Жанр: Электронное издание
Глава 6
...вается посвящением: "Всем
африканцам, борющимся за простую Истину: Раса - прежде
всего"27. Находятся и лидеры, готовые использовать подним
ающуюся волну африканского расизма в своих целях. Ливийский
правитель Муамар Каддафи призывает жителей
черного континента избавиться от белых людей, поскольку
"их языки и традиции не могут выразить наши чувства
и мысли". Мало того: он предлагает "потребовать от белых
компенсации за колониализм и геноцид"28.
Возбудителю националистического бешенства подвержены
массы не только мировых окраин, но и вполне развитых
стран. Наглядный тому пример - оболванивание в 30-х год
ах XX в. Гитлером и Ко большинства населения своей высококультурной
страны идеей расового превосходства немцев
над всеми прочими. В наши дни массовая миграция населения
планеты создает питательную почву для возрождения
национализма и расизма в развитых странах Запада. Национ
алистические страсти кипят в, казалось бы, спокойной
и толерантной Голландии. Не менее тихую в недавнем прошлом
Австрию сотрясают расистские призывы Й. Хайдера.
Во Франции лидер ультраправых Ж. Лс Пен в ходе президентских
выборов в апреле 2002 г. вышел на второе место после
Жака Ширака. Тот самый Лс Пен, который запугивает
французов, что они вымирают как нация, а их страну,
да и всю Западную Европу заселят люди любого цвета кожи,
кроме белого. Ксенофобия захлестнула даже респектабельную
Великобританию, больше половины жителей которой
признают, что живут в расистском обществе. В последнее
209
время националисты поднимают голову и в России, и в Укр
аине, и в ряде других бывших советских республик.
Цивилизационная же самобытность на этом фоне выглядит
чем-то абстрактным и туманным. С. Хантингтон, как,
впрочем, и многие культурологи, исходит из того, что цивилиз
ационная идентификация - это некая высшая ценность,
самое дорогое и неприкосновенное для каждого представителя
данной цивилизации. Такое понимание преподносится
как аксиома, не требующая доказательств. Нельзя же всерьез
принимать такой аргумент: "В бывшем Советском Союзе
коммунисты могут стать демократами, богатые превратиться
в бедных, а бедняки - в богачей, но русские при всем желании
не смогут стать эстонцами, а азербайджанцы - армянами"29.
Это просто подмена цивилизационных критериев этническими,
которые тут ни при чем. К какой цивилизации
принадлежал, например, этнический армянин Иван Айвазовский
или этнический абхаз Булат Окуджава? Какую цивилиз
ацию представляет Олег Басилашвили с его грузинскими
корнями? Охотников умирать за расплывчатую цивилиз
ационную идентичность найдется немного.
Во-вторых, в противоположность нациям-государствам,
цивилизация как таковая не располагает ни организационным,
ни военным, ни финансовым потенциалом для самообороны.
Для этого надо мобилизовать соответствующие национ
альные потенциалы, что предполагает высокую степень
совпадения геоэкономических и геополитических интересов
соответствующих стран. А это случается не часто и, как правило,
лишь в периоды большой и очевидной опасности, исходящей
от их общего врага.
С. Хантингтон приводит немало примеров локальных
конфликтов между странами, принадлежащими к разным цивилиз
ациям. Здесь и арабо-израильские войны, и кровопролитн
ая война Франции в 50-х годах в Алжире, и высадка
в 1956 г. британских и французских войск в Египте, и вооруженные
конфликты, сопровождавшиеся геноцидом, между
мусульманами и христианами в бывшей Югославии, и неза210
тухающая напряженность в отношениях Индии и Пакистана,
и многие другие факты. Все это впечатляет и создает видимость
неотразимости его доводов в пользу неизбежности вой-
ны цивилизаций. Но если каждый из названных им конфликтов
копнуть поглубже, то обнаружится, что причины их леж
али либо в территориальных притязаниях одной из сторон,
либо в остаточной борьбе между метрополиями и колониями.
Иначе говоря, С. Хантингтон выдает цивилизационный или
религиозный камуфляж того или иного военного конфликта
за его исходную мотивацию. И как-то вскользь упоминает самую
кровопролитную после Второй мировой войны восьмилетнюю
бойню в 80-х годах между странами родственных цивилиз
аций - Ираном и Ираком, а позднее и между странами
одной цивилизации - Ираком и Кувейтом.
