Жанр: Электронное издание
easterman05
...я, принадлежат такие политические фигуры к
традиционным верованиям или нет. У ФБР интерес к этому появился примерно в одно
время с джонстаунской трагедией в Гайаоне. Здесь, в Штатах, члены различных
культов часто входят в конфликт с федеральными властями. Они похищают когонибудь,
перевозят его или ее через границы штатов; может быть, deprogrammer
просовывает свою голову (в дверь?), забирает ребенка назад в Кентукки или Орегон.
Это федеральные преступления. Мне не нужно говорить вам о культовых убийствах.
Все это становилось слишком сложным для одного агентства, особенно учитывая,
что большинство этих культовых групп интернациональны. Поэтому в 1987 году был
создан президентский комитет, который должен был рекомендовать, какие действия
необходимо предпринять в этом плане. Результатом явилось АНКД. Здесь я передаю
вас назад мисс Пил.
Салли некоторое время сидела неподвижно. Впечатление было такое, что она
расставляла по местам трудные мысли, взвешивая то, что нельзя было взвесить,
сопоставляя то, что нельзя было сопоставить. Рубену она показалась уставшей.
Уставшей и печальной. Она показалась ему больше печальной, чем уставшей. Словно
какая-то тяжесть лежала у нее на сердце.
- Рубен, - начала она нерешительно, - я понимаю, что ты устал. Я знаю, что ты
многое пережил и хочешь, чтобы тебе дали побыть наедине с собой и выспаться. Но
мне нужно, чтобы ты сначала выслушал то, что мы должны тебе сказать. Затем ты
можешь спать или делать все, что сочтешь необходимым.
Проблема заключается в том, что события начинают развиваться быстрее, чем я
предполагала. То, что произошло прошлой ночью и сегодня утром, застало меня
совершенно врасплох. Мы не знали, что Коминский натравит на тебя своих друзей,
что они подставят тебя и миссис Хаммел таким образом. Или что Смит воспользуется
этой ситуацией в своих целях. У него могло уйти несколько дней на то, чтобы найти
вас. К тому времени мы были бы в состоянии вывести его из игры.
Она замолчала, раздумывая, что ей говорить дальше.
- Может быть, ты скажешь мне, что в действительности происходит, -
неожиданно произнес Рубен. Его голос звучал тихо, но был начинен злобой. После
того, что случилось, после всего этого кошмара сидеть преспокойно в зеленой тишине
над городом, говорить о трудностях, о преимуществах, словно анализируя какую-то
шахматную партию! - Две ночи назад был убит мой лучший друг, сегодня утром я
видел своими глазами, как зарезали моего отца и застрелили мать, а вы ведете себя
так, словно все это случается с человеком каждый день. Черт вас побери, да кем вы,
ребята, себя считаете?
Салли встала, взволнованная. Ей хотелось обнять Рубена, успокоить его, согреть.
Но здесь было не время и не место.
- Постарайся держать себя в руках, Рубен. Злость тебе не поможет. Ты ничего не
можешь сделать, не можешь никого вернуть назад, но ты, черт побери, можешь
позаботиться о том, чтобы Смит и его боссы больше ни с кем не могли сделать то же
самое. Так мне продолжать?
Рубен кивнул.
- Извини, - сказал он.
- О'кей, слушай внимательно. Меня перевели на работу в АНКД два года назад.
До этого я уже работала десять лет на ФБР, последние пять из них - в качестве
секретного агента в городской мэрии. Нам нет нужды углубляться в то, чем я там
занималась, но ты умный человек и, вероятно, сможешь сам кое о чем догадаться. Два
года назад мой босс вызвал меня к себе и познакомил с Эмериком и Кертисом.
Они уже около полугода вели крупное расследование, и многие следы, похоже,
вели в мэрию. Это расследование касалось одного религиозного культа, члены
которого набирались исключительно из высших слоев общества. Полагаю, ты знаешь,
какой культ я имею в виду. - Она сделала глубокий вдох. - Поначалу это было самое
рядовое расследование, может быть несколько более причудливое, чем обычно. Потом
все стало усложняться. Мы начали ставить на него все больше и больше людей, а
сложности только возрастали. Год назад мы получили некоторые нити, которые
тянутся в Вашингтон. На самые верхние этажи Вашингтона. Смит, наверное, намекал
тебе на это. Он не лгал.
