Жанр: Философия
Эстетика возрождения
... только
новым изданием склонности итальянского Ренессанса к анти чной скульптурной и
архитектурной технике. Что же касается стиля барокко, то уже в общих
историях зарубежной литературы можно читать о наличии эмбрионального барокко
еще в литературе итальянского Ренессанса. Историки итальянской литературы
пишут: "Характ ерные черты барокко в искусстве - чрезмерная монументальность
и чрезмерное движение, резкие световые контрасты - приводят к нарушению
гармонии Ренессанса и к известного рода деформации художественного образа. В
литературе черты барокко не столь определен ны, однако и здесь можно
говорить о резких контрастах, натуралистичности наряду с повышенным
спиритуализмом, аффектации, внешнем драматизме, нагроможденности и очень
сложном вычурном словесном выражении" (56, 87 - 88).
В этой характеристике зарождения барокко еще в недрах итальянского
Ренессанса показаны как черты классического Ренессанса с его культом
стихийной человеческой личности, так и черты разложения эстетики Ренессанса,
связанные с гиперболизацией возрожденческ ого индивидуализма и с его
склонностью к пестроте и погоне за детализированными ощущениями,
приводившими к приключенчеству и авантюризму, с явным присутствием
спиритуализма. В поэме Тассо разложение эстетики Ренессанса чувствуется не
меньше, чем в самом
классическом Ренессансе в искусстве. Поэтому для тех, кто хотел бы глубже
вникнуть в итальянскую эстетику XVI в., подробное ознакомление с Ариосто и
Тассо можно считать только максимально желательным.
Городской и мещанский быт
Далее, городской тип возрожденческой культуры, как это видно из
французских фабльо и немецких шванков и вообще из возрожденческой новеллы,
изобилует натуралистическими зарисовками предприимчивого и пробивного героя
восходящих плебейских низов, с глубоким сатирическим содержанием, а также с
критикой тогдашних общественных язв, и особенно злоупотреблений и моральной
расшатанности духовенства. Атеизм тоже не был возрожденческой идеей, но
антицерковность была самой настоящей возрожденческой идеей, и антицер ковная
тенденция содержится в соответствующих литературных произведениях,
поражающих своим огромным количеством, и, конечно, коренится в тогдашнем
быту.
Наконец, индивидуализм, лежащий в основе всей возрожденческой культуры,
достигает, можно сказать, своего самоотрицания в тогдашних мещанских
теориях. И удивительно, что такого рода мещанскую теорию жизни проповедует
не кто иной, как все тот же платоник А льберти, несмотря на свою кровную
связь и с Ранним и с Высоким Возрождением, и в частности с флорентийцами. В
своем трактате "О семейной жизни" он изображает жизнь с постоянной жаждой
ведения хозяйства, с постоянным воплем о необходимости сокращать расхо ды и
повышать доходы хозяйства, с проповедью деловитости, осмотрительности,
осторожности, расчетливости, дальновидности, бережливости взамен всякой
праздности и расточительности.
Мещанство тоже не было культурным типом Возрождения; но на путях
измельчания глубоко и красиво выраженного индивидуализма Возрождение,
несомненно, создавало все предпосылки также и для функционирования мелкой
человеческой личности (наряду, конечно, с вел икими личностями) в
последующие века европейского развития.
Глава четвертая. ОБРАТНАЯ СТОРОНА ТИТАНИЗМА
Что такое обратная сторона титанизма?
Возрождение прославилось своими бытовыми типами коварства, вероломства,
убийства из-за угла, невероятной мстительности и жестокости, авантюризма и
всякого разгула страстей. Здесь уже не было никакой неоплатонической
эстетики. Однако здесь, несомненно, ск азался стихийный индивидуализм эпохи,
эта уже обнаженная от всяких теорий человеческая личность, в основе своей
аморальная, но зато в своем бесконечном самоутверждении и в своей ничем не
сдерживаемой стихийности любых страстей, любых аффектов и любых кап ризов
доходившая до какого-то самолюбования и до какой-то дикой и звериной
эстетики. Выше мы говорили о благородном самоутверждении стихийного
индивидуализма эпохи Ренессанса и определяли эстетику этого индивидуализма
как гуманистически-неоплатоническую. Однако было бы совершенно односторонне
всю эту четырехвековую эстетику Ренессанса сводить только на
гуманистически-неоплатонические пути мысли. Тут была еще и другого рода
эстетика, вполне противоположная гуманизму и неоплатонизму. И об этой
эстетике на м необходимо будет сказать, потому что она тоже обладала всеми
чертами эстетического развития. Она была аморальной и звериной в своем
предметном содержании, но она же обладала всеми чертами самодовлеющей
значимости, необычайной красочностью и выразительн остью и какой-то, если
выражаться кантовским языком, небывалой целесообразностью без всякой цели.
