Жанр: Философия
О духе законов
... не заходя на южные
острова, довольствовались товарами, которые приносили бы к нам островитяне,
то тогда следовало бы предпочесть пут
ь через Египет пути вокруг мыса Доброй Надежды. Страбон говорит, что так
велась торговля с народами Такробапа.
ГЛАВА х О путешествиях вокруг Африки
Из истории известно, что до изобретения компаса было четыре попытки
объехать Африку. Финикийцы, посланные Нехо, и Эвдокс бежавший от гнева
Птоломея-Латура, отплыли из Красного моря; их путешествие увенчалось
успехом. Сатасп при Ксерксе и Ганнон, посланны
й карфагенянами, отправились от Геркулесовых столпов и потерпели неудачу.
Самым важным в путешествиях вокруг Африки было открыть и обогнуть мыс
Доброй Надежды. Но при отправлении из Красного моря этот мыс был на полпути
ближе, чем при отправлении из Средиземного моря. Берега между Красным морем
и мысом Доброй Надежды имеют бол
ее здоровый климат, чем берега между этим мысом и Геркулесовыми столпами.
Для того чтобы мореплаватели, отправлявшиеся от Геркулесовых столпов, могли
открыть мыс Доброй Надежды, необходимо было изобретение компаса, благодаря
которому можно было удалиться от берегов Африки и плыть по обширному океану,
направляясь к острову св. Елены или к берегам Бразилии. Поэтому нет ничего
удивительного в том, что корабли, отбывшие из Красного моря. доходили до
Средиземного, но из Средиземного моря не доходили до Красн
ого.
Поэтому, чтобы не совершать такого не допускавшего возвращения объезда,
удобнее было вести торговлю с восточной Африкой через Красное море, а с
западной - через Геркулесовы столпы.
Греческие цари Египта сначала открыли в плаваниях по Красному морю ту
часть африканского берега, которая простирается от города Герума до Диры, т.
е. до нынешнего Баб-эль-Мандебского пролива. Отсюда до мыса Ароматов,
лежащего у входа в Красное море, бере
г не был исследован мореплавателями. Это явствует из сообщения
Артемидора, который говорит, что порты этого берега известны, но неизвестно
расстояние между ними - обстоятельство, объясняющееся тем, что их открывали
порознь со стороны суши и не совершал
и переходов от одного порта к другому.
Далее же этого мыса, где начинается берег океана, уже ничего не было
известно, как свидетельствуют Эратосфен и Артемидор.
Таковы были сведения о берегах Африки в эпоху Страбона, т. е. в эпоху
Августа. Но после Августа римляне открыли мысы Раптум и Прассум, о которых
Страбон ничего не говорит, потому что тогда они еще не были известны. Как мы
видим, мысы эти носят римские на
звания.
Географ Птоломей жил при" Адриане и Антонине, а автор "Перипла
Эритрсйского моря", кто бы он ни был, жил немного позднее. Однако первый
считает пределом известной в ги время Африки мыс Прассум, лежащий близ 14-го
градуса южной широты, а автор "Перинла" о
граничивает ее мысом Раитум, лежащим почти на 10-м градусе той же широты.
Весьма вероятно, что последний назвал в качестве предела место, куда в то
время ездили, а Птоломей - место, куда не ездили.
Мне кажется, эта мысль подтверждается тем, что народы, обитавшие около
мыса Прассум, были людоеды. Птоломей, сообщая о многих местах между портом
Ароматов и мысом Раптум. ни слова не говорит об областях, расположенных
между мысами Раптум и Прассум.
Большие выгоды, доставляемые индийским мореплаванием, заставили
пренебречь африканским. Наконец, римляне никогда не имели регулярного
мореходства вдоль берегов Африки, Они открыли эти порты или с суши, или же
благодаря бурям, которые заносили корабли к э
тим берегам. И если теперь мы знаем довольно хорошо берега Африки и очень
плохо - ее внутренние области, то римляне, наоборот, были довольно хороню
знакомы с центральной частью этой страны и очень плохо - с се побережьем,
Я сказал, что посланные Пехо финикийцы и Эвдокс при Птоломее-Латуре
совершили путешествия вокруг Африки. Весьма вероятно, что оба эти
путешествия считались баснословными во времена географа Птоломся, так как
последний говорит о существовании неизвестной
страны, которая простирается от Великого залива - вероятно, нынешний
Сиамский залив - и, соединяя Азию с Африкой, примыкает к мысу Прассум,
вследствие чего Индийское море должно было бы оказаться озером. Древние,
проникнув в Индию с севера и продвинувшис
ь к востоку, помещали эту неведомую страну на юге.
