ГЛАВА II

страница №4

..., а как воспроизведение
явлением своих собственных оснований. Органами структурации и
носителями "порядка впереди" являются "техносы". и, таким обр
азом. в нашей познании, кроме идеально-конструктивных образов
аний. контролируемых волей и сознанием, есть еще предметные
действия понимания, рождаемые "техносами". Они же есть и наши
культурные горизонты /!09, с.71-72/.

Структурирующее воздействие "техносов" можно, очевидно.
соотнести с классическим действием так называемой предустановленной
гармонии. Они, по существу, есть то, что у Платона выполняет
функцию идеи - функцию воспроизводства конк~ретных и
уникальных реализаций понимания /а не просто общие понятия,
как это традиционно объясняется/. Это произведения, которые еще
и производят сами.

Отсюда вытекает вывод "неклассической" концепции
сознания о том, что новое рождается не как понимание сделанного,
технологически освоенного, а как понимание "сделанным", то есть
при помощи образов и структур созданных человеком предметов.

Так, результатом нашего "открытия" того или иного
произведения искусства становится не понимание в прямом смысле
предметов изображения, а последующее "мышление этими
предметами".

Субъект принципиально не может ликвидировать
"неопределенность", возникающую в результате того, что нельзя
дважды наблюдать то же самое, потому что мы будем наблюдать
уже иное. Наше сознание получает "начальные условия"
деятельности в системе лишь "на выходе" из нее. Это положение
аналогично положению в квантовой механике, когда в ситуации
исследования нужен не один. а несколько предметов сразу. Все это
также приводит к мысли о том, что явление сознания может быть
описано в категориях не причинных, а системно-причинных,
синхронных связей. Явление может быть рассмотрено в качестве
объясняемого в той мере, в какой оно может быть представлено
результатом действия систем. Но сама система охватывает лишь
относительный "срез" то, что мы можем проследить как
определенную связь, но не можем последовательно "уложить" в
реально существующий многослойный континуум сознания.

Новация, выявленная как новация в данной системе.следовательно,
не может быть рассмотрена как абсолютная /и технологически
"удобная"/. Она представляет собой лишь одну "ипостась"
некоторого комплексного новационного события, осуществляемого
в предметно-смысловом пространстве сознания. И если мы обратимся
даже к "классическим" концепциям сознания, то обнаружим
факт признания существования некоторого комплексного состояния,
выводящего за рамки состояния предшествующего.

Так, рациональное формулирование проблемы и, затем.
способа ее разрешения /как собственно новации в традиционном
понимании/ осмысливается как бы на фоне некоторого
неосознанного новационного состояния /Д.И.Дубровский,
В.А.Яковлев/. "Идея носится в воздухе" - классическое ее
выражение. Но это означает, что у такой активности нет жесткой
пространственно-временной привязки, как нет, очевидно, и жестко
определенной вербализованной формы. Скорее всего, она носит
вербально-образный характер.

Феномен идеи, которая "носится в воздухе", может быть
объяснен лишь с позиции "неклассического" мышления. "Неприкаянность"
идеи есть, с этой точки зрения, нахождение ее в "зазоре"
между фиксацией объекта и фиксацией факта его осознания /в
"зазоре" бытия и понимания/, то есть, в сфере неизбежной
"неопределенности". Такая неопределенность, как мы отмечали
выше, может быть заполнена только лишь непосредственными,
предметно-чувственными, "'жизненными" формами, которые еще
не "сцеплены" однозначно и необратимо в знаково-логической
структуре закона.

