Жанр: Электронное издание
easterman05
...шую у окна. Ее когда-то купили в
универмаге "Вулворт" где-нибудь на Среднем Западе - в центре Каламазу или в
торговом квартале в пригороде Индианаполиса.
Дуг, вероятно, приобрел ее на купоны, она была как раз тем, что ему было нужно,
и каждый день он драил и начищал ее до блеска, отчего она была почти как новая.
Рубен обратил внимание, что она носила платье в стиле Холли Хобби - оно, видимо,
входило в комплект одежды, который она купила в начале семидесятых. Платье
просто изумительно сохранилось.
- Ру... Мирон Фелпс. Очень приятно.
- Почему бы вам не присесть. Мирон? Похоже, мы здесь надолго застряли.
Мест было много: самолет был заполнен лишь наполовину. Рубен ничего не смог
придумать, чтобы отказаться. Он с неохотой опустился в кресло рядом с ними.
- Вы летите с этой очаровательной черной женщиной вон там? - спросила Джин
Хупер. У нее были большие глаза и густые короткие брови, которые поднимались и
опускались сами по себе, когда она говорила. Ее голос звучал поразительно приятно.
- Я... Э, да, - пробормотал Рубен. - Конечно. Она со мной.
- Мы не могли не обратить на вас внимание. Вы такая красивая пара! - Голос
Дуга звучал грубее, чем голос его жены, но он работал над этим. - Она ваша жена?
Рубен почувствовал, как слюна задвигалась во рту у самого горла. Он покачал
головой.
- Нет, - ответил он. - Она... она вдова. Ее муж недавно умер. Он был моим
коллегой в Лонг-Айлендском университете. Мы едем на Гаити вместе, чтобы
завершить здесь его работу.
Лица Хуперов одновременно сложились в мину, которую Рубен расшифровал как
выражение утешения в минуту скорби.
- Мне было очень жаль услышать о смерти вашего друга, - произнес Дуг. - Вы
должны передать его вдове, что мы будем молиться за нее. И за ее супруга. Души в
Царстве Аба нуждаются в наших молитвах для своего совершенствования.
Рубен нахмурился:
- Где-где?
- В Царстве Аба, - вставила миссис Хупер. - По-арабски это Царство Высшей
Славы, мир по ту сторону.
Рубен сделал глубокий вдох. Он должен был догадаться: миссионеры. Военная
организация, деловая хватка и платья в стиле Холли Хобби. И даже не обычные
миссионеры, а последователи какого-то темного культа.
Рубен приподнялся в кресле. Дуг мягко положил руку ему на предплечье:
- Не волнуйтесь. Мирон. Мы не пытаемся обратить вас. Наша вера запрещает
обращение. Нам просто нравится делиться благой вестью с каждым, кого Бог ставит на
нашем пути. Мы Баха'и, исповедуем веру Баха'и.
- Миссионеры, - проговорил Рубен. - Вы миссионеры.
На их лицах появилось обиженное выражение, словно он сказал что-то бестактное.
Дуг слегка поджал губы и постарался улыбнуться; Джин описала бровями полукруг.
- Не миссионеры, - возразила она. - В нашей вере нет миссионеров, как нет и
священнослужителей. Дуг и я - пионеры. Так мы называем тех, кто оставляет дом,
чтобы принести дело Бога в другие земли. Не миссионеры. Мирон, - пионеры, точно
такие же, как переселенцы в старые времена. Здесь есть разница.
Рубен кивнул. Он был уверен, что разница существовала. Просто он никак не мог
ее увидеть.
- У вас здесь открыт какой-нибудь центр?
Дуг кивнул:
- Мы здесь уже не в первый раз. Но местным верующим тяжело. У них так мало
денег, такое скудное образование. Им нужна помощь извне, по крайней мере, в
течение какого-то времени. Дома, в Штатах, Джин преподавала в старших классах
средней школы французский и английский; у меня была маленькая инженерная
компания. Раньше мы никогда не слышали зова к пионерству, но в апреле мы
посещали наш храм в Уилметте, недалеко от Чикаго. Тогда-то мы и услышали зов. Я
закрыл дело. Джин оставила работу, и мы купили маленький магазинчик в Порт-оПренсе.