- Кто он? Он сказал, что получает указания "с самого верха". Что он имел в виду?
Салли нахмурилась и посмотрела на своих коллег. Лич покачал головой. Она
повернулась к Рубену:
- Мне очень жаль, Рубен, но этого я не могу тебе раскрыть. Я могу только
сказать, что за многие годы Седьмой Орден проник в некоторые правительственные
ведомства.
- Он сказал: "С самого верха", - сердито настаивал Рубен. Он был зол. Какое
право имели эти люди держать его в неведении? - Он имел в виду президента? Это
вы боитесь вымолвить? Я должен знать.
Крис Лич вмешался:
- Лейтенант, я понимаю ваше раздражение. Но это вопрос национальной
безопасности. Нам нужна ваша помощь, но вы не имеете допуска к этой информации.
- Тогда получите его. Если вы хотите, чтобы я помогал вам, мне необходимо
знать, что происходит. Кто такой Смит, кто его хозяева, как высоко им удалось
проникнуть. В противном случае - катитесь вы все к чертям собачьим.
Рубена трясло. Всполохи крови складывались в узоры перед его невидящими
глазами. Он вскочил и направился к лифту. Салли догнала его, протянула руку,
стараясь удержать. Рубен яростно отпихнул ее. Он сам найдет Смита. Найдет его и
отправит в ад без посторонней помощи.
Он нажал кнопку лифта. Ничего не произошло. Он потыкал кнопку несколько раз,
но лифт все не поднимался. Он осел возле стены, захлебываясь слезами. Всполохи
крови. Фотографии на полу в кухне, разорванные и выпачканные в крови. Паук,
ползущий по континенту крови.
41
Салли долго обнимала его, пока он плакал. Когда они встречались, она любила его
немного, но недостаточно. Жизнь Рубена никогда не была цельной, в ней зияли
незатягивающиеся дыры, которые никто не мог заполнить. И вот, в течение всего
нескольких дней, они расползлись до невообразимых размеров. Она сомневалась,
сможет ли он хоть когда-нибудь обрести покой.
Сейчас она нуждалась в нем по вполне эгоистичным причинам. Национальная
безопасность, общественное благо, даже сохранение человеческих жизней были всего
лишь фразами. Рубен был нужен Салли, потому что он мог помочь ей в достижении ее
целей. Все то время, пока она обнимала его, она не думала ни о чем, кроме целей и
средств. Где-то в ней притаилось немного жалости, немного любви, и много печали,
но все эти чувства разбито бренчали на дне ее собственной пустоты.
Гастингс Донован, рыжий полицейский, подошел к ним с бутылкой "бурбона" и
двумя бокалами. Когда Рубен достаточно пришел в себя, чтобы пить, Донован отослал
Салли и присел рядом с ним, усердно потчуя его виски. Он заговорил о своей работе в
полиции. Донован проработал одиннадцать лет в полиции нравов, видел слишком
много, испытал слишком много. Нынешняя работа была ненамного лучше, но ее было
достаточно, чтобы он не сошел с ума.
Колстоу, адвокат, пододвинул стул.
- Я связался с Вашингтоном, - сказал он. - Они одобрили предоставление вам
полного допуска. Я знаю, что вы себя плохо чувствуете, понимаю, что сейчас не самое
лучшее время, но, думаю, нам нужно поговорить еще. Поговорить по-настоящему. Как
вы на это смотрите?
Рубен кивнул, все еще онемелый, все еще трясущийся.
- Я в порядке, - пробормотал он. - Я готов.
Они снова сели полукругом. Колстоу продолжил с того вопроса, на котором
остановилась Салли.