Возмож-ность углубить представление о "новационном
состоянии" дает понятие бинарных оппозиций, о котором уже было
сказано выше. Как отмечает В.А.Яковлев, в сознании субъекта
формируются определенные бинарные структуры. Эти структуры
"в своей совокупности выступают как движущие силы развития
когнитивного поля творчества" /224, с.99/. Речь идет об оппозициях
"между структурой форм развития знания /дискурсивное/ и структурой
форм творческой деятельности /интуитивное/: между структурой
форм экзистенции знания /реальное/ и структурой форм
творческой деятельности /воображаемое/. Резонансное состояние
творческой деятельности отдельного субъекта обусловливается
динамикой развития и взаимодействия данных бинарных оппозиций"
/224, с. 101/, Однако конкретизировать механизм бинарных
оппозиций можно, опираясь вновь на обнаруженную "неклассическим"
мышлением "нестыковку" бытия и понимания. Очевидно, бин
арные оппозиции - это ограничительные, крайние точки-ориентиры
некоторого "тоннеля", своего рода "техносы". Пространство
между ними есть пространство "неопределенности" между бытием и
пониманием. Резонансное же состояние субъекта со средой как
состояние творчества возникает как резонанс с "техносом", или с
бинарной оппозицией в роли "техноса".

Классическое представление о "закрепленности" новации в
пространстве и времени "размывается" также фактом повторных
открытий. Феномен повторных открытий в философии науки неоднокр
атно обсуждался. К нему обращались Фр.Гальтон,
А.Деканоль, Д.Прайс, Р.Мертон, Е.Барбер, И.М.Хладениус,
Э.Галуа, Дж.Вайлати, А.Е.Хаксли, В.И.Вернадский,
К.А.Тимирязев, П.Т.Шарден, Т.Кун, И.Лакатос, П.Фейерабенд и
др. Этот факт интерпретируется по-разному. Как отмечает
А.С.Новиков, "...переоткрывание это не копирующее повторение,

ибо наличие у него собственной эвристической значимости
/определяет вид изменения и дальнейшего развития научного
познания/ позволяет рассматривать "повтор" как своеобразный,
применимый к поисковой деятельности, "принцип
дополнительности". Такая повторяемость не просто механическое
однообразие, а скорее необходимая этапность в историческист
адийном развитии научного знания" /130, с. II/. Очевидно, что
повторяемость реализуется как через линейные, так и через
нелинейные связи. Динамическая сторона поиска развивается
нелинейно /324/. Результат же поиска должен соответствовать
линеарным установкам классического идеала научности /см. 78/.
Переход от одной установки к другой осуществляется в "контексте
обоснования" - научное открытие должно доказать свою "независимость"
от субъекта и принадлежность к корпусу научного
знания.

Повторяемость реализуется не через монолинейность, не через
сведение числа вариантов решения к минимуму, а как расширение
диапазона креативных ходов, через так называемый "рост
открытия", так как "переоткрывание" осуществляется на другом
исходном материале, делаются иные акценты и т.д.. Повтор в науке,
таким образом, не дан, а задан системой условий и обстоятельств,
он есть результат спонтанно-необходимого процесса самодвижения
эвристически-поисковой активности /130, с.6-9/.

С позиций "неклассического" мышления феномен
повторяемости научных открытий может быть осмыслен как
результат влияния идентичных "техносов" на субъекта /их
воплощения в акте познания/ - "техносов", возникающих в
различных /или сходных/ социокультурных пространствах. Такое
объяснение, на наш взгляд, выводит за рамки традиционного
объяснения в том смысле, что "подключает" к совокупной
"явленной" основе повторного открытия принципиально
"неявленную".

Итак, спектр философского понимания новации и
творчества в целом включает в себя концепции, в основе различия
которых прежде всего - взгляд на природу сознания. Это различие
очевидно выступает главным по той причине, что выражает
специфически философский аспект проблемы - аспект
взаимоотношения материального и идеального.

"Классический" взгляд на природу сознания /отличительные
его черты, как было сказано выше, - принятие однородности

