Жанр: Философия
Стабильность значения
...согласования их индивидуальных картин мира
оказывается при этом открытым для точного анализа и прояснения.
Редукционистские эпистемологические программы, пытающиеся вывести
значение фактуальных предложений в терминах "наблюдаемых", обнаруживаемых
логических последовательностей оказываются, с такой точки зрения,
беспредметными. Для прояснения представлений о конвенциональности значения в
естественных языках это означает следующее.
Возможность одновременного наличия нескольких конфликтующих версий мира
не отменяет и не уменьшает их истинностного значения (для разных
концептуальных схем). Аналогичным образом признание относительности
истинности языкового выражения не отрицает необходимости выявления четких
критериев его правильности, в качестве которых могут выступать критерии
адекватности правилам конструктивной системы. Это означает, что признание
конвенциональности значения не подразумевает с необходимостью признание его
произвольности.
Итак, если утверждение истинно, а описание или представление правильно,
не "само по себе-для-мира", а для конструктивной системы, критериям
адекватности которой оно соответствует, то в таком случае можно
предположить, что отсылка (референция) к "миру" имеет смысл и может служить
для построения адекватной теории значения только в том случае, если она
релятивизуется к системе описания. Поскольку в этом отношении установление
связи между знаком и его референтом является источником семантических
правил, постольку оно может быть признана внеязыковым детерминативом
(стабилизатором) значения. Поскольку, далее, пределы взаимного согласования
индивидуальных концептуальных схем (которые очевидно могут быть рассмотрены
как конструктивные системы ментальных репрезентаций) устанавливаются их
отношением к внеязыковому миру, через каковое отношение (в частности,
референцию) осуществляется обозначение языковыми выражениями элементов
внеязыкового мира, постольку установление отношения обозначения выступает
внешним динамическим стабилизатором значения. Динамическим же он предстает в
первую очередь потому, что способность знака служить источником факта
наличия предмета обозначения является, по-видимому, единственным
удовлетворительным внеязыковым стабилизатором, соответствующим
внутриязыковым стабилизаторам значений речи в смысле, описанном в 1.4.2,
т.е. понимаемым как синтагматические отношения в языке в той степени, в
которой они представляют правила функционирования языка (значение как
результат некоторого процесса).
3.2.3 СТАБИЛИЗАТОРЫ ЗНАЧЕНИЯ В КОНСТРУКТИВНЫХ МОДЕЛЯХ ЯЗЫКА
Развитие современной аналитической философии - и не только той ее части,
которая питается интуициями позднего Витгенштейна - оказывается связанным с
внедрением в концептуальный аппарат науки представления о том, что
динамические категории - какова бы ни была их онтология - могут
рассматриваться как семантические объекты sui generis. Однако от такого
внедрения до создания процедурно-семантических теорий, способных усилить
описание семантических свойств языковых выражений, т. е. внести вклад в
лингвистическую семантику, пролегает значительная дистанция, обусловленная
прежде всего слишком высокой степенью абстрактности, присущей философскому
варианту процессуальной семантики. Так, влияние концепции значения как
употребления, признающей за динамическими категориями семантический статус и
наделяющей их социально-бихевиоральной онтологией, на лингвистическую
семантику оказалось в основном опосредованным теорией речевых актов36 - так
же, как опосредованным теорией искусственного интеллекта и когнитивной
наукой стало влияние идей Г. Райла о противопоставлении "знаний ЧТО" и
"знаний КАК"37. Не меньшая степень удаленности от специальных теорий языка
свойственна и герменевтической традиции, в рамках которой был разработан
целый комплекс процедур, ведущих к так называемому разрыву герменевтического
круга. Понимание в этом случае становится активным процессом, требующим от
интерпретатора использования определенных операций, которые обеспечивают
вхождение в понятийный мир текста (установка на активное понимание
реализуется, например, в рекомендации искать вопросы, содержащиеся в тексте,
и отвечать на них, используя достигнутый уровень понимания38).
Однако, разумеется, не только указанные философские интенции могут быть
рассмотрены как использующие динамические категории. Вообще говоря,
поскольку семантика есть учение о значимой стороне языковых выражений, в
рамках которого делаются утверждения об устройстве этой последней, постольку
процедурно-семантическими являются любые подобного рода утверждения,
содержащие апелляцию к процедурам, процессам, преобразованиям, инструкциям и
другим динамическим категориям39. Очевидно, однако, что в силу разнообразия
как представлений о том, какие вообще утверждения могут делаться в семантике
(например, при "сильном" и "слабом" понимания последней), так и способов
апелляции к динамическим категориям в составе этих утверждений
процедурно-семантические построения оказываются чрезвычайно разнообразными.