- Настоящее имя Смита - Форбс, - сказал он. - Уоррен Форбс. - Солнечный
свет проник в одно из окон и лег, зеленый и золотой, на его лицо, потом упал на
пыльный пол. - Он является одним из руководителей Оперативного директората
ЦРУ. С девятнадцати лет он является членом Седьмого Ордена, прошедшим полный
обряд посвящения. Его отец был членом Ордена до него. Он побывал во Вьетнаме и
Камбодже, у него там была сложная карьера, он стал оперативным работником ЦРУ.
Форбс - лишь один из нескольких членов Ордена, которые поднялись до высоких
должностей в разведывательных органах США за последние двадцать лет или около
того. Нам известны имена некоторых из них, других мы лишь подозреваем. Мы знаем,
что внутри ЦРУ существует группа, которой руководит Форбс. Форбс стоит во главе,
но он сам получает указания от центрального комитета Ордена. Или мы так думаем.
По-настоящему мы не знаем. Чаще всего нам приходится гадать, опираясь на
отдельные факты.
Вот уже несколько лет в Оперативном директорате существует движение
ренегатов, состоящее из людей, которым не нравится проводимая страной внешняя
политика, которые вообще не удовлетворены тем, как страна управляется. Форбс
является ключевой фигурой в этом движении. За эти годы он организовал посвящение
других недовольных в члены Седьмого Ордена. Это дало ему власть над ними,
позволило направлять их общую политику в угоду целям Ордена. У Ордена имеются
свои собственные представления относительно того, как следует управлять этой
страной и как нам следует вести наши международные дела. Не вдаваясь в детали,
можно сказать, что эти идеи являются правыми и экстремистскими.
Рубен поднял руку, прерывая адвоката:
- Вы хотите мне сказать, что сумели связать все это воедино за последние пару
лет?
Колстоу кивнул:
- АНКД располагает более мощными ресурсами, чем вы, возможно, полагаете.
Нам удалось внедриться в группу Форбса внутри директората. Мы наладили
относительно устойчивый приток информации. Потом, два месяца назад, он внезапно
иссяк, и мы до сих пор не имеем никаких сведений от нашего агента.
Несмотря на это, мы продолжаем наблюдать за деятельностью Ордена и знаем, что
Орден планирует что-то серьезное. Дело Хаммела вызвало панику у некоторых из них
и позволило нам подобраться чуть поближе. Форбсу пришлось приехать в Нью-Йорк.
Это дело заставило их надавить на некоторых людей чуть слишком сильно. Появилась
реальная угроза того, что их дела выплывут на поверхность. Мы полагаем, Форбс
знает это и хочет действовать немедленно, прежде чем станет слишком поздно.
- Зачем вы рассказываете мне все это?
Ему ответила Салли:
- Потому что нам нужна твоя помощь, Рубен. Анжелина Хаммел знает больше,
чем говорит тебе. Она не является членом Ордена, и все, что она говорила об
опасности, угрожающей ей с их стороны, - правда. Им нужна тетрадь ее мужа, им
нужно отыскать корабль, который привез Орден на Гаити. Мы считаем, что они
готовят что-то на этом острове, предворяя серию политических маневров в Карибском
бассейне и Латинской Америке. По каким-то причинам этот корабль имеет большое
значение. Анжелина что-то знает. У нее есть брат, который сейчас является шефом
тайной полиции Гаити. Мы думаем, что он был у нее здесь в Нью-Йорке несколько
дней назад, а потом опять вернулся на Гаити.
Салли с шумом вдохнула воздух.
- Рубен, я хочу, чтобы ты уговорил ее поехать на Гаити вместе с тобой. Она
доверяет тебе, она уже многое тебе рассказала. Она очень хорошо знает страну,
гораздо лучше, чем хочет показать. Дай ей просмотреть тетрадь, выясни, что именно
разыскивает Орден, заставь их раскрыться.
Рубен покачал головой:
- Это сумасшествие. Мы даже не знаем, где Анжелина сейчас.
- Нет, это нам известно. Я писала об этом в своей записке. Форбс отвез ее в
больницу в графстве Вест-честер, больница Святого Винсента. Она там под
постоянным наблюдением, но мы можем вытащить ее оттуда. Ей понадобится
несколько дней, чтобы восстановиться после передозировки, но если все пройдет
нормально, вы смогли бы выехать в Порт-о-Пренс через четыре дня.