Рубен посмотрел на них - сначала на него, потом на нее. В их глазах он прочел то
выражение агрессивной святости, какое можно встретить только у профессионально
религиозных людей.
- Вы купили магазин на Гаити?
- Ага. - Друг хохотнул, громкий нервный хохоток, который привлек к ним
взгляды с разных концов салона. - Похоже на безумную затею, а? Что ж, нам все
равно. Это наша жертва.
- Что за магазин?
- Книжный магазин, - ответила Джин. - Мы собираемся продавать разные
книги - просветительские, религиозные, помогающие совершенствоваться. Книги о
мире во всем мире, о единстве мира, о братстве людей.
- Вы верите в это, не правда ли? В братство людей?
- Ну конечно. Это основа нашей веры. Основатель нашей веры, Баха'у'лла,
пришел на землю с миссией объединения человечества. Он не придет сразу, но этот
день наступит.
- У вас есть разрешение?
- Простите?
- Разрешение на продажу книг? Я слышал, правительство... несколько строго в
вопросах публикаций.
Дуг Хупер нахмурился:
- Нет, сэр, я не думаю, что у нас возникнет с этим проблема. У нас нет ничего
порнографического, ничего подрывного. Просто книги о всеобщем мире и всемирной
гармонии, помогающие возвышаться над собой. У нас есть друг в правительстве,
генерал Валрис. Несколько месяцев назад он являлся министром культуры. Мы
поддерживали с ним контакт до того, как его перевели на новую должность. Теперь он
министр обороны. Мы с Джин думали, что нам придется знакомиться с новым
министром культуры, но нет, генерал сказал: "Приезжайте не откладывая". Он горит
энтузиазмом: Не правда ли, есть некая ирония в том, что генерал способствует делу
мира? Но ничего не происходит случайно в Божьем деле. Этим людям нравятся Баха'и,
они знают, что могут положиться на нас, на нашу лояльность. Мы всегда лояльны по
отношению к правительству страны, где нам приходится жить.
- Даже к диктатурам?
Хупер неодобрительно посмотрел на Рубена:
- Это не нам судить, сэр. Мы не вмешиваемся в политику. Наша миссия - нести
единство, а не усугублять разобщенность.
Рубену наконец удалось встать.
- Желаю удачи вам обоим, - сказал он. Потом помолчал. - Но вы понимаете,
что на Гаити вам некому будет помочь, если вы попадете в беду? Нет ни посольства,
ни даже консульства. Выбудете предоставлены сами себе.
Джин Хупер с улыбкой покачала головой.
- Нет, сэр, - прошептала она. - Мы не одиноки. Баха'у'лла пребудет с нами на
каждом шагу нашего пути. Он и сейчас здесь, с нами. Другого посольства нам никогда
не понадобится.
- Рад это слышать, - ответил Рубен. Он был уже в проходе, направляясь к
своему месту.
- Заходите проведать нас, - пригласил Хупер. - Первое время мы будем жить в
магазине, там есть комнаты сзади. Просто пока все не утрясется. Магазин находится
на Рю-де-Касерн, недалеко от Национального Дворца. Заходите запросто, мы будем
вам очень рады.
Интерком прочистил горло. Все разговоры разом прекратились, словно кто-то
щелкнул выключателем. Мгновение спустя в динамиках с легким треском ожил голос
стюардессы, искаженный помехами:
- Мадам и месье, леди и джентльмены, мы только что получили официальное
подтверждение, что все пассажиры должны высадиться в Жакмеле. Вас будут ожидать
автобусы, которые доставят вас и ваш багаж в Порт-о-Пренс, где будут закончены
иммиграционные и таможенные формальности. При высадке всех пассажиров просят
сдать свои паспорта на время перед переездом в Порт-о-Пренс, где они будут
возвращены вам для регистрации. Просьба к пассажирам, имеющим негаитянские
паспорта, сохранить въездные карточки.
