Жанр: Электронное издание
tozzi5
...ходу, размахивая кадилом, шел
печалиться над покойным. Ногти женщины впились в руку агента.
- Это он! - прошептала Каммингс.
- Кто? О ком вы говорите?
- О священнике. Это Эмерик!
Гиббонс уставился на человека в пурпурной мантии, над которым вился дымок
ладана: тощее, бледное лицо, полупрозрачные веки. Он вспомнил фотографию
Эмерика в наручниках, мысленно стер бороду и посадил на усиленную диету.
У Гиббонса онемели пальцы.
Черт побери.
Глава 22
Тоцци закашлялся. От запаха ладана у него всегда першило в горле, даже в детстве,
когда он был алтарным служкой. Сидящий справа Сол Иммордино притворялся
невменяемым, однако искоса поглядывал на него. Сестра Сил, сидящая за братом,
подалась вперед и недовольно смотрела на Тоцци через большие очки. Слева сидела
Стэси и, хмурясь, ныла в ухо Тоцци:
- Пошли отсюда, Майк. Нам надо поговорить.
- Стэси, прошу тебя. Попозже.
- Это возмутительно, - прошипела сестра Сил. - Мистер Тоцци, может,
заберете свою подружку и удалитесь отсюда? Я ни разу в жизни не видела подобной
бесцеремонности в храме.
Тоцци старался игнорировать обеих женщин. Его интересовал только Сол. Он
придвинулся к здоровяку и, улыбаясь на публику, зашептал ему:
- Сол, ну скажи мне, как ты это провернул? Я имею в виду убийство Мистретты.
Как ухитрился?
- Оставьте в покое моего брата.
Сил не спускала глаз с агента ФБР.
Тоцци усмехнулся.
- Кончай, Сол. Мне ты можешь признаться. Ты ведь уже разговаривал со мной.
Дело сделано. Ну и что дальше? Заключишь мир с Джуси? Или уберешь его? А?
- Оставьте в покое моего брата. Вы его пугаете.
- Ну да, конечно.
- Тоц-ци, уйдем отсюда.
- Стэси, помолчи, пожалуйста.
Он сурово глянул на нее, потому что терпеть не мог нытья, а, кроме того, ощущал
под одеждой приклеенный пластырем магнитофон; катушки его медленно вращались,
готовые записать то, что скажет Сол. Нужно заставить Сола сказать что-то
вразумительное.
- Ну как, Сол, договорились?
Сил погрозила пальцем:
- Сколько раз повторять, мистер Тоцци? Мне все равно, где вы служите. У вас нет
никакого права находиться здесь.
Возмущенный тон ее напомнил ему тот день, когда сестра-настоятельница
унюхала, что от него пахнет церковным вином. Он учился в четвертом классе.
Алтарные служки обычно попивали украдкой вино в ризнице, наполняя перед
утренней мессой потирные чаши.
- Тоц-ци-и-и.
Стараясь не замечать Стэси, он склонился к Иммордино:
- Кончай, Сол. Как ты это устроил? Небось нанял кого-то. И, похоже, тебе
поверили в долг, нам известно, что своих швейцарских вкладов ты не трогал. С другой
стороны, человек вроде тебя должен хранить деньги в разных банках по всей стране.
Сол, сколько у тебя маленьких сберегательных счетов? Не превышающих десяти
тысяч, на которые никто не обращает особого внимания? Одним из них ты и
расплатился с наемным убийцей?
Сол вздернул верхнюю губу в презрительной усмешке. Буркнул что-то под нос.
Тоцци не смог разобрать ни слова. На пленке это прозвучит еще неразборчивей.
- Знаешь, Сол, чего я не могу понять? Зачем тебе втягивать сестру в свои грязные
дела. Видимо, ты совсем о ней не думаешь, а ведь ее тоже могут привлечь к суду. Хотя
бы за то, что укрывает тебя, становясь, таким образом, сообщницей. Погоди, вот я
выхлопочу ордер на обыск в приюте Марии Магдалины. И, можешь держать пари, чтонибудь
там обнаружу. Пусть даже не смогу ни в чем уличить тебя, но ее в чем-то да
уличу. Это я тебе обещаю. А закона, запрещающего сажать монахинь, нет. Видишь,
что я могу устроить?