- Скажи мне, что я буду с этого иметь.
- Форбс все еще на свободе, Рубен. Нам нужна твоя помощь, чтобы упрятать его
за решетку. На очень долгий срок.
Рубен поднялся.
- Я не хочу, чтобы он сидел за решеткой, - сказал он.
Никто не проронил ни слова. Рубен подошел к ближайшему окну. Стекло был
захватано чьими-то пальцами, вымазанными белой шпатлевкой. Они здесь были так
высоко, что мир внизу почти перестал иметь значение.
- Мы не имеем на его счет конкретных планов, - произнес Йенсен, теолог. -
Тюрьма - лишь один из вариантов. Никто не станет возражать, если вы найдете иные
способы разобраться с мистером Форбсом. Сам по себе он не имеет особой для нас
важности. По-настоящему мы охотимся на тех, кто стоит за ним.
- А Анжелина? Что станется с ней?
- Ничего. Насколько нам известно, она ничего не совершила, ничего
криминального. Это уж вам самому решать.
Рубен смотрел, как солнечный свет падает на маленькое белое облако.
- Я должен буду присутствовать на похоронах моих родителей, - произнес он.
Собственный голос показался ему очень далеким.
- Это невозможно, Рубен, - сказала Салли. - Ты же понимаешь, что этого
нельзя устроить. Люди Форбса повсюду ищут тебя. Полиция имеет ордер на твой
арест. Ясно, как день, что на похоронах тебя будут поджидать в первую очередь.
Извини, но об этом не может быть и речи.
- Я - старший сын, я должен читать каддиш.
- Об этом не может быть и речи, Рубен.
Повисло долгое, неловкое молчание. То, о чем они просили, было очень тяжело
выполнить.
- Мне, по крайней мере, нужно будет увидеться с родителями Деворы, чтобы все
им объяснить. И с Давитой. Мне нужно будет провести с ней какое-то время. Вы не
откажете мне в этом. - Он повернулся и в упор посмотрел на Салли.
Она кивнула:
- Очень хорошо, Рубен. Но ты не можешь появиться у них в доме. Предоставь
мне устроить эту встречу.
Облако растаяло, и перед ним разверзлась огромная, до самой земли, пропасть. Он
почему-то вспомнил рассказ из христианских евангелий о том, как сатана отвел
Иисуса на гору и там искушал его. Рубен заглянул в пустоту. Там не было ангелов,
которые подхватят его, если он упадёт.
Часть вторая
Круг снова полон
Гаити
"Лаванда, дили-бом, паслен и ландыш белый,
Как стану королем, ты станешь королевой".
Моменты приезда, моменты отъезда. И иногда, между ними, моменты счастья -
возможно, всего два или три на целую жизнь. Даже если кто-то и благословен иметь
их больше, эти мгновения так истончаются и разделены таким огромным
промежутком, что ничто не может заполнить ожидания. Ни мечты, ни надежды, ни
обман. "Да, - подумал Рубен, - ни даже обман".
Самолет на Порт-о-Пренс компании "Гаити Эр" вылетел из Ла Гардиа в 16:05 и
должен был приземлиться в половине девятого. Рубена снабдили деньгами и новым
именем, подкрепленным документами, способными выдержать самую скрупулезную
проверку. Он путешествовал под именем доктора Мирона Фелпса, в его бумагах
говорилось, что он направляется на Гаити на стипендию, полученную по Акту
Фулбрайта, чтобы завершить работу, оставленную незаконченной его покойным
коллегой, доктором Ричардом Хаммелом. Его сопровождала вдова доктора Хаммела,
Анжелина. В аэропорту никто не помахал им на прощание.
