Жанр: Философия
В мир А. Платонова - через его язык.
...очтения:
Дванову досталось первым целовать всех женщин: при поцелуях он открывал
рот и зажимал губы каждой женщины меж своими губами с жадностью
нежности, а левой рукой он слегка обнимал очередную женщину, чтобы она
стояла устойчиво и не отклонялась от него, пока Дванов не перестанет
касаться ее (Ч).
Очевидно, выделенное сочетание употреблено вместо простого <жадно
целовал>. Или же более сложных смыслов: <целовал одновременно и жадно, и с
нежностью>. А может быть даже такого: <с какой-то особо характерной именно
для его нежности жадностью>.
Похожее по парадоксальности сочетание и ниже:
Активист наклонился к своим бумагам, прощупывая тщательными глазами все
точные тезисы и задания; он с жадностью собственности, без памяти о
домашнем счастье строил необходимое будущее, готовя для себя в нем
вечность... (Ч)
Нормально было бы услышать, например, такое:
с жадностью <до чьей-то чужой> собственности. Может быть, это и хотел
сказать Платонов? - Такому прочтению однако противоречит сопровождающий это
контекст: без памяти о домашнем счастье.
Платоновская жадность становится, как и скупость, вполне положительным
свойством человека (ведь можно же, например, в положительном смысле - "жадно
стремиться к знаниям", а Платонов как будто распространяет это частное
наблюдение языка - на все остальные контексты жадности).
Последний пример платоновского употребления (но уже совместного)
интересующих нас слов скупость и жадность:
(У безногого инвалида Жачева) скупо отверзтые глаза наблюдали
посторонний для них мир с жадностью обездоленности, с тоской
скопившейся страсти..." (К).
Т.е., по-видимому:
<только слегка (еле-еле) открытые> глаза <смотрели на мир с какой-то
особой> жадностью, <происходящей от> обездоленности <которая в свою очередь
была обусловлена физическими недостатками героя>.
Здесь слово скупо сохраняет лишь минимум своего языкового значения,
который можно описать как
'малость, незначительность проявления',
а слово жадность может быть противопоставлено ему как - 'повышенный
интерес к впечатлениям внешнего мира', которые вбирает в себя (через зрение)
герой-инвалид.
Вообще говоря, обе эти "элементарные эмоции" человека, скупость и
жадность, взаимосвязаны. Сравним их значения по словарям:
жадность - '1) стремление удовлетворить чрезмерное, ненасытное желание
чего-л.; 2) скупость, корыстолюбие' [МАС]; стало быть, это желание,
превышающее некую норму, может быть, просто большее, чем у других;
скупой - '1) чрезмерно, до жадности бережливый, всячески избегающий
расходов, трат (о человеке); 2) перен. бедный чем-л., скудный; 3) умеренный
в чем-л., сдержанный в проявлении чего-л.' [МАС]; отметим тут нечто вроде
неизбежного логического круга в определениях - при том что:
бережливый - '1) экономный, расчетливый';
выгода - '1) прибыль, доход, извлекаемый из чего-л.; 2) польза';
корыстолюбие - 'стремление к личной выгоде, к наживе'; корысть -
'выгода, польза',
нажить - '1) приобрести постепенно, скопить в течение какого-либо
времени \\ получить прибыль, барыш, доход и т.п.'; обогатиться - 'стать
богатым, разбогатеть';
расчетливый - 'бережливый, экономный';
экономный - '1) бережно расходующий что-л., соблюдающий экономию,
перен. скупой, точно рассчитанный; умеренный, сдержанный; 2) требующий
умеренных трат, способствующий экономии' [МАС].
Т.е. по словарю получается, что жадность - это в целом одно из
проявлений скупости, а скупость - просто обратная, "отрицательная" сторона
бережливости.
Теперь попробуем дать собственные, расширенные толкования словам
жадность и скупость в языке и сравнить их с тем, как их употребляет
Платонов. Как было уже сказано, если извлечь из сравнения этих слов в языке
некий дифференциал, то жадный - это 'стремящийся как можно больше захватить
и иметь в своей собственности', а скупой - это 'не желающий отдавать,
тратить, расходовать то, что у него уже имеется'.