Сол злобно глядел на него, однако не произносил ни слова.
Тоцци продолжал улыбаться:
- Думаешь, блефую? Я тебе устрою такую жизнь, что ты действительно сойдешь
с ума. Постараюсь довести до сведения Джуси, что мы с тобой кореши, что ты
разбалтываешь мне все семейные секреты. Видишь, мы уже друзья. - Тоцци обнял
Сола за плечи. - Пусть все видят, какие близкие.
Сол стряхнул руку Тоцци:
- Убирайся от меня.
Впервые он подал голос. Сидящие впереди обернулись и уставились на него. Эта
фраза должна была хорошо лечь на пленку. Но что из того? Она ничего не доказывает.
- Тоц-ци-и-и.
- Отвяжитесь от моего брата.
Тоцци снова обхватил Сола, притянул к себе и улыбнулся ему в лицо.
Сол потянулся своей лапищей к его горлу, но Тоцци перехватил запястье
Иммордино:
- Что такое? Снова хочешь убить меня? Ты пытался уже дважды, и оба раза
неудачно. Я тебе не по зубам.
Сол отбил руку Тоцци. И горловым голосом произнес:
- Тебе просто повезло.
Пульс Тоцци зачастил. Он надеялся, что и эта фраза записана. Сол признался, по
крайней мере косвенно. Из его ответа следовало, что он подослал и того, кто ранил
Тоцци в ногу, и того, кто убил Джона. Фраза прозвучала отчетливо. Голос довольно
хриплый. Но он записан, и может быть, этой записи окажется достаточно, чтобы
судить его за убийство Паласки. Может быть... а может, и нет. Всего три хрипло
произнесенных слова, их недостаточно для доказательства, что Сол вменяем. Даже
если его удастся привлечь к суду за убийство Джона, адвокат, как всегда, сошлется на
невменяемость. Радость Тоцци улетучилась. Сол очень умен. Он не станет говорить понастоящему.
Черт.
- Отвяжитесь от него! - гневно твердила Сил.
- Тоц-ци-и-и!
На толстых губах Сола заиграла чуть заметная самодовольная улыбка.
Глядя ему в глаза, Тоцци поднес ко рту кулак и кашлянул. Дымок ладана
становился все гуще. Священник шел от алтаря по центральному проходу. Подойдя к
их ряду, остановился и стал кадить на сидящих, лязгая цепью о серебряный корпус.
Сил отклонилась от горячего, качающегося сосуда, Сол упер подбородок в грудь.
Тоцци не мог понять, зачем священник это делает. Потом насторожился. Почему
священник один? Где алтарные служки? На заупокойной службе их должно быть
четверо. Это он помнил хорошо.
Цепь перестала лязгать. У Тоцци щипало глаза от дыма, и он протирал их.
Внезапно вокруг послышались крики и взвизги. Сидящая позади женщина выдохнула:
"О Господи". Стэси отчаянно стиснула его руку.
Протерев глаза, Тоцци наконец увидел, что произошло. Худощавый священник
держал в руке пистолет, нацелившись на их ряд.
- Выйдите, пожалуйста, - произнес он. По лицу его струился пот. Глаза
неудержимо мигали.
Сил возмутилась:
- Дональд, ты соображаешь, что делаешь?
- Сестра, пропустите их, пожалуйста.
- Дональд, это церковь. Немедленно сними облачение и убирайся отсюда с этим
пистолетом.
Он сунул дуло ей в лицо:
- Сестра, я сказал - пропустите их. Пожалуйста.
Голос его дрожал. Рука тоже.
Сил торопливо перекрестилась и стала выходить между рядами. Тон ее изменился.