Самолет нырнул и снова поднялся, угодив в воздушную яму. Анжелина смотрела
прямо перед собой, застыв, как в невесомости, в собственных мыслях, если они у нее
были. Врачи в больнице Святого Винсента спасли ее жизнь, но они не вернули ей ее
душу. Забрать ее из больницы оказалось проще простого. Салли привезла все
необходимые бумаги, Эмерик Йенсен представился как профессор Хаммел; никто не
вспомнил недавнюю жертву убийства под той же фамилией. Да и с какой стати? В
Нью-Йорке, как и везде, заголовки достаются убийцам, их жертвы - лишь цифры на
последней странице. Они вывели Анжелину вместе, поддерживая ее под руки с обеих
сторон, как добрые старые друзья. Она видела их обоих впервые в жизни. Это не
имело значения.
Следующий день был трудным для Рубена. Пока Анжелина отдыхала в номере
отеля на Манхэттене, он ездил по своему новому паспорту в Канаду. Салли
забронировала для родителей Деворы и Давиты комнату в отеле в Порт-Роуэне на
берегу озера Эри.
Сказать Давите о смерти ее бабушки и дедушки оказалось труднее, чем он мог
себе представить. Она любила их самозабвенно. Он провел с ней два дня, гуляя,
объясняя, убаюкивая ее горе вместе со своим собственным. Он не стал говорить ей о
Дэнни. "Дэнни живет нормально", - сказал он, когда она спросила.
По возвращении в Нью-Йорк он в тот же вечер позвонил Найджелу Гринвуду.
Англичанин казался испуганным. Он отказался разговаривать с Рубеном и повесил
трубку.
На следующий день они с Анжелиной сходили в ее банк и в хранилище, где
арендовал сейф Рубен, и забрали то, что лежало там под замком. Рубен решил взять
все с собой на Гаити.
Еще одна воздушная яма - на этот раз их тряхнуло сильнее. Анжелина
посмотрела в окно. Там, в темноте, мигал маленький зеленый огонек на конце крыла,
на самом дальнем краю их полета. Час назад она наблюдала, как солнце садится за
Аппалачские горы, зеленое и пурпурное - чудовищный знак. Море шевелилось
далеко внизу под ними, покрытое мелкой сеткой волн.
Их 737-й снова нырнул. В динамиках салона громко заскрежетало, потом раздался
четкий голос пилота, объявившего, что он намерен набрать высоту, чтобы не попасть в
грозу впереди. Стюардесса на французском и английском языках попросила всех
вернуться на свои места и застегнуть ремни безопасности. Шум двигателя поднялся на
новую ноту, и пол в салоне заметно накренился - маленький самолет пошел вверх.
Окинув взглядом салон, Рубен почувствовал, что бросается в глаза. Он был почти
единственным белым пассажиром на борту. Через два ряда впереди него сидела чета
американцев средних лет. Рубен спросил себя, что за дело может ждать их на Гаити.
Никто больше не ездил на Гаити отдыхать, и очень немногие бывали там по делам.
Дювалье и его тонтон-макуты в свое время сделали немало, чтобы подмочить
энтузиазм иностранцев в отношении этого места, и все последующие режимы - с
маленькой помощью СПИДа - лишь укрепили общее впечатление крайней нищеты,
опасности и нестабильности.
Самолет выровнялся. Анжелина снова посмотрела в окно. Ею овладело смутное
предчувствие, ощущение опускающейся тьмы. Конец крыла твердо и уверенно
скользил в пустоте. Под ним, совсем недалеко, на миг вспыхнули тяжелые грозовые
тучи, освещенные молнией, омывавшей их черные спины. Звука не было.
Сегодня вечером она остро сознавала свою смертность: тонкие нити натянулись,
готовые лопнуть, тоньше паутинок, которые сучит паук перед рассветом. Между
зубами и языком она ощущала вкус мгновений; они скользили, как льдинки, по
бугоркам и выступам внутри ее рта. Мгновения - это все, что у нее было, все, что
есть у любого человека, последнее из них так же хрупко, как первое. Под нею тучи
беззвучно взрывались всполохами пламени и вновь погружались в темноту. В салоне
было тепло. Внизу лежал Гаити.
- Почему ты злишься на меня? - спросила она. Рубен обернулся к ней. До этого
момента она с ним почти не разговаривала.
- Злюсь? - переспросил он. - Я не злюсь.
- Нет. Ты злишься. Это из-за кокаина?
Он ответил не сразу. Глядя мимо нее в темное окно, он увидел, как сплошная
молния покрыла пестрым узором крыло самолета и облако.
- Не из-за кокаина, - против желания ответил он. - Из-за обмана. Помимо
смерти Дэнни. Смерти моих родителей. Твои недомолвки, твои игры.
- Все это? - произнесла она. Самолет на какой-то миг словно рухнул вниз,
невесомый, неуправляемый, потом он набрал силу и снова подтянул под себя воздух.
Анжелина глубоко вздохнула. Ей не было страшно, но страх касался ее краев, как
густое першение в горле, которое со временем может перейти в кашель.
- Ты слишком высокого мнения о себе, - сказала она, - если переживаешь мой
обман так остро, так... интимно. Мы едва знаем друг друга. Ты для меня - ничто,
просто мужчина, с которым я легла в постель.
Теперь, произнеся эти слова вслух, она пожалела о них.
- Прости меня. Я сказала это, не подумав. Но ты должен понять: обманывать тебя
было бы наименьшим из моих предательств. Кокаин начался еще до встречи с тобой, я
не видела, почему это должно было тебя касаться.
- Это меня касалось.
- Но не потому, что ты спал со мной. Это совсем другое. Когда ты говоришь так,
ты смешиваешь разные вещи. Я - сразу несколько людей, ты не можешь владеть ими
всеми. Может быть, вообще никем из них.
- Я не хочу владеть тобой. Что хорошего бы из этого вышло?
Она смотрела, как зеленый огонек на конце крыла манит ее. Сколько она себя
помнила, мужчины всегда владели ею. Разная валюта, разный курс обмена, но все те
же ласки, все те же измены.
- Ты взяла кокаин с собой? - спросил он.
Она кивнула:
- Салли дала мне четверть килограмма. Достаточно, чтобы у меня не возникало
проблем. У меня нет большой привычки. Может быть, мне удастся продать часть: нам
могут потребоваться деньги.
- Деньги у меня есть. - АНКД обо всем позаботилось. - Ты колешься?
Она покачала головой:
- Не часто. Три-четыре раза за последний месяц. Я по-прежнему нюхаю. Рубен, я
принимаю кокаин всего полтора года.
- Но он тебе нужен. У тебя развилась зависимость.
Она уже была готова отрицать это, но в своем колебании открыла для себя правду.
- Да, - прошептала она. - Я не законченная наркоманка, но иногда он мне
нужен. На этой неделе он был мне нужен. Рик, Филиус, все это. Ты.
- Это Рик первым дал тебе попробовать, так?
Она кивнула:
- Это была одна из его компенсаций, вроде красивых тряпок или дорогих духов.
Кокаин был лучше всего, следующее удовольствие после секса.
- Я против наркотиков, - сказал он.
Она снова посмотрела в окно. Гроза теснилась, заполнив все пространство под
ними, словно город.
- Да, - прошептала она. - Я знаю. Сначала ты считал меня экзотическим
созданием, тропическим плодом, который боги уронили в твои незапятнанные грязью
руки. Дэнни мог иметь сколько угодно блондинок, но у тебя было кое-что получше: у
тебя была я, чернокожая вдова, которую еще ни разу не трахнули.
Он постарался отвести взгляд, но ее глаза удерживали его на месте.
- Я раздвинула ноги, ты на четвереньках вполз туда и подумал, что я должна быть
тебе благодарна...
- Пожалуйста, Анжелина, давай не будем...
- Один-единственный перепихон ранним утром, и ты решил, что дело в шляпе.
Потом выясняется, что я прожженная кокаинистка, вроде тех, о которых пишут в
твоей воскресной газете, и ты вспомнил, сколько раз твоя мама предостерегала тебя
против нас - плохих девочек, которых хорошие мальчики не приглашают на
свидания, плохих черных девочек, с которыми еврейским мальчикам не следует
появляться на людях, и в самой глубине своего сердца ты знал: все, что тебе когдалибо
было нужно, это твоя драгоценная Девора...
