
Итак, у первых римлян женщины наследовали, если это было согласно с
законом о разделе земель, и не наследовали в случаях противоречия с этим
законом.
Таковы были законы о наследстве у первых римлян. Так как законы эти
находились в естественной зависимости от государственного устройства и вели
свое происхождение от раздела земель, то, очевидно, они были не иноземного
происхождения и не принадлежали к ч
ислу законов, принесенных из греческих городов римскими уполномоченными.
Дионисий Галикарнасский говорит, что Сервий Туллий восстановил законы
Ромула и Нумы о разделе земель, которые были отменены, и издал новые, чтобы
придать больше силы древним законам. Таким образом, не подлежит сомнению,
что законы о наследстве, происшедш
ие от этого раздела земель, были делом трех названных законодателей.
Так как порядок наследования был установлен в связи с политическим
законом, гражданин не должен был нарушать его проявлением своей частной
воли. Это значит, что в первые времена Рима не должно было быть дозволено
распоряжение имуществом посредством завещ
ания. Было бы, однако, жестоко лишать человека возможности делать
благодеяния в последние минуты жизни, поэтому найден был способ к примирению
в этом отношении закона с волей частного лица: дозволено было располагагь
своим имуществом с разрешения народно
го собрания, причем всякое завещание приобретало, так сказать. значение
акта законодательной власти.
Законы двенадцати таблиц дозволяли завещателю избирать своим наследником
любого гражданина. Причина, почему римские законы так сильно ограничивали
число наследующих не по завещанию, заключалась в законе о разделе земель, а
причина, почему они так расшири
ли права завещателя, состояла в том, что так как отец имел право продать
своих детей, то, казалось, он еще с большим основанием мог лишать их своего
имущества. Последствия, значит, были различны, потому что вытекали из разных
принципов. Таков дух римских законов в этом случае.
Древние законы в Афинах не дозволяли гражданам составлять завещания.
Солон разрешил завещания только бездетным гражданам. Римские же
законодатели, проникнутые идеей родительской власти, дозволили передачу
имущества по завещанию даже в ущерб детям. Надо п
ризнаться, что древние афинские законы были последовательнее римских.
Неограниченное разрешение завещаний у римлян мало-помалу уничтожило
политическое установление раздела земель. Оно более, чем какие-либо другие
причины, произвело роковое различие йюжду бедностью и богатством. Многие
участки соединились в одних руках; некоторые из граждан имели слишком много,
у бесчисленного множества других не было ничего. Поэтому народ, постоянно
лишаемый своих участков, то и дело требовал передела земель. Он требова
л его и тогда, когда умеренность, бережливость и бедность были
отличительными чертами римлян, и тогда, когда роскошь была доведена до
крайности.
Так как завещание было по сути дела законом, который принимался народным
собранием, то граждане, находившиеся на войне, тем самым были лишены
способности завещать. Народ предоставил воинам право делать завещательные
распоряжения в присутствии нескольких
их товарищей, как бы перед самим народным собранием.
Большие народные собрания происходили только 2 раза в год, к тому же с
увеличением населения увеличилось и количество дел. Поэтому сочли уместным
дозволить всем гражданам делать свои завещания в присутствии нескольких
совершеннолетних римских граждан, ко
торые представляли народное собрание. Приглашалось пять граждан, перед
которыми наследник "покупал" у завещателя его семейство, т. е. наследство.
Другой гражданин держал весы для взвешивания уплачиваемого металла, так как
римляне тогда не имели еще монет
ы.
Можно предположить, что эти пять граждан
...Поділитися у соцмережах