Если посмотреть на них иначе - как на условные синонимы, то в значения
обоих слов должны входить по крайней мере следующие компоненты:
'желание обладать ресурсом (или опасение его исчерпания со стороны
других людей)',
'нежелание давать никому другому возможности доступа (перекрывая его) к
данному ресурсу, не считающееся с мнением других (не признающее за ними
этого права) на обладание ресурсом, а также, возможно, подвергающееся (за
это) осуждению со стороны других - т.е. (осознанно или нет) нарушающее
"общепринятые" нормы поведения и морали'.
Но Платонов как будто игнорирует эти предписания языка.
Платоновская жадность как будто лишена наиболее важного и, собственно,
определяющего в наших (читательских) глазах это понятие эгоистического и
оценочного, "социально-тщеславного", компонента (2). Вместо обычного оттенка
осуждения жадность и скупость, таким образом, у него наделяются вполне
положительным смыслом. То есть как жадность, так и скупость значительно
переосмыслены и из них оказывается выхолощена значительная часть языкового
содержания.
Если намеренно их противопоставить друг другу (уже в платоновском
понимании), то
жадность - это скорее желание приобрести, захватив (что-то) в
собственность, сделать это предметом обладания (презумпция состоит в том,
что данный предмет пока не находится в распоряжении субъекта). В то
время как
скупость - это нежелание тратить, расходовать имущество
(собственность, труд, энергию и т.п.) на что-либо (здесь презумпция в том,
что объект уже находится в собственности субъекта).
Для платоновских героев жадность и скупость предстают в качестве неких
(конечно, вымышленных) оснований для коллективных человеческих эмоций:
первая из них переосмысливается как желание приобрести не лично для
себя, а в общественную собственность, в то время как вторая - как нежелание
выпускать также из общеполезной собственности ни один из предметов
уже имеющегося, наличного "всеобщего инвентаря".
От Ума - к Чувствам
Деформация общепринятых отношений между Умом и Чувствами[87]
в мире Платонова выражаются прежде всего в том, что обе эти душевные
способности человека мыслятся намеренно вещественно, принудительно
материально, предстают перед нами в осязаемых образах, через самые простые,
грубо-зримые вещи, как например:
1. через изменение габаритов, увеличение размеров и причинное
"обусловливание" одного через другое:
Козлов от сытости почувствовал радость, и ум его увеличился (К).
Таким образом, радость можно представить себе, как какое-то тепло или
тяжесть, которые расходятся, буквально разливаются по телу вместе с
сытостью, а Ум - просто как некое вместилище, буквально - мешок (или даже
просто желудок, помещающий в себя пищу); он может содержать в себе Чувства,
как наполняющие и, стало быть, растягивающие его (тоже вполне материальные)
предметы; это можно было бы назвать "раблезианской" традицией;
2. или через непосредственный переход Чувства - в Ум (своего рода
диалектический скачок, пресловутый переход количества в качество):
По словам Чиклина: У кого в молодых летах было несчетное чувство, у
того потом ум является (К).
Иначе говоря, уже в молодые годы Чувства как бы начинают распирать
собой изнутри вместилище души, а затем, на их месте (внутри созданной,
"продавленной" таким образом формы) и появляется у человека Ум. Так что Ум -
это попросту заместитель (пережитых человеком ранее) Чувств, нечто вроде
материализованной (или окаменевшей, запечатленной, воплотившейся) памяти о
происшедших в жизни событиях, откладывающийся в течение всей жизни опыт,
некий механический остаток, "сгусток", полученный в результате первоначально
неосмысленных, совершаемых под влиянием слепого Чувства, т.е. как бы в
забытьи, в результате постоянных проб и ошибок - действий. Во всяком случае,
Ум выглядит как откровенно плотский образ, вещественное, материальное тело,
способное одновременно служить неким вместилищем - тоже исключительно
плотских - идей, просто обратно замененных, "для простоты", на свои
денотаты.
3. Ум может быть представлен и как рабочий механизм:
Здесь Вощев решил напрячь свою душу, не жалеть тела на работу
ума, с тем, чтобы вскоре вернуться к дому дорожного надзирателя...(К)
Тут для исправной работы механизма Ума (как и всей души) очевидно
необходимы затраты тела - при этом тратится само "вещество" человека,
наподобие того, как идут в печь дрова или - уголь в топку паровоза.