Все эти возрожденческие имена и события общеизвестны, и о них достаточно
говорится и в общих исторических исследованиях Ренессанса, и при обрисовке
отдельны х героев этой эпохи. Однако, чтобы в нашем изложении не было
однобокого перевеса гуманистически-неоплатонической эстетики в эпоху
Ренессанса над всякой другой эстетикой того же Ренессанса, пусть нам будет
позволено привести некоторые имена и некоторые фа кты, рассыпанные по разным
книгам и статьям, изображающим Ренессанс, но нигде не собранные в виде
эстетической антитезы основному и формулированному у нас гуманистическому
неоплатонизму эпохи.
Эту область Ренессанса мы называем его обратной стороной, т.е. обратной
стороной общепризнанного возрожденческого титанизма. В этом термине
"обратная сторона" совершенно нет ничего странного, непозволительного или
ненаучного. Ведь и всякая вещь на свете
имеет свою переднюю, или прямую, сторону и свою обратную сторону. Разница
между ними только в том, что передняя сторона вещей и событий фиксирует их
прямую и непосредственную данность; обратная же сторона, ввиду нашего
частого плохого знакомства с ней, м ожет совмещать в себе не только черты
этой прямой и непосредственной данности, но также и малоизвестные нам черты
любых других областей, часто не только не связанных с передней стороной, но
даже прямо ей противоположных. Поэт пишет свои стихи, музыкант и грает на
своем инструменте и актер действует на сцене с целью в прямом и
непосредственном смысле выразить или исполнить то или другое художественное
произведение. Но это далеко не значит что все эти художники и писатели
являются таковыми же и во всех сто ронах своей жизни, противоположных
исполняемым ими художественным произведениям. Часто тут бывает прямая связь,
но нередко эта связь бывает слабой, а иной раз даже и совсем отсутствует.
Весь интерес тех материалов, которые мы сейчас хотим предложить, зак
лючается как раз в том, что, будучи обратной стороной титанизма, т.е. его
противоположностью, они все-таки продолжают быть результатом стихийного
человеческого самоутверждения и столь характерного для эпохи Ренессанса
индивидуализма.
Само собою разумеется, что излагаемые у нас исторические факты в той или
иной мере всегда были в истории. Однако они едва ли были когда-нибудь столь
прямо связаны с тем стихийным индивидуализмом, который составляет сущность
Ренессанса. В эпоху Ренессанса такова уж была вся атмосфера индивидуализма,
что те факты и события, о которых мы сейчас скажем, в глубочайшей степени с
нею гармонировали, хотя и были противоположностью как общепринятому тогда
гуманизму, так и неоплатонизму. Вот почему все эти пороки
и страсти в быту итальянского Ренессанса вошли уже в поговорку и никогда
никем не отрицались11.
Примеры обратной стороны титанизма
Всякого рода разгул страстей, своеволия и распущенности достигает в
возрожденческой Италии невероятных размеров. Священнослужители содержат
мясные лавки, кабаки, игорные и публичные дома, так что приходится
неоднократно издавать декреты, запрещающие свящ енникам "ради денег делаться
сводниками проституток", но все напрасно. Монахини читают "Декамерон" и
предаются оргиям, а в грязных стоках находят детские скелеты как последствия
этих оргий. Тогдашние писатели сравнивают монастыри то с разбойничьими верте
пами, то с непотребными домами. Тысячи монахов и монахинь живут вне
монастырских стен. В Комо вследствие раздоров происходят настоящие битвы
между францисканскими монахами и монахинями, причем последние храбро
сопротивляются нападениям вооруженных монахо в. В церквах пьянствуют и
пируют, перед чудотворными иконами развешаны по обету изображения половых
органов, исцеленных этими иконами. Францисканские монахи изгоняются из
города Реджио за грубые и скандальные нарушения общественной нравственности,
поздне е за то же из этого же города изгоняются и доминиканские монахи. Во
Флоренции братья престарелого богатого купца - гуманиста Никколо Николи
(1364 - 1444), известного знатока и поклонника античности, прославленного
своей образованностью (у него было 800 р укописей античных и христианских
авторов), хватают его любовницу, задирают ей юбки и публично секут ее
розгами. Папа Александр VI и его сын Цезарь Борджиа собирают на свои ночные
оргии до 50 куртизанок. В Ферраре герцог Альфонс среди бела дня голым прогу
ливается по улицам. В Милане герцог Галеаццо Сфорца услаждает себя за столом
сценами содомии. В Италии той эпохи нет никакой разницы между честными
женщинами и куртизанками, а также между законными и незаконными детьми.