В международном праве карфагенян имелось одно весьма своеобразное
положение: они топили всех иностранцев, торговавших в Сардинии и у
Геркулесовых столпов. Не менее необычайно было и их государственное право:
оно запрещало сардиицам под страхом смертной к
азни обрабатывать землю. Карфаген усилил свою власть посредством
богатства, а потом стал умножать богатства посредством власти. Овладев
средиземноморским побережьем Африки, он распространил свои владения вдоль
берегов океана. Ганнон по повелению карфаген
ского сената поселил 30 тысяч карфагенян на пространстве от Геркулесовых
столпов до Церпси. Он говорит, что это место находится на таком же
расстоянии от Геркулесовых столпов, как Геркулесовы столпы от Карфагена.
Такое положение весьма замечательно; оно
показывает, что Гаипон ограничил свои поселения 25-м градусом северной
широты, т. е. па два или три градуса южнее Капарских островов.
Из Церпеи Гапнон предпринял новое плавание к югу с целью новых открытий.
Он не собрал почти никаких сведений о континенте и, проплавав у берегов 26
дней, вынужден был возвратиться вследствие недостатка продовольствия.
Кажется, карфагеняне нисколько не во
спользовались этим предприятием Ганнона. Сцилакс говорит, что по ту
сторону Цернеи морс неудобно для судоходства, потому что оно там мелко, .1
инисто и покрыто морскими травами; действительно, всего этого имеется
вдоволь в тех местах. Карфагенских купцов
, о которых говорит Сцилакс, могли остановить препятствия, которые смог
преодолеть Ганнон со своими 60 пятидесяти-весельными кораблями. Затруднения
- дело относительное;
кроме того нельзя же смешивать обыкновенное житейское дело с
предприятием, которое было продиктовано смелостью н дерзкой отвагой.
Описание путешествия Ганионп - одно из прекрасных творений древности. Оно
написано тем самым человеком, кого-рый его совершил. В нем не заметно и
следа тщеславия. Великие мореплаватели описывают свои подвиги просто, потому
что они более гордятся своими д
елами, чем словами. Если мы противопоставим всей массе имеющегося в мире золота и серебра
сумму всех существующих товаров, для нас станет ясно, что каждому из этих
продуктов или товаров соответствует известная доля всей массы золота и
серебра. Как сумма одних относится к су
мме других, так и определенная часть одних будет относиться к
соответствующей части других. Предположим, что на свете существует всего
лишь один вид продуктов или товара, или что существует только один вид,
который продается, и что он делим, как деньги.
Определенная часть этого товара будет соответствовать определенной части
всей массы денег: половина всего товара - половине всех денег, одна десятая,
сотая, тысячная товара - одной десятой, сотой, тысячной части денег. Но так
как не все из того, что
составляет собственность людей, находится одновременно в торговом
обороте, точно так же как не находятся одновременно в обороте все металлы
или деньги, которые служат им знаками, то цены определяются пропорцией между
отношением совокупности всех вещей к
совокупности всех знаков и отношением" совокупности всех вещей,
находящихся в торговом обороте, к совокупности всех знаков, также
находящихся в обороте. А так как вещи, не вошедшие в торговый оборот
сегодня, могут войти в него завтра, точно так же как и
знаки, то установление цен на вещи всегда в основе своей зависит от
отношения между совокупностью вещей и совокупностью знаков.
Таким образом, государь или власти не в большей степени могут установить
цену на товар, чем определить правительственным распоряжением, чтобы
отношение 1 к Ю было равно отношению 1 к 20. Когда Юлиан понизил цены на
съестные припасы в Антиохии, то вызвал
этим в стране страшный голод.