От имени капитана Форестола и его экипажа я хочу поблагодарить вас за то, что
вы выбрали нашу авиакомпанию. Мы надеемся, что полет прошел приятно, и будем
рады вновь приветствовать вас на борту самолетов компании "Гаити Эр" в самом
скором будущем.
В наступившем молчании открылась дверь. К фюзеляжу подкатили трап. Снаружи
в самолет проник громкий стрекот цикад - тягучий, пустой звук. Казалось, никто не
спешит покидать безопасную утробу самолета.
44
Анжелина почувствовала настроение других пассажиров сразу же, как только
Рубен разбудил ее.
- Они испуганы, - сказала она.
- Чем? - Рубен снимал свои сумки с полки над головой.
- Тем, что оказались здесь, в Жакмеле, вместо Порт-о-Пренса. Они чувствуют
себя, как зайцы в поле, уязвимыми.
- Нам грозит какая-нибудь опасность?
Она пожала плечами.
- Qui sait?
Выйдя в открытую дверь и спускаясь по ступеням трапа, Рубен чувствовал себя
беззащитным. Вариант с попыткой провезти пистолет на Гаити с собой был
рассмотрен и отклонен как слишком рискованный. Йенсен пообещал снабдить его
оружием спустя день или два через своего человека, известного только под
псевдонимом Макандал, так звали предводителя рабов в восемнадцатом веке. До тех
пор Рубену придется обходиться без оружия. Политическая ситуация была крайне
нестабильна, армия и тайная полиция не знали иного закона, кроме своего
собственного. Спрятанное оружие могло создать большие проблемы; но проблемы
могли возникнуть и сами по себе.
Он видел, как Хуперы прошли впереди него в большой деревянный сарай,
служивший главным зданием аэровокзала; их спокойная уверенность в себе окутывала
их, словно одеяло. Рубен испытал что-то похожее на зависть.
Обстановка внутри аэровокзала была похожа на хаос. Солдаты с автоматами
стояли у каждого входа со скучающим видом, но начеку. За двумя столами на козлах
пара капралов собирали паспорта и направляли пассажиров в разные части сарая.
Люди начали спорить, кого-то уже толкали и пихали.
Рубен сражу же почувствовал, что хаос был скорее кажущимся, чем настоящим. С
небольшой платформы у дальнего конца сарая за всем происходящим внимательно
наблюдал офицер, тот самый, который подъезжал к самолету. Он был в облегающем
защитном комбинезоне и мягком зеленом берете с серебряной кокардой. Рядом с ним
стоял человек с узким лицом в гражданской одежде: бежевый костюм и белая рубашка
с открытым воротом. Он был в черных очках. Очки были клише, выражение рта -
непонятным. На стене позади этой пары висела цветная литография президента
Цицерона в военном мундире. Большой белый вентилятор томно вращался в середине
потолка, нарезая жару тонкими, как бекон, ломтиками.
Людей разделяли в соответствии с системой, логика которой не сразу была
понятна Рубену. Подошла его очередь. Он приблизился к столу. Солдат ничего не
сказал, просто протянул руку за паспортом. Рубен сильно нервничал, надеясь, что
специалисты из АНКД сделали свою работу, как надо; однако капрал едва взглянул на
фотографию. Он добавил его паспорт к небольшой кучке и кивнул Рубену. "La-bas!" -
сказал он по-французски. "Туда". Рубен должен был присоединиться к небольшой
группе, куда входили Хуперы и три человека латиноамериканской наружности,
возможно доминиканцы.
Капрал взглянул на Анжелину, потом на ее американский паспорт. Он что-то
резко спросил на креольском, она пробормотала неразборчивый ответ. Не говоря ни
слова, он дернул головой, отправляя ее в другую очередь, чем та, в которой стоял
Рубен.
Рубен шагнул вперед. Анжелина предостерегающе качнула головой. Рубен не
обратил на нее внимания.
- La femme de топ collegue , - запротестовал он, вспоминая школьный
французский. - Avec moi .