Незаконных детей имели все: гумани сты, духовные лица, папы, князья. У Поджо
Браччолини - дюжина внебрачных детей, у Никколо д'Эсте - около 300. Папа
Александр VI, будучи кардиналом, имел четырех незаконных детей от римлянки
Ваноцци, а за год до своего вступления на папский престол, уже б удучи 60
лет, вступил в сожительство с 17-летней Джулией Фарнезе, от которой вскоре
имел дочь Лауру, а уже пожилую свою Ваноццу выдал замуж за Карло Канале,
ученого из Мантуи. Имели незаконных детей также и папа Пий II, и папа
Иннокентий VIII, и папа Юли й II, и папа Павел III; все они -
папы-гуманисты, известные покровители возрожденческих искусств и наук. Папа
Климент VII сам был незаконным сыном Джулиано Медичи. Кардинал Алидозио,
пользовавшийся особым благоволением папы Юлия II, похитил жену почтенно го и
родовитого флорентийца и увез ее в Болонью, где был тогда папским легатом.
Кардинал Биббиена, друг папы-гуманиста Льва X, открыто сожительствовал с
Альдой Бойарда. Многие кардиналы поддерживали отношения со знаменитой
куртизанкой Империей, которую Р афаэль изобразил на своем Парнасе в
Ватикане.
При Юлии II в Ватикане происходил бой быков. Папа Лев X был страстным
охотником и очень любил маскарады, игры и придворных шутов. Бой быков и
борьба обнаженных борцов часто устраивались им во дворе Ватикана. Считалось
вполне обычным, что папы, кардиналы
и высшее духовенство принимали участие в охоте и в маскарадах. Широкое
распространение получает порнографическая литература и живопись. Такая
непристойная книга, как "Гермафродит" Панормиты, была с восторгом принята
всеми гуманистами, и, когда в Вероне к акой-то самозванец выдал себя за
автора "Гермафродита", правительственные учреждения и ученые города
чествовали мнимого Панормиту. Книга эта была, между прочим, посвящена Козимо
Медичи. В Ватикане при Льве X ставят непристойные комедии Чиско, Ариосто и к
ардинала Биббиены, причем декорации к некоторым из этих комедий писались
Рафаэлем; при представлении папа стоит в дверях зала и входящие гости
подходят к нему под благословение. Художники наперебой изображают Леду,
Ганимеда, Приапа, вакханалии, соревнуяс ь друг с другом в откровенности и
неприличии, причем порою эти картины выставляются в церквах рядом с
изображениями Христа и апостолов.
Нередко по политиканским соображениям высшими духовными лицами,
кардиналами и епископами, назначаются несовершеннолетние дети. Ипполито
д'Эсте, сын герцога Феррарского, уже семи лет - архиепископ, а в 14 лет
становится кардиналом. Папа Сикст IV возводит
в кардинальское достоинство 12-летнего Джованни, сына неаполитанского
короля Фердинанда I. Другой Ипполито д'Эсте, сын герцога Альфонсо I и
Лукреции Борджиа, десяти лет был архиепископом Миланским. Джованни Медичи,
будущий папа Лев X, стал кардиналом в 1 3 лет. Александр Фарнезе, сын папы
Павла III, назначается епископом в 14 лет. Разумеется, такого рода
назначения наряду со всем известными безобразными явлениями симфонии,
коррупции, аморализма и вообще преступности высшего духовенства сильно
способствов али падению авторитета церкви, хотя Италия, конечно, оставалась
католической страной. Необходимо также отметить, что все эти кардиналы и
папы обычно были вполне образованными и светскими людьми, страстными
любителями античности и ее памятников, покровите лями гуманизма, наук и
искусств.