4. При этом устройство Ума как механизма, требующего постоянной заботы
и управления для своей исправной работы, довольно примитивно; его работа
зависит прежде всего от сытости человеческого желудка:
- Погоди, - ответил хриповатым, махорочным голосом пригревшийся
пешеход. - Я бы сказал тебе, да у меня ум без хлеба не обращается.
Раньше были люди, а теперь стали рты. Понял ты мое слово?
У Дванова было среди карманного сора немного хлебной мякоти.
- Поешь, - отдал он хлеб, - пусть твой ум обращается в живот, а
я без тебя узнаю, чего хочу (Ч).
Тут в первом употреблении платоновского словосочетания-неолологизма
явственно слышится следующая аллюзия:
<как не вращаются зубцы или колесики двигателя - без смазки или без
топлива>;
во втором же возникают сразу две ассоциации, накладывающихся друг на
друга:
а) ум обращается <как бы с просьбой к> - животу;
б) ум <сам пре-вращается, преобразуется, "обращается" в> живот - <т.е.
становится бесполезным механизмом, нахлебником, требующим исключительно
питания>.
5. Понимание любой мысли можно представить себе, согласно Платонову,
через приобретение, или просто "складывание" какой-то информации в Ум,
словно в копилку:
Вот Михаил глядит все туда и соображает чего-то. Кулаков, дескать,
нету, а красный лозунг от этого висит. Вижу, входит что-то в его ум и
там останавливается... (К)
Такой Ум предстает как какая-то комната, склад, чулан, кладовка, или
накопитель, запасник (в первую очередь, конечно, для зрительной, образной)
информации.
Сравним с отрывком:
- Складывай в ум, - подтвердил Жеев. - В уме всегда остальцы
лежат, а что живое - то тратится, и того в ум не хватает (Ч).
6. Иной раз сама работа Ума, т.е. размышление, предстает просто как
какой-то физиологический и совсем малоэстетичный процесс (особенно если
человек так ничего и не может придумать). Вот, например, у мужика Кирея от
прилива крови - аж закипает в ушах гной:
...Кирей подошел к Чепурному поближе и с тихой совестливостью сообщил:
- Товарищ Чепурный, у меня от ума гной из ушей выходит, а дума
никак...(Ч)
7. Значит, в Уме оказывается как бы просто свалка для чего-то старого и
ненужного: все приобретенные знания лежат там "мертвым грузом". Эта
последняя идея, вообще говоря, подкрепляется и "вдохновляется" такими
стереотипными выражениями языка, как: "(чья-то мысль/ идея) остановилась (на
чем-то) / засела (у кого-то) в голове / (кто-то) вбил себе в голову /
(что-то) взбрело в голову (на ум) / (какая-то мысль) сверлит мозги" и т.д.
Этот стереотип можно было бы ввести как "лемму" общечеловеческого
поведения - по образцу того, как с помощью лемм и доказательств описывается
"мир тщеславия" Ларошфуко в работе (Мартемьянов, Дорофеев 1983).
В нормальном состоянии мысли не должны ни в коем случае стоять на
месте: с одной стороны, в ум должна поступать какая-то информация извне, от
восприятия, от органов чувств и от других людей, а с другой стороны, Ум
должен сам "выдавать" что-то наружу - человек должен с кем-то делиться
своими мнениями или, по крайней мере, для себя как-то формулировать свои
мысли, откладывая их в своей памяти, для возможного дальнейшего
использования.
8. Емкость Ума как некого (жесткого) вместилища ограничена, поэтому
иметь в уме, или держать в уме что-то, по-платоновски, можно только
вместо - чего-то другого, в обмен (на что-нибудь),
предварительно освобождая там место (это походит на выкидывание старых,
ненужных вещей из кладовки):
Прежде, во время чувственной жизни и видимости счастья, Прушевский
посчитал бы надежность грунта менее точно, - теперь же ему хотелось
беспрерывно заботиться о предметах и устройствах, чтобы иметь их в своем
уме и пустом сердце вместо дружбы и привязанности к людям. Занятие
техникой покоя будущего здания обеспечивало Прушевскому равнодушие ясной
мысли, близкое к наслаждению...(К)
9. Основное в работе Ума как такого примитивного механизма - привычка,
или простое рутинное исполнение каких-то ранее усвоенных, "накатанных"
действий:
Соседний старик хотя и спал, но ум у него работал от старости
сквозь сон (Ч).