Стал просящим:
- Дональд, будь добр, послушай меня.
Но он не слушал. Дуло пистолета перемещалось от Сола к Тоцци, к Стэси и
обратно.
- Ты, ты и ты, - сказал он, указывая при этом на каждого. - Выходите и
ступайте к алтарю. Вы должны покаяться. Вы все грешники.
Сол поднял руки, но не двигался с места.
Тоцци последовал его примеру:
- Можем мы задать хоть один вопрос... святой отец?
Стэси дрожала.
- Тоцци, чего он хочет?
Священник оставался непреклонным.
- Вы все грешили. Немедленно выходите, - крикнул он.
Сол еле слышно пробормотал:
- Успокойся, Донни. Успокойся.
Тоцци уставился на священника. Донни? Дональд Эмерик? Ах, черт.
- Я сказал - идите к алтарю. Живо!
- Спокойно, Донни. Спокойно.
Сол протиснулся мимо сидящих и вышел в центральный проход.
Эмерик навел пистолет на Тоцци и Стэси:
- Вы тоже. Быстрее!
- Хорошо, хорошо, идем.
Тоцци стал пробираться к проходу.
Стэси не шевелилась, и Эмерик пронзительно завопил:
- Иди, шлюха!
Ее лицо сморщилось.
- Пожалуйста, не надо. Пожалуйста.
- Ты грешила с ним. - Эмерик указал дулом на голову Тоцци. - Вы грешили
вместе. Видно по вашему поведению.
Стэси принялась всхлипывать, все чаще и чаще.
- Нет. Нет. Это не так. Вы не понимаете...
- Иди к алтарю. Сколько раз повторять?
Тоцци стоял в проходе вместе с Иммордино. Велел негромко, спокойно:
- Делай, что он говорит, Стэси.
Бледная, как Эмерик, она неохотно двинулась к проходу, не зная, куда девать руки
- то ли поднять, то ли держать перед собой.
Сил стояла в проходе на коленях. Она разволновалась и била себя кулаком в грудь:
- Матерь Божия, сделай что-нибудь. Кто-нибудь, сделайте хоть что-то. Это ведь
храм.
Мужчины оттопыривали нижнюю губу и пожимали плечами. По другую сторону
прохода человек в темных летних очках и скверном парике похлопал себя по куртке,
показывая, что оружия у него нет.
- Не взыщи, Сил, - сказал он. - Это похороны.
Стэси вышла из ряда и встала рядом с Тоцци, поднятые руки ее дрожали.
Эмерик резко махнул пистолетом:
- К алтарю... Все трое. Идите. Встаньте на колени перед Искупителем.
Тоцци глянул на Сола. Тот с безжизненным взглядом поплелся к алтарю. Стэси
судорожно всхлипывала.
- Делай, что он говорит, - пробормотал Тоцци. - Все будет хорошо.
И, поглядывая на пистолет в руке Эмерика, пошел за ней. Медленно миновав
проход, они поднялись на две мраморные ступени, ведущие к алтарю. И встали на
красном ковре лицом к распятию.
- На колени! Почему вынуждаете меня повторять?
Стэси рухнула на колени. Сол медленно опустился. Тоцци не шевельнулся.
- На колени!
Тоцци сделал глотательное движение. Горло пересохло. И продолжал стоять
неподвижно.
- На колени, грешник! На колени! - завопил Эмерик. И ткнул его пистолетом в
спину.
Тоцци медленно выдохнул, вспоминая, как в последний раз отнимал оружие на
темной, сырой улице в Манхэттене, в тот вечер, когда познакомился со Стэси. Тогда
она отвлекла его, и он сплоховал. Получил пулю и отпуск на полтора месяца. Сейчас
сплоховать нельзя.
Эмерик снова ткнул его и угодил в магнитофон. Тоцци затаил дыхание, ожидая,
что Эмерик почувствует твердый предмет под одеждой, но тот, видимо, ничего не
заметил.