Чернокожие, обитающие на африканском побережье, имеют свой знак
ценностей, хотя и не употребляют монеты. Это - чисто идеальный знак,
основанный на оценке, которую они мысленно дают тому или другому товару
соответственно ощущаемой в нем потребности. Один продукт или товар стоит 3
макуты, другой - 6, третий - 10 макут. Это то же, как если бы они просто
говорили: 3, 6, Ю. Они устанавливают цену путем сравнения всех товаров между
собой. Таким образом, собственно денег у них нет, но всякая часть одного
товара служит деньгами по отношению к другому товару.
Перенесем в круг наших понятий этот способ оценки и соединим его с тем,
который существует у нас. Товары и продукты
питания всего света или, лучше, товары и продукты питания одного
какого-либо отдельно взятого государства будут стоить известное число макут;
если мы разделим деньги этого государства на число этих макут, то одна такая
часть денег будет знаком одной маку
ты.
Если мы предположим, что количество денег в государстве удвоится, то на
одну макуту также придется вдвое большее количество денег. Но если, удвоив
количество денег, вы удвоите и число макут, отношение останется прежним.
Если со времени открытия Вест-Индии количество золота и серебра в Европе
увеличилось в 20 раз, то и цены на продукты питания и товары должны были
также увеличиться в отношении 1 к 20. Но если, с другой стороны, количество
товаров возросло в отношении 1 к 2, то цены на товары и продукты питания
необходимо должны были, с одной стороны, повыситься в отношении 1 к 20, а с
другой - понизиться в отношении 1 к 2; следовательно, они будут определяться
отношением ] к 10.
Количество товаров и продуктов питания возрастает с увеличением торговли;
торговля же возрастает вследствие увеличения количества денег, входящих
последовательно в оборот, и вновь открываемых сообщений с новыми землями и
морями, которые доставляют нам но
вые продукты питания и новые товары.
Кроме действительного обилия и действительной редкости золота и серебра
возможны еще относительное обилие и относительная редкость этих металлов.
Скупость хранит золото и серебро, потому что, избегая расходов, любит
знаки, не подверженные разрушению; она предпочитает золото серебру, потому
что, находясь под постоянным страхом потерять свои сокровища, легче может
спрятать предмет меньшего объема. З
олото исчезает, когда серебро имеегся в изобилии, потому что все его
прячут; оно появляется снова, когда серебро становится редким, потому что
оказывается необходимо извлечь его из мест его хранения.
Итак, вот правило: золото бывает в изобилии, когда серебро редко; и
золото бывает редко, когда серебро имеется в изобилии. Так объясняется
разница между относительными и действительными обилием и редкостью -
предмет, о котором мне придется еще много го
ворить.
Относительное обилие и относительная редкость денег в разных странах и
составляют то, что называют курсом,
Вексельный курс есть определение действительной, в данный момент
существующей ценности денег.
Серебро как металл имеет стоимость подобно всякому другому товару; кроме
того, оно имеет еще стоимость, которая происходит от его способности служить
знаком других товаров. Если бы оно было только простым товаром, то,
несомненно, его стоимость была бы зн
ачительно ниже.
Серебро как деньги имеет стоимость, которую государь страны может
установить в одних отношениях, но не в состоянии установить в других.
Государь определяет отношение между количеством серебра как металла и
количеством его как монеты; он устанавливает отношение ценности между
различными металлами, употребляемыми в качестве денег; он определяет вес и
пробу каждого монетного знака; наконец, для каждого из них устанавливает его
идеальную стоимость, о которой говорилось выше. Стоимость монеты в этих
четырех отношениях я назову положительной стоимостью, потому что она может
быть установлена законом.
Монета всякого государства имеет, кроме того, еще относительную
стоимость, в смысле сравнения ее с монетой других стран. Вот эта-то
относительная стоимость и определяется курсом. Она в значительной мере
зависит от положительной стоимости. Она определяетс
я наиболее распространенной в торговой среде оценкой, а отнюдь не
распоряжением государя, так как беспрестанно меняется и зависит от тысячи
обстоятельств.