Большинство исследователей, высказывавшихся о процедурной
(процессуальной) семантике в общем плане, констатировали значительную
неоднородность теоретических построений, ассоциирующихся с идеей
динамического описания. Т. Виноград писал о том, что термин "процедурная
семантика" употреблялся "в самых разных смыслах, не всегда совместимых и не
всегда понятных"40. Здесь следует учитывать прежде всего способ апелляции к
динамическим категориям - признается ли за ними семантический статус.
Использование этого параметра представляется принципиальным: хотя с идеей
процедурного описания семантики и, шире, с принципом динамического описания
языка ассоциируется множество различных концепций, собственно процедурными
можно, вероятно, считать лишь те из них, в которых динамическим категориям
признаются семантическими объектами (а не, скажем, внеположенными
семантическим объектам преобразованиями). Теории этого последнего вида могут
различаться, далее, по тому, какую конкретную онтологию они приписывают
динамическим категориям: социально-бихевиоральную, абстрактно-ментальную
(понятийную), когнитивно-психологическую, нейрофизиологическую,
программно-алгоритмическую, метаязыковую и т.д. Очевидно, что этот набор
онтологий в значительной мере коррелирует с набором ответов на центральный
вопрос "сильных" семантик: что есть значение?
Вполне разработанный, но не получивший сколько-нибудь заметного отклика в
лингвистической литературе вариант процедурно-семантических построений,
приписывающий статус семантических объектов динамическим категориям с
абстрактно-ментальной онтологией, был представлен в 60 - 70-е годы в
отечественной семиотике41. Согласно этому подходу, содержание и понимание
текста являются двумя сторонами одного и того же явления. Для экспликации
этого тезиса было предложено не вполне стандартно используемое понятие
"тезаурус", трактуемое как "действующая личность... выступающая как
индивидуально-общественная модель среды"42. Понимание заключается в том, что
под воздействием языкового выражения в тезаурусе происходят некоторые
изменения - появление новых и/или исчезновение старых элементов и/или
связей.
Подобная абстрактность радикальным образом преодолевалась в
процедурно-семантических построениях, предложенных в начале 70-х годов в
исследованиях по искусственному интеллекту (ИИ), где и возник сам термин
"процедурная семантика", принадлежащий У. Вудсу. Согласно предложенным здесь
представлениям, мы не только должны рассматривать производство и понимание
естественно-языковыми высказываний как процессы, описываемые в
алгоритмических терминах, но сами наши высказывания следует считать частями
программ, результатом которых является изменение бихевиоральных
предрасположений других людей. Естественно-языковым высказываниям в качестве
их семантики сопоставляются алгоритмические процедуры-предписания. В
условиях ограниченных предметных областей систем ИИ (например, в модели мира
BLOCKS, на которой была задана программа SHRDLU Т. Винограда43) тезис
"высказывания суть программы" оказался практически осуществимым, тем более,
что сам мир BLOCKS и ряда других ИИ-систем начала 70-х годов (скажем,
моделирующих понимание высказываний по поводу игры в "крестики-нолики" или
приготовления бутербродов) был преимущественно акциональным.
Однако система, в которой вся сколько-нибудь неэлементарная семантика
задается специализированными и детализованными процедурами, оказывается
чрезвычайно чувствительной к изменению предметной области в том смысле, что
смена ее приводит практически к необходимости радикальной переделки системы.
Такого рода соображения, соответствующие принципиальной ценностной установке
современного ИИ на "нечерноту ящика", привели во второй половине 70-х -
начале 80-х годов к формированию когнитивного варианта процедурной
семантики, возникновение которого следует рассматривать в контексте
формирования когнитивной науки как теоретической составляющей ИИ44.
Центральным для когнитивистики помимо категории знания является понятие
когнитивной системы и операций в ней. Таковые операции и получают статус
семантических объектов в когнитивном варианте процедурной семантики, в
результате формирования которого, во-первых, возникли предпосылки для
построения процедурно-семантических описаний промежуточной степени
абстрактности, а во-вторых, сложилось представление о так называемой
декларативно-процедурной контроверзе, т.е. о взаимодополнительности
семантических описаний в статических и динамических терминах.