Тогда Тоцци крутанулся вправо, прижался плечом к плечу Эмерика и схватил руку,
в которой тот держал оружие. Прижав большим пальцем его сустав, отвел пистолет в
сторону. Дернув за руку вперед и вниз, Тоцци заставил Эмерика потерять равновесие,
потом рванул его руку за голову. Эмерик стал валиться на спину. Тоцци переместился,
уложил его на живот и вертикально заломил руку, перегибая кисть. Эмерик разжал
пальцы. Тоцци схватил пистолет и сунул за пояс, потом, встав коленом на поясницу
Эмерика, достал наручники и защелкнул на его запястьях.
- Вы грешники, - выл Эмерик, прижатый лицом в ковру. - Вы должны
исповедаться.
Тоцци повернулся и глянул в центральный проход. В глубине его сиротливо стоял
гроб Мистретты.
Эмерик терся лицом о ковер.
- Я знаю, вы грешили. Я видел эту женщину по телевизору. Она нехорошая. Так
сказала сестра.
- Вы арестованы, - сказал Тоцци. Он обязан был объяснить Эмерику его права,
хотя сомневался, что от этого может быть какой-то прок. - Вы можете не отвечать...
- Я знаю, Сол, что и ты грешен. Я видел, как ты убил этого старика. И его друга
Джерри. Этот человек был другом сестры Сил. Она сама мне говорила. Сказала, что
мистер Мистретта ей нравился. Я видел, как ты застрелил его. Видел кровь на полу.
Какая-то женщина в первом ряду пронзительно вскрикнула. Мужчины
забормотали, заворчали. Нестройный шум несся по рядам, словно пожар в подлеске.
Тоцци окинул взглядом толпу. Где же, черт возьми, Гиббонс? И потянулся к пистолету
Эмерика за поясом.
- Оставь, Тоцци. Брось пистолет на пол.
В церкви воцарилась мертвая тишина. Сол стоял позади Стэси. Он завернул ей
руку за спину и упер ствол маленького пистолета под челюсть.
Тоцци медленно поднялся.
- Успокойся, Сол.
- Брось пистолет, Тоцци, иначе я прикончу ее на месте.
Он дернул руку Стэси, та застонала.
Тоцци показал ему открытые ладони, потом медленно вытащил пистолет двумя
пальцами из-за пояса и бросил за спину. Эхом разнесся стук металла о мрамор.
Послышался голос Джуси Вакарини:
- Уходи отсюда, Тоцци. Ступай. Предоставь это дело нам.
Майк оглянулся на Стэси:
- Без нее не уйду.
Лицо Стэси побелело, как мрамор алтаря. От страха она не могла шевельнуться.
Тоцци страстно желал, чтобы она упала в обморок. Без сознания она стала бы
никудышной заложницей. Но глаза ее были широко открыты, дышала она тяжело,
часто. Пожалуй, в обморок не упадет, как этого ни хочется Тоцци.
Вновь раздался голос Джуси:
- Тоцци, я сказал - уходи. Это семейное дело.
Вакарини стоял в четвертом или пятом ряду, рядом с ним - несколько человек из
его команды. По другую сторону прохода стоял сын Бартоло, держа руку за бортом
пиджака.
Тоцци отвел от них взгляд. Где же, черт возьми, Гиббонс?
Потом обратился к Солу:
- Сол, отпусти ее. Только так я смогу вывести тебя отсюда живым.
Эмерик все еще лежал на животе и всхлипывал, уткнувшись в ковер:
- Слишком много прегрешений... слишком много.
- Пусти ее, Сол.
- Не пойдет, Тоцци. Ты выведешь нас отсюда вдвоем. Меня и ее. - Иммордино
быстро оглядел церковь. Понял, что, если останется здесь, ему не жить. И закричал: -
Если кто сунется ко мне, я сперва убью ее, потом начну стрелять в вас. В обойме
тринадцать патронов, и, клянусь Богом, я их израсходую все. До единого.
