Жанр: Электронное издание
tozzi5
...?
- Нет. Я по-прежнему считаю, что это просто грабитель.
Он взял игрушечную гориллу и стал заводить. Отнюдь не исключено, что
грабитель. А может, и нет. Эта мысль не давала ему покоя с тех пор, как Иверс спросил
в больнице, есть ли у него враги. В голову снова и снова приходили три варианта.
Ричи Варга. Он заправлял жульнической страховой компанией, приносящей
большие доходы, когда ему полагалось находиться за решеткой в соответствии с
программой защиты свидетелей. Тоцци с Гиббонсом выследили его. Но этот хитрый
сукин сын недавно вышел на свободу. Он мог подослать к Тоцци убийц, желая свести
счеты.
Эмилио Зучетти. Король импортеров сицилийского героина лишился из-за Тоцци
крупных доходов. Этот старый хрыч живет по кодексу чести мафии и вполне может
добиваться возмездия на традиционный манер. Тоцци есть за что оказаться в его
списке на уничтожение.
И наконец Сол Иммордино. У этого причин больше, чем у остальных, желать
смерти Тоцци. Сол боится его показаний, которые могут обернуться для него
пожизненным заключением. Тоцци единственный из сыщиков, кто видел Сола в
здравом уме, не притворяющимся психом. Правда, Сол сейчас в Трентоне, вынужден
сидеть в психушке либо предстать перед судом. Но если бы ему как-то удалось убрать
Тоцци, путь на волю был бы открыт.
Тоцци сделал глубокий выдох. Любой из этих троих мог подослать к нему убийцу.
И одной попыткой они не ограничатся.
Утром, после звонка Иверсу, он разговаривал с Гиббонсом. Гиббонс обещал
заняться этими тремя, собрать данные об их недавней деятельности и сообщить ему.
Тоцци поставил гориллу на стопку журналов так, чтобы она наткнулась на быка.
Уголком глаза он заметил, что Стэси неотрывно глядит на него. Сам он делал вид, что
занят игрушками.
- Тоцци, я тебя нервирую?
- Нет, разумеется. Почему ты спрашиваешь?
- Не знаю. Мне так показалось.
- Нисколько.
Он повернулся к ней с торопливой улыбкой, потом снова перевел взгляд на
игрушки.
Стэси отпила глоток пива и усмехнулась:
- Так-так.
Тоцци промолчал. И повернул быка, чтобы тот встретил гориллу рогами.
- Как по-твоему, я хороша собой?
Тоцци издал нервный смешок:
- У тебя что, дома нет зеркала? Конечно, хороша. Ты этого не находишь?
Она пожала плечами:
- Не знаю.
И лукаво прищурилась.
- Брось. Неужели не считаешь себя красивой?
Стэси хитро улыбнулась.
- Я хочу знать, как считаешь ты. Каковы твои требования к женской красоте?
Тоцци спохватился, что неотрывно глядит на ее губы. Сочные, ярко-красные.
Откашлялся в кулак и с неопределенной усмешкой ответил:
- Что ж... если действительно хочешь знать, слушай. Истинно красивая женщина
прекрасна, даже когда только что вынырнула из воды. Когда волосы ее в беспорядке.
Когда на лице нет косметики. Когда одежда ничего не подчеркивает и не скрывает.
Когда нет высоких каблуков. Когда нет ничего. Если она способна возбудить меня,
выходя из душа, то вот это красивая женщина.
Стэси вопросительно вскинула бровь:
- Как думаешь, выдержала бы я это испытание?
Тоцци улыбнулся и пожал плечами:
- Не знаю.
Она кивнула и принялась вертеть на столике пивную бутылку. Упершиеся друг в
друга бык и горилла со скрежетом топтались на месте. Когда Стэси подняла взгляд на
Тоцци, глаза ее лучились озорством. - Ну так где же душ?
Сердце Тоцци затрепетало. Потом в ушах вновь послышался тот самый голос.
Остепенись. Он поглядел на игрушки.
И ощутил на своей голени ее руку. Ладонь поползла вверх по его здоровой ноге.
Стэси принялась водить по его колену указательным пальцем, заглянула ему в глаза,
приподняла брови и закусила нижнюю губу.
У Тоцци закружилась голова. Господи, помоги.
