Жанр: Философия
О духе законов
...о
том одной из своих ближайших родственниц, ко
торая позаботилась бы о ребенке.
Какое другое признание могла бы она сделать под пыткой естественной
стыдливости? Воспитание только усилило в ней сознание необходимости
сохранять это чувство стыда, и в эти ми-нуты у нее едва ли оставалось самое
понятие об утрате жизни.
Много говорилось об английском законе, который позволял семилетней
девочке избирать себе мужа. Закон этот был возмутителен в двух отношениях:
он совершенно упускал из виду как время, определенное природой для
умственной зрелости, так и время, определенно
е ею для зрелости физической.
У римлян отец мог заставить дочь развестись с мужем. хотя бы брак был
заключен с его согласия. Между тем совсем не согласно с природой, чтобы
развод мог состояться по воле третьего лица.
Если развод и оправдывается природой, то лишь при условии согласия обеих
сторон или по крайней мере одной из них;
если же нет согласия ни той, ни другой стороны, развод является чем-то
чудовищным. Наконец, право развода может быть предоставлено только самим
лицам, которые испытывают на себе неудобство брака и которые знают время,
когда им всего лучше освободиться от этого неудобства.
ГЛАВА IV Продолжение той же темы
Бургундский король Гундобад постановил, что жена или сын вора, которые не
донесут о совершенном им преступлении, должны быть обращены в рабство. Закон
этот противоречил природе. Могла ли жена быть обвинительницей мужа? Мог ли
сын сделаться обвинителем от
ца? Чтобы наказать одно преступное действие, он предписывал другое, еще
более преступное.
Закон Ресессуинда разрешал детям женщины, повинной в прелюбодеянии, или
детям ее мужа выступить против нее обвинителями и подвергнуть домашних рабов
допросу с применением пытки. Этот закон был также несправедлив, ибо он
ниспровергал в целях охранения нра
вственности самую природу. от которой ведет свое начало нравственность.
Мы с удовольствием смотрим в наших театрах на молодого героя, для
которого мысль о том, чтобы обнаружить преступление мачехи, кажется столь же
ужасной, как и самое ее преступление. Его обвиняют, судят, приговаривают,
изгоняют, клеймят позором, а он в сму
щении едва решается остановиться на мысли об ужасном происхождении Федры.
Он покидает все, что ему дорого, оставляет предмет самой нежной своей
привязанности - все, что говорит его сердцу, все, что может вызвать его
негодование, и предает себя мщению б
огов, которого совсем не заслужил. Что доставляет нам при этом такое
удовольствие? Голос природы, которому мы внимаем, - голос самый
привлекательный в мире.
видоизменяя при этом принципы естественного права
В Афинах был закон, который обязывал сына кормить неимущего отца. Но он
делал исключение для детей, рожденных от куртизанки; для детей, целомудрие
которых отец нарушил, сделав их предметом постыдного торга, и для детей,
которых отец не научил никакому ре
меслу, которое давало бы им средства к пропитанию.
Закон имел в виду в первом случае, что так как отцовство подлежит
сомнению, то и естественные обязательства по отношению к отцу теряют свою
определенность; во втором случае, что отец опозорил тех, кому дал жизнь, и
причинил детям самое большое зло, какое только мог, лишив их принадлежащего
им положения в обществе; в третьем случае, что он сделал невыносимо тяжелой
их жизнь, ибо они лишь с большим трудом могли поддерживать свое
существование. Закон здесь смотрел на отца и сына как на двух граждан и в
сво
их постановлениях руководился исключительно соображениями политического и
гражданского характера. Он полагал, что хорошей республике прежде всего
необходимы добрые нравы.
Я думаю, что закон Солона был хорош лишь в двух первых случаях, а именно,
когда природа оставляла сына в неведении, кто именно его отец, и когда она
даже как бы повелевала сыну не признавать отца; но нельзя одобрить этого
закона в третьем случае, когда о
тец нарушал только гражданское предписание.
политического или гражданского права, а не естественного права
Закон Вокония воспрещал назначать наследницей жену и даже единственную
дочь. Никогда еще не было более несправедливого закона, говорит святой
Августин. Формула Марку льфа называет нечестивым обычай, лишающий дочерей
наследства после их отцов. Юстиниан на
зывает варварским право наследования мужчин в ущерб дочерям. Эти понятия
были следствием того, что на право наследования детей после отцов смотрели
как на вывод из естественного права, чего и действительности нет.