- Прекрати, Йенсен, прекрати немедленно. Я не хочу, чтобы ты говорила о
Деворе.
- Почему же нет? Она что, святая? Ты никогда не говорил о ней, у тебя даже не
было ее фотографии в квартире. В чем дело? Она что, так сильно отличалась от нас
всех?
Он поднял руку, словно хотел ударить ее, потом бессильно уронил ее. Он
чувствовал ее злость, как открытое пламя у самого лица.
- Нет, - ответил он, и его собственный гнев стал отваливаться с кожи горячими
черепками. - Она была точно такой же, как и все мы. За два дня до несчастного
случая я узнал, что она встречается с другим мужчиной. - Он замолчал. Анжелина
была первым человеком, которому он сказал об этом. Даже Дэнни не знал. - Я
просто смотрел, как она тонула, - проговорил он. - Я не пытался спасти ее.
Внезапно самолет тяжело провалился. Впечатление было такое, что он падает на
крыло. Свет в салоне замигал и погас. Казалось, целую вечность они стремительно
пикировали во мраке. Наконец самолет выровнялся, сотрясаемый сердитым ветром.
Лампы моргнули два раза, после чего ровный свет заполнил салон. Раздался знакомый
скрежет в динамиках. Снова они услышали голос пилота, на этот раз менее четко:
- Дамы и господа, с сожалением довожу до вашего сведения, что плохие
погодные условия, в которые мы попали, вынуждают нас совершить посадку в
Жакмеле. Для переезда из Жакмеля в Порт-о-Пренс будет предоставлен транспорт
или, по вашему желанию, гостиница, где можно будет переночевать. Ожидаемое
время прибытия в Жакмель девять часов ноль ноль минут. Поскольку впереди нас еще
могут ждать новые погодные неприятности, я бы просил всех вас оставаться на местах
и застегнуть привязные ремни.
В Жакмеле было темно, сыро, дул пронизывающий ветер. Аэропорт опустел, не
готовый принимать самолеты, откуда бы они ни прилетали, не говоря уже о
международном рейсе. Вскоре после того как "Боинг-737" остановился, вырулив со
взлетной полосы, к нему подъехал военный "джип" с четырьмя вооруженными
солдатами и офицером. Солдаты заняли позиции вокруг самолета, их было едва видно
из-за иллюминаторов. Офицер осмотрел все и вернулся на аэровокзал.
Всем было приказано оставаться в самолете, даже экипажу. В маленьком здании
аэровокзала в двухстах шагах от них горел одинокий желтый свет - единственный
признак жизни. Он казался невозможно далеким. Гроза прошла, и в салоне
становилось слишком жарко. Никто не жаловался. Все уже бывали здесь раньше, если
не в самом Жакмеле, то в местах, очень на него похожих.
Ожидание тянулось бесконечно, Анжелина задремала. Рубен накрыл ее своим
пиджаком и оставил в неглубоком полусне. Ему хотелось выйти наружу, из душного
салона в ждущую ночь. Внутри салона маленькие лужицы света проливались на
группки пассажиров: некоторые беседовали о чем-то, другие просто пассивно сидели
и ждали. Большинство, казалось, нервничали из-за того, что приземлились так далеко
от столицы. По салону гуляли приглушенные слухи о произволе жакмельских
таможенных чиновников, вызывая беспокойство.
Выйдя в проход, чтобы размять ноги, Рубен услышал, как его окликнул тот самый
американец, который сидел через два ряда от него. Это был высокий мужчина с
зачесанными назад волосами и маленькими имбирного цвета усиками, аккуратно
подстриженными. Примерно сорока пяти лет, одет весьма сдержанно, с яркими
глазами и кустистыми бровями. "Не военный, - подумал Рубен, - не то чтобы
бизнесмен, определенно не турист". Широкое открытое лицо излучало что-то - не
вполне чистоту помыслов, точно не наивность. Отчаяние, возможно.
- Привет! Меня зовут Дуг. Дуг Хопер. Это моя жена Джин.
Рубен взглянул на крошечную женщину, сидев
...Закладка в соц.сетях