Пальцы поползли вверх по внутренней стороне ляжки. Потом она стала водить
ногтями туда-сюда по внутреннему шву его джинсов, с каждым разом поднимаясь все
выше и выше.
Тоцци через силу глотнул.
Стэси опустила плечо, чтобы преодолеть последние несколько дюймов. Но глядя
на ее сбившиеся в сторону кудри, Тоцци внезапно осознал, что не возбудился. Ничего
похожего на возбуждение.
И услышал ворчливый голос. Повзрослей. Остепенись.
Испуганный этим голосом, он захлопал глазами. Уже пора бы испытывать вполне
естественное желание. И ничего похожего. Такого с ним еще никогда не случалось.
Черт возьми, всегда все шло, как нужно. Он хотел было немного помочь себе, но
боялся, что их руки соприкоснутся. Сердце забилось быстрее, дыхание участилось. Он
бессилен. Может быть, из-за раны. Вся кровь приливает к больной ноге. Или причина в
возрасте? Ах, черт. Что, если он начнет с ней кое-что, а в решающий миг не сможет?
Нет... нет...
Стэси убрала руку с бедра и погладила его по щеке.
- Ты не ответил мне, - шептала она. - Хороша я собой или нет?
Лицо ее было серьезным. Она не шутила.
А вдруг у него ничего не получится? О Господи...
Она коснулась его губ.
- Ну так как же?
- Стэси... я... э...
Достойного ответа не было. Он прикован к полу своей больной ногой. Если
отвергнуть Стэси, она решит, что он педик. Если он начнет с ней любовную игру, а
потом опозорится, то покончит с собой. Ничего другого не остается. Пережить такого
нельзя. Остается только прекратить все это.
- Тоцци?
Остепенись.
- Тоцци?
Повзрослей.
- Тоцци?!
Он судорожно сглотнул. Умоляю, Господи. Сделай что-нибудь. Что угодно.
Умоляю.
Раздался звонок в дверь.
Стэси надула губы.
Тоцци виновато пожал плечами:
- Должно быть, Джон.
- Не отвечай. Он уйдет.
- Я сказал ему, что буду дома.
Снова звонок.
Стэси вздохнула.
Еще звонок.
Тоцци сжал губы, дернул плечом и нажал тростью кнопку звонка.
Стэси, громко вздохнув, поднялась.
- Я впущу его, - сказала она, отступая к двери и недовольно глядя на Тоцци.
Когда Стэси скрылась в передней, он схватился за ширинку. Ничего. Черт. Он проклят.
- Привет. Вы, очевидно, Джон. - В голосе Стэси звучал легкий сарказм.
- Да. Откуда вы знаете?
- Я очень догадлива. Вот и догадалась. Пойдемте.
Джон вошел следом за Стэси в гостиную. На нем был строгий синий костюм, в
котором он ходил на работу в банк. Стэси за его спиной ухмыльнулась и закатила
глаза. Они были так же соблазнительны, как ее груди. Тоцци глядел мимо Джона на
нее. Она скосила глаза и уперла палец в ямочку у горла.
- Джон, это Стэси Вьера. Стэси, это Джон Паласки. Мы с ним вместе занимаемся
айкидо.
- Ты мне говорил.
Джон просто разинул рот. Он даже не представлял, каким идиотом выглядит.
- Мы с Тоцци стали заниматься айкидо одновременно, - начал Джон. - И бок о
бок поднимались по ступеням мастерства.
Тоцци засмеялся, стараясь поднять всем настроение.
- Да, мы как бы в одной связке. Кое-кто находит, что мы даже похожи.
Стэси скептически глянула на него:
- Разве что в полицейских сводках.
Тоцци оперся локтем о диван и стал подниматься с пола.
- Джон, хочешь пива?
- Нет, не хочу. Сиди-сиди.
Стэси глянула на свои часики.
- Послушай, в пять тридцать у меня начинаются занятия. Пора отправляться в
спортзал.
- А...
Выражение ее лица Тоцци не нравилось. Он чувствовал себя виноватым.
- Может, я загляну попозже, - сказала Стэси.
- А... Ладно... Я буду на месте.
Но будет ли на месте мой болт?
Стэси взяла с кресла куртку и натянула на себя.
Джон пялился на нее, идиотски улыбаясь.