Тоцци задыхался от волнения. Не хватало только перестрелки в церкви. Потом
можно будет править заупокойную службу сразу по всем жертвам. Окинул взглядом
боковые проходы. Где же Гиббонс?
- Приди в себя, Тоцци. - Сол указал подбородком на центральный проход. -
Иди. Медленно. Мы выйдем отсюда.
- Сол, послушай...
- Иди! Мне нужно скрыться.
- Послушай. Сдайся мне сейчас, вернешься в Трентон и мы...
- К черту. Я туда не вернусь. В Трентон отправь Донни. Ему там нравится. А я в
своем уме. Ну, иди. Пошевеливайся.
Сол глубже заломил Стэси руку. Девушка вскрикнула:
- Тоцци, пожалуйста. Сделай, что он требует.
Пистолет царапал ей кожу. По шее расползлись красные пятна.
Сердце Тоцци заколотилось. Медлить нельзя. Сол в отчаянном положении,
полагаться на мафиози невозможно. Они могут поднять стрельбу в любую секунду.
Погибнут многие, и Стэси первая. Нет. Он должен вывести ее. Если б между ним и
Солом никого не было, шансы были бы чуть реальней.
Сол подтолкнул Стэси коленом.
- Иди, Тоцци.
- Ладно, ладно. Иду.
Тоцци поднял руки и направился к выходу, к дальнему концу прохода, где стоял
гроб Мистретты. Возле гроба никого не было. Сойдя с алтаря, Тоцци оглянулся на
Сола и Стэси, потом поднял взгляд к гипсовому Христу, истекающему кровью на
распятии. Глубоко вздохнул.
Вразуми, что делать.
- Всем оставаться на местах!
Сол двинулся вперед, держа Стэси вплотную перед собой и упираясь пистолетом
ей под челюсть. Глаза девушки были зажмурены, зубы стиснуты то ли от боли, то ли от
страха, возможно, от того и от другого. Шла она на цыпочках, Иммордино держал ее
почти на весу. Чуть ли не нес на руках.
Тоцци пятился по проходу футах в десяти от них. Озирался по сторонам, надеясь,
что никто из мафиози не выхватит сдуру пистолет. Сол был готов на все - это ясно
читалось по его лицу. Готов был разрядить в людей всю обойму. Тоцци было плевать,
если он прихватит с собой на тот свет кого-нибудь из своих приятелей. Его беспокоила
судьба Стэси. Он пробегал взглядом по рядам, но не мог заметить, держит ли кто-то
пистолет наготове.
Сол тоже оглядывал церковь, однако глаза его неизменно возвращались к Тоцци:
- Без шуточек, приятель. Сохраняй спокойствие. Всем сохранять спокойствие.
Тогда не возникнет никаких осложнений. Я скроюсь, а вы продолжайте заниматься
похоронами. Идет?
- Сол, а как с ней?
Тоцци остановился.
- Шагай!
Стэси застонала.
- Шагай-шагай, Тоцци. Слышишь? Я не шучу.
Тоцци с поднятыми руками торопливо попятился, чтобы умиротворить Сола.
- Успокойся, Сол. Я иду. Я...
Он наткнулся на что-то спиной, и сердце его екнуло. Оглянулся через плечо. Гроб
Мистретты. Тоцци отодвинул его в сторону, чтобы освободить дорогу. Гроб ударился о
скамью. Стук раскатился по церкви, словно взрыв бомбы.
С колотящимся сердцем Тоцци обошел гроб. Что же делать? Солу конец - ему
отсюда не выйти. Услышав, что сказал Эмерик, эти люди не оставят его в живых. Будь
у Тоцци какая-то поддержка - хотя бы один Гиббонс, возможно, им удалось бы
блокировать Сола и предотвратить стрельбу. Но он один, Сол пристально следит за
ним, значит, не увидит в толпе того мафиозо, который начнет стрелять. Солу конец,
это ясно. Но как быть со Стэси? Как спасти ее? Только Стэси. О том, чтобы арестовать
Сола и отдать под суд, можно забыть. Можно забыть о необходимости дать показания,
что Иммордино пребывает в здравом уме и пребывал всегда. Можно забыть...