Могут возразить: а разве поднявшаяся в последние годы
волна исламского терроризма против всех "неверных" не является
ярким свидетельством войны цивилизаций? С моей
точки зрения, - нет. Это явление обусловлено не несовместимостью
западной и мусульманской цивилизаций, а двумя
другими причинами. Во-первых, бессильной злобой бедней-
ших масс в отсталых странах, безотносительно к их цивилиз
ационному статусу, против всех тех народов, которые своим
умом и трудом достигли высокого уровня благосостояния.
Это взрыв отчаяния и слепой ненависти к тем, на кого инстинктивно
взваливается вина за собственную несостоятельность.
Такая психологическая аберрация широко распростр
анена не только в глухих окраинах ойкумены, но и в России.
Здесь во времена столыпинских реформ крестьяне-общинники
поджигали дома работящих и богатевших хуторян;
после февральской революции 1917 г. и особенно после
большевистского переворота деревенская беднота громила
и жгла помещичьи усадьбы с их бесценными библиотеками,
картинами и прочими культурными ценностями. В наши дни
обнищавшие приверженцы колхозов и совхозов всячески
пакостят выделившимся и налаживающим свое хозяйство
фермерам. Раз им живется лучше, чем нам, значит они чужаки
и даже враги - такова логика черни на всех континентах.
Во-вторых, такие настроения ловко используют нечистоплотные
религиозные лидеры, подливая масло в огонь фунд
аменталистскими идеями борьбы с иноверцами. Не случ
айно в 90-х годах в одной из самых нищих стран - Афганист
ане у власти оказались ярые исламские фундаменталисты
- талибы. И не случайно главный вдохновитель и спонсор
международного терроризма Осама бен Ладен обоснов
ался именно в этой стране. Даже когда Ирак напал на Кувейт,
и ООН санкционировала коалиционные военные дей-
ствия против агрессора, Саддам Хусейн и многие религиозные
деятели Ближнего Востока пытались размахивать зеленым
знаменем ислама. "Это не мир воюет против Ирака, -
заявил тогда декан факультета исламистики университета
Мекки Сафар Аль Хавали, - это Запад воюет против ислам
а", что тут же было широко растиражировано. А духовный
лидер Ирана аятолла Али Хомейни тут же объявил, что
"борьба против американской агрессии будет считаться
джихадом, и каждый, кто погибнет в этой войне, будет причислен
к мученикам"30.
Канализирование слепой ненависти к богатым и процвет
ающим народам в русло исламского фундаментализма нужно
высшей элите этой церкви в сугубо корыстных целях.
На волне такого экстремизма растет влияние мулл и аятолл
в массах, повышаются их шансы в борьбе за власть. Примеры
Ирана 80-х годов и Афганистана 90-х годов - яркие свидетельств
а того, как светское государство может превратиться
в очаг религиозного мракобесия во главе с высшими церковными
иерархами. Эти примеры не дают покоя элите исл
амского духовенства и в других мусульманских странах.
Поэтому религиозное оформление нынешнего международного
терроризма - это в значительной мере внешний отблеск
той борьбы между прогрессивными и реакционными
силами, которая подспудно идет внутри мусульманских
стран, - борьбы внутрицивилизационной.
Нынешняя волна международного терроризма - это, повидимому,
пик кризиса, неизбежного при переходе от многоярусной
структуры мирового сообщества, сложившейся
в результате узко локализованной промышленной революции
XVIII - XIX веков, к более сглаженному благодаря процесс
ам глобализации геоэкономическому и геополитическому
ландшафту. Как и всякий кризис, эта волна терроризма -
явление весьма болезненное, но преходящее. Оно неизбежно
затухнет под напором по меньшей мере двух явно обозначившихся
процессов.