Формированию лингвистического варианта процедурной семантики
способствовало несколько стимулов. С одной стороны, это восходящее к
Гумбольдту представление об изучении языка как деятельности; следование
этому принципу в семантике предполагает описание ее в терминах понимания. Но
кроме того, по словам Й. Уилкса,
вся процедурная семантика - это начинание, имеющее целью построить
нереферентную семантику45.
Следует, вероятно, заметить, что построение нереферентной семантики вряд
ли может являться самодостаточной целью. Неудовлетворительность традиционной
референтной семантики связана с невозможностью идентификации в
референциально непрозрачных контекстах, но для решения этой задачи не
обязательно отказываться от привлечения понятия референции для объяснения
природы значения. Ряд расширенных теорий референции предлагают варианты
решения с помощью различных концептуальных средств (§ 3.1.2 - 3.1.3); эти
варианты могут быть признаны удовлетворительными или нет, но вряд ли может
быть предложен удовлетворительный аргумент против собственно привлечения
понятия референции для объяснения природы значения (разумеется, такое
объяснение не обязано сводиться исключительно к теории референции). Уилкс не
приводит соображений, по которым процедурная семантика исключала бы
возможность рассмотрения процессуально заданного значения как указания на
предмет обозначения. Однако такой подход, видимо, разделяется одним из
наиболее отчетливо "динамических" начинаний в специальных теориях языка за
последние десятилетия: это многоуровневые модели языка, известные
лингвистике с 50-х годов - сменяющие друг друга версии трансформационной
порождающей грамматики, стратификационная грамматика, порождающая семантика
и ее развития, модель "смысл - текст" и др.
Сильной стороной порождающей грамматики можно как представляется, считать
не столько ту конкретную форму, которую она приобрела при попытке исчислить
все трансформации, необходимые для перехода от тех или иных глубинных
структур к структуре поверхностной, сколько саму ориентацию на абстрактный
процесс, связывающий эти структуры и описываемый в виде отдельных формальных
операций, осуществление которых шаг за шагом приводит к желаемым
семантическим последствиям. Именно в этом состоит, в частности,
общелингвистический смысл новой грамматической теории, независимой от целей
логической формализации. Главной особенностью такого представления
оказывается опора на понятие трансформации в трансформационно-порождающей
грамматике и на понятие аппликации - в аппликативной, представляющих собой
не что иное, как формальные операции, необходимые для преобразования единиц
одного уровня (глубинного) в единицы другого (поверхностного) и
соответствующие в каждом отдельном случае применению одной из таких
операций, или же деривационных шагов. Список таких возможных операций в
общем соответствует тому, что описывалось в традиционной грамматике под
названием "грамматических способов выражения значений".
Для содержательной постановки задач грамматики достаточно предположить
лишь частичное знание предложений и непредложений. Это значит, что в рамках
данного рассмотрения мы можем допустить, что некоторые последовательности
фонем суть определенно предложения и что другие последовательности являются
определенно непредложениями. Во многих промежуточных случаях мы должны быть
готовы предоставить самой грамматике решать вопрос о грамматической
правильности предложения, если грамматика построена простейшим образом так,
что в нее включаются несомненные предложения и исключаются несомненные
непредложения. Это - обычная черта логического анализа понятий*.
Определенное число ясных случаев предоставляет нам, таким образом, критерий
адекватности, пригодный для любой конкретной грамматики. Для одного языка,
взятого в изоляции, этот критерий весьма слаб, поскольку ясные случаи могут
быть удовлетворительно истолкованы разными грамматиками. Однако этот
критерий может превратиться в весьма сильное условие, если мы будем
настаивать на том, чтобы ясные случаи удовлетворительно истолковывались для
любого языка посредством грамматик, каждая из которых построена по одному и
тому же методу. Это значит, что каждая грамматика должна соотноситься с
конечной совокупностью наблюденных предложений описываемого ею языка так,
как это предусмотрено заранее данной лингвистической теорией. Таким путем мы
получаем весьма сильный критерий адекватности для лингвистической теории,
претендующей на общее объяснение понятия "грамматически правильного
предложения" через понятие "наблюденного предложения", а также для множества
грамматик, построенных в соответствии с этой теорией46.