То есть Ум продолжает работать как бы по привычке, совершенно
машинально, отдельно от самого человека.
Иногда даже у спящих (и пьяных) работа сознания продолжается - сердце
отрабатывает чувства, а ум - "всемирные задачи" (они действуют как чиновники
некой внутренней канцелярии):
Сарториус угостил его консервами и водкой. Постепенно они оба смирились
от усталости и легли спать не раздетые, при горящем электричестве, и
сердце и ум продолжали заглушенно шевелиться в них, спеша отработать
в свой срок обыкновенные чувства и всемирные задачи (СМ).
А в следующей фразе: Инженер говорил что попало, пробрасывая сквозь
ум свою скопившуюся тоску (ЮМ), - очевидна также и аналогия с выражением
<прикидывать в уме, примеривать, как получится>.
По Платонову, Чувства обычно только безвыходно кипят внутри человека, а
проходя через (пустое) пространство Ума, они - охлаждаются от своего
потока и, кроме того, становятся наблюдаемы как для самого субъекта, так и
для других людей - их становится возможно описывать, рефлектировать над
ними.
10. Связь друг с другом Чувств и Ума похожа на отношения объекта
наблюдения и наблюдающего, т.е., с одной стороны, сам человек, с его
Чувствами и душой, а с другой - "молчаливый надзиратель", он же "евнух души"
- живущи где-то внутри и постоянно следящий за первым (об этом см. в статье
Подороги 1991).
Но, тем не менее, и Ум тоже можно (и должно) чувствовать - именно как
правильную заполненность некоего пространственного вместилища:
Почувствовав полный ум, хотя и не умея еще произнести или
выдвинуть в действие его первоначальную силу, Вощев встал на ноги...(К)
Исходные словосочетания языка, намеренно измененные Платоновым,
послужившие ему материалом, по-видимому, следующие:
<сила ума>, <произнести речь>, <почувствовать в себе силы>, <выдвинуть
тезис / аргумент / предложение>, <ввести (что-то) в действие>.
Вот вывод, который как будто следует из этой фразы:
Первоначально можно только почувствовать (но никак не осознать), что в
предназначенном для Ума месте что-то уже содержится, т.е. что в нем
буквально шевелятся какие-то мысли - наподобие попавшихся в сети рыб, когда
еще нельзя разобрать, какие они именно.
11. Поэтому и становится возможным характерное для Платонова, как
особого рода ощущение - чувство ума (и чувство сознания) - как будто за
работой Ума на самом деле нужно было бы все время приглядывать, основываясь
при этом на правильном Чувстве или интуиции - как надо присматривать за
действиями вороватого приказчика. (Впрочем, может быть, это снова есть некое
пародийное описание, например, такого выражения: как чувство революционной
совести?) С другой стороны, как мы уже видели, и наоборот: Умом человек
постоянно следит за своими Чувствами. В идеале же (в коммунистической
рационалистической утопии), конечно, именно Ум должен руководить всеми
чувственными "отправлениями":
Пашкин нечаянно заволновался [после угрозы Жачева, что тот его побъет],
но напряжением ума успокоился - он никогда не желал тратить
нервность своего тела (К).
Так значит Пашкин (это руководящий работник, в отличие от рядовых
землекопов) способен владеть своими Чувствами, более того, он даже может
приказать себе (своим чувствам) и не волноваться!
Вот еще один характерный платоновский пример критики Чувств со стороны
Ума - герои "Счастливой Москвы" спорят друг с другом из-за женщины, которую
оба любят:
- Зачем же ты бросил ее хромую и одну? - спросил Сарториус. - Ты ведь
любил ее.
Самбикин чрезвычайно удивился:
- Странно, если я буду любить одну женщину в мире, когда их существует
миллиард, а среди них есть наверняка еще большая прелесть. Это надо сначала
точно выяснить, здесь явное недоразумение человеческого сердца -
больше ничего (СМ).
Тут снова всплывают мысли некого равнодушного наблюдателя, или евнуха
души (т.е. Сербинова в "Чевенгуре", Прушевского в "Котловане", Сарториуса в
"Счастливой Москве" и многих других героев), постоянно сомневающегося в
истинности (и оправданности) своих Чувств и больше склонного полагаться на
свой Разум. Все же остальное - что нельзя оправдать Умом - предстает для
него лишь как недоразумение человеческого сердца, сердечно-чувствительная
заунывность или же просто пустяки.