В Риме в 1490 г. насчитывалось 6800 проституток, а в Венеции в 1509 г. их
было 11 тысяч. До нас дошли целые трактаты и диалоги, посвященные этому
ремеслу, а также мемуары некоторых известных куртизанок, из которых можно
узнать, что публичных женщин ежего дно привозили из Германии, что
продолжительность этого ремесла - от 12 до 40 лет, что эти женщины
занимались также физиогномикой, хиромантией, врачеванием и изготовлением
лечебных и любовных средств, чем славились венецианки, в чем заключалась
неодолимая сила генуэзок и каковы были специальные достоинства испанок.
Некоторые папы, например Пий V (1566 - 1572), пытались бороться с этим
явлением; но, впрочем, если верить автору одной хроники, бывали времена,
когда институт куртизанок приходилось специально поощрять, поскольку уж
слишком распространился "гнусный грех". Проституткам специально запрещалось
одеваться в мужскую одежду и делать себе мужские прически, чтобы таким
образом вернее заманивать мужчин.
Когда вместе с войском французского короля Карла VIII в конце XV в. так
называемая французская болезнь, раньше вспыхивавшая в Италии эпизодически,
начала распространяться в ужасающей степени, жертвами ее пали не только
многие светские, но и высокопоставл енные духовные лица.
Внутренние раздоры и борьба партий в различных итальянских городах, не
прекращавшаяся всю эпоху Возрождения и выдвигавшая сильных личностей,
которые утверждали в той или иной форме свою неограниченную власть,
отличались беспощадной жестокостью и какой-то неистовой яростью. Вся история
Флоренции XIII - XIV вв. заполнена этой дикой и беспощадной борьбой. Казни,
убийства, изгнания, погромы, пытки, заговоры, поджоги, грабежи непрерывно
следуют друг за другом. Победители расправляются с побежденными, с тем ч
тобы через несколько лет самим стать жертвой новых победителей. То же самое
мы видим в Милане, Генуе, Парме, Лукке, Сиене, Болонье, Риме (особенно в
промежутки между смертью одного папы и избранием другого в Риме обычно
происходили настоящие уличные бои) . Когда умирал какой-нибудь известный
человек, сразу же распространялись слухи, что он отравлен, причем очень
часто эти слухи были вполне оправданны. Между прочим, утверждалось, что и
Лоренцо Медичи и Пико делла Мирандола были отравлены ядом.
Уже с XIII в. в Италии появились кондотьеры, предводители наемных
отрядов, за деньги служившие тем или иным городам. Эти наемные шайки
вмешивались в междоусобные раздоры и отличались особо наглой и зверской
жестокостью. В середине XIV в. громкой и кровав ой славой пользуется
"Великая компания" немецкого кондотьера Вернера фон Урслингена, написавшего
на своем знамени: "Враг бога, правосудия и милосердия", облагавшая крупной
данью такие города, как Перуджа, Болонья, Сиена. Еще более знаменит был
своим кова рством и корыстолюбием англичанин Джон Гауквуд, окруженный
всеобщим страхом и преклонением и захороненный с большим торжеством во
флорентийском соборе. Постепенно, как пишут историки, иноземцы все более
вытеснялись итальянцами, и теперь мы встречаем здес ь такие имена, как
Бианкардо, Кане, Пиччинино, Аттендоло Сфорца. Чаще всего это простые,
сильные и безграмотные люди, никого не боящиеся и никого не щадящие. Браччьо
Монтоне забавлялся тем, что сбрасывал людей с высоких башен, разбил на
наковальне одного монастыря головы 19 монахам, в Ассизи сбросил трех человек
с вала, в Сполетто столкнул с моста вестника, доставившего ему плохие
известия. "Он был прекрасен как бог, когда гарцевал по улицам Флоренции", -
говорил один современник.
Многие такие кондотьеры захватывают себе города и становятся
родоначальниками итальянских династий. Так, в Милане уже с конца XIII в.
воцаряется род Висконти, прославившийся убийствами и всякого рода
жестокостями и насилиями. Бернарбо Висконти выстроил о собый дворец, в
котором в роскоши жило 500 громадных псов, и, кроме того, несколько сот псов
было роздано на содержание жителям Милана, обязанным регулярно представлять
отчет в особое собачье ведомство. В случае смерти собаки гражданин, на
содержании кот орого она находилась, отправлялся на эшафот. Подати
взыскивались в огромном количестве и беспощадно. Этот самый Бернарбо объявил
себя в своих владениях папой и конфисковал земли духовных лиц. Таким образом
он скопил громадное состояние и выдал замуж семь дочерей, дав каждой в
приданое 100 тысяч гульденов. На свадьбе его племянницы присутствовал
Петрарка. Наконец, Бернарбо был свергнут своим племянником Джан Галеаццо и
заточен в тюрьму. Дети этого Джан Галеаццо - Джованни Мариа и Филиппо Мариа,
правившие в начале XV в., также отличались бешеной жестокостью. Когда в мае
1409 г. во время военных действий народ в Милане встретил герцога Джованни
Мариа криками: "Мира! Мира!", герцог выпустил наемников, усеявших город
трупами. У него были собаки, разрывавшие людей на части.
После смерти последнего Висконти герцогом Миланским стал кондотьер
Франческо Сфорца, человек бешеной энергии и способностей, который укрепил
положение своего рода и сильно возвысил Милан. Наследовавший ему сын
Галеаццо Мариа Сфорца закапывал живыми свои
жертвы, выставлял на публичный позор соблазненных им женщин, заставлял
крестьянина, укравшего зайца, съесть зайца живьем, с шерстью и шкурой; он
обвинялся еще и в отравлении своей матери и был убит заговорщиками в церкви
Сан Стефано в 1476 г. Его брат Ло довико Моро лишил власти своего
несовершеннолетнего племянника Джованни Галеаццо и через некоторое время
отравил его. Моро вмешивался во все политические дела своего времени,
непрестанно сея вокруг себя интриги, заговоры, тайные убийства, пока наконец
фр анцузы не захватили Милан и Лодовико не умер во французском плену, где
одно время его держали в железной клетке. Между прочим, все Сфорца были
весьма образованными людьми и меценатами, а Лодовико Моро отличался особенно
блестящим латинским стилем и знани ем классиков. При его дворе много лет жил
Леонардо да Винчи.
Неаполитанская королева Джованна (правила в 1343 - 1382 гг.), внучка и
наследница знаменитого короля Роберта, друга Петрарки и покровителя наук,
при дворе которого жил молодой Боккаччо, еще дедом была выдана замуж за сына
венгерского короля Андрея (см. 3 8, 143 - 145). Вступив на престол, она
вскоре подпадает под влияние своих теток, французских графинь Агнессы де
Перигор и Екатерины де Куртене, погрязших в интригах и удовольствиях,
становившихся все более сомнительными. Современники говорили, что двор э той
королевы напоминал скорее публичный дом. Джованна и Екатерина де Куртене при
помощи клизмы отравили Агнессу де Перигор, а в 1347 г. убили в собственной
постели мужа королевы, Андрея. Толпы жителей Неаполя окружили дворец с
криками: "Смерть изменникам и королеве-блуднице", но Джованна спаслась,
выдав второстепенных участников убийства. За убийство Андрея жестоко мстил
его брат, венгерский король Людовик, отряды которого заняли Неаполь и
грабили королевство, пока Джованна наконец не откупилась от Людо вика за 300
тысяч флоринов. Вскоре она вышла замуж за своего родственника Лодовико
Тарентского, но совершенно не считалась с мужем и по-прежнему вела
развратную жизнь. Войны и интриги требовали огромных денег, и Джованна
заложила свою королевскую корону, а в 1347 г. продала папе за 30 тысяч
флоринов свое наследственное владение Авиньон.
В разоренной стране восстания следуют одно за другим; бароны, в том числе
и ближайшие родственники королевы, совершенно не подчиняются ей, "а во
дворце на берегу Неаполитанского залива по-прежнему царит разврат, разгул,
постоянно звучит музыка и льется в ино, нередко густо подмешанное кровью"
(38, 144). В 1362 г. умер второй муж королевы, и уже в следующем году она
выходит за молодого и замечательно красивого, но совершенно нищего Джакомо
Арагонского. Однако уже через несколько дней после брака Джакомо б ежит,
пойман, возвращен, снова бежит, ведет бродячую жизнь, пока не умирает в 1375
г. в нищете и безвестности. В 1376 г. уже стареющая Джованна в четвертый раз
выходит замуж за рослого и здорового немецкого феодала Оттона
Брауншвейгского. Начинаются спор ы о наследниках, поскольку детей у королевы
нет; снова поднимается междоусобная война. Карл, герцог Дураццо, в 1382 г.
берет Неаполь, осаждает королевский замок, который Джованна тщетно и долго
защищает, ожидая помощи от мужа. Наконец, она вынуждена сдат ься, посажена в
темницу и через несколько дней погибает в результате удушения. Хозяином
разоренного и измученного Неаполя становится Карл Дураццо, вынужденный к
тому же воевать со вторым претендентом - Людовиком Анжуйским.
Неаполитанский король Ферранте (1458 - 1494), неутомимый работник, умный
и умелый политик, внушал ужас всем своим современникам. Он сажал своих
врагов в клетки, издевался над ними, откармливал их, а затем отрубал им
головы и приказывал засаливать их тела . Он одевал мумии в самые дорогие
наряды, рассаживал их вдоль стен погреба, устраивая у себя во дворце целую
галерею, которую и посещал в добрые минуты. При одном воспоминании о своих
жертвах он заливался смехом. Этот Ферранте отравлял в венецианских цер квах
чаши со святой водой, чтобы отомстить венецианской сеньории, предательски
убивал нередко прямо за своим столом доверившихся ему людей и насильно
овладевал женщинами.
Феррарский правящий дом Эсте раздирается семейными неурядицами и борьбой
за власть. Герцогиню Папезину обезглавливают за предполагаемую связь с
пасынком Уго (1425); законные и незаконные принцы бегут от преследований
двора, но подосланные убийцы настигаю т их и в чужих землях. Одним из таких
убийц был, как говорят, Никколо Ариосто, отец известного поэта. Незаконный
сын пытается похитить власть у единственного законного наследника, Эрколе I;
последний отравляет жену, узнав о том, что она намеревается отра вить его
самого по наущению своего брата, уже известного нам короля Ферранте
Неаполитанского. Он велит выколоть по глазу и отсечь по руке у каждого из
200 заговорщиков.
Во время правления сына Эрколе, Альфонсо I, брат герцога, кардинал
Ипполито д'Эсте, приказывает выколоть из ревности к женщине глаза своему
брату Джулио. Джулио и его брат Ферранте, оба бастарды, устраивают заговор
против своих братьев, но замысел их отк рыт, их обоих излавливают, герцог
вышибает кнутом глаз Ферранте, а затем после издевательств их заключают в
подземную тюрьму дворца, где Ферранте умирает через 34 года, а Джулио
освобождают через много лет, при воцарении нового герцога, Альфонсо II. В эт
ом государстве шпионаж и вероломное убийство достигают крайнего развития, и
в то же время это одно из наиболее благоустроенных и культурных государств
Италии, двор которого отличался особой изысканностью и куртуазностью и
служил образцом всем европейским дворам. Этого самого кардинала Ипполито
д'Эсте Кастильоне в своем трактате об идеальном придворном восхваляет как
образец исключительно благовоспитанного, утонченного, остроумного,
благородного человека, умевшего всех расположить благородством своего по
ведения и своей любезностью.
Известно своими злодействами и знаменитое семейство Медичи во Флоренции.
Даже Лоренцо Медичи, с именем которого связан расцвет флорентийской культуры
в XV в., при котором собиралась Платоновская академия и который вошел в
историю как чистейшее воплощение Ренессанса, великий покровитель искусств и
наук, отбирал приданое у девушек, казнил и вешал, жестоко разграбил город
Вольтерру и отнюдь не пренебрегал интригами, связанными с ядом и кинжалом.
Когда в 1478 г. был разоблачен заговор Пацци, сотни заговорщи ков и их
родственники были преданы смерти, так что улицы покрылись кусками
человеческих тел. Многих вешали на окнах монастыря. Тело Якопо Пацци было
вырыто из могилы, уже разлагающийся труп с песнями волочили по улицам и
бросили в реку.
Когда в XVI в. Медичи восстановили свое господство во Флоренции, вся их
дальнейшая история ознаменовывается убийствами, заговорами и зверствами. В
1537 г. герцог Алессан
...Закладка в соц.сетях