- Было очень приятно познакомиться, Стэси.
- Да, Джон, мне тоже.
Она поглядела на Тоцци, словно ожидая чего-то. Ему до смерти хотелось, чтобы он
мог дать ей желаемое.
- Пока, - наконец сказала Стэси, забросила волосы за плечо и направилась к
двери.
Когда дверь закрылась, Джон сел в кресло и ослабил галстук.
- Тоцци, предлагаю соглашение. Ты даешь мне телефон Стэси, а я не иду на
ближайшее испытание. Подожду тебя, получим черные пояса вместе.
- Не выйдет, Джон.
- Кончай, Тоц. Мы, же друзья.
- Не выйдет.
Думал он не о черном поясе.
- Тоцци, я влюбился. И вижу, что нравлюсь ей.
Тоцци принялся заводить игрушечного быка.
- Иди-ка ты к черту, а, Джон?
- Тоцци, зачем она тебе? Ты для нее слишком стар.
Тоцци сверкнул взглядом на друга. Поставил быка на столик, и тот закарабкался по
журналам.
- Иди к черту, Джон.
- Прошу тебя. Мне всего тридцать четыре. Я не стар для нее.
- Иди к черту, Джон.
Сорок лет не старость. Это проклятье. Я проклят.
Бык, идущий по стопе журналов, изменил направление, оступился и уткнулся
рогами в столик. Джон наклонился и поднял его. В одной руке он держал туловище, в
другой голову.
- Сломался, Тоц. Отвалилась голова.
Тоцци глядел в окно. Он видел, как Стэси идет по улице, и длинные бронзовые
кудри колышутся на обтянутой черной кожей спине.
- Тоц, я говорю, голова отвалилась.
- Иди к черту, Джон.
Тоцци стиснул зубы. На лбу его выступили капли пота.
- А... Тоц, наверно, я все же выпью пива.
Джон пошел на кухню, а Тоцци продолжал смотреть, как Стэси идет по тротуару,
чуть колыша кудрями, и все уменьшается, уменьшается.
Приложил руку к низу живота. Опять ничего. Это проклятье. Не иначе. Кара за
что-то.
Он уронил подбородок на грудь и поставил безголового быка на столик.
Черт.
Глава 7
Гиббонс прошаркал на кухню. Он уже оделся к уходу, на службу, лишь
наброшенный на шею галстук оставался незавязанным. Открыв посудомоечную
машину, достал чистую чашку. Он беспокоился о Тоцци. И о себе тоже.
Тоцци твердил, что стрелял в него грабитель, но Гиббонсу в это не верилось. У них
обоих слишком много врагов в преступном мире - среди мафиози, которых они
выводили на чистую воду и отдавали под суд. Поэтому логично предположить, что
если какой-то мафиози сводит счеты с Тоцци, то будет сводить и с Гиббонсом. Главное
- выяснить, кто он. Тоцци наугад назвал трех человек, но Гиббонс размышлял на эту
тему и у него набралось больше полудюжины. Только начальнику, Иверсу, говорить об
этом не стоит. Иверс сдуру может поместить их обоих под охрану, пока кто-то из
мафиози не будет арестован. Нет, Гиббонс намеревался провести это расследование
так же, как и другие: выявить наиболее вероятных подозреваемых, исключить
маловероятных, затем прижимать оставшихся, пока не обнаружится, кто желает их
смерти. И надеяться, что его не застрелят до конца этого дела.
В окно лился утренний свет. Гиббонс наливал себе кофе над раковиной. Лоррейн,
стоя у плиты, помешивала что-то в кастрюле. Гиббонс оглянулся, решив посмотреть,
что она варит, и попятился, увидев белое крупчатое месиво. Подходить ближе ему не
захотелось.
- Это что?
- Манная каша.
Не поднимая взгляда, Лоррейн продолжала мешать.
Гиббонс состроил гримасу:
- Зачем ты ее варишь?
- Она мне нравится.
- Не припоминаю, чтобы ты ее когда-нибудь готовила.
- Ты не любишь каш, а для себя одной возиться неохота.
- Так почему варишь сейчас?
- Мадлен сказала, что любит манную кашу, но сварить ее вечно недосуг. Вот я и
решила устроить ей сюрприз.