Мы видим здесь, как конструктивная теория стремится продемонстрировать
совокупность взаимоотношений между различными частями концептуального
аппарата. Ранний вариант трансформационной грамматики включал только такой
механизм, который мог определить тождество и различие в значении
сравниваемых предложений, но не давал ответа ни на вопрос о том, как
соотносится смысл высказывания с синтаксической структурой предложения, ни
на вопрос о том, что понимается под смысловым представлением предложения и
на каком этапе порождающего процесса оно формируется. Поэтому создание новых
вариантов порождающей грамматики было связано именно с попыткой разобраться
в указанных проблемах.
Так называемая стандартная теория заключалась в том, что смысл
предложения полностью задается его глубинной структурой и что, таким
образом, трансформации не влияют на смысл предложения. Однако несоответствие
этой теории многочисленным фактам привело к ее модификации в рамках
расширенной стандартной теории, расширившей сферу действия семантического
компонента и признавшей тот факт, что семантические правила интерпретации
синтаксических структур эффективны на всем протяжении трансформационных
циклов от глубинной структуры до поверхностной: глубинная структура задает
основной, инвариантный смысл предложения, но последний все время обогащается
на пути к поверхностной структуре. Некоторые ученики Хомского отказались,
далее, и от этой теории, выдвинув положение о том, что резких границ между
синтаксическим и семантическим компонентами грамматики не существует и что
базовый компонент грамматики порождает непосредственно
семантико-синтаксические представления предложения. Таким образом, если для
представителей расширенной версии порождающей грамматики синтаксические
структуры и трансформации должны постоянно подвергаться семантической
интерпретации (отсюда ее название - интерпретативная грамматика), то для
представителей порождающей семантики (эту теорию иногда называют также
гомогенной, ибо она предусматривает в качестве гомогенных объектов своего
исследования синтаксические структуры и синтаксические правила)
семантических представлений отдельно от синтаксических не существует.
Характеризуя указанные различия, Хомский утверждает, что их можно
сформулировать в виде противопоставления в направлении порождающего
процесса, который представителями расширенной стандартной теории
изображается как направленный от синтаксиса к семантике, но для
представителей порождающей семантики - как направленный от семантики к
синтаксису47.
Естественно, что понятия синтеза, порождения, развертывания и т. п.,
чтобы быть понятиями, адекватно отражающими процесс деривации, не должны
отождествляться ни с линейными способами разворачивания высказываний в акте
речи, ни с буквальным "расширением", единицы, принимаемой за исходную.
Формирование единиц в языке - чрезвычайно сложный процесс, не сводимый к
буквально понимаемому линейному связыванию единиц. Так, новые единицы
номинации типа газ или кварк возникают в акте словотворчества
холистически48. Производные и сложные слова могут возникать на базе
мотивирующего их синтаксического высказывания путем "свертывания", а не
"развертывания" структур. Процессуальное представление языковых данных и
оказывается эффективным в той мере, в какой при таком представлении удается
избежать механистического отражения нелинейного опыта и, напротив, описать
его передачу в виде серии последовательно протекающих процессов
конструирования одних единиц на основе других. Именно поэтому понятия
порождения и деривации должны не совпадать с понятием линейного синтеза и
учитывать иные, нелинейные типы зависимостей.
В этой связи снижается важность противопоставления аналитических процедур
и собственно конструктивных, т.е. процедур синтеза. Ситуация здесь подобна
"парадоксу анализа": приступая к решению задач синтеза, исследователь уже
непременно каким-то образом знает всю описываемую совокупность объектов, т.
е. будущий результат процедур синтеза. Чтобы осуществить синтез, надо
располагать некоторым (в определнном отношении исчерпывающем) знанием о
конструируемом, т.е. синтезируемом объекте. Процедуры анализа и синтеза
могут поэтому рассматриваться как две стороны единого процесса: какие бы из
них ни преобладали в представлении данных, в их исследовании они всегда
совмещены.
Реальный механизм производства речи, описать который мы стремимся,
существует, по-видимому, не столько для того, чтобы определить все множество
правильно построенных фраз, сколько для того, чтобы каждый раз построить
(соответственно проанализировать) языковое выражение для заданного факта
внешнего мира49.
