Жанр: Философия
История философии
... Сокращение рабочего времени означает увеличение
свободного времени. А свободное время - это и есть время для полного развития
индивида. Свободно располагать временем означает иметь настоящее богатство -
такое время, которое не поглощается непосредственно производительным трудом, а
остается свободным для физического, интеллектуального, нравственного и
эстетического развития людей, их многогранных, универсальных способностей.
Общество всесторонне развитых людей - это уже не капиталистическое, а
коммунистическое общество. К нему, полагает Маркс, есть лишь один путь:
пролетарская, социалистическая революция. Пролетарии, рабочий класс - порождение
капитализма. Пролетарии всех стран должны объединиться в борьбе против
капиталистической эксплуатации. Социалистическая революция пролетариата свергнет
власть капиталистов, уничтожит частную собственность на средства производства,
обобществит производительные силы, ликвидирует стихию рынка. Экспроприаторы
будут экспроприированы. Общество перейдет к непосредственному, централизованному
распределению материальных благ. Тем самым будут уничтожены классы и социальное
неравенство между людьми. В этих положениях изложена уже не столько научная,
сколько идеологическая концепция марксизма - не столько его стратегическая,
сколько тактическая программа.
Между марксистской наукой и марксистской идеологией есть, конечно, различие, на
что обращали внимание как русские, так и зарубежные исследователи марксизма (Н.
А. Бердяев, С. И. Булгаков, П. И. Новгородцев, А. Камю и др.). Маркс-ученый
требовал трезвого, реалистического взгляда на есте-ственноисторический процесс
созревания и смены формаций. Материалистическое, научное понимание истории,
исключающее всякий волюнтаризм, должно было бы предостеречь от искусственного
"ускорения" ее, от переоценки субъективного фактора в европейской и мировой
социальной жизни. Как известно, большую часть своей жизни Маркс жил и работал в
Англии (в Лондоне) - в самой передовой стране и в самом передовом городе
буржуазного, капиталистического мира. Классовые антагонизмы этого мира (нещадная
эксплуатация, в том числе и женского и детского труда, продолжающийся грабеж
колоний, пауперизм как выражение тенденций к абсолютному обнищанию пролетариата
и др.) не выдуманы Марксом и Энгельсом. Об этом можно прочитать и в книгах
великих английских писателей-реалистов - Диккенса, Фильдинга.
Маркс-идеолог был прав в своем негодовании по адресу эксплуататоров и в своем
сочувствии эксплуатируемым, в своих призывах к последним объединиться для борьбы
с общим классовым врагом за свое освобождение от подневольного труда. Прав он
был и как теоретик, показав, что коммунизм "произрастает" из капитализма, путем
революционного перехода его в свою противоположность. Единственное, в чем
ошиблись Маркс и его единомышленники, - так это в определении Часа на шкале
исторического времени. Антагонизмы еще очень молодого, только рождающегося,
становящегося капиталистического способа производства автор "Капитала" принял за
признаки его старческого угасания.
Революции 1848 и 1871 годов (Парижская коммуна) были явно переоценены Марксом -
"призраком коммунизма" они еще не были. Но именно на их опыте строилась
социально-политическая доктрина марксизма ("научный социализм"), центральным
пунктом которой стало положение о диктатуре пролетариата и о выполнении
пролетариатом, опирающимся на свою классовую диктатуру, в кратчайший
исторический срок его великой миссии - освобождения всех трудящихся классов от
эксплуатации, построения на развалинах эксплуататорского общества бесклассового
общества - коммунистического. Для самих Маркса и Энгельса подобная программа
осталась вопросом теории. Практическое воплощение она нашла уже после смерти
обоих мыслителей.
Историческая судьба марксизма во многом похожа на историческую судьбу других
великих философских и даже религиозных учений. В средние века и на Западе и на
Востоке был канонизирован, возведен в культ авторитет Аристотеля: от его имени
вьгаосились безапелляционные приговоры каждому слову в науке, фактически
запрещавшие его. Хотя сам великий философ древности не был догматиком и
ответственности за превращение своего имени в тормоз мысли не несет. Споры об
Аристотеле (или Платоне, или Гегеле) затрагивали, однако, лишь узкий круг людей
- ученую, элитную часть общества. Учение же Маркса, затрагивающее жизненные
интересы миллионов людей, скорее может быть сравнимо с учением религиозных
реформаторов (хотя сам он был убежденным атеистом).