Внезапно у Тоцци мелькнула мысль - здесь все знают, что Солу конец, кроме
самого Сола. Сол верит, что у него еще есть шанс. Надеется уйти. У него есть надежда.
А раз так, ему можно кое-что предложить.
- Послушай, Сол. Остановись на минутку.
- Кончай, Тоцци. Иди, иди.
- Нет, постой. У меня есть кое-что для тебя. Поверь, никакой хитрости. Под
рубашкой у меня спрятана одна штучка. Хочу достать ее и отдать тебе.
- Брось свои фокусы, Тоцци. Я убью ее. Клянусь.
- Только сниму пиджак и положу здесь. Ладно?
Не дожидаясь ответа, он стал раздеваться.
- Тоцци, не дури. Ты будешь жалеть об этом до конца своих дней.
- Я расстегну рубашку. - Распустив галстук, Тоцци лихорадочно расстегивал
пуговицы. - Видишь, что у меня?
Морщась от боли, он сорвал пластырь с провода на груди.
- Видишь?
Сняв рубашку, бросил ее на пол и повернулся боком, чтобы Сол увидел "Нагру" на
пояснице.
- Видишь, Сол? Это магнитофон. Он включен на запись. Ты сейчас говоришь.
Громко, ясно, естественно. Запись доказывает, что ты в своем уме.
- Ах ты, гад. Я...
- Предлагаю тебе сделку, Сол. - Тоцци сорвал с поясницы полоски пластыря и
поднял магнитофон над головой. - Стэси за пленку. Это равный обмен. Девушку за
магнитофонную пленку.
Голый до пояса, Тоцци задрожал в холодной, сырой церкви.
Уголком глаза он заметил статую святого Себастьяна в боковом приделе. Голый, в
одной лишь набедренной повязке, святой весь был утыкан стрелами. Мученик. У
Тоцци перехватило горло.
- Что скажешь, Сол? Я отдаю пленку, ты отпускаешь девушку.
Иммордино не отвечал. Он обдумывал предложение.
- Ну, Сол, так как же? Это единственная улика, доказывающая, что ты не
сумасшедший. Единственная запись, где ты говоришь нормально. Без нее мы не
сможем тебя посадить. Ты будешь неприкосновенен.
- Это чушь, Тоцци. Ты можешь дать обо мне показания. Думаешь, я дурак?
- Я не стану давать показания. Обещаю. Если ты не причинишь ей вреда.
- Врешь.
- Нет, честно. Отпусти ее, и я буду помалкивать. - Тоцци с усилием глотнул. -
Клянусь Богом.
- Не кощунствуй, Тоцци. В церкви нельзя давать таких клятв, если не
собираешься их выполнять.
- Выполню. Отпусти девушку, и я не стану давать показаний.
- Почему?
- Потому что я люблю ее. Хочу на ней жениться.
Сердце Тоцци бешено колотилось.
- Врешь.
- Нет. Ну, бери этот чертов магнитофон. Вот.
Он положил "Нагру" на гроб Мистретты и отступил, показывая Солу пустые
ладони.
- Бери, Сол. Это твой билет на свободу. Бери магнитофон, отпускай девушку и
уходи.
Сол сделал небольшой шаг вперед, подтолкнув Стэси. Лицо его напряглось, глаза
горели.
- Если это хитрость, Тоцци, ты горько пожалеешь.
- Пожалуйста.
Голос Стэси звучал жалобно, негромко. Она стояла у другого конца гроба, меньше
чем в десяти футах от Тоцци. Но Тоцци не мог разглядеть ее лица. Голова ее была
запрокинута к плечу Сола, и ее удерживал ствол пистолета.
- Ну, Сол. Пожалуйста. Я прошу тебя. Бери магнитофон и отпусти ее.