пространства наблюдения и пространственно-временной
определенности акта сознания/ формирует редуцированное
представление о новации как единичном акте, совершающемся
только лишь в данном пространстве и времени /например,
концепции технического творчества, а также творчества в других
конкретных областях/. Здесь надо добавить, что существуют
концепции, отождествляющие творчество с развитием в целом
/например, Д.Бруно, Б.Спиноза. отчасти К.Поппер, А.И.Субетто и
др./, с органическим развитием /Кэмпбелл, Лоренц и др./, с
социальной практикой человека /всей, как у Ж.Делюмо,
А.Т.Москаленко, А.Л.Никифорова и др., или только ее
гуманистической составляющей, как у Г.А.Голицына.
П.И.Дышлевого, В.М.Петрова и др./. Но это, на наш взгляд, не
препятствует рассмотрению их в качестве "классических", так как
речь в них также идет о сфере "явленного", и материальное четко
"разведено" с идеальным. В таких концепциях новационная
деятельность редуцирована к рефлексируемой ее части. Это имеет
выраженный технологический смысл - как и все, четко "артикулиров
анное", такая новация может легче найти свою "нишу" в ре-
альном процессе социальной жизни.

3. С точки зрения вероятностного подхода "классические"
концепции творчества опираются на представления о вероятностном,
но обратимом характере законов развития /первоначальный
вариант квантовой теории/, и, соответственно, на технологически
"окрашенный" принцип "заданности" новации /проявляющийся в
большей степени в трактовке технического и других конкретных
видов творчества, о чем мы писали выше/.

4. Для "неклассических" вероятностных концепций
творчества характерна не "заданность". а "задаваемость" новации.
Признается ее непредсказуемость /И.Пригожин, Г.Башляр,
Ю.Лотман, В.Яковлев и др./. Необычность новации соотносится
уже не с "чисто" феноменальным уровнем, но с уровнем возможной
иной логики. Это связано с существованием некоторого "поля"
/например, в виде рассмотренного "новационного состояния",
которое является как бы интегральной характеристикой
совокупности вероятностных процессов, в определенном смысле,
состоянием "хаоса"/.

С вероятностными концепциями связаны представления о
"стреле времени", о необратимости как факторе, играющем существенную
конструктивную роль /см. 145/. В классической механике,-
как отмечают И .Пригожий и И.С-генгерс,-"между предсказанием
будущего и восстановлением прошлого нет никакого различия;
дрижение к будущему состоянию и обратное движение от текущего
состояния к начальному эквивалентны" /145, с.5-6/. Введение
понятия хаоса позволяет, по мнению авторов, разрешить
парадокс времени, но оно "делает и нечто большее. Хаос привносит
вероятность в классическую динамику, наиболее признанный
прототип детерминистской науки. В данном контексте вероятность
выступает не как порождение нашего незнания, а как неизбежное
выражение хаоса" /145, с.9/. Это позволяет, в свою очередь, более
широко определить хаос как системы, допускающие описание в
терминах не отдельных траекторий, а ансамблей траекторий. Тем
самым, образуется базис для синтеза, объединяющего свойства
микромира и макромира. Необратимость вводится в фундамент
альное описание реальности. Только в этой ситуации, на наш
взгляд, новация начинает осознаваться как новация в собственном
смысле слова. Так же и творчество в целом приобретает свое
"исконное" понимание - как необратимого события создания нового.

Здесь мы находим специфическую форму "выхода" из простр
анства инструментально - технологического мышления. Этот выход
связан с преодолением понимания рождения нового как некоторого
"заданного" /либо совсем произвольного - это тоже "зад
анность"/ хода мысли. Новация предстает как событие, совершаемое
в определенном пространстве с определенной долей вероятности.
Это событие, которому нет эквивалента в прошлом. Оно
связано с разрешением противоречия необходимоста и случайности
существования данного объекта.

На наш взгляд, последовательное развитие вероятностного
понимания творчества ведет к необходимости использования для
его объяснения принципа дополнительности /на универсальность
этого принципа указывал Н.Бор /25/. В логическом плане принцип
дополнительности есть определенная форма фиксации
антиномичности разума Нового времени. В нем уже невозможны
квазисамостоятельные логические субъекты /например, отдельно
существующие кинематика и динамика/. Логика классического
мышления обнаруживает себя как различные линии, как бы
спроецированные в одну теоретическую плоскость. Это - "разум
математика" и "разум философа"; "разум естественника" и "разум
гуманитария"-, "разум теоретика" и "разум практика" /22, с. 147-148/.