Прежде всего, в результате постепенного преодоления отст
алости мировой периферии от авангарда глобальной экономики
(см. главу 5). Это закономерно ослабляет, а потом
и устраняет комплекс собственной неполноценности, обиженности
судьбой и озлобление против богатых и процветающих
народов. Одновременно происходит сплочение мирового
сообщества против террористов. Коалиция государств,
объявивших войну международному террору, все более расширяется,
в том числе и за счет некоторых мусульманских
стран. Ужесточение контроля за финансовыми потоками,
подпитывающими "Аль Каиду", "Хамаз" и десятки других
террористических организаций, активизация работы спецслужб
и их международное взаимодействие, решительные
меры мирового сообщества в отношении государств, явно
или скрытно поддерживающих террористов, вплоть до военных
действий против них - все это постепенно задушит эпидемию
терроризма, излечит мировое сообщество от этой
опасной болезни. Разумеется, для этого нужно время (пока
не ясно, какое именно), в течение которого конвергенция цивилиз
аций, возможно, несколько замедлится.
Но даже в этот период процесс сближения локальных цивилиз
аций, начавшийся в XVII - XVIII веках, продолжается
и притом нарастающими темпами. Это обусловлено объективными
императивами эпохи глобализации. В условиях
интенсивных экономических связей, растущей диффузии
новых технологий, быстрого распространения всех видов
информации и, наконец, нарастающих миграционных тенденций
процесс постепенного выравнивания культурного
ландшафта мира становится реальностью. Закономерности
взаимодействия (взаимообогащения и соперничества) цивилиз
аций в принципе те же, что и закономерности взаимодей-
ствия национальных культур. По большому счету на мировой
арене происходят те же процессы, что и в Западной Европе
(см. выше). Но здесь они протекают, конечно, значительно
медленнее.
Однако и в таком масштабе они постепенно продвигаются
вперед. И опять же идут они, прежде всего, в области культуры
производства. "Глобализация экономики, - пишет
Э. Корниш, - означает, что металлический болт, сделанный
в Малайзии, должен точно соответствовать гайке, произведенной
в Таиланде, чтобы скрепить отдельные части, изготовленные
в Южной Африке и Чили"31. А поскольку эти болты,
гайки и детали должны соединяться в нечто не просто
полезное, но и вполне конкурентоспособное на мировом
рынке, нужно, чтобы их производители во всех этих странах,
расположенных в трех разных частях света, обладали более
или менее одинаковым уровнем производственной культуры,
по крайней мере, не ниже определенного его минимума.
Такой минимум по мере научно-технического прогресса неуклонно
повышается, и вслед за ним должны повышаться
знания, умение и сноровка производителей подобных деталей
сложных изделий, создаваемых в ходе международной
производственной кооперации.
Еще быстрее нивелируется культура торговых, финансовых,
транспортных, туристических и других коммерческих
услуг. Глобальная конкуренция заставляет местные компании
равняться на мировой стандарт. "Путешественники из
Японии, Европы или Америки требуют одинаково хорошего
обслуживания в ресторанах "Макдональдс", независимо от
того, где они находятся - в Париже, Будапеште, Москве или
Пекине, - продолжает Э. Корниш. - В то же время эти туристы
являются ходячей рекламой глобального стиля жиз214
ни. Незначительные местные особенности могут рассматрив
аться лишь как курьезы или служить сувенирами"32.
Вполне ощутимая конвергенция происходит и в сфере политической
культуры. Хотя в отсталых развивающихся стран
ах все еще сохраняются диктаторские режимы, подавление
гражданских прав и свобод, число таких режимов с середины
70-х годов XX в. постепенно уменьшается и к концу его сокр
атилось в 2,5 раза: с 87 в 1977 г. до 34 в 1998 г., а их доля
в общем числе стран мира - почти втрое: с 60 до 21% (см.
рис. 6.1). Меняющиеся и все более сближающиеся экономические
условия объективно выбраковывают автократические
методы управления и требуют перехода к демократии, политическому
плюрализму и формированию гражданского обществ
а. Даже С.Хантингтон признает, что "многие арабские
страны - не только нефтеэкспортеры - подошли к такому
уровню экономического и социального развития, который
несовместим с автаркическими формами правления. Попытки
ввести там демократию становятся все настойчивее"33.
Рисунок 6.1
Динамика количества стран с разными
политическими режимами
Рассчитано по: Kofi A. Annan. "We, the Peoples".
The Role of the United Nations in the 21st Century. N.Y.,
2000, p. 44.