12. Но слишком большой Ум для человека все же обременителен, невыносим
(здесь почти цитатный повтор мысли Достоевского) - и от чего необходимо
избавиться, забыться, отрешиться во что бы то ни стало:
- Чиклин, отчего я всегда ум чувствую и никак его не забуду? -
удивилась Настя (К).
Постоянно чувствовать, "переносить, терпеть" собственный ум для
человека мучительно: это мешает жить (ср. с языковыми выражениями, от
которых Платонов, видимо, отталкивался: горькие / неотступные / безутешные
мысли, неумолимое сознание чего-то и т.п.).
Самое непереносимое, что может быть для человека. это внутреннее
оцепенение, полная остановка Ума:
Вот Чиклин роет могилу для умершей на котловане девочки и на минуту
замирает, прислонившись головой к обнаженной глине: В этих действиях он
хотел забыть сейчас свой ум, а ум его неподвижно думал, что
Настя умерла (К).
Получить успокоение человек может только лишь расставшись со своим
постоянным двойником - Рассудком:
Вощев спустился по крошкам земли в овраг и лег там животом вниз, чтобы
уснуть и расстаться с собою. Но для сна нужен был покой ума,
доверчивость его к жизни, прощение прожитого горя, а Вощев лежал в сухом
напряжении сознательности и не знал - полезен ли он в мире или все без
него болагополучно обойдется (К).
Платонов использует здесь (во втором выделенном месте) измененное
сочетание вместо имеющихся в языке:
<находился в напряжении \ напряжение мысли \ попытка что-то осознать>,
<действовать сознательно \ отдавать себе отчет в своих поступках>,
<проявлять сознательность>, т.е. 'действовать (или говорить) в соответствии
с принятыми (обществом) установлениями о том, что правильно и справедливо'
(собственно, это советский штамп), а также <находиться в бессмысленном
напряжении \ быть в беспамятстве \ в бессознательном состоянии>. Слово сухой
имеет коннотацию 'лишенный чувства, бесчувственный' и 'безжизненный', а
здесь употребляется также в значении 'бесплодный' (напряжение сознания героя
оказалось совершенно напрасным, пустым).
13. Вообще Сознание у Платонова нечто "сухое", "холодное", "мертвое" и
действующее исключительно "механически", как бы само собой, нисколько не
зависящее от - и не нуждающееся в - человеке, в отличие от Души, главная
природа и все проявления которой обязательно "горячи" и "влажностны" - ведь
душа это всегда некая жидкость, огонь или газ.
Думать постоянно об одном и том же мучительно трудно: для легкости
переживания жизни, так сказать, "объект приложения души" должен (понемногу)
меняться и мысль должна передвигаться по нему, или перебегать - от одного
предмета к другому: мысли не должны "стоять на одном месте", не следует
"переливать из пустого в порожнее" или "толочь воду в ступе", иначе грозит
"застой в мыслях". Человеку именно приятно расстаться с собой и со
своим сознанием (в забытьи, опьянении, в бреду, в обмороке, во сне, даже в
смерти), и ему постоянно хочется утратить контроль над собой, "отдаться на
волю волн / предаться сладостным мечтам" и т.п.
Восприятие мысли у героев Платонова происходит как энергетическое или
даже вещественное возмещение, в котором идеальное снова предстает через
материальное. Время тягостно и непереносимо долго именно в мысли, в Уме оно
тянется как вечность или вообще стоит, в то время как Чувствах оно летит,
проносится мгновенно, переживается только как краткий сладостный миг:
...Чепурный положил голову на руки и стал не думать, чтобы скорее
прошло ночное время. И время прошло скоро, потому что время - это
ум, а не чувство, и потому что Чепурный ничего не думал в уме
(Ч).
14. Безраздельно отдано Чувствам именно время сна, Ум же в это время в
человеке спит или работает "параллельно" и совершенно независимо от самого
человека (ср. с п. 9). Бордрствование неизбежно пробуждает Сознание и как бы
выгоняет Ум на работу, принуждая его что-то делать с самим собой,
находить себе употребление:
Не имея исхода для силы своего ума, Сафронов пускал ее в слова и
долго их говорил. Опершись головами на руки, иные его слушали, чтоб
наполнять этими звуками пустую тоску в голове, иные же
однообразно горевали, не слыша слов и живя в своей личной тишине (К).