- Угу. Хочешь разжалобить меня, Тоцци. Ты врешь. Ты не любишь ее.
- Люблю, Сол, поверь мне.
- Ну да, как же. Тебе на нее плевать. Ты просто хочешь...
- Сальваторе!
Пронзительный вопль раскатился по церкви. Сол резко обернулся, повернув и
Стэси. Глаза Тоцци широко раскрылись. У него все оборвалось внутри, он не
сомневался, что теперь Сол убьет девушку. Потом он увидел, кто издал вопль - сестра
Сил стояла в проходе, гневно насупясь.
- Сальваторе, встань на колени и проси у Бога прощения за свою ложь.
- Уйди, Сил. Предупреждаю.
Сол, похоже, пришел в неистовство. Тоцци двинулся к нему под прикрытием
гроба.
- Назад, Тоцци!
Он вдавил ствол пистолета в шею Стэси. По лицу его струился пот, рука дрожала.
- Посмотри на меня, Сальваторе. Посмотри. Ты лгал мне. Лгал многие годы. Ты
клялся, что ни в чем не виновен, что никогда не крал, не убивал, не мошенничал, что
люди на тебя наговаривают, обвиняют в собственных грехах, чтобы ты понес за них
наказание. Но ведь это неправда. Ты такой, как о тебе пишут в газетах. Даже хуже,
потому что ты лгал. Притом родной сестре. Говорил, у тебя нет денег, хотя видел, как
нуждаются в них мои девочки и их младенцы. Лгал постоянно после всего, что я
сделала для тебя. - Из-под оправы ее очков покатились слезы. - Ты убил мистера
Мистретту, разве не так? Убил Фрэнка Бартоло. И Джерри. И мистера Тейта. Разве
нет? Обманывал Дональда. И...
- Замолчи, Сил! - Иммордино направил пистолет в лицо сестре. - Замолчи!
Замолчи!
У Тоцци появилась надежда. Пистолет наведен не на Стэси! Сол в восьми футах от
него по другую сторону гроба. Медлить нельзя!
Но едва он сделал бросок к вытянутой руке Сола, крышка гроба внезапно слетела,
сильно испугав его. Магнитофон просвистел мимо люстры и упал в толпу.
- Замри, Иммордино. ФБР.
В гробу сидел Гиббонс на ложе из атласа цвета слоновой кости, держа обеими
руками свой надежный экскалибур, нацеленный на голову Сола.
Монахиня пронзительно вскрикнула и, зажав рукой рот, попятилась. На крики и
вопли отозвались органные трубы. Сол мелко дрожал. Казалось, он увидел
привидение. Тоцци держался за грудь. Он понимал, что испытывает Иммордино. Черт
бы побрал этого Гиббонса.
Гиббонс не сводил взгляда с Сола.
- Тоцци, отбери у него пистолет. Иммордино, без фокусов. Одно движение, и я
уложу тебя на месте.
Казалось, даже тишина боится Гиббонса.
Тоцци осторожно подошел к Солу и взялся за пистолет, но Сол не выпускал
оружия. Он смотрел на Гиббонса, неподвижный, онемевший, но яростный, грудь его
тяжело вздымалась.
Тоцци негромко заговорил:
- Отдай, Сол. Ну-ну, отдай.
Он стал выворачивать пистолет, и Сол наконец разжал пальцы. Тоцци быстро
осмотрел оружие, потом приставил дуло к шее Сола:
- Теперь отпусти ее.
Сол не отреагировал. Он по-прежнему держал руку Стэси заломленной за спину.
Тоцци сунул ствол ему в ухо. Сол скривился.
- Отпусти, я сказал.
Сол отпустил, и Стэси, пошатываясь, рухнула на скамью.
Тоцци взглянул на нее: голова опущена к самым коленям. С ней будет морока.
Гиббонс вылез из гроба и достал наручники. Сол, не сопротивляясь, дал надеть их
на себя. Снова стал прикидываться сумасшедшим. Сукин сын.