Это не означает, что во всех странах воцарятся стандартные
демократии, не отличимые друг от друга. Национальные
и цивилизационные особенности, конечно же, сохраняются,
как сохранялись различия в форме и орнаменте топоров
и глиняной посуды в различных ареалах расселения
первобытных людей. Но отклонения таких различий от
глобальной средней нормы все более сокращаются. И потому
сами эти режимы становятся значительно более совместимыми
друг с другом, что, в свою очередь, минимизирует
международные трения на этой почве.
Таким же образом в условиях информационной революции
и под давлением глобализационных императивов происходит
сближение всех остальных составляющих интеллекту-
альной сферы локальных цивилизаций и частично их духовной
сферы. (О религиях ниже будет особый разговор.)
В свете сказанного очевидна беспочвенность представлений
о том, будто человечество вступает в период "растущего
многообразия культур и цивилизаций"34, "ренессанса
обновленных цивилизаций"35 и т. п. Автор таких представлений
Ю.В. Яковец не приводит сколько-нибудь серьезных
доказательств в подтверждение этой идеи. Возможно, такая
аберрация была навеяна ростом националистических тенденций
в Латвии, Украине, Казахстане, Узбекистане и других
государствах, возникших после распада СССР. В гораздо
более широких масштабах такое явление наблюдалось
в 50-х - 60-х годах в период распада британской, французской
и других колониальных империй. Это закономерный
побочный продукт роста национального самосознания деколонизиров
анных народов. Но оно не увеличивает "многообр
азия культур": латышская, украинская, казахская, узбекск
ая и другие национальные культуры существовали
в рамках Российской империи и сменившей ее советской
империи на протяжении веков. Суверенизация отдельных
территорий, входящих в ту или иную территориальнокультурную
общность народов (локальную цивилизацию),
и превращение их в самостоятельные государства никак не
сказывается ни на количестве локальных цивилизаций,
ни на их конфигурации.
Разумеется, сближение современных цивилизаций -
процесс очень долгий и трудный, выходящий далеко за
пределы XXI века. Ведь цивилизации формируются и крист
аллизуются в течение многих столетий. Логично ожид
ать, что нивелирование глобального цивилизационного
ландшафта растянется надолго, несмотря на такой ускоритель,
как набирающее темпы формирование все более глоб
ального технологического, экономического и информационного
пространства.
Этот процесс обещает быть не просто долгим, но и весьм
а болезненным, поскольку он сопряжен с неизбежным зак
атом многих национальных культур и ряда цивилизаций.
А это больно задевает национальные чувства миллионов
людей, опасающихся утратить родной язык и другие символы
своей самобытности. Гораздо больнее, чем, например,
утрата государственного суверенитета.
Особые трудности стоят на пути конвергенции такого
важного аспекта духовной культуры, как религия. Не только
потому, что вера в могущественные потусторонние силы
сопровождает человечество с пеленок, с тех пор, как люди
стали размышлять об устройстве мира. И не только потому,
что гораздо легче вообразить, будто вся сложнейшая систем
а мироздания с ее внутренней гармонией была когда-то
создана кем-то сверхумным и всемогущим, чем понять закономерности
и механизмы самоорганизации крупных нер
авновесных систем живой и неживой материи со всеми их
бифуркациями и аттракторами. Зачем грызть гранит науки,
когда тебя с церковной ложечки кормят уже разжеванной
мифологической кашкой, пусть даже прокисшей? Трудность
конвергенции религий не в том, что большинство людей*
предпочитают второй вариант, а в том, что эту кашку
суют в рот верующим с разных ложечек.
Всякая религия, как известно, помимо веры, включает
еще и культовые обряды как неотъемлемую часть общения
верующих с неким верховным божеством. Такие культовые
обряды представляют собой, по существу, специфический
вид услуг, оказываемых пастве священнослужителями -
представителями если не первой, то уж во всяком случае
второй древнейшей профессии. Услуги эти, естественно,
не безвозмездны. В средние века католическая церковь, например,
требовала, чтобы верующие отчисляли ей "десятину"
- десятую часть их доходов. В наши дни величина таких
поборов непрозрачна и завуалирована, но золотые купола
православных церквей и роскошные храмы других религий,
как и далеко не бедная жизнь церковных иерархов говорят
о многом. И чем больше прихожан в храмах, тем чаще священнослужителей
приглашают для совершения культовых
обрядов вне храма, тем солиднее доходы любой церкви, пар
азитирующей на религиозных чувствах верующих.
Как и на любом рынке, на рынