Жанр: Философия
Эстетика возрождения
Лосев А.Ф.
ЭСТЕТИКА ВОЗРОЖДЕНИЯ
ВВЕДЕНИЕ
Главы первая. ВОСТОЧНОЕ ВОЗРОЖДЕНИЕ
Школьная, да и университетская практика старого времени исходила из
резкого противоположения средних веков и Ренессанса. Средние века - это
господство церковной догмы, отсутствие яркого развития науки и искусства,
мистика и мракобесие. Ренессанс, наоборо т, отбрасывает всю эту "ночь"
средневековья, обращается к светлой античности, к ее свободной философии,
свободной от всяких казенных приказов, к скульптуре обнаженного
человеческого тела, к земной, привольной и ничем не связанной свободе
индивидуального и общественного развития. Так говорилось в старину. И сейчас еще живы
почтенных лет люди, которые были когда-то воспитаны на этой
абстрактно-метафизической концепции двух культур, из которых одна-де резко
сменила другую и вернулась к свободе античного ми ра. Концепция эта, может
быть и верная в некоторых своих абстрактных категориях, трактуется, однако,
в настоящее время намного сложнее и к тому же учитывает связь европейского
Ренессанса с Ренессансом других, неевропейских, культур, поэтому повторять
эту абстрактную схему резкого перехода в Европе от средних веков к
Ренессансу давно уже стало невозможно. Чтобы не заходить очень далеко,
укажем на то, что, по мнению многих, уже XII век был началом европейского
Возрождения. Об этом много писали и спорили;
вопрос этот, можно сказать, и в настоящее время находится в довольно
запутанном состоянии. Здесь мы не будем касаться того большого числа
авторов, историков и литературоведов, которые анализировали XII в. в этом
отношении. Обширная литература по данному
вопросу содержится в статье Б.В.Горнунга "Существовал ли "Ренессанс XII
века"?" (33, 272 - 282)1. К этой весьма обстоятельной работе мы сейчас и
обратимся.
По своему фактическому содержанию это исследование отнюдь не принуждает
нас отказаться от европейского Возрождения XII в. Б.В.Горнунг приводит
мнение зарубежных историков, в корне уничтожающее взгляд на европейский
Ренессанс как только на итальянское дос тояние XIV - XVI вв. Причем
Б.В.Горнунг не дает никаких доказательств, опровергающих эти взгляды.
Вот, например, что он пишет по поводу взглядов историка Мак-Илуэйна (см.
171, 275 - 288). Мак-Илуэйн "касается не только идеологической сферы, но и
структуры социально-политических институтов позднего средневековья,
подчеркивая качественно новый характер ее по сравнению с периодом перед
первым крестовым походом, не говоря уже о более раннем времени: идеи
"частного права", "конституции" и даже "парламентаризма" (sic!) возникли, по
его мнению, у болонских юристов уже в это время, внушенные перипетиями бор
ьбы папства с империей. Признание ценности эксперимента в науке, -
продолжает Горнунг, - он считает возникшим еще до Роджера Бэкона (XIII в.) и
связывает его с развитием ремесленной техники. В сфере идеологии усвоение
античного наследия дало огромный эфф ект уже в XII в., но писатели и
художники этого времени не видели разрыва между античностью и средневековьем
и ассимилировили классическое наследство на потребу своей христианской
культуре. Изучение Аристотеля в XII в. основывалось (еще до Фомы Аквинског
о) не только на латинских переводах с арабского и еврейского, но и на
греческом тексте, и знание греческого языка (через марсельских и авиньонских
греков) было у заальпийских схоластиков XII - XIII вв. распространено более
широко, чем среди итальянских г уманистов XIV в. "Во всех этих четырех
сферах общественной и культурной жизни (социальные институты, наука,
философия, литература), по мнению ряда современных медиевистов (не только
Мак-Илуэйна и Холмса), развитие с XII в. (и даже с конца XI в., на чем н
астаивал еще Хаскинс) до XIV - XVI вв. шло эволюционно (и наиболее медленно
и "фрагментарно" в Италии), а созданная итальянскими гуманистами фикция
исторического "перерыва" толкала их на "открытие" античности "в чистом виде"
(не ассимилированной христиан ством), хотя, как только они выходили за
пределы филологии и подражательно-стилизаторского литературного творчества,
они стремились "приспособить" античность к тому же христианскому
мировоззрению..." (33, 277 - 278).
Остальные исследователи, упомянутые Б.В.Горнунгом в его статье, - Эва
Сэнфорд, Холмс, Улльман и др. - дают весьма спутанную культурно-историческую
картину XII - XVI вв. в Европе (см. 191, 635 - 641. 151 643 - 651. 198), на
основании которой очень трудно
судить о том, когда были средние века, когда началось Возрождение, где
оно началось, какие элементы той и другой культуры сосуществовали в эти века
и где они резко между собой противоречили.
Что касается окончательных выводов самого Б.В.Горнунга, то его ответ на
тему, поставленную в виде вопроса в названии статьи, тоже нельзя назвать
вполне определенным. Вероятно, здесь и невозможно дать однозначный ответ,
если не хвататься за априорные схем ы. С одной стороны, Б.В.Горнунг признает
все те непреложные ренессансные факты, которые наука последних лет накопила
для XII века, но Ренессансом он это не считает, а видит здесь (как и
Ш.Нуцубидзе, о котором см. ниже) только борьбу двух параллельных дух
овно-культурных течений.
Некоторого рода возрождение в XII - XIII вв., по Б.В.Горнунгу, было. Но
оно не было настолько сильным, чтобы можно было дать ему столь ответственное
название, как Ренессанс. Вообще Б.В.Горнунг считает эпоху XII в. в Италии
слишком расплывчатой, чтобы она была каким-нибудь определенным и твердо
установленным историческим рубежом (см. 33, 280 - 282). Культурная эпоха
XIII - XIV вв. все же была весьма определенной и могущественной, в противном
случае итальянское Возрождение XIV - XVI вв. не находилось бы в таком резком
противоречии с этой эпохой.
Уолтер Патер (см. 93), тоже относящий зарождение Ренессанса к XII в.,
приводит в подтверждение этого некоторые материалы, которые нельзя
отбрасывать без всякого предварительного анализа.
Что касается автора настоящего труда, то твердые очертания эстетической
теории Западного Ренессанса он нашел только в XIII в. Именно с этого века мы
и начнем изложение Западного Ренессанса. Однако, имея в виду дальнейшее
бурное развитие эстетики Ренессан са, явления XIII в. лучше будет назвать
пока проторенессансом. Весь XIV век в Италии и в других западных странах
тоже является все еще только подготовкой подлинного Ренессанса. Термин
"Ренессанс" в точном смысле слова относится лишь к Италии XV и XVI вв. К
этому еще нужно добавить, что подлинная и основная эстетика Западного
Ренессанса никогда не выступала в чистом виде. Ее настоящие представители
всегда, волей или неволей, оказывались выразителями и прежнего, вполне
довозрожденческого эстетического соз нания, а также и такого сознания,
которое по-настоящему развилось только в последующие века. Подавляющее
большинство эстетиков (да и художников) Возрождения весьма часто проявляли
разного рода колебания, неуверенность, скептицизм, а иной раз даже и глубо
кое отчаяние в своих возрожденческих стремлениях. Такое, например,
направление, как маньеризм, пронизывает собою весь XVI век, и даже имело
место еще раньше. А ведь объединить его с основной линией Ренессанса -
задача совсем не легкая. Объединить Северны й Ренессанс с итальянским или
объединить готику с Ренессансом тоже не так просто, хотя данные явления
одновременны. Однако все это вполне естественно, ведь Ренессанс все-таки
является в конце концов переходной эпохой и совмещения в нем противоречивых
эле ментов, конечно, не может не быть. От исследователя эпоха такого рода
требует не только тончайшей наблюдательности, но главное, еще и буквально
умственной эквилибристики при учете и интерпретации всех этих бесконечных
"капризов" возрожденческой культуры.
Возрожденцами стали называть себя сами же итальянцы эпохи Ренессанса,
ничего не знавшие о подобных эпохах в других странах, слишком
преувеличивавшие стеснительные рамки средневековья и ослепленные
предшествовавшей ему античной культурой. Вопреки этому не обходимо сказать,
что Ренессанс, оказывается, был решительно везде, в разные эпохи, с разным ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЭСТЕТИКИ ВОЗРОЖДЕНИЯ
Недостаточность большинства характеристик
Ренессанс - это тема, которая не сходит со страниц всех руководств по
истории, по истории литературы и по истории искусства. О Ренессансе
накопилась такая безбрежная литература, что она не поддается никакому обзору
и никакому достаточно полному историчес кому или теоретическому анализу.
Само собою понятно, что при такой популярности данной темы не могло не
накопиться огромного количества предрассудков и общих мест, которые часто
отличаются неимоверной живучестью и цепкостью и опровергать которые вовсе не
так легко. Вся трудность заключается здесь в том, что эти традиционные
оценки Ренессанса, взятые сами по себе, отнюдь не являются такими уж плохими
или неверными. Очень часто та или иная традиционная характеристика
Ренессанса оказывается совершенно необ ходимой. Беда в том, что отнюдь не
все необходимое обязательно является и достаточным. Иная традиционная
характеристика Ренессанса - шаблонная и односторонняя, отличающаяся всеми
чертами некритических предрассудков, - тотчас же получает свою полноценную
значимость, как только мы расширим ее тем или иным добавлением и в
некоторых случаях даже той или иной противоположной оценкой.
Ренессанс обычно характеризуется как возрождение античных наук и
искусств. Это правильно. Однако сводить Ренессанс только на одну античность
- это значило бы не уловить в Ренессансе самого главного. Тут непонятно и
то, с какой стороны воспроизводилась ан тичность в Ренессансе; непонятно и
то, какую античность надо иметь в виду. Говорят, что античность играла здесь
роль земной опоры при отходе возрожденческого человека от средневековой
твердыни. Однако в античности кроме земного было очень много и неземно го, а
возрожденческий человек в одних отношениях действительно отходил от
средневековья, а в других отношениях пока еще вовсе не отходил. В истории,
кроме того, никогда не бывает буквальных реставраций. Всякая реставрация
старой и отжитой эпохи всегда не сет с собой и нечто новое. Наконец, и в
самом средневековье тоже не раз были периоды античной реставрации, как,
например, при Карле Великом в VIII - IX вв. или в XII в. Иначе говоря,
сведение Ренессанса на восстановление античности, как бы отчетливо эта
последняя ни была здесь представлена, является некритическим набором
слов, тоже лишенных всякого критического содержания.
Всем известно и все неустанно повторяют, что Ренессанс в
противоположность средневековой культуре был светской культурой и таким
мировоззрением, которое основывалось только на земных стремлениях человека.
Что и говорить! Ни одна эпоха в истории европейск ой культуры не была
наполнена таким огромным количеством антицерковных сочинений и отдельных
высказываний. Если бы заняться вопросом об учете всей этой антицерковной
литературы, то для одной Италии она составила бы целый большой том. Но вот
оказывается,
что Ренессанс вовсе не был полностью светским мировоззрением, если только
всерьез учесть, что писалось и думалось в течение этой, нужно сказать,
весьма длительной исторической эпохи.
Возрожденцы удивительным образом умели объединять самые возвышенные,
самые духовные, часто даже платонические и неоплатонические идеи с таким
жизнерадостным, жизнеутверждающим, веселым и игривым настроением, которое
иначе и назвать нельзя, как светским и даже земным. Как объединить
неоплатонизм Флорентийской академии с царившим в ней беззаботным,
привольным, порою игривым настроением - этот вопрос редко кому приходит в
голову. А ведь флорентийцы - самые настоящие возрожденцы, которых часто
называют и гу манистами. При таком чересчур светском понимании Ренессанса
неизвестно не только куда отнести кардинала Николая Кузанского, но и как
быть с трагическими мотивами в искусстве Высокого Ренессанса и даже как быть
с Джордано Бруно, который при всей своей ант ицерковности (за это он и
пострадал) уж во всяком случае был настроен и возвышенно и духовно, и притом
опять-таки с прямой и буквальной опорой на неоплатонизм?