Гиббонс подлил в кофе молока из картонной упаковки. Мадлен, вот как? Лоррейн
и Каммингс становятся настоящими подругами. И превращают квартиру в
студенческое общежитие. Накануне вечером Лоррейн принесла видеокассету, запись
оперы, где во все горло завывала негритянка с копной волос, усеянных
искусственными бриллиантами. И обе они, не сводя глаз с экрана, пили травяной
настой и ели сушеные абрикосы. Словно зомби, пожирающие вяленые уши своих
жертв и пялящиеся на шаманку. Хуже всего то, что вчера вечером "Метрополитене"
играла с командой Цинциннати. Пришлось слушать репортаж в спальне по радио. Черт
возьми. Каммингс здесь всего два вечера, а ему это соглашение уже встало поперек
горла.
- Доброе утро, - прощебетала Каммингс, входя танцующим шагом.
- Доброе.
Гиббонс отхлебнул кофе и окинул ее взглядом. Гостья надела табачного цвета
костюм с пестрой шалью, или косынкой, или шарфом - как там, черт возьми,
называются эти женские тряпки, - один конец его приколот к плечу, другой,
пересекая грудь, уходит под мышку.
- Снимите эту штуку.
Держа в руке чашку, Гиббонс указал ею на шарф.
Веселое лицо Каммингс вытянулось. Она поправила очки, потом взялась за шарф.
- Почему нельзя в нем?
- Потому что мы едем в психушку.
Она сжала губы.
- Это словечко я нахожу возмутительным. А ваш намек, что кто-нибудь из
пациентов может удавить меня моим шарфиком, еще более возмутителен. Полагаю, вы
поедете туда в галстуке.
Гиббонс пожал плечами и отпил глоток.
- Это другое дело.
- А почему?
Гиббонс извлек пистолет из кобуры под пиджаком.
- Потому что у меня есть такая штука, а у вас нет.
Лучи утреннего солнца заиграли на дульном срезе экскалибура. Гиббонс носил его
с тех пор, как стал служить в ФБР. Он с трудом заставил себя поднять ствол вверх.
Каммингс недостойна пули из такого прекрасного оружия, хотя он испытывал
мучительное искушение ранить ее, чтобы избавиться от подобной партнерши.
Когда он опять вложил пистолет в кобуру, Каммингс не изменила выражения лица.
- Стараемся продемонстрировать свои преимущества?
Гиббонс молча глянул на нее, поднеся чашку ко рту. Он даже не собирался
отвечать на эту реплику. Очередной заход к трепу на психологические темы. О чем бы
ни шла речь, Каммингс всегда знает скрытые мотивы всех людских поступков, и, по ее
мнению, у мужчин гораздо больше скрытых мотивов неприемлемого поведения, чем у
женщин. Она с наслаждением подвергла психологическому анализу Тоцци.
Получилось, что Майк с его дрянным неприемлемым поведением и отвратительными
скрытыми мотивами чуть ли не опасен для нравственных устоев общества. Живет
один, квартиру ему вечно убирает кто-то из родственниц; в холодильнике у него
только пиво, кетчуп и яйца; берет обеды на дом; не женат; встречается со множеством
разных женщин; и, в сущности, параноик. Не стоит даже воздуха, которым дышит.
Гиббонс полагал, что, по мнению Каммингс, он ничем не лучше Тоцци. Ну как же,
предпочитает бейсбол опере. Не сказала этого только потому, что она его гостья. А
Лоррейн подливает масла в огонь. Тут же поддержала эту психологическую чушь, и
Каммингс разошлась вовсю. По мнению этого доброго доктора, как, хихикая,
рассказывала ему ночью Лоррейн перед тем, как погасить свет, у них с Тоцци
душевный склад Фреда Флинстоуна и Барни Раббла с подсознанием Фрэнка и Джесси
Джеймсов. Очень проницательно.
Лоррейн стала разливать свое месиво по двум тарелкам. При этом что-то напевала
под нос, возможно, какую-то мелодию из оперы с видеокассеты. Гиббонс положил в
тостер два ломтика ржаного хлеба. Вообще Лоррейн ведет себя как-то непонятно. Он и
Каммингс беспрерывно грызлись друг с другом с самого начала, однако Лоррейн
решила не вмешиваться. Самое странное, что их перебранки ее как будто не задевали.