Естественный закон требует от отцов, чтобы они кормили своих детей, но не
обязывает делать их своими наследниками. Раздел имущества, законы,
касающиеся этого раздела, наследование после лица, участвовавшего в этом
разделе, - все это может быть урегулиров
ано только обществом, т. е. политическими или гражданскими законами.
Правда, соображения политического или гражданского порядка часто (но не
всегда) требуют, чтобы дети наследовали после родителей.
Наши законы о феодах могли иметь известное основание, когда они
устанавливали, что старший сын или ближайший мужской родственник получал
все, а дочери - ничего. Рявно могли иметь основание и лангобардские законы,
определявшие, что сестры, побочные дети и прочие родственники, - а за
неимением их казна - должны принимать участие в наследстве вместе с
дочерьми.
Некоторыми китайскими династиями было принято за правило, что императору
должны наследовать его братья и что дети ему не наследуют. Если к
составлению такого закона побуждало желание иметь государем человека,
обладающего известной опытностью, опасение по
следствий несовершеннолетия императора, намерение предотвратить
постоянное занятие престола детьми вследствие происков евнухов, - этот
порядок наследования мог вполне соответствовать цели. Некоторые писатели,
считавшие братьев этих государей узурпатора
ми, руководствовались в своих суждениях понятиями, заимствованными из
законов наших странСогласно обычаю, существовавшему в Нумидии, царю Гале
наследовал брат его Эльзацнй, а не сын Масннисса. Еще и в настоящее время у
берберских арабов, где каждое селение имеет своего вождя, наследником ему в
силу этого древнего обычая избирается дядя или и
ной родственник.
Есть монархии чисто избирательные, и, поскольку определение порядка
наследования есть дело политических или гражданских законов, монархии эти
сами должны решать, в каких случаях рассудок требует, чтобы наследовали
дети, и в каких наследование должно быть предоставлено другим родственникам.
Там, где существует многоженство, у государя бывает много детей. В одних
странах их бывает больше, в других меньше. Есть государства, где содержание
детей государя было бы не по силам народу. В них естественно было
утвердиться порядку, устраняющему от пр
естолонаследия детей государя в пользу детей его сестры.
Слишком большое количество детей подвергает государство опасности
страшных междоусобий. Порядок престолонаследия, предоставляющий корону детям
сестры, у которой их будет не более, чем мог бы иметь государь при одной
жене, предотвращает это неудобство.
Есть народы, у которых соображения государственной пользы или какое-либо
религиозное правило требуют, чтобы престол принадлежал неизменно одному и
тому же роду. Таким же побуждением в Индии служит привязанность к своей
касте и страх утратить принадлежнос
ть к ней. Это привело к мнению, что наследника следует брать из детей
старшей сестры государя, чтобы иметь всегда государей царской крови.
Общее правило: кормление детей есть обязанность, установленная
естественным правом; предоставление им наследства есть обязанность,
возлагаемая гражданским или государственным правом. Отсюда различия в
постановлениях относительно незаконнорожденных детей
в разных странах, так как постановления эти следуют за гражданскими или
политическими законами каждой отдельной страны.
религии, когда дело идет о предписаниях естественного закона
Абиссинцы соблюдают 50-дневный очень строгий ноет, который до такой
степени ослабляет их, что они после него долго не в состоянии ничего делать;
и турки, пользуясь этим, не упускают случая нападать на них после поста.
Религии в интересах естественной защ
иты следовало бы ограничить этот обычай.
Евреям было предписано соблюдать субботу; но они дошли при этом до такого
безрассудства, что не сочл-и возможным защищаться, когда враги выбрали этот
день для нападения на них.
Камбиз, осаждая Пелузий, выставил в первом ряду множество животных,
считавшихся у египтян священными, и гарнизон поэтому не решался стрелять.
Для кого не очевидно, что требования естественной самозащиты выше всех
предписаний!
канонического права то, что регулируется принципами гражданского права
По римскому гражданскому праву человек, похитивший из священного места
вещь, принадлежащую частному лицу, подлежал наказанию только за кражу; по
праву каноническому он подвергался наказанию за святотатство. Каноническое
право имеет в виду место, гражданс
кое право - вещь. Но обращать внимание только на место значит упускать из
виду как природу и определение краж1И, так и природу н определение
святотатства.