При теперешнем развитии науки о Ренессансе банально и некритично звучат и
такие оценки Ренессанса, как выдвижение человеческой личности, или
индивидуума, как некое прогрессивное стремление в противоположность
средневековому застою, как гуманизм и даже ка к реализм. Все подобного рода
характеристики, взятые сами по себе, конечно, правильны и даже
неопровержимы. Но мало кто отдает себе полный отчет в том, что такое,
например, хотя бы тот же гуманизм или что такое реализм. Ведь типов реализма
было бесконечн ое количество. Какой же средневековый писатель или художник,
даже если он ограничен исключительно религиозной тематикой, не считал себя
подлинным и окончательным реалистом? Конечно, возрожденческие мадонны или
вообще библейские персонажи в эпоху Ренессан са обязательно изображались
реалистически. Но характеризовать этот возрожденческий реализм в сравнении с
реализмом, например, византийской или древнерусской иконы - задача совсем не
легкая, потому что типов реализма, повторяем, очень много.
Наконец, при характеристике эстетики Ренессанса далеко не всегда
учитывается историческая и географическая сложность этой эпохи. Все-таки
как-никак Ренессанс длился по крайней мере четыре века (XIII - XVI). Неужели
за сто, за двести, за триста лет в эсте тике Ренессанса ровно ничего не
менялось? Это невероятно. Формулировать единую хронологическую линию
развития Ренессанса - предприятие не только очень трудное, но, пожалуй, едва
ли даже возможное.
Далее, Ренессанс был не в какой-нибудь одной стране, но во всех странах,
и каждая страна переживала свой Ренессанс по-своему и хронологически, и по
существу. Был, например, итальянский Ренессанс, а был еще и северный
Ренессанс. К указанным четырем векам
Ренессанса относится не только итальянский Ренессанс в узком смысле
слова, но, например, еще и готика. Но тогда в характеристике Ренессанса
нельзя миновать и готики. Была возрожденческая эстетика, а была еще и
готическая эстетика.
К Ренессансу обычно относят также и такое явление, как, например,
гелиоцентрическая система Коперника или учение о бесконечности миров
Джордано Бруно. Но тут, однако, возникает одна существенная трудность. Если
Ренессанс понимать как возвеличение человеч еской личности, то Коперник и
Бруно превратили земную планету в ничтожную песчинку бесконечной Вселенной.
Следовательно, ничтожной стала и та человеческая личность, которая обитает
на этой "песчинке". Конечно, если подходить к делу только терминологическ и,
то ничто не мешает нам называть астрономию Коперника и Бруно или механику
Галилея и Кеплера не чем иным, как именно Ренессансом. Но тогда ни Николай
Кузанский, ни Марсилио Фичино, ни Пико делла Мирандола, ни Лоренцо Валла уже
не будут относиться к Рен ессансу и эпоху Данте уже не придется именовать
проторенессансом. Можно то и другое называть Ренессансом, но тогда
Ренессанс, очевидно, уже не будет для нас эпохой бурного развития
самостоятельной человеческой личности. Также и протестантизм без многих,
и притом весьма существенных, оговорок не может быть относим к
Ренессансу, поскольку все ведущие деятели Ренессанса сохраняли связь с
католической церковью, а протестантизм был отпадением от церкви и от
папства. Правда, совмещать идеи папского кардинала
Николая Кузанского или католического священника Марсилио Фичино с идеями
Лютера и Кальвина в какой-то мере можно и даже нужно. Но как именно это
можно было бы сделать при обычном некритическом употреблении таких терминов,
как "церковь", "личность", "прот естантизм" или "реформация", - вопрос до
чрезвычайности трудный, решение его требует огромных усилий от
исследователя.
Сложность фактического состава эстетики Ренессанса
Эстетика Ренессанса всегда создавала для своих исследователей и
толкователей огромные трудности, так как всем всегда хотелось свести ее на
какой-нибудь один-единственный принцип. Сделать это невозможно потому, что
эстетика Ренессанса обладает чертами огр омного и часто вполне стихийного
субъективно-человеческого жизнеутверждения, еще далекого от последующих эпох
господства тех или иных дифференцированных способностей человеческого духа.