Казалось, она втихомолку радуется, что ее однокашница из Барнард-колледжа
постоянно шпыняет мужа и отравляет ему жизнь.
Лоррейн поставила пустую кастрюлю в раковину и взялась за две окутанные паром
тарелки. Гиббонс ухватился за край стола и напрягся.
Каммингс всплеснула руками:
- Господи! Манная каша! Лоррейн, ты просто чудо.
Та пожала плечами и улыбнулась:
- Доставим себе небольшое удовольствие.
Каммингс с наслаждением потянула носом поднимающийся пар, добавила в кашу
масла, старательно размешала и чуть присыпала сверху корицей. Гиббонс ждал, когда
она отправит в рот первую ложку.
Потом глянул в ее тарелку.
- Вам действительно нравится это варево?
- Ммммм. - Она кивнула и снова запустила ложку в кашу. - Обожаю.
- И вы не беспокоитесь?
- О чем?
- Что могут подумать ваши коллеги.
- А конкретно?
Гиббонс указал подбородком на ложку, которую она отправляла в рот.
- По-моему, эта штука напоминает сперму.
Каммингс поперхнулась.
Лоррейн бросила ложку.
Из тостера выскочили гренки.
Гиббонс усмехался, демонстрируя все свои зубы.
Лоррейн решила не выговаривать ему. Студентки Барнард-колледжа выше этого.
По ее красному лицу было видно, каких усилий ей стоит сдерживаться. Гиббонс
принялся намазывать гренок маслом.
- Зачем вы едете в психиатрическую больницу? - спросила Лоррейн, меняя тему.
- Ведь Иверс поручил вам дело Сабатини Мистретты.
- Надо потолковать с Солом Иммордино. - Гиббонс стал намазывать второй
гренок. - Он может что-то знать о том, кто убил Мистретту. И кто стрелял в Тоцци.
Каммингс подняла взгляд от тарелки:
- Нам больше поможет, если он скажет что-нибудь о Дональде Эмерике.
- Все держитесь за свою теорию? Если хотите знать мое мнение, она слегка
напоминает "мертвую зону". Даже больше, чем слегка.
- Кто такой Дональд Эмерик? - спросила Лоррейн.
Каммингс поправила очки.
- Пациент из палаты, где находится Сол Иммордино. Исчез оттуда за день до
убийства Мистретты. По-моему, мистер Эмерик и есть тот убийца, которого мы ищем.
Гиббонс закатил глаза и впился зубами в гренок.
Лоррейн подалась к своей подруге:
- Почему ты думаешь, что убийца он?
- Эмерик убил двух женщин в течение недели. Одна была проституткой, другая
домохозяйкой. Он случайно увидел, как она ставит машину на переполненной стоянке
возле универсама. Проследил за обеими до их дома и убил.
- А потом, естественно, при первой же возможности прикончил главаря мафии.
Логика поведения совершенно ясна, так ведь?
Не обращая внимания на его сарказм, Каммингс продолжала объяснять Лоррейн:
- Эмерик прибил проститутку к стене шестидюймовыми гвоздями - голову,
живот и плечи. То же самое с домохозяйкой, только на этот раз он воспользовался ее
кухонными ножами. Когда его задержали, он сказал полицейским, что "благословил"
этих женщин, поскольку они были грешницами и нуждались в отпущении грехов. Что
он должен был перекрестить их.
Гиббонс встал к холодильнику за мармеладом.
- Лоррейн, это единственный ее дельный пункт. Не отвлекайся, а то
прослушаешь.
Каммингс не реагировала на его реплику.
- Сабатини Мистретта и его телохранитель Джерри Релла убиты с аналогичным
расположением ран. Оба "перекрещены".
- Однако, - сказал Гиббонс, захлопнув дверцу холодильника, - для убийства
тех женщин Эмерик использовал гвозди и ножи. Мистретта с Реллой продырявлены
пулями, и, возможно, эти раны не были смертельными. В случае с Реллой они, видимо,
нанесены после убийства. Так что тут не одно и то же.