Однако последовательное применение принципа
дополнительности ведет к его собственному отрицанию. То есть.
стимулируя переход субъекта к логике самообоснования, к
нахождению таких точек, в которых одна логика переходит в
другую, принцип дополнительности исчерпывает свои функции.
Как отмечает В.С.Библер, "развитая идея самодеятельности
исключает идею "дополнительности" /22, с. 150/.

Но. на наш взгляд, эвристические ресурсы идеи дополнительности
не исчерпываются тем аспектом, на который указывает
В.С.Библер. Они связаны с дополнительностью не только "явленной",
но и "неявленной". Здесь, в развитие идеи Пригожина и
Стенгерс, и приняв во внимание феноменологическую традицию, о
которой мы писали выше, можно сказать, что дополнительность
выражает момент рождения нового /явный и неявный/, взятый в
его соотношении с другими моментами времени. Новация, с этой
точки зрения, предстает многомерной и сложной. Она не закреплен
а жестко во времени и пространстве, а также не связана непосредственно
с антиномией. Она выражает возможности
рождения нового как возможности соотнесения различных
смыслов. Можно, вероятно, назвать это особым способом
разрешения противоречия, результатом которого становится его
"размывание" во времени и пространстве.

Итак, во II главе книги осуществлена разработка
методологии анализа феномена техницизма. В качестве основы для
объяснения данного феномена предлагается более широкая, чем
технологический детерминизм, концепция технологического
редукционизма.

Техницизм рассматривается как редукционистский,
инструментально-технологический способ мышления, место и роль
которого в континууме сознания человека определяется через
систему смысловых диспозиций /тем самым реализуется метод
оппозиций/. Эти диспозиции в самом общем виде выражают
соотношение "классического" и "неклассического" подходов к
пониманию природы сознания. "Классический" подход основан на
принципах рефлексируемости, пространственно-временной
определенности акта сознания, "неклассический"-предполагает
постоянное существование нерефлексируемого "остатка", ввиду
невозможности одновременной фиксации сознанием реального
объекта и самого акта сознания.

В результате применения данной методологии получены
следующие выводы:

1. Традиционно принимавшаяся универсальной схема
исследования техницизма "Человек - Техника - Сознание", где
техницизм как явление сознания выводится непосредственно из
существования и особенностей самой техники /прежде всего
машинной/ представляется дополнением более широкой схемы
"Человек - "Идеальная техника" /техника как диспозиция
соответствующих структур сознания/. - "Живое" сознание
/сознание как многомерный развивающийся топос/.

2. Взаимодополнительными /"оппозиционными"/ формами
объяснения феномена техницизма становятся объяснение его как
редукции смыслов внутри рефлексируемой сферы континуума
сознания и, с другой стороны, как редукции смыслового
континуума к сфере рефлексируемого. На этой основе выявлены и
рассмотрены различные возможности объяснения техницизма в
соответствии с данными видами редукции.

3. С точки зрения оппозиционных представлений о
природе сознания, техницизм проявляется через антиномии
различных форм связей сознания с действительностью. Для
"классического" понимания техницистское мышление
принципиально упрощенно. Это ведет ко все большему
подчинению индивида логике функционирования техники, а
следовательно, ко все большей технологизации мышления.
Техницизм выступает при данном подходе "атрибутом"
техногенной цивилизации. Для "неклассического" понимания, наоборот,
техницизм - абсолютно антиномичный способ мышления,
при котором противоречие реальной действительности.
воспринятое в форме антиномии, не имеет "шансов" на
разрешение. Иллюзия такого разрешения может быть связана
только с внешним воздействием. Техницизм здесь не связан жестко
с техногенной цивилизацией.

Основой взаимодополнигельности данных представлении
выступает развиваемое в концепциях "неклассического" сознания
понимание антиномии в качестве момента развития
противоречия. Это развитие происходит в пространстве "поля"
когнитивных оппозиций как ориентиров смыслового континуума,
" котором происходит реальное мышление субъекта. Понятие
"поля" позволяет объяснить одновременность существования
множества оппозиций и место антиномий в этом множестве.