Основатель христианства - идеал гуманизма, человеколюбия, но именем Христа
велись кровавые войны, людей сжигали на кострах инквизиции, католики резали
гугенотов, гугеноты - католиков. Нечто подобное ожидало и судьбу идей и идеалов
Маркса. Имя мыслителя, глубоко сочувствовавшего трудящимся массам, отчужденным
от результатов своего же труда и от мировой культуры, сотворенной их жизнью и их
деятельностью, история XX века связала не только и не столько с успехами и
достижениями в области методологии науки или развитии гносеологии, сколько с
политическими переворотами и социальными движениями, повлекшими колоссальные
человеческие потери, потребовавшими миллионных человеческих жертв, утвердившими
во многих странах мира казарменный режим тоталитаризма и диктатуры (личной, а не
мифического пролетариата).
Но, повторим еще раз: не Маркс и не Энгельс "придумали" классовую борьбу,
диктатуру, насилие. Их взгляды, их идеи выразили реальные, хотя и не единственно
возможные, тенденции европейского и мирового развития своего времени. Сами, по
своему социальному происхождению, Маркс и Энгельс были выходцами из
состоятельных классов. Маркс - сын юриста, человека умеренно-либеральных
взглядов; Энгельс - сын фабриканта. И оба идейно порвали со своим классом. Оба
посвятили свою жизнь и труды трудящимся. Их любовь к пролетариату и вера в него
были искренними, хотя сами Маркс и Энгельс (особенно последний) вели образ жизни
отнюдь не пролетарский.
Пролетариат признавался основоположниками марксизма (несмотря на оговорки)
единственно революционным классом, тогда как крестьянство - классом архаичным,
доставшимся человеческой цивилизации по наследству от средневековья. Маркс даже
писал об "идиотизме деревенской жизни". В крестьянской массе (вспоминая
французскую революцию) он видел антиреволюционную "Вандею" и оплот Термидора
(реставрации прошлого).
Разумеется, не эти идеи сделали марксизм ценнейшим интеллектуальным достоянием
современной культуры. Сильнейшая сторона марксизма - критическая переработка им
многовековой истории человеческой мысли, разработка на этой основе целостного
научно-материалистического мировоззрения, углубленное, творческое развитие
диалектики.
Неравноценность, неравнозначность научного, диалектико-материалистического
мировоззрения марксизма и его идеологических, партийно-политических установок и
программ в условиях европейской действительности XIX века не была еще столь
ощутима и видна, как это стало уже трагически самоочевидно несколькими
десятилетиями спустя, в начале XX века, в России и Китае. То, что у Маркса и
Энгельса было неявным, подчиненным и сугубо тактическим моментом, подлежащим
каждый раз уточнению и пересмотру, в зависимости от конкретного содержания
переживаемого времени, "учениками" и наследниками их было оценено и объявлено
главным, решающим. Философские и социальные идеи марксизма догматизированы,
подчинены целям и интересам политического волюнтаризма, тогда как
гуманистическая тема, гениально развитая Марксом в "Экономическо-философских
рукописях 1844 года" фактически "закрыта", рассматривалась как "грехи молодости"
будущего автора "Капитала", как плод еще непреодоленного Марксом
фейербахианства.
И все же судьба идейного наследия Маркса и Энгельса после смерти самих
основоположников этого учения - особый вопрос, предмет последующих глав и
разделов истории философии (теперь - уже по преимуществу русской).
Материалистическая диалектика. Разрабатывая философские и социальные вопросы,
Маркс и Энгельс показали, что действительным всеобщим методом познания и
практики может быть только материалистическая диалектика как наука о развитии в
его наиболее полном виде и, одновременно, как Логика и теория познания.