При установлении относительной стоимости различные нации должны в
значительной степени сообразоваться с той, которая имеет наибольшее
количество денег. Если она имеет их столько же, сколько все остальные вместе
взятые, то необходимо, чтобы каждая из этих последних соразмерялась с нею,
из чего следует, что их взаимные отношения определятся приблизительно так
же, как и отношения каждой из них к сильнейшей между ними.
В настоящее время роль такой сильнейшей в мире державы принадлежит
Голландии. Рассмотрим курс по отношению к ней.
В Голландии есть монета, называемая флорином. Флорин стоит 20 су, или 40
полусу (грошей). Для упрощения предположим, что в Голландии нет флоринов, а
есть только гроши; что человек, имеющий тысячу флоринов, имеет 40 тысяч
грошей и т. д. Таким образом, кур
с на Голландию будет состоять в том, чтобы определить, скольким грошам
равняется каждая из монет других стран; а так как во Франции счет
обыкновенно ведется на экю в 3 ливра, то вопрос будет ставиться так: сколько
грошей стоит один экю в 3 ливра? Если ку
рс равен 54, то экю в 3 ливра стоит 54 гроша, а при курсе 60 - 60 грошей.
Если деньги во Франции редки, экю в 3 ливра будет равняться большему числу
грошей, а если они имеются в изобилии - то меньшему.
Эти редкость и обилие, вызывающие изменение курса, суть не действительные
редкость и обилие, а относительные. Например, когда Франция более нуждается
в фондах Голландии, чем Голландия - в фондах Франции, то говорят, что
Франция изобилует деньгами и что они редки в Голландии, и наоборот.
Положим, что курс на Голландию равен 54. Если бы Франция и Голландия
составляли один город, то дело обошлось бы, как при простом размене экю:
француз вынул бы из кармана 3 ливра, а голландец - 54 гроша. Но так как
Париж отделен от Амстердама немалым расс
тоянием, то необходимо, чтобы тот, кто дает мне за мой экю в 3 ливра 54
гроша, которые он имеет в Голландии, дал мне вексель на 54 гроша на
Голландию. Таким образом, дело уже идет не о 54 грошах, а о векселе на 54
гроша. Таким образом, чтобы судить о сте
пени редкости или изобилия денег, надо знать, чего во Франции больше -
векселей в 54 гроша, предназначенных для Франции, или экю, предназначенных
для Голландии. Если со стороны Голландии предложено много векселей, а со
стороны Франции - мало экю, тогд
а деньги редки во Франции, а Голландия ими изобилует; курс должен
повыситься, и мне за мой экю должны дать не 54 гроша, а больше, иначе я его
не отдам, и наоборот.
Из этого видно, что различные операции курса образуют приходо-расходный
счет, который нужно постоянно покрывать, и что государство, на котором лежит
долг, не погашает его вексельными операциями, подобно тому как частное лицо
не оплачивает своего долга те
м, что оно разменивает свои деньги.
Предположим, что на свете существует всего три государства - Франция,
Испания и Голландия, что разные частные лица в Испании должны во Франции 100
тысяч марок серебра, что разные частные лица во Франции в свою очередь
должны в Испании 110 тысяч марок с
еребра и что вследствие каких-то обстоятельств все кредиторы в Испании и
во Франции захотели разом получить свои деньги. В чем же при этом будут
состоять операции курса? Он освободит обе нации от обоюдного обязательства
на сумму в 100 тысяч марок. По Фра
нция останется должна Испании 10 тысяч марок, и испанцы будут иметь на
Францию на 10 тысяч марок векселей, тогда как Франция не будет иметь ни
одного векселя на Испанию.
Предположим далее, что Голландия находится по отношению к Франции в
обратном положении, т. е,, что она должна ей как остаток по счету 10 тысяч
марок серебра. В таком случае Франция может уплатить Испании свой долг двумя
способами: либо дав своим кредитор
ам в Испании на своих должников в Голландии векселей на Ю тысяч марок,
либо же отослав эти Ю тысяч марок серебра наличными в Испанию.