Как муж может требовать развода по причине неверности жены, так и жена в
прежнее время могла требовать развода по причине неверности мужа. Обычай
этот, противный римским законам, проник в церковные суды, принимавшие к
руководству лишь правила каноническо
го права. И действительно, если относиться к браку с точки зрения
исключительно духовной, в связи с представлениями о будущей жизни, оба
случая нарушения брака будут тождественны; но политические и гражданские
законы почти у всех народов с полным основ
анием различают эти два случая. Они требуют от женщины скромности и
воздержания в такой мере, в какой вовсе не требуют их от мужчины, потому что
потеря стыдливости предполагает у женщины отречение от всех добродетелей;
потому что жена, нарушившая брачные законы, выходит из состояния
естественной зависимости; потому что природа отмечает неверность жен ясными
признаками, не говоря уже о том, что рожденные в прелюбодеянии дети жены по
необходимости достаются мужу и поступают на его попечение, тогда как рож
денные в прелюбодеянии дети мужа не достаются жене и не поступают на ее
попечение.
гражданского права, редко могут быть подчинены принципам религиозных законов
Законы религии более величественны, законы гражданские обладают большей
широтой.
Законы совершенства, заимствованные из религии, имеют в виду не столько
качества общества, в котором они соблюдаются, сколько качества отдельного
человека, который их соблюдает. Гражданские законы, напротив, имеют в виду
более нравственное достоинство лю
дей вообще, чем отдельного человека.
Таким образом, как бы почтенны ни были сами по себе понятия, вытекающие
непосредственно из религии, они не всегда должны служить руководящим началом
для гражданских законов, потому что эти последние имеют иное руководящее
начало - благо общества в его
целом.
Римляне издавали постановления для охранения в республике нравственности
женщин; это были постановления политического характера. Когда утвердилась
монархия, они стали издавать, по тому же предмету гражданские законы,
придерживаясь при этом принципов граж
данского управления. После принятия христианства вновь появившиеся законы
имели уже менее связи с чистотой нравов вообще, чем со святостью брака.
Союз двух полон рассматривался уже не столько с гражданской, сколько с
духовной точки зрения.
Во-первых, по римскому закону муж, принявший жену в свой дом после того,
как она была обвинена в прелюбодеянии, подвергался наказанию как ее
соучастник в разврате. Юстиниан, руководствуясь иным взглядом, постановил,
что муж может в продолжение двух лет в
зять жену из монастыря.
Если жена не получала никаких сведений о муже, который находился на
войне, она могла в прежние времена беспрепятственно вступить в новый брак,
потому что имела право на получение развода. Закон Константина потребовал,
чтобы она ждала четыре года, после ч
его могла послать начальнику мужа письменное требование о расторжении
брака; если муж возвращался позднее, он уже не мог обвинять ее в
прелюбодеянии. Но Юстиниан постановил, что, сколько бы времени ни прошло
после отлучки мужа, жена не могла вступить в н
овый брак, если только не представляла доказательства его смерти в форме
удостоверения в том его военного начальника под присягой. Юстиниан имел при
этом в виду нерасторжимость брака; по можно сказать, что он придавал ей
чрезмерное значение. Он требовал
положительного доказательства там, где было совершенно достаточно
доказательства отрицательного; он ставил трудно выполнимое требование
представления отчета о судьбе человека, находящегося в отдаленной стране и
подвергающегося всякого рода случайностям;
он предполагал преступление, именно дезертирство мужа, когда всего
естественнее было бы прийти к заключению, что его нет в живых; он погрешал
против общественного блага, лишая женщину права вступить в брак; он нарушал
ее частные интересы, подвергая ее бе
счисленным опасностям.
Закон Юстиниана, принимавший за один из поводов к разводу согласие мужа и
жены на вступление в монастырь, не имел ничего общего с основными началами
гражданского права. Развод следует признать в порядке вещей, если причины
его кроются в таких препятствия
х, которые нельзя было предвидеть до брака; но желание сохранить
целомудрие можно было предвидеть, потому что оно заключено в нас самих. Этот
закон покровительствует непостоянству в таком состоянии, которое по природе
своей должно быть постоянным; он нар
ушает основное начало развода, которое терпит расторжение брака только в
виду надежды на новый брак. Наконец, даже с точки зрения чисто религиозной
он совершает заклание богу без жертвы.
разрешает, а не закону религии, который воспрещает
. Когда религия, воспрещающая многоженство, проникает в страну, где оно
дозволено, то исключительно с точки зрения политической нельзя утверждать,
что закон должен допустить принятие новой религии человеком, имеющим
несколько жен, если только власти или
муж не вознаградили их, возвратив им, томили другим способом, их прежнее
гражданское состояние; иначе они оказались бы в самом плачевном положении:
они, которые повиновались только законам, лишились бы важнейших
общественных преимуществ.
виду загробную жизнь
Суд инквизиции, учрежденный христианскими монахами на основании
представления о суде над кающимися грешниками, противен всякому гражданскому
порядку. Он вызвал против себя всеобщее негодование и уступил бы протесту,
если бы сторонники его не воспользовал
ись этим самым протестом в своих интересах.