Марксистская диалектика - прямая преемница идей античности (Гераклита, Платона)
и великих философов Нового времени (прежде всего Фихте и Гегеля). С точки зрения
диалектики развитие всегда есть самодвижение, поскодьку источником его являются
внутренние противоречия предмета. "Пробным камнем" материалистической диалектики
Энгельс называл природу (см. его "Диалектику природы").
Природный мир - не застывшее бытие, а непрерывный процесс возникновения и
уничтожения, бесконечное восхождение от низшего к высшему, от простого к
сложному.
Субстрат, "носитель" саморазвивающейся системы взаимосвязанных,
взаимодействующих явлений, сторон, граней действительности, образующих единое,
органическое целое. Мир, с позиций диалектики, внутренне противоречив. Он есть
временной процесс, а не только развертывание в пространстве.
Подчеркивая древний характер диалектических идей, Маркс и Энгельс обращали
внимание на то, что современное содержание их может и должно разрабатываться на
базе новейших достижений естествознания и философского обобщения социальной
практики. То, что для древних философов было гениальной догадкой, в философии и
науке Нового времени обретает категориальную форму. В своем высшем,
категориальном проявлении диалектика есть сущностное обобщение истории - истории
природы и (что еще более ценно) - истории общества. Животные, разъяснял Энгельс,
тоже имеют свою историю, но они являются пассивными объектами своей истории,
"участвуя" в ней без своего ведома и желания, люди же - "и авторы и актеры
собственной драмы" (Маркс).
Диалектическое понимание природы значительно расширяет понимание сущности и
природы материи в движения. Материя - не вещество (как это представляется
метафизикам), а объективная реальность в бесконечном многообразии своих форм и
проявлений. Движение - не только перемещение в пространстве, но внутреннее
свойство материи к изменению и преобразованию. Движение, как и материя,
неуничтожимо: неунич-тожима внутренняя потенция саморазвития - к порождению
новизны, к скачкам, к переходам в противоположность. "В том обстоятельстве, -
писал Энгельс, - что эти тела находятся во взаимной связи, уже заключено то, что
они воздействуют друг на друга, и это их взаимное воздействие друг на друга и
есть именно движение. Уже здесь обнаруживается, что материя немыслима без
движения. И если далее материя противостоит нам как нечто данное, как нечто
несотворимое и неуничтожимое, то отсюда следует, что и движение несотворимо и
неуничтожимо. Этот вывод стал неизбежным, лишь только люди познали вселенную как
систему, как взаимную связь тел. А так как философия пришла к этому задолго до
того, как эта идея укрепилась в естествознании, то понятно, почему философия
сделала за целых двести лет до естествознания вывод о несот-воримости и
неуничтожимости движения"*.
* Маркс К. и Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 392.
Но с наибольшей полнотой богатство диалектики раскрывает себя на уровне
человеческого бытия, социальной реальности. В марксизме разработка
материалистической диалектики стала осуществляться на основании признания
решающей роли общественной практики в познании и преобразовании объективной
действительности. Благодаря этому диалектика приобрела революционно-практический
характер, стала "алгеброй революции".
Философия уже не могла ограничиваться только объяснением объективного мира, а
стала "активной участницей" его реального изменения, "руководством к действию".
Для диалектической философии, - подчеркивал Ф. Энгельс, - нет ничего раз
навсегда установленного, безусловного, святого. На всем и во всем видит она
печать неизбежного падения, и ничто не может устоять перед ней, кроме
непрерывного процесса возникновения и уничтожения, бесконечного восхождения от
низшего к высшему.
Принципы материалистической диалектики выступают в качестве регулирующего и
направляющего фактора практической деятельности. Они тем самым не только
отражают на самом общем уровне объективный мир, но и "творят" его в рамках этого
уровня и его возможностей.
Возникновение материалистической диалектики как наиболее полного учения о
развитии было, таким образом, скачком в развитии знания. Постановка чувственноматериальной
деятельности людей в центр философии и воплощение этой ключевой
идеи в материалистическом понимании истории позволили достичь естественного
единства материализма и диалектики. Четко "высветилось" то обстоятельство, что
органическое соединение диалектики и материализма возможно только на основе
принципа практики как чувственно-предметной деятельности. Оказалось, что
диалектика в своем высшем совершенствовании и развитии неотрывна от материализма
("цельного", полного, охватывающего и социальные процессы), а материализм
достигает своего самого зрелого уровня в диалектике, которая тем самым полностью
совпадает с учением о развитии бытия и познания, а также с Логикой,
универсальным методом.