Из этого следует, что если государству нужно передать какую-то сумму
денег в другую страну, то по существу дела безразлично, будут ли перевезены
деньги или взяты векселя. Преимущество того или другого способа уплаты будет
зависеть единственно от обстояте
льств: надо знать, что в данное время даст больше грошей в Голландии -
наличные ли деньги или вексель на Голландию на такую же сумму.
Если монета определенного веса и пробы во Франции дает мне монету того же
веса и той же пробы в Голландии, я говорю, что курс стоит альпари. При
нынешних отношениях I21 курс альпари равняется приблизительно 54 грошам за
экю. Когда курс выше 54 грошей, го
ворят, что он стоит высоко;
когда ниже - говорят, что он стоит низко.
Чтобы при известном состоянии курса определить, выигрывает государство
или теряет, необходимо рассмотреть его в отдельности как должника, как
кредитора, как продавца и как покупщика. Если курс ниже альпари, государство
теряет как должник и выигрывает как кредитор; теряет как покупщик и
выигрывает как продавец. Вполне понятно, почему оно теряет как должник:
если, например, Франция должна Голландии известное число грошей, то, чем
меньше грошей будет стоить ее экю, тем больше потребуется ей экю, чтобы упла
тить свой долг; наоборот, если Франция состоит кредитором на известное
количество экю, то, чем меньше грошей будет стоить экю, тем больше экю она
получит. Государство теряет как покупщик, потому что для покупки одного и
того же количества товара требуетс
я одно и то же количество грошей, а когда курс падает, каждый французский
экю стоит меньше грошей. На том же основании государство выигрывает как
продавец:
я продаю мой товар в Голландии за то же число грошей, что и прежде, но
получаю большее количество экю во Франции, платя за один экю 50 грошей, чем
если бы платил за тот же экю 54 гроша. В Голландии мы получим обратную
картину;
если она должна известное количество, то будет в выигрыше, а если ей
должны - то потеряет; продавая, она теряет, покупая - выигрывает Следует,
однако, иметь в виду следующее. Когда курс стоит ниже альпари, например,
равен 50 вместо 54, следовало бы, ка
жется, ожидать, что, послав в Голландию переводом 54 тысячи экю, Франция
купит на них товару только на 50 тысяч; с другой стороны, Голландия, послав
во Францию 50 тысяч экю, купит на них товару на 54 тысячи, что составит
разницу в восемь пятьдесят четвер
тых, т. е. более одной седьмой потери для Франции, которой придется
послать в Голландию на одну седьмую деньгами или товарами больше, чем она
посылала. когда курс стоял альпари; а так как подобный долг должен вызвать
дальнейшее падение курса, то зло, неп
рерывно возрастая, приведет Францию к разорению. Казалось бы, говорю, что
так должно быть; но этого нет в силу правила, которое было установлено выше,
а именно, что государства всегда тяготеют к равновесию и к свободе от
обязательства, поэтому они занима
ют пропорционально средствам, которыми располагают для уплаты, и покупают
лишь по мере того, как продают. Вернемся к только что приведенному примеру.
Если курс во Франции упал с 54 до 50, голландец, который в прежнее время,
покупая товар на тысячу экю, п
латил за пего 54 тысячи грошей, не заплатит за него более 50 тысяч
грошей, если француз на это согласится. Но французский товар мало-помалу
поднимается в цене, и прибыль поделится между французом и голландцем, ибо
если торговец может выиграть, он охотно
делится прибылью, и таким образом прибыль будет распределена между
французом и голландцем. Точно так же, француз, который, покупая в Голландии
товар на 54 тысячи грошей, платил за него тысячу экю, когда курс был 54,
должен был бы дать теперь за прежний т
овар на четыре пятьдесят четвертых больше французских экю; но, предвидя
угрожающий ему убыток, он постарается заплатить меньше за голландский товар,
и таким образом установится равновесие в убытках между французским и
голландским купцами. Государство мал
о-помалу восстановит свой баланс, и падение курса не повлечет за собою
всех тех бедствий, которых можно было опасаться.