Эта стихийность Ренессанса приводила к совмещению самых разнообразны х
человеческих способностей, обладавших неизменной тенденцией к своему
дифференцированному функционированию, однако покамест еще не настолько
сильных, чтобы одной командовать всеми другими. Можно сказать, что уже в
эпоху Ренессанса были выдвинуты и части чно продуманы решительно все
направления буржуазной эстетики, которые в дальнейшем характеризовали собою
целые эпохи, но здесь они пока еще спорадически возникали и погибали в общем
хаосе земного жизнеутверждения. Поэтому представляется более целесообраз ным
излагать эстетику Ренессанса не по отдельным именам или произведениям и даже
не по отдельным ступеням общего культурно-исторического развития, но в
первую очередь по отдельным точкам зрения, которые в самом невероятном
переплетении и дозировке попада ются почти у всех представителей этой
четырехвековой эпохи.
Того, кто впервые приступает к изучению эстетиков эпохи Ренессанса,
поражает неожиданная близость их к средневековой эстетике. Эту близость,
однако, невозможно принимать в буквальном смысле слова, но необходимо
отдавать себе самый ясный отчет в неимоверн ой сложности и запутанности
эстетики Ренессанса. Действительно, тут не только признают бога и творение
им мира, не только ставят выше всего мораль, но и художника продолжают
расценивать как смиренное орудие божественной воли. Тем не менее здесь уже с
пер вых шагов везде чувствуется новый дух, заставляющий понимать
средневековые термины в гораздо более светском и субъективистическом
значении.
Примат самостоятельной красоты
Прежде всего новизной является в данную эпоху чрезвычайно энергичное
выдвижение примата красоты, и притом чувственной красоты. Бог создал мир, но
как же этот мир прекрасен, как же много красоты в человеческой жизни и в
человеческом теле, в живом выражени и человеческого лица и в гармонии
человеческого тела! Мир лежит во зле, и со злом нужно бороться. Но
посмотрите, как красиво энергичное мужское тело и как изящны мягкие
очертания женской фигуры! Ведь все это тоже есть создание божие. Даже
заправские теис ты Возрождения вроде Марсилио Фичино или Николая Кузанского
рассуждают о красоте мира и жизни почти в духе пантеизма, внимательно
всматриваясь в красоту природы и человека, в прекрасные детали всего
космоса. Однако это только начало.
Чувственная математика
Дальше следуют постоянные возрожденческие восторги перед достоинством,
самостоятельностью и красотой самого художника. Сначала он тоже будто бы
творит дело божие и по воле самого бога. Но те же самые теоретики,
восхваляющие послушание и смирение художник а, рассказывают о том, как
должен быть образован и воспитан художник, как много он должен понимать во
всех науках и в философии, правда, конечно, и в богословии. Самым первым
учителем художника должна быть математика, но математика какая? Ведь
математика - это исходное основание для всего платонизма и пифагорейства и в
античности и в средневековье. Теперь, однако, математика направляется на
тщательнейшее измерение обнаженного человеческого тела; если античность
делила рост человека на какие-то там шесть или семь частей, то Альберти в
целях достижения точности в живописи и скульптуре делит его теперь на 600, а
Дюрер впоследствии - и на 1800 частей. Средневековый иконописец мало
интересовался реальными пропорциями человеческого тела, поскольку тело было
для него только носителем духа; гармония тела заключалась для него,
скорее, в аскетической обрисовке, в плоскостном отражении на нем
сверхтелесного мира. Однако "Венера" Джорджоне представляет собою
полноценное и самоудо-влетворенное и притом женское и д аже еще и обнаженное
тело, которое хотя и является созданием божьим, но о боге уже нет никакого
разговора. Здесь уже полноценное, естественно гармоническое и прекрасное
человеческое тело, требующее к себе также и специфического внимания. На
первом плане
здесь знание реальной анатомии. Поэтому возрожденческий художник является
не только знатоком всех наук, но прежде всего математики и анатомии. Три
обстоятельства необходимо отметить как чрезвычайно характерные для
возрожденческого понимания математики и
- что в данный момент для нас важнее всего - для возрожденческой
эстетики.