Только разработка исторического материализма и на этой основе последовательное
проведение принципа отражения позволили обнаружить, что законы диалектики общи
бытию (природе и обществу) и мышлению. Впервые это глубоко осознал и реализовал
в "Капитале" К. Маркс, где применена к одной науке логика, диалектика и теория
познания материализма и где материалистическое понимание истории превратилось из
гипотезы в теорию, ставшую "ядром", сущностью диалектико-ма-териалистического
метода как целостной системы.
Глава 7. Западноевропейская философия второй половины XIX - середины XX в.
§ 1. Неокантианство
Неокантианство - философское идеалистическое направление, возникшее во второй
половине XIX века в Германии под лозунгом "Назад к Канту!" и распространившееся
впоследствии в других странах, в том числе и в России. Его задача состояла в
том, чтобы обновить и дополнить философию Канта (особенно ее идеалистические и
метафизические элементы) новыми результатами в области частных наук (физиологии,
психологии и др.).
Основные принципы неокантианства сводились к трем основным моментам: а)
понимание философии исключительно как критики познания; б) ограничение познания
сферой опыта и отказ от притязаний онтологии (учения о бытии) на статус научной
дисциплины; в) признание обусловливающих познание априорных норм.
Один из первых исходных импульсов для формирования неокантианства дал, как ни
странно, известный немецкий физик, физиолог и психолог Г. Гельмгольц. Его
физико-химические методы исследования живого организма нанесли удар по витализму
и способствовали развитию материалистических и антиредукционистских взглядов в
биологии. Он сделал ряд крупных открытий в физиологии (например, особенно в
области зрения, слуха и других органов чувств). В своих работах по теоретической
физике и другим разделам естествознания придерживался стихийноматериалистических
позиций.
Однако в ряде случаев Гельмгольц склонялся к кантианству, чем не преминули
воспользоваться, по выражению Н. А. Бердяева, некоторые профессиональные
"паразиты-гносеологи", пытаясь обосновать свои откровенно и последовательно
идеалистические воззрения.
Из многих своих разнородных вариантов - физиологический (Ф. Ланге, Г.
Гельмгольц), психологический (Л. Нельсон), критический реализм (А. Риль) и др. -
наиболее полное выражение неокантианство получило в двух немецких школах: марбургской
и фрейбургской (или баденской). Для обеих школ общей и характерной
трудностью оказалось то, что, исключив из рассмотрения кантовское понятие "вещи
в себе", они так и не смогли сколь-нибудь удовлетворительно решить столь
существенную для Канта и его адептов проблему объективности познания.
Марбургская школа
Представлена такими основными именами, как Г. Коген (возглавлявший эту школу),
П. Наторп и Э. Кассирер. Они определяют предмет познания не как субстанцию,
лежащую по ту сторону всякого познания, а как субъект, формирующийся в
прогрессирующем опыте и "заданный" первоначалом бытия и познания.
Соответственно, философия имеет своей целью исключительно творческую работу
созидания объектов всякого рода, но вместе с тем познает эту работу в ее чистом
законном основании и в этом познании обосновывает.
Коген Герман (1842-1918), делая акцент на логической стороне кантовского учения,
считает, что мышление порождает не только форму, но и содержание познания.
Наиболее наглядной моделью порождения знания мышлением является, согласно
Когену, математика.
Утверждая примат этики над наукой в логическом отношении, Коген рассматривал
познание как чисто понятийное конструирование предмета. Познаваемую
действительность он трактовал не как данность, а как "переплетение логических
отношений", заданное наподобие математической функции. "Только само мышление, -
возвещает Коген, - может породить то, что может быть обозначено как бытие". Тем
самым, мышление как мышление идеи и бытие как предмет мышления тождественны.