Солдат проигнорировал его. Рубен подошел прямо к столу и положил руку ему на
плечо. В двух шагах от них один из вооруженных солдат клацнул затвором своей
автоматической винтовки и многозначительно направил ее на Рубена.
- Отойди, Рубен, - сказала Анжелина. - Со мной все будет в порядке. - Она
сознательно употребила его настоящее имя. Вымышленный Мирон Фелпс, решила
она, был слаб, он вынудил бы ее к опрометчивым поступкам. Но назвав его Рубеном,
она вернула себе веру в его твердость. Он подошел так близко - она подумала, что
опять хочет его.
Внезапно недалеко от них поднялся шум. Человек в черных очках заметил кого-то
в толпе. Он что-то шепнул офицеру, потом повернулся и показал пальцем. Он даже не
пытался скрыть этот жест. Офицер кивнул двум своим солдатам. В этот момент
объект его внимания - молодой человек лет двадцати восьми в голубой майке и
джинсах - увидел, что обнаружен. Он бросился бежать, но путь ему преградил
второй человек в штатском, державший в руке маленький пистолет. Один из солдат
подошел, чтобы помочь. Молодой мужчина сопротивлялся недолго, потом обмяк и дал
подтащить себя к невысокой платформе. Женщина пронзительно закричала в толпе и
хотела броситься к нему, но ее удержали руки друзей.
Человек в черных очках спустился с платформы. Он двигался без всякой
нарочитости, был совершенно бесстрастен. Руки он держал в карманах, глаза
прятались за темными стеклами. Экономным жестом он отпустил солдата. Это был
полицейское дело, он был здесь главным. Над ним, под потолком, вентилятор лениво
описывал бесполезные круги. Полицейский оглядел пленника с головы до ног. Он
задал несколько вопросов, но ответов не получил. Пленник был взволнован, он
постоянно переминался с ноги на ногу. Люди притворялись, что ничего не видят,
старались не смотреть в его сторону. Был слышен женский плач. Очереди снова стали
продвигаться вперед.
Непонятно откуда появился третий полицейский. Он был старше двух других и
носил голубой костюм и старую, потрепанную фуражку.
- Тонтон, - прошептала Анжелина. - Некоторые из них еще остались.
Второй и третий полицейский крепко взяли задержанного за руки. Он не
сопротивлялся. Человек в черных очках повторил свои вопросы, а может быть,
придумал новые. Его пленник или не хотел, или не мог отвечать.
Черные Очки сунул руку в карман пиджака и достал оттуда маленький белый
предмет. Шарик для гольфа. Он три-четыре раза подбросил его, потом сжал в кулаке.
Спокойно он ударил задержанного в солнечное сплетение. Тот попытался согнуться
пополам, но двое в штатском крепко держали его, готовясь к продолжению.
Следующий удар был тяжелее, гораздо тяжелее. Избиваемый задохнулся. Его попрежнему
крепко держали. Третий удар серьезно повредил внутренности.
Послышался звук рвущихся тканей, и на губах арестованного выступила слюна,
окрашенная кровью. Черные Очки отвел руку для нового удара.
И тут раздался крик. Рубен обернулся и увидел Дуга Хупера, спешившего к
платформе, - весь руки, ноги и возмущение.
- Господи! - прошептала Анжелина. - Его же убьют.
Хупер кипел от негодования. Солдат попытался остановить его, но он
бесцеремонно отшвырнул его с дороги. Полицейские выпустили свою жертву, которая
стояла теперь на коленях, задыхаясь, хватая ртом воздух и харкая кровью. Хупер
положил руку на плечо молодого человека и обратился к полицейскому в очках.
- Кто вы такой, мистер? Что вы, черт подери, себе позволяете? - проорал он. -
Нельзя же вот так просто взять и избить человека. Я, черт подери, обязательно доложу
об этом куда следует, когда попаду в столицу.
Человек в бежевом костюме посмотрел сначала на своих помощников, потом на
офицера на платформе. Они обменялись недоумевающим взглядом. Хупер шагнул к
полицейскому.
- Эй вы, - окликнул он его. - Смотрите на меня, когда я с вами разговариваю,
черт подери. Мне нужно ваше имя и какое-то объяснение случившемуся. Я - личный
друг генерала Валриса.