- Позволю себе не согласиться. В сущности, это одно и то же. Учитывая, что эти
два мафиози, профессиональные преступники, оказали бы гораздо более сильное
сопротивление, чем перепуганные женщины, не имеющие понятия о самозащите,
Эмерик мог сперва убить их, чтобы потом исполнить свой ритуал. А что касается
оружия, то и ножами, и гвоздями, и пулями сделано одно и то же, очевидно, для
удовлетворения какой-то извращенной внутренней потребности.
Гиббонс покачал головой:
- Проститутка, которую убил Эмерик, занималась своим ремеслом довольно
долго и, надо полагать, имела понятие о самообороне. Готов держать пари, она оказала
больше сопротивления, чем семидесятичетырехлетний старик с массой хворей. А что
касается расположения ран, это, видимо, какая-то символика. Кое-что подобное я
видел и раньше. Мертвые канарейки во рту, отрезанные и запихнутые в горло яйца,
языки в заднице, выдавленные глаза - ничего нового тут нет.
Лоррейн, слегка позеленев, отодвинула тарелку с кашей.
- Я справлялась в архивах относительно символических увечий, связанных с
убийствами, совершенными "Коза ностра". Их не так уж много, и ни одно даже близко
не подходит к совершенным.
- Думаете, преступники роются в архивах перед тем, как сделать то, что делают?
- Тела обнаружены в куче песка возле Западного шоссе, но установлено, что
убиты эти люди не там. Их туда привезли, и это свидетельствует о маниакальном
поведении. Обычно преступники оставляют трупы на месте. Разве не так?
Лоррейн отвернулась к окну.
- Я же только что объяснил. Преступники не следуют каким-то правилам. Увезли
они тела - ну и что? Все это лишь говорит мне, что оставлять Мистретту на месте
было опасно. Они совершили убийство слишком близко от своего дома.
- Можно переменить тему?
Лоррейн продолжала смотреть в окно, но руки ее и ноги под стулом были
скрещены.
- А как быть с отпечатком большого пальца на часах Мистретты и части ладони
на шее его телохранителя? Разве преступники не приняли бы мер, чтобы отпечатков не
осталось? А сумасшедший убийца не станет беспокоиться об отпечатках. Ему даже не
приходит в голову, что его могут схватить, потому что он полностью оправдывает свои
деяния.
Гиббонс покачал головой:
- Мы пока ничего не знаем об этих отпечатках. Их могли оставить сами убитые,
или их жены, или подружки, или дети. Пока это неизвестно.
Каммингс сложила руки на груди и уставилась на него.
- Неужели вы так глупы, что полагаете, будто нет никакой связи между
расположением этих ран и Дональдом Эмериком?
Гиббонс твердо встретил ее взгляд.
- Вам не приходило в голову, что Иммордино мог позаимствовать эту идею у
Эмерика? Мелькала хоть раз такая мысль?
Каммингс нахмурилась.
- Психиатрические больницы - не тюрьмы. Больные вроде мистера Эмерика и
мистера Иммордино не обмениваются опытом. Я вижу, вы не верите, что мистер
Иммордино болен, и считаете его симулянтом, однако назначенные судом психиатры
признали его параноидным шизофреником, и несколько врачей подтвердили этот
диагноз под присягой. Вот почему он находится в Трёнтоне более полутора лет. Все
эти врачи авторитетны, и я разделяю их диагноз. Судя по заключениям, которые я
читала, мистер Иммордино не мог убить никого. У него нет такой возможности.
Гиббонс поглядел на жену. Та приподняла брови и пожала плечами. Даже Лоррейн
понимала, что Каммингс не права. Изоляция не мешает гангстерам устраивать
убийства. Дать поручение убрать кого-то для них не проблема. Все равно что заказать
порцию пиццы.
Не дал ли Иммордино заказ убрать его и Тоцци?
Он потянулся к стоящему на плите кофейнику и снова наполнил свою чашку.
- Кстати, о заключениях. Я заглядывал в дело Эмерика.