Всякое обращение к наличной действительности в философии недопустимо, а
математика - это "методический центр науки" (в т. ч. философии).
Как и Коген, Наторп Пауль (1854-1924) классическим примером научного знания
считает математический анализ, усматривая в истории математики и естествознания
тенденцию к вытеснению всех специальных объектов исследования конструкциями
чистой мысли.
Вслед за Когеном и Наторпом Кассирер Эрнст (1874-1945) устраняет из кантовскои
системы понятие "вещи в себе" как одно из двух (наряду с субъектом познания)
факторов, созидающих мир опыта. Материал для построения последнего создается у
Кассирера самой мыслью. Соответственно, пространство и время перестают быть
априорными формами созерцания (как у Канта) и превращаются в понятия. Вместо
кантовских двух сфер - теоретического и практического разума, по Кассиреру,
существует единый "мир культуры". Кассирер выступал в защиту теории
относительности Эйнштейна и считал, что в истории науки и истории философии
имеет место развитие от наглядного предметного мышления к отвлеченному.
Строя свои "объекты всякого рода", философия, по мнению марбургцев, толкует
последние как объекты культуры в целом, а мышление, данное в форме науки и
ориентированное на нее, выступает у них законообразным творцом культуры. Отказ
от "вещи в себе" как источника чувственного знания неизбежно приводит их к
абсолютизации активности мышления и к субъективизму. Отсюда у них возникает
потребность прибегать к объективно-идеалистическим допущениям, постулируя в
качестве предпосылок бытия, мышления и нравственности Бога (Коген) или логос
(Наторп).
Отсюда получается, что ощущение не является самостоятельным фактором (а тем
более источником) познания, а неизвестной величиной, лишь побуждающей к
познанию. Бытие - это переплетение логических отношений, а категории - условия
познания. То или иное суждение истинно и соответствует действительности, если
оно образуется в соответствии с этими категориями.
Тем самым философия не может быть знанием о мире, она сводится к методологии и
логике частных наук. Отрицая объективную действительность, представители
марбургской школы стремились изолировать познание от чувственного содержания и
рассматривали его как чисто логический процесс конструирования понятий.
Таким образом, объявив о необходимости привести философию Канта в соответствие с
современным естествознанием и очистить ее от "дуализма", представители
марбургской школы считали, что единственным содержанием человеческих знаний о
мире являются логические формы и принципы, т.е. метод научного познания. Поэтому
логическая система науки имеет самодовлеющее значение как единственная
реальность, "объективирующая" предмет.
Вместе с тем у представителей марбургской школы есть и некоторые позитивные
идеи. Так, они всячески подчеркивали важную роль логики и методологии (в том
числе и философской) и математики в познании. Коген, в частности, рассматривает
научное знание не как нечто неизменное, а как совершенно самостоятельную и
бесконечно саморазвивающуюся целостную систему, говорит о качественно различных
этапах развития знания, о важной роли "актов категориального синтеза", о
бесконечности процесса познания и т.п.
Наторп свою концепцию называет "панметодизмом", подчеркивая этим, что философию
он понимает не как само позитивное знание, а как метод достижения этого знания,
т.е. отмечает важную функцию философской методологии для науки. Эта функция, по
его мнению, должна разрабатываться путем анализа "фактов науки", раскрывая
лежащую в ее основе синтезирующую деятельность мышления, "объединять различное и
различать объединенное". Он указывает на единство всякого мышления,
проявляющегося в логико-методологической функции и имеющую опору в математике.
Наторп обращает внимание на изначальное единство трех "высших понятий" -
мышления, бытия и познания и считает, что отрицание представляет собой
имманентный момент в развертывании (развитии) мышления. Ссылаясь на
диалектически идеи Гераклита, Платона, Николая Кузанского и Гегеля, он
формулирует "закон совпадения", согласно которому "простое полагание" и его
отрицание совпадают в синтезе, составляя тем самым триаду логического развития:
мышление как безразличное тождество отрицает себя, выступая в качестве
собственной противоположности - бытия, и воссоединяется с собой через познание.