- Не суй свой нос в дела, которые тебя не касаются, blanc.
Рубен оглянулся. Джин Хупер стояла в двух шагах от него и истово молилась.
- Есть ли иной избавитель от бед, кроме Господа, - бормотала она. - Вознеси
хвалу Господу. Он...
- Миссис Хупер. - Рубен схватил ее за плечо. - Миссис Хупер, я думаю, вам
нужно пойти туда и вернуть своего мужа, пока не начались неприятности. Мне
кажется, он не представляет, во что он ввязывается.
Мгновение Джин Хупер смотрела на Рубена, словно не узнавая его. В ее
настоящем взгляде была какая-то пустота, которая не на шутку встревожила его.
Потом выражение ее глаз изменилось, она его услышала.
- Не волнуйтесь, мистер Фелпс, он в полной безопасности. Вот увидите.
В ней не было самодовольства или чрезмерной самоуверенности или чего-то еще в
этом роде, решил Рубен. Она просто была совершенно неспособна видеть реальность
того, что происходило. Или, может быть, реальность, которую она видела, была другой
реальностью. Разницы, впрочем, не было никакой: Дугу Хуперу в любом случае
придется худо.
Им не пришлось долго ждать. Человек в черных очках не вышел из себя. Никто не
потерял самообладания, кроме высокого американца. Он вплотную приблизился к
полицейскому и схватил его за лацканы. Полицейский щелкнул пальцами. Один из его
помощников взял карабин у ближайшего солдата, шагнул к Хуперу и ударил его
прикладом в лицо. Американец рухнул как подкошенный. Скула вскрылась до кости,
брызнула кровь.
Джин Хупер потеряла сознание. Анжелина побежала к ней, не замеченная
солдатом за столом. Человек в черных очках окинул взглядом аэровокзал, заметил их
маленькую группу и подошел к ним:
- Vous etes avec I'Americain?
Анжелина поднялась на ноги и объяснила:
- Нет, мы летели в одном самолете, вот и все. Это его жена. Они раньше никогда
не были на Гаити, они еще не понимают.
- Не понимают?
- Уважение. В них нет уважения.
Полицейский кивнул. Рубен заметил, что у него гнилые зубы.
- Заберите его, - сказал Черные Очки, - пока он не пострадал. Когда он придет
в себя, объясните ему. Объясните про уважение.
Автобусы отправились в путь через пять минут. "Автобусами" их назвали по
ошибке: все, что удалось раздобыть за такой короткий срок, это два тап-тапа,
древних грузовика, превращенные с помощью краски, жести и деревянных панелей в
нечто среднее между железнодорожным вагоном и просторным маршрутным такси.
Яркие картинки и торжественные лозунги придавали им сумасшедший, ярмарочный
вид. На одном по всему верхнему краю шла надпись: "Celui qui dort dans la paresse se
reveillera dans la misere". "Тот, кто ложиться спать в лености, проснется в нищете".
В общей толкотне Рубену удалось остаться вместе с Анжелиной. Они помогли
Джин Хупер и ее супругу влезть в кузов и освободили для него место на одной из двух
деревянных скамей, которые тянулись вдоль бортов тап-тапа.
Рана Хупера сильно кровоточила, но нечего было и надеяться, что ею займутся понастоящему
раньше, чем они достигнут Порт-о-Пренса. Пожилая гаитянка
покудахтала несколько минут подле лежавшего без сознания американца, потом ушла
и наконец вернулась с какой-то припаркой, которую положила на рану. Хупер
застонал и протестующе задвигал руками, но так и не пришел в сознание. Женщина
объяснила Анжелине, что она всегда путешествует с мешочком трав на случай
болезни. Припарка содержала cadavre gate, алоэ, окопник, огуречник, ликоподий и
еще несколько неизвестных Анжелине компонентов. Эти травы, конечно, остановят
кровотечение, пока врач не наложит швы, но даже сама женщина признавала, что это
поможет лишь на время. Рубен надеялся, что Хупер придет в себя до тех пор, но
считал это маловероятным.