Выступая элементом "поля", антиномии разрешаются через
развитие оппозиций с изменением медиатора. Основанием
развития становится взаимодействие форм разного уровня
организованности мышления.

Взаимодополнительность характеристик феномена
сознания находит наиболее общее выражение в представлении о
"пульсирующем" характере сознания. Так, техницистское
мышление предстает с этой точки зрения как "пульсация"
определенных резонансных состояний системы /"поля оппозиций"/
с инструментально-технологической установкой сознания. Эта
"пульсация" выявляет постоянный "горизонт" неявленных,
потенциальных форм инструментально-технологического
мышления.

4. Связь техницизма с проблемой разрешения противоречия
обусловливает понимание его как способа мышления, непосредственно
проявляющегося в творческом, новационном процессе. Особенностью
последнего как способа мышления является редукция
творчества к технологической компоненте. Если для "классического"
подхода характерно понимание данной редукции прежде всего
как редукции к техническому виду творчества, то в рамках
"неклассического" подхода обнаруживается сложный характер этой
редукции и возможносчъ ее понимания лишь через систему бинарных
оппозиций. Это оппозиции в системе логических отношений
/оппозиции "монологического" мышления и "полилогического"
мышления/, пространственно-временных отношений /оппозиции
представлений о пространственно-временной "закрепленности"
новации /. в системе вероятностных представлений /оппозиции
представлений об обратимости и необратимости вероятностных
представлений о становлении нового/.

В рамках данных оппозиций появляется возможность более
глубокого понимания техницистской редукции творчества:

а/ как признания в качестве источника новации только лишь
резонансного взаимодействия субъекта с внешней средой, то есть,
как ориентации на монологический характер сознания, на
статичное понимание антиномии /:

б/ как жесткой соотнесенности новации с координатами
прос1ранства и времени:

в/ как "самотождественности" новации, ее "обратимости" во
времени.
Выявление и ограничение ооласти техницизма в системе

указанных оппозиций сознания дает возможность:

а/ увидеть творческий процесс /и новацию в качестве его
составляющей/ не как отдельное, локальное событие, а как многомерный
феномен, как некоторое "новационное состояние" системы
/когда осуществляется как бы цепная реакция нового/. Новация
предстает как продукт логического обоснования субъектом
понятия через процессы "остранения" и "отстранения" в диалоге
/полилоге/с различными логическими композициями. Источник
новации видится в поливариантном соонесении логикосмысловых
различий как компонентов сознания субъекта.

б/ обосновать в качестве фундамента понимания феномена
творчества принцип феноменологической неполноты бытия и знания,
проявляющийся в невозможности одновременной фиксации
сознанием предмета и его смысла. Именно область напряженного
"предметно-смыслового" отношения /как в то же время отношения
"явленного" и "неявленного"/ и является, с этой точки зрения,
сферой "продуцирования" новации. Поэтому сам принцип рассмотрения
новации "на фоне" стабильных состояний может быть пересмотрен,
и стабильные состояния, в свою очередь, могут рассматрив
аться как частный случай многомерного новационного
процесса - процесса рождения.развития и исчезновения
гносеологических объектов и смыслов.

в/ определить креативный потенциал цивилизации как
резерв не только предсказуемых и программируемых
инструментально-технологических возможностей, но, в неизмеримо
большей степени, как резерв неявных, непредсказуемых
возможностей, несущих новые моменты понимания настоящих,
прошлых и будущих состояний реальности. Рациональным
"ответом" на данную ситуацию может стать целенаправленное
проектирование "предрасположенностей" /"веера" диспозиций/ с
целью осуществления оптимального для человечества варианта
развития.

5. Предлагаемая интерпретация техницизма как технологического
редукционизма служит выявлению философского, эвристического
смысла понятия "техницизм", придает ему степень всеобщности,
адекватную реальному феномену техницизма. Тем самым
данное понятие приобретает статус философской категории, одного
из объяснительных принципов сознания субъекта
цивилизационного процесса.