Убитые им женщины были блондинками. Совершил убийства он сразу же после
того, как его исключили из духовной семинарии. Судя по документам, вел он себя там
совершенно ненормально, например, врывался в чужие комнаты и принимался искать в
мусорной корзине свой, якобы украденный со стены выключатель. Когда Эмерик
попытался распять себя на яблоне, то, наконец, от него решили избавиться и
отправили домой к родителям. Никто не мог понять, что с ним происходит, пока он не
убил этих двух женщин. За несколько месяцев до этого он случайно увидел одного из
священников семинарии, тот, одетый как мирянин, шел с подружкой-блондинкой в
кино. Должно быть, Эмерик относился к этому священнику с величайшим почтением,
считал воистину святым человеком. Он потащился за ними в кинотеатр и заметил, как
священник обнял девицу. После сеанса вновь отправился за ними и увидел, что они
целуются в машине священника. Вот что послужило причиной его безумия. Та
женщина была грешницей, говорил он потом психиатру, и ей нужно было отпустить
грехи, перекрестив её. Беда в том, что ту девицу он не разглядел толком и принимал за
нее других блондинок.
- Да, все это я знаю. К чему вы клоните?
- Вот к чему. Если Эмерик видит свою миссию в том, чтобы спасти душу некой
заблудшей блондинки, с какой стати ему убивать двух гангстеров? Это как-то не
совпадает с его замыслом.
- Поведение этого человека иррационально. Возможно, его "миссия", по вашему
выражению, приняла после первых убийств более крупные масштабы. Возможно,
теперь он преследует более серьезных грешников. Мистретта определенно подходит
под эту категорию.
- Док, мне в это не верится.
Гиббонс отхлебнул кофе.
Каммингс, сузив глаза, обдала его арктическим холодом.
- В таком случае вы - воинствующий невежда.
Гиббонс поставил чашку:
- Каммингс, знаете, в чем ваша беда? Уж раз вы психолог, люди должны при
любых обстоятельствах принимать вашу версию. Посчитайтесь немного и с моим
профессиональным опытом. Я уже почти тридцать лет охочусь за гангстерами. И знаю,
что, когда убивают главаря мафии, это не случайность. Это преднамеренное убийство.
Можете мне поверить.
- А почему ваш опыт значит больше, чем мой? Потому что вы крутой мужчина и
носите пистолет? Я принимала участие в расследовании более сорока дел убийцманьяков.
Видела, как они уродуют трупы. Воссоздавала их образ мыслей и
излюбленные методы действий. Убийцы-маньяки блюдут ритуал. Им надо совершить
убийство определенным способом. Этот убийца истратил на две жертвы восемь пуль,
совершив один и тот же обряд. Потом перевез оба трупа в другое место. Для этого
требуется время, заранее продуманный план и крепкий желудок. А гангстеры долго не
возятся. Совершив убийство, они тут же скрываются с места происшествия. Разве я не
права? Эти убийства совершены со вкусом. Для удовлетворения какой-то внутренней
потребности.
- Минутку, минутку. По-вашему, Эмерик уже стал маньяком-убийцей?
- Судя по всем признакам - да. Если он убил Мистретту и Реллу, то перед нами
определенно маньяк-убийца.
- Я не думаю, что это он. Гангстеров убивают только гангстеры.
- Иногда и агенты ФБР. Гиббонс глянул в залитое солнцем окно.
- Гиббонс, мне все равно, сколько лет вы работаете оперативником. Это убийцапсихопат.
Я знаю. Чувствую нутром.
- Ну вот что, раз вы так уверены, что существует какой-то маньяк-убийца,
занимайтесь этим делом в личное время. А для меня вы замена Тоцци, старший в
нашей группе я, и поэтому подчиняйтесь моим распоряжениям.
Каммингс нахмурилась.
- Как это понимать?
- Так, что мы занимаемся не маньяком-убийцей, а разборкой в гангстерской
шайке.
Лоррейн повернулась к столу. Ее лицо уже порозовело.
- Мадлен получила докторскую степень в университете Джона Хопкинса. И
пришла в ФБР, имея немалый опыт клинической работы. Не кажется ли тебе, что
совершенно не считаться с ее мнением глупо?
Гиббонс поглядел на жену в упор:
- Нет, не кажется.
Он понимал, что отвечает по-идиотски, но времени на поиски Эмерика не было,
потому что кто-то вознамерился убить Тоцци. И, возможно, его тоже. Но сказать об
этом Лоррейн Гиббонс не мог. Она будет сходить с ума, ни к чему ее волновать.
Допив кофе, он поднялся и взглянул на Каммингс:
- Выезжаем в четверть восьмого.
Завязывая галстук, Гиббонс решил не говорить, чт
...Закладка в соц.сетях