Этот суд невыносим при всех образах правления. В монархиях он только
создает доносчиков и изменников; в республиках плодит бесчестных людей; в
деспотическом государстве является таким же разрушителем, как и само это
государство.
Одно из злоупотреблений этого суда состоит в том, что из двух обвиняемых
в одинаковых преступлениях тот, кто отрицает преступление, приговаривается к
смерти, а тот, кто сознается в нем, избавляется от смертной казни. Эго
основано на монашеских понятиях,
согласно которым несознающийся считается нераскаянным и осужденным
грешником, а сознающийся - кающимся и спасенным. Но такое толкование не
может быть применено к человеческому суду. Человеческое правосудие, которое
смотрит на одни только поступки, расп
олагает по отношению к людям лишь одним условием для оправдания -
условием невинности. Божественное правосудие, которое читает мысли человека,
имеет их два - условие невинности и условие раскаяния.
религии и в каких - гражданских законов
Во всех странах и во все времена мы встречаемся с вмешательством религии
в брачные дела. Коль скоро известные отношения считались нечистыми или
недозволенными, и в то же время были необходимы, приходилось прибегать к
религии, чтобы в одних случаях их уза
конить, а в других - отвергнуть.
С другой стороны, необходимо было подчинить правилам гражданских законов
брак, как такое человеческое действие, в котором общество заинтересовано
более, чем в каком-либо другом.
Все, что касается существа брака, - его форма, способ его заключения,
сообщаемое им плодородие, которое почитается у всех народов благословением,
не всегда сопровождающим брак, но составляющим проявление особой, высшей
благодати, - все это подлежит в
едению религии.
Последствия брачного союза по отношению к имуществу, взаимные выгоды
супругов, все, что имеет отношение к новой семье, к семье, из которой она
вышла, и семье, которая должна от него произойти, - все это касается
гражданских законов.
Так как одна из главнейших целей брака заключается в том, чтобы устранить
всю неопределенность, связанную с незаконными сожительствами, то религия
налагает на него свою печать, а гражданские законы присоединяют свою с целью
окончательно, насколько это во
зможно, установить его подлинность. Таким образом, кроме тех условий,
которых требует религия для установления действительности брака, гражданские
законы могут со своей стороны требовать еще других.
Власть эту дает гражданским законам то обстоятельство, что сообщаемые ими
признаки суть добавочные, а не противоречащие. Религиозный закон требует
известных обрядов, гражданский закон - согласия родителей; таким образом,
гражданский закон требует в это
м отношении несколько больше, чем закон религиозный, но не требует ничего
такого, что было бы противно этому последнему.
Отсюда следует, что разрешение вопроса - будет ли союз нерасторжимым или
нет, принадлежит религиозному закону, потому что если бы религиозные законы
постановили, что брачные узы нерасторжимы, а гражданские - что они могут
быть расторгнуты, то получил
ось бы два противоречивых определения.
Иногда признаки, сообщаемые браку гражданскими законами, не являются
абсолютно необходимыми. Сюда относятся постановления закона, которые вместо
расторжения брака ограничиваются наказанием супругов.
У римлян законы Папия объявляли все воспрещенные ими браки незаконными и
подвергали за них только наказаниям;
сенатское же решение, состоявшееся по поводу речи императора Марка
Антонина, отменило эти законы. Не стало ни браков, ни жен, ни приданого, ни
мужей. Гражданский закон сообразуется с обстоятельствами, обращая внимание в
одних случаях преимущественно на и
справление зла, в других - на его предупреждение.
законам природы и в каких - требованиям гражданских законов
В деле воспрещения браков между родственниками весьма трудно определить с
точностью ту границу, на которой прекращается действие законов природы и
наступает действие гражданских законов. Для этого необходимо установить
руководящие начала.
Брак сына с матерью ниспровергает всякий естественный порядок: сын должен
питать безграничное почтение к матери, а жена к мужу; брак матери с сыном
извратил бы естественное состояние обоих.
Кроме того, природа дала женщине способность иметь детей в более раннем
возрасте, чем мужчине; по той же причине женщина теряет эту способность
ранее мужчины. Если бы был дозволен брак между матерью и сыном, то почти
всегда случалось бы, что мужчина сохр
анял бы еще способность служить продолжению рода, после того как женщина
эту способность уже утратила.
Брак между отцом и дочерью также противоречит природе, хотя и в меньшей
мере, ибо не представляет двух последних препятствий. Потому-то татары,
которые могут жениться на дочерях, никогда не вступают в брак с матерями,
как мы это видим в донесениях.