При осмыслении этого отрывка с множеством неправильностей необходимо
привлечение таких "правильных" словосочетаний, как
<найти выход / пустить на что-то свои силы / отвести душу (в чем-л.) /
выпустить пар>, а также <заполнить пустоту / залить (заглушить) тоску>, т.е.
главной целью лектора (Сафронова) было - избавить свой Ум от одолевающих его
мыслей, а для слушателей - хоть чем-нибудь наполнить голову, изжив этим ту
же самую исходную тоску. (Вообще, живя, человек только мучается и терпит.
Эта идея, говоря условно, буддистского мировоззрения пронизывает сознание
всех героев Платонова.)
15. Ум неофита следует воспринимать как объект приложения сознательных
(воспитательных) усилий общества:
- Вот сделай злак из такого лопуха! - сказал Сафронов про урода. - Мы
все свое тело выдавливаем для общего здания, а он дает лозунг, что
наше состояние - чушь, и нигде нету момента чувства ума! (К)
Тут для осмысления, мне кажется, существенны следующие сочетания:
<выдавливать \ выжимать (из кого-либо все) соки>, <момент приложения силы \
момент истины>, <сделано без ума \ ни в чем нет никакого смысла>.
Т.е. человек должен быть готов всем пожертвовать ради общего дела, даже
отдать свое тело, жизнь, а оппонент Сафронова - Жачев - своим поведением
утверждает, что все бессмысленно, что даже Ум самих вождей социалистического
строительства так и не создает никакого "момента силы" - по-видимому, для
того чтобы можно было "стронуть" с места старые человеческие чувства и
страсти и привести их к желаемому в результате состоянию чувственной
увлеченности и экстаза деятельности на благо всех.
16. Тело у героев Платонова - полигон действий разрушительных Чувств.
Душа - а именно низменная, животная душа человека (иную герои-материалисты
Платонова как будто не признают) проявляет себя как некий капризный ребенок
- то ей хочется одного, то другого. Это субъект часто совершенно неразумной
Воли, основными проявлениями которой и являются Жадность и Скупость! При
этом Ум в человеке совершенно безволен. Он существо возвышенное,
бестелесное, но кроме этого - и бесчувственное, безнравственное! Поистине
это только бездеятельный надбюдатель жизни, тень загробного того света,
некое всезнающее существо с противоположной, невидимой стороны Луны (тут
очевидно влияние на Платонова - В.В.Розанова с его отвержением Новозаветного
Христа в "Людях лунного света" и др. произведениях).
Перехожу теперь к собственно постулатам платоновской метафизики, или
его ответным антитезисам - художественным, поэтическим реакциям на
прокламируемые и, поневоле, исподволь, все же, надо полагать, им
исповедуемые тезисы идеологии, которые схематично были представлены мной
выше.
От Чувств - к Уму
1. Ум - это чисто механическое устройство, способное действовать всегда
каким-то только единственно правильным, определенным и установленным для
него образом, наподобие заведенных Часов (часы - вообще весьма устойчивый
для Платонова образ - он выражает некий постоянно охватывающий человека ужас
от напоминания об уходящим на твоих глазах временем), или уж это
устройство, не действующее вообще. Его функции - работать, пока исправен,
потом "уставать", т.е., приходить в негодность и останавливаться (могда
механизм испорчен), "отдыхать", а затем (после отдыха или ремонта) - снова
работать. И так бесконечно.
Чувство же - это средоточие души в человеке. Его основная "рабочая"
функция, как уже было сказано, - мучиться и страдать, но вместе с тем это и
то, что объединяет одного человека с другими, то, из чего и должен
"произрасти" всякий правильный Ум в человеке. Вот что говорится о приемном
отце Дванова, служащем в паровозном депо:
Захар Павлович думал без ясной мысли, без сложности слов, -
одним нагревом своих впечатлительных чувств, и этого было достаточно
для мучений. (Ч)
Здесь мысль (как всякая - прочувствованная, выстраданная мысль)
рождается, проходя через муки Чувства: имеется в виду мучения за другого
человека (не за себя, а за объект, но также и из-за бе
...Закладка в соц.сетях