- Ну, Иммордино, двинулись.
И Гиббонс повел Сола к выходу.
Тогда только Тоцци увидел по другую сторону гроба Мадлен Каммингс. Она
держала его пиджак и рубашку. Стэси на скамье всхлипывала, уткнувшись лицом в
ладони. Он подумал о том, что будет дальше.
- Возьмите, - сказала Каммингс, протягивая ему одежду. - И займитесь
Эмериком. Я побуду со Стэси.
Но когда Тоцци стал надевать рубашку, церковь огласил громкий стук и
испуганный крик. Он быстро обернулся и вскинул обеими руками пистолет.
На пороге вестибюля лежало тело, преграждая путь Солу и Гиббонсу. Тоцци узнал
безжизненное лицо мертвого коренастого человека в черном костюме. Мистретта. В
восковых пальцах у него были четки.
Сол уставился на труп. Бледное лицо его покрылось холодным потом.
Сестра Сил, стоявшая спиной к скамье, пошатнулась и упала навзничь, со стуком
ударяясь о деревянное сиденье.
Гиббонс повернулся и злобно сверкнул глазами на Тоцци:
- Я велел этому сукину сыну стоять там, где поставил его. Вы, чертовы
макаронники, совершенно неспособны никого слушать.
Тоцци уставился на него:
- Господи, Гиб. Это же церковь. Здесь похороны. И он - покойник.
Гиббонс пожал плечами:
- Надо же было его куда-то деть.
Мафиози двинулись к выходу посмотреть, что происходит. Сол что-то негромко
сказал Гиббонсу и переступил через труп Мистретты.
Гиббонс оглянулся на Тоцци. Улыбнулся, оскалив зубы:
- До встречи, Тоц. Солу не терпится уйти.
- Давай-давай, Тоц, пей. Это твой день рождения.
Гиббонс ехидно улыбнулся, поднося ко рту бутылку пива.
Тоцци кивнул, отхлебнул из своей бутылки, чтобы доставить напарнику
удовольствие, и украдкой бросил взгляд на стенные часы бара "Гилхули". Почти
половина десятого. Они прождали полтора часа, только что разрезали торт, но Стэси
так и не появилась. Лишь из-за нее он согласился на эту нелепую вечеринку по случаю
дня рождения. Лоррейн и Мадлен Каммингс сидели рядышком в другом конце кабины,
очень довольные собой. Вечеринку организовали они.
Тоцци глянул на стоящую перед ним картонную тарелку с ломтиком праздничного
торта. После того как два дня назад в церкви они арестовали Сола Иммордино, у него
не было возможности поговорить со Стэси - она не звонила и не подходила к
телефону. Ему надо было объяснить ей, что случилось в то утро, почему он был
вынужден удрать от нее, почему не состоялось главное в их жизни. Он так хотел ее
тогда, хочет и сейчас, но вряд ли она поняла, до чего неотложной была ситуация с
Иммордино.
Лоррейн, приподняв бровь, уставилась на его тарелку:
- Майкл, ты даже не притронулся к торту. Я думала, шоколадные тебе нравятся
больше других.
- Собственно говоря, это не шоколад. - Каммингс отрезала себе второй ломтик.
- Это плоды рожкового дерева, подслащенные грушевым и виноградным соком.
Гиббонс, гримасничая, отодвинул свою тарелку:
- То-то мне показалось, у него странный вкус.
Каммингс, как всегда, пропустила его слова мимо ушей.
- Тоцци, мы с Лоррейн очень старались. Хотя бы отведайте.
Тоцци повернулся к входной двери. Ему показалось, что это Стэси, но вошла
другая блондинка с похожей прической.
- Господи, - сказала Каммингс, слизывая глазурь с пальцев. - Значит, вот что
случается, когда исполняется сорок? Тоцци, развеселитесь. Вы как в воду опущенный.
Если через три года меня ждет то же самое, я застрелюсь.
- Помощь не тре
...Закладка в соц.сетях