Так, представление данных в виде поэтапно синтезируемых
последовательностей вовсе не означает, что и ход их познания исследователем
был аналогичным. Совершенно так же принятый в работах представителей
трансформационной грамматики стиль изложения достаточно стандартен: привести
несколько синтаксических конструкций, дать им содержательное истолкование,
приписать им определенную структурную характеристику или формулу,
раскрывающую иерархию входящих в них единиц и т. д. Ясно, однако, что
подобная процедура аналогична аналитическому подходу (подробно
разработанному, например, в морфологии), когда в качестве отправного момента
исследования берется некая последовательность, а в качестве его задачи
выступает членение этой последовательности на составные части и установление
формально-смысловых соответствий между ними. От генеративной же грамматики
как таковой, т. е. как определенной модели описания, требуется другое:
представить правило порождения объектов, называемых "правильными
предложениями", из более простых объектов, которые используются здесь при
изображении исходного, глубинного уровня деривации. В противном случае тезис
о языке как о порождающем устройстве теряет свою силу.
В аппликативной грамматике синтез форм понимается буквально; он и
описывается как образование более крупных единиц из более мелких. В
порождающих грамматиках процессуальному представлению подвергаются,
собственно, иные процессы: превращение единицы одного уровня в другую,
правила "перевода" с одного символического языка на другой. Не случайно
многие правила в моделях рассматриваемого типа получали название "правил
переписи". Ни в той, ни в другой модели не остается, однако, места для
исследования отношений, возникающих между порожденными высказываниями, а
также существующих между говорящим, его предыдущим опытом, ситуацией речи и
прочими грамматическими факторами, в значительной мере предопределяющими
выбор речевых средств, моменты тематизации тех или иных частей предложения,
а также организацию целостного текста. Все, что выходит за рамки синтеза, не
получает специального освещения. Так, в аппликативной грамматике изучают
отношения внутри одного словообразовательного гнезда, которое выступает как
определенная схема порождения производных слов от одного корня на разных
ступенях деривации (т. е. при применении разного количества деривационных
шагов), однако эта модель описания пока не дает возможности для истолкования
семантики получающихся единиц. Вне ее компетенции остаются также отношения,
связывающие разные способы словообразования или существующие между единицами
одного словообразовательного ряда или единицами, образованными в одной точке
гнезда и т. п. Аналогичным образом порождающая грамматика занимается
изолированными предложениями, но не их связями в реальном связном дискурсе.
Приписываемый этим моделям динамизм непосредственно связан с их
многоуровневым устройством: правила межуровневого перехода в них столь же
важны, как и наборы иерархизованных статических репрезентаций. Тем не менее
семантика в этих моделях признается воплощенной именно в таких
репрезентациях, т. е. за динамическими категориями - правилами - не
признается семантического статуса, и весьма показательно, что к
трансформационной грамматике предъявляют претензию в том, что использование
в ней динамических терминов - таких, как "понимание", "порождение" и т. д. -
лишь дезориентирует читателя50.
Таким образом, в методологии теорий языка можно, вообще говоря, выделить
три уровня, на которых отчетливо релевантны разграничения по принципу учета
динамики. Во-первых, это введенная Соссюром оппозиция синхрония/диахрония.
Но и синхроническое описание может быть динамическим, если оно рассматривает
единицы языка как результат действия языковых процессов. В свою очередь,
синхронические динамические описания могут быть разделены в зависимости от
того, играют ли в них динамические категории собственно семантическую роль.
Статическое описание
Динамическое описание
Учет исторических изменений
Синхроническое описание
Диахроническое описание
Учет действия языковых процессов
Структурная лингвистика
Конструктивное направление в лингвистике
Учет семантического статуса динамических категорий
Трансформационные семантики
Процедурные семантики
Разработка принципов процедурного описания в лингвистике составляет
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Сущность творческого начала в языке Гумбольдт связывал с тем, что язык
обладает способностью посредством ограниченного, а потому и исчислимого
количества языковых средств создавать безграничное, неисчислимое множество
предложений. Однако первая часть указанного утверждения достаточно спорна:
из истории языков хорошо известно, что при необходимости они всегда создают
новые средства выражения значений и что инвентарь лингвистических средств на
всех уровнях языкового строения, в том числе и на синтаксическом, не
остается без изменений. Исчисление же трансформаций, как и мысль о
возможности такого исчисления, создают иллюзию тавтологичности языка - его
бесконечной синонимии, а множество языковых единиц в таком случае как бы
превращается лишь в варианты какого-то общего смысла. Поэтому, возможно,
динамическое представление языка оказывается неполным (и, вероятно,
существенно ущербным) без постановки вопроса о том, каким образом вновь
употребляемые языковые выражения могут существовать в качестве так
...Закладка в соц.сетях