- Ему обязательно нужно сходить к dokte feuilles , когда он приедет в Порт-оПренс,
- сказала она, называя Анжелине имя хорошего врача. Анжелина записала
имя, но она знала, что Хупер никогда не пойдет туда. Как все миссионеры, он был
готов давать, но не мог брать. Это его и погубит.
Джин Хупер оказалась до странности бесполезна, словно шок, который вызвал у
нее этот случай, сломал что-то хрупкое и одинокое внутри нее, что-то, что ее вера не
могла до конца восстановить. Или существование чего даже не признавала. Она сидела
на скамье рядом с мужем, близко, но все же не касаясь его; в одной руке она держала
молитвенник в зеленом переплете, читая монотонным голосом витиеватые обращения
к Богу, которые казались странно обособленными и от нее, и от ее окружения.
К каждому автобусу были прикреплены по два солдата - по одному на каждый
конец. С технической точки зрения, все пассажиры являлись транзитными, и за ними
было необходимо наблюдать до окончательного прохождения иммиграционных
формальностей. Солдаты, казалось, скучали. Они не обращали внимания на
пассажиров, те, в свою очередь, тоже их не замечали. Солдаты сидели, держа на
коленях французские карабины F-11. Эти карабины заряжались малокалиберными
патронами бокового боя, но в тесном салоне тап-тапа они заставляли помнить о
своем присутствии.
Tan-man был неудобным, однако он довольно уверенно продвигался вперед по
дороге на север. По какой-то причине новое шоссе, ведущее прямо в Леоган, было
закрыто, и им пришлось ехать старым маршрутом по речной долине через Труэн и
Каррефур Фоше.
Тьма не была полной. После грозы небом завладела большая луна с позолоченным
краем. Дорога раскисла, колеса месили жидкую грязь, постоянно проваливаясь в ямы,
заполненные водой. Им не встретился никакой другой транспорт, никто не шагал, не
ехал ни в том, ни в другом направлении. Ощущение было такое, словно они добрались
до края мира и свалились в пустоту дождевой воды и лунного света. Tan-man,
подпрыгивая на ухабах, с ревом и скрежетом тащился на первой и второй передачах;
его дряхлая подвеска на такой дороге совсем не защищала пассажиров от толчков и
ударов. Иногда, когда man-man выбирался на участок поровнее и рев мотора
становился менее натужным, с открытых полей доносилось пение лягушек и стрекот
сверчков.
Маленькие деревушки, спотыкаясь, брели мимо - стайки соломенных куропаток,
жмущихся с опасностью для жизни к обеим сторонам дороги. Двери и окна были
плотно закрыты. Никто не вышел, чтобы посмотреть на проезжавший автобус. На
Гаити ночью из дома выходили только sans poel - члены тайных обществ Баизанго -
и полиция.
Они двигались вдоль русла реки до Труэна, раз за разом переезжая вброд ее
набухшие от дождя воды, медленно продвигаясь вперед на низкой передаче. В Труэне
водитель повернул у церкви налево и начал маленький спуск к северному побережью.
Позади них громыхал второй man-man с остальными пассажирами. Местоположение
их багажа было окутано непроницаемой тайной. Большинство пассажиров внутренне
уже смирились с тем, что он утерян безвозвратно.
Узкая дорога судорожно поворачивала и петляла, словно тусклые лучи фар в
каждый момент заново вырезали ее из темноты. Один раз из ниоткуда возникло
кладбище - низкие выбеленные известью надгробия за мятой изгородью рицинника.
Ни в одном из окон тап-тапа стекол не было, и прохладный бриз проносился по
автобусу, поначалу освежая, потом леденя. Из темноты к ним внутрь проникал ночной
аромат цветов, ироничный и тяжелый.
В Каррефур Фоше они свернули направо на главную дорогу полуострова. Время
шло к полуночи. Где-то между Фуше и Дюфором они потеряли второй man-man.
Рубен помнил, что видел свет его фар, когда они выезжали на автостраду. Пять минут
спустя его уже не было. Даже на длинных прямых отрезках дороги он не появлялся.