Когда курс стоит ниже альпари, торговец может без ущерба для себя
поместить свои капиталы за границей, потому что когда он возьмет их назад,
то получит обратно потерянное; но государь, посылающий в чужие края только
такие деньги, которые никогда не верну
тся, всегда теряет. Когда торговцы производят значительные операции в
какой-либо стране, курс в ней неизбежно повышается. Происходит это
вследствие многочисленных принятых по отношению к ней обязательств и
большого количества покупаемых у нее товаров н в
екселей, трассируемых для уплаты за эти товары.
Если государь делает в своей стране большой запас денег, эти последние
могут быть в действительности редки, но в относительном изобилии; если бы
этому государству предстояло произвести платежи чужой стране одновременно за
многие товары, курс упал бы, хот
я денег было бы мало.
Курс всех городов тяготеет к определенному соотношению, что лежит в самой
природе вещей. Если курс Ирландии на Англию ниже альпари и курс Англии на
Голландию также ниже альпари, курс Ирландии на Голландию будет еще ниже, т.
е. будет определяться отношени
ем курса Ирландии на Англию к курсу Англии на Голландию. Надо полагать,
что голландец, имея возможность получить свои деньги из Ирландии через
посредство Англии, не захочет платить дороже за непосредственный перевод
этих денег. Я говорю, что так должно б
ыло бы быть, но в действительности бывает не совсем так. Встречаются
всегда такие обстоятельства, которые видоизменяют эти условия, и разница в
прибыли от перевода векселей через тот, а не другой город составляет предмет
особого искусства или ловкости ба
нкиров, но на этом мы не будем останавливаться.
Когда государство повышает номинальную ценность своей монеты, например 3
ливра, или 1 экю, начинает называть 6 ливрами, или 2 экю, это новое
наименование, не прибавляя ничего действительного к стоимости экю, не дает
при рад-мене по курсу ни одного лишнег
о гроша: за 2 новых экю можно получить лишь то же количество грошей,
которое получали за 1 старый. Если же этого нет, то причина тут не в самом
факте новой цены, а в его новизне и внезапности. Курс находится в
зависимости от начатых сделок и устанавливае
тся лишь по прошествии известного времени. Когда государство, вместо того
чтобы повышать ценность своей монеты посредством простого законодательного
определения, переливает ее в более легковесную монету, то во время
производства этой операции оказывается в наличности 2 сорта монеты: более
тяжеловесная - старая и легковесная - новая монета; а так как первая изъята
из обращения и принимается только на монетном дворе, так что платеж по
векселям также должен производиться новой монетой, то казалось бы, что курс
должен регулироваться новой монетой. Если бы, например, монета во Франции
потеряла половину своего веса, то, если старый экю в 3 ливра стоил в
Голландии 60 грошей, новый экю не должен был бы стоить более 30. С другой
стороны, казалось бы, что к
урс должен регулироваться стоимостью старой монеты, потому что банкир,
который, имея деньги, покупает векселя, обязан отнести на монетный двор
старую монету для обмена на новую, на которой он теряет. Поэтому
установитсяновый курс - средний между новой
и старой монетой. Стоимость старой монеты, так сказать, падает потому,
что в обращении есть уже новая монета, а также потому, что банкир не в
состоянии строго блюсти свои выгоды: в его интересах выпустить скорее из
кассы старую монету, чтоб она не остава
лась без оборота, тем более, что его понуждает к тому и производство
платежей. С другой стороны, стоимость новой монеты, так сказать, повышается
потому, что банкир, имея новую монету, получает возможность, как мы это
сейчас увидим, с большой для себя выг
одой приобретать старую монету. Поэтому курс, как я уже сказал, получится
средний между новой и старой монетами. И вот банкиры заинтересованы в том,
чтобы старая монета уходила из государства, потому что это дает им такие же
выгоды, какие давал бы курс,
регулируемый старой монетой, т. е. они получают много грошей в Голландии;
с другой стороны, получая обратно разницу по более низкому курсу, среднему
между новой и старой монетами, они получают много экю во Франции.
Предположим, что 3 ливра, или экю, старой монетой стоят по действующему
курсу 45 грошей и что, переводя тот же экю в Голландию, мы получи
...Поділитися у соцмережах