Во-первых, для эстетики Ренессанса оказывается наиболее значащим не
только самостоятельно созерцаемое и самостоятельно изменяемое человеческое
тело. Ведь это тело сколько угодно изображалось и в античной эстетике, черты
этой человеческой телесности можно найти не только в скульптурных формах
периода классики. Легко доказать, что этой человеческой телесности
подчинялась даже архитектура. Весь афинский Парфенон, например,
сконструирован по пропорциям человеческого тела6. А что примат тела в
мироощущении п риносил с собою сверхразумный принцип этой телесности, т.е.
судьбу, это доказывал прежде автор настоящего труда (см. 73, 536 - 540).
Поэтому когда речь заходит о возрожденческой телесности, то нужно сказать,
что здесь не было ни античного субстанциальног о понимания тела, ни
средневекового тела как только тени, ничтожного подобия вечного и вполне
сверхтелесного мира. Возрожденец всматривался в человеческое тело как в
таковое и погружался в него как в самостоятельную эстетическую данность. Не
столь важны
были происхождение этого тела или его судьба, эмпирическая и
метафизическая, сколь его самодовлеющая эстетическая значимость, его
артистически выражающая себя мудрость. Поэтому не будем удивляться тому, что
Леонардо трактует всю философию и всю философск ую мудрость именно только
как живопись. Эта живопись для возрожденческого ощущения живописи и есть
самая настоящая философия или мудрость, и даже не только философия и
мудрость, но и вся наука. Наука для артистически мыслящего возрожденца есть
не что ино е, как живопись.
Во-вторых, человеческое тело, этот носитель артистической мудрости, для
индивидуалистического мышления Ренессанса обязательно не только само
трехмерно и рельефно, но, будучи принципом всякого другого изображения,
делает и всякое другое изображение, даже
хотя бы только живописное, обязательно трехмерным и рельефным. Образцы
возрожденческого искусства в этом смысле всегда как бы выпуклы, как бы
наступают на нас, как бы осязательно телесны. И живопись, и архитектура, да
и вся литература (но это требует спе циального анализа) всегда выпуклы,
всегда рельефны, всегда скульптурны. В этом видели влияние античного
искусства, но часто и удовлетворялись только такой простой констатацией
воздействия античного скульптурного мышления на эстетику и искусство
Ренессанс а. Дело здесь, однако, вовсе не в простой констатации факта. Когда
мы приводим анализ соответствующих форм античного, средневекового и
возрожденческого искусства у Э.Пановского, становится ясно, что никакого
прямого воздействия античной скульптурности на возрожденческую не было, что
это воздействие было только частичным и что в смысле мировоззрения и стиля
между Ренессансом и античностью пролегала целая пропасть. Под
скульптурностью возрожденческого мышления лежал не античный вещевизм, в
своем пределе д оходивший до космологизма, но антропоцентризм и стихийно
утверждающая себя индивидуальная человеческая личность, доходившая до
артистически творческого самоутверждения.
И наконец, в-третьих, эстетическое мышление Ренессанса впервые доверилось
человеческому зрению как таковому, без античной космологии и без
средневековой теологии. В эпоху Ренессанса человек впервые стал думать, что
реально и субъективно-чувственно видима я им картина мира и есть самая
настоящая его картина, что это не выдумка, не иллюзия, не ошибка зрения и не
умозрительный эмпиризм, но то, что мы видим своими глазами, - это и есть на
самом деле. А ведь мы видим на самом деле вовсе не те точные геометрич еские
фигуры, в которые была влюблена античность. И прежде всего мы реально видим,
как по мере удаления от нас зримого нами предмета он принимает совсем другие
формы и, в частности, сокращается в своих размерах. Две линии, которые около
нас кажутся вполн е параллельными, по мере их удаления от нас все больше и
больше сближаются, а на горизонте, т.е. на достаточн
...Закладка в соц.сетях