Рубен сообщил об этом Анжелине, которая, в свою очередь, обратилась к одному из
солдат. Тот приказал ей заткнуться и сесть на место.
Дуг Хупер понемногу приходил в сознание. На мгновение его глаза, заморгав,
открылись, и Рубену показалось, что он увидел в них проблеск холодного гнева. Тут
накатила боль, и Хупер невольно зажмурился. Tan-man сильно качнуло, ударив его о
борт. У него вырвался стон, бессловесный, горький. Его жена забормотала быстрее,
призывая на помощь своего неторопливого Бога. Старая гаитянка порылась в своей
сумке и достала оттуда маленькую синюю бутылочку с пробкой. Держа одной рукой
голову Хупера, она ухитрилась откупорить бутылку, открыть ему рот и капнуть туда
несколько капель мутной коричневой жидкости. Хупер поперхнулся раз, потом затих.
Анжелина спросила женщину, что она дала американцу. Та лишь пожала плечами
и убрала бутылочку в сумку. Есть лекарства, о которых не говорят с посторонними. Но
что бы это ни было, действие его было мгновенным. Через несколько секунд Хупер
опять погрузился в забытье.
Они проехали Леоган. Здесь дорога стала получше - почти целиком асфальтовая.
Придорожный знак гласил: "Порт-о-Пренс 30 км". Скоро они будут в столице. Никто
не сказал им, куда их везут: в город или в аэропорт. Вероятно, последнее. Сегодня
вряд ли кому-то удастся выспаться.
Tan-man только что переехал первый из двух мостов через реку Моманс, когда
водитель заметил, что дорога впереди блокирована. Два полицейских "джипа" были
поставлены прямо поперек. На середине шоссе стоял полицейский в форме и махал
красным фонарем из стороны в сторону. Водитель тап-тапа нажал на тормоз,
остановив автобус в нескольких футах от первого "джипа".
- Что происходит? - спросил он.
Полицейский даже не удостоил его взглядом. Дверца ближайшего "джипа"
открылась, и из него вышел человек. Когда он прошел перед фарами, направляясь к
передней двери тап-тапа, Рубен успел заметить его лицо, всевидящие глаза,
спрятанные за черными очками. Это был человек из тайной полиции, которого они
видели в аэропорту, тот самый, который приказал солдату ударить Дуга Хупера.
Очевидно, главное шоссе Жакмель - Леоган не было таким уж закрытым, как им
пытались представить.
Человек в бежевом костюме забрался в man-man, сопровождаемый более молодым
полицейским в форме. Атмосфера была напряженной. По знаку полицейского
водитель заглушил мотор. Тяжелое молчание наполнило автобус. Вдалеке дважды
прокричала сова.
Агент тайной полиции медленно обвел взглядом пассажиров. Его глаза не
остановились ни на Джин, ни на Дуге Хупере. Он словно забыл об этом случае. Джин
умолкла, читая свои молитвы - если это были молитвы - за плотно сомкнутыми
губами. Полицейский опустил руку в карман и достал оттуда две маленькие книжечки
- американские паспорта. Он раскрыл сначала один, потом другой.
- Фелпс, - произнес он. - Профессор Мирон Фелпс и мадам Анжелина
Хаммел. - Он поднял глаза. - Пожалуйста, покажитесь. - Он говорил на
английском с американским акцентом.
Просьба была чистой формальностью: в паспортах были их фотографии. Рубен
поднялся:
- Что вам нужно?
- Будьте добры, пройдите со мной!
- Куда?
Человек не ответил. Он убрал паспорта назад в карман, повернулся и спустился по
ступеням. Они услышали стук его шагов по асфальту, когда он возвращался к "джипу".
Потом клацанье захлопнувшейся двери. Потом - тишина. И наконец - ждущая ночь.
Машина быстро катила к Порт-о-Пренсу; ночь сгущалась вокруг них, первые
запахи города уже отравляли морской воздух. Их "джип" следовал первым с ними и
человеком в
...Закладка в соц.сетях