Кассирер, подчеркивая важную роль метода, указывал, что он направлен не на
непосредственную действительность, а на научные и иные формы ее познания. Эту
идею немецкий мыслитель проводил на всех этапах своей творческой эволюции - от
отвлеченной (теоретической) философии до философии человеческого существования,
от философии науки до философии культуры и философской антропологии. Кантианскую
(и частично гегелевскую) методологию он стремился применить не только к
материалу истории философии и естественно-математическим наукам, но и к таким
областям как язык, миф, религия, гуманитарные науки, введя при этом нейтральное
для данного этапа его творческой деятельности понятие символа.
Основные сочинения представителей марбургской школы: Коген Г. "Система
философии: В 3 т." (1922-1923); Наторп П. "Общая психология" (1912); его же.
"Философская пропедевтика". М., 1911; его же. "Социальная педагогика". СПб,
1911; его же. "Философия, ее проблема и ее проблемы" (1911); Кассирер Э.
"Познание и действительность". СПб, 1912; его же. "Философия символических форм:
В 3 т." (1923-1929).
Баденская школа
Если представители марбургской школы неокантианства особое внимание уделяли
методологии интерпретации научных понятий и философских категорий, истолковывая
их как логические конструкции, то в центре интересов представителей ба-денской
школы - проблемы специфики социального познания, его форм, методов, отличия от
естественных наук и т.п.
Уже к концу XIX - началу XX вв. стало очевидным, что науки о культуре (т.е.
гуманитарные науки, или "науки о духе") должны иметь свой собственный
концептуально-методологический фундамент, отличный от фундамента естествознания.
Лидеры баденской школы неокантианства Виндельбанд Вильгельм (1848-1915) и
Риккерт Генрих (1863-1936) выдвинули тезис о наличии двух классов наук:
исторических и естественных. Первые являются идиографическими, т.е. описывающими
индивидуальные, неповторимые события, ситуации и процессы. Вторые -
номотетическими, они фиксируют общие, повторяющиеся, регулярные свойства
изучаемых объектов, абстрагируясь от несущественных индивидуальных свойств.
Поэтому номотетические науки - физика, биология и др. - в состоянии
формулировать законы и соответствующие им общие понятия. Как писал Виндельбанд,
"одни из них суть науки о законах, другие - науки о событиях".
Раскрывая содержание этого своего положения, Виндельбанд отмечал, что познающий
разум (научное мышление) стремится подвести предмет под более общую форму
представления, отбросить все ненужное для этой цели и сохранить лишь
существенное. Вместе с тем он обращал внимание на то, что всеобщее и
существенное по своему содержанию имеет иной смысл в историческом исследовании,
чем в естествознании, что в первом случае оно означает соотношение фактов по их
ценности, во втором - их закономерность.
Анализируя специфику социально-гуманитарного знания, Риккерт указывал следующие
основные ее особенности: его конечный результат - не открытие законов, а
описание индивидуального события на основе письменных источников, текстов,
материальных источников; сложный, очень опосредованный способ взаимодействия с
объектом знания через указанные источники; для наук о культуре характерен
идеографический метод, сущность которого состоит в описании особенностей
"существенных" исторических фактов, а не их генерализация (построение общих
понятий), что присуще естествознанию - номотетический метод (это главное
различие двух типов знания); объекты социального знания неповторимы, не
поддаются воспроизведению, нередко уникальны; социально-гуманитарное знание
целиком зависит от ценностей и оценок, наукой о которых и является философия.
Резюмируя свои рассуждения в работе "Науки о природе и науки о культуре" (1911),
Риккерт пишет, что мы можем абстрактно различать два вида эмпирической научной
деятельности. На одной стороне стоят науки о природе (естествознание), цель
которых - изучить общие абстрактные отношения, по возможности законы. Они
отвлекаются от всего индивидуального как несущественного и включают в свои
понятия обыкновенно лишь то, что присуще известному множеству объектов.
Природа есть совокупность всей действительности, понятой генерализующим образом
и без всякого отношения к ценностям. На другой стороне стоят исторические науки
о культуре, которые изучают объекты, отнесенные ко всеобщим культурным
ц
...Закладка в соц.сетях