Всегда считалось естественным, чтобы родители наблюдали за целомудрием
детей. Вместе с обязанностью устраивать будущее детей на родителей ложится
обязанность сохранять их тело возможно совершенным, а их душу - наименее
развращенной, т. е. делать все, ч
то наиболее способствует возбуждению желаний и развитию нежности. В
постоянной заботе об охранении нравов детей родители, естественно, должны
удалять от них все, что может их развратить. Брак не есть развращение,
возразят на эте; конечно, но прежде вступ
ления в брак надо уговаривать, надо заставить полюбить себя, надо
обольстить. Вот это-то обольщение и должно было казаться отвратительным.
Явилась таким образом необходимость создать непреодолимую преграду между
воспитывающими и воспитываемыми, избегать всякого рода развращения даже по
законным побуждениям; почему родители и стараются удалять дочерей своих от
общения и близкого знакомства с людьми, которые должны вступить с ними в
брак.
Отвращение, вызываемое мыслью о кровосмешении между братом и сестрой,
должно было произойти из того же источника. Достаточно со стороны отцов и
матерей желания сохранить нравы детей и дома свои чистыми, чтобы побудить их
поселить в детях страх ко всему,
что ведет к сближению между двумя полами.
Запрещение браков между двоюродными братьями и сестрами того же
происхождения. В первобытные времена, т. е. во времена священные, в те века,
когда люди не знали роскоши, все дети. оставались в доме и устраивались в
нем, так как достаточно было очень мало
го дома для большого семейства. Дети двух братьев, или двоюродные братья,
почитались всеми наравне с родными братьями и сами так смотрели друг па
друга. Отвращение к браку между родными братьями и сестрами распространялось
и па двоюродных братьев и сесте
р.
Причины эти так могущественны и естественны, что они действовали почти
повсеместно на земле, независимо от сношений между народами. Не римляне,
конечно, внушили жителям Формозы, что браки между родственниками в четвертой
степени являются кровосмешением;
не римляне поведали об этом арабам и научили тому же малдивов.
Правда, некоторые народы не отвергали браков между родителями и детьми и
между братьями и сестрами; но, как уж было замечено в первой книге,
одаренные разумом существа не всегда следуют своим законам. Кто бы мог
думать, что часто причиной того, что люди
впадали в эти заблуждения, были религиозные понятия! Если ассирийцы и
персы женились на своих матерях, то первые делали это из религиозного
благоговения к Семирамиде, а вторые потому, что религия Зоро-астра
предпочитала эти браки другим. Если египтяне же
нились на сестрах, то это опять-таки было заблуждением египетской
религии, которая посвящала эти браки Изиде. Так как религия по природе своей
побуждает нас к напряжению наших сил для совершения великих и трудных дел,
то не следует считать вещи естествен
ными только потому, что они освящены ложной религией.
Приняв за основное начало, что браки между родителями п детьми и между
братьями и сестрами запрещены в интересах сохранения естественного
целомудрия в семье, мы можем сделать отсюда вывод о том, какие именно браки
воспрещаются естественным законом и каки
е могут быть воспрещены только гражданским законом.
Так как дети живут или считаются живущими в доме отца, п, следовательно,
в одном доме живут и зять с тещей, и тесть с невесткой или падчерицей, то
браки между ними воспрещены законами природы. В этом случае фикция родства
имеет то же значение, что и дейс
твительное родство, потому что имеет ту же причину. Гражданский закон пе
может и не должен допускать таких браков.
Есть народы, у которых, как я уже сказал, на двоюродных братьев и сестер
смотрят как на родных братьев и сестер, потому что те и другие живут в одном
и том же доме; у других народов такого обычая нет. У первых браки между
двоюродными братьями и сестрами
следует рассматривать как противные природе, у вторых - нет.
Законы природы не могут быть местными законами. Поэтому, когда эти браки
воспрещены или дозволены, они, смотря по обстоятельствам, бывают воспрещены
или дозволены гражданским законом.
Далеко не всегда шурин и золовка живут в одном доме;
следовательно, цель сохранения целомудрия в доме вовсе не требует
воспрещения брака между ними, и закон, воспрещающий или дозволяющий такой
брак, не есть закон природы, но закон гражданский, который подчиняется
обстоятельствам и зависит от обычаев каждой отдельной страны: это те случаи,
когда законы находятся в зависимости от нравов и обычаев.
Гражданские законы воспрещают браки, когда в силу обычаев, действующих в
данной стране, браки эти оказыва
...Поділитися у соцмережах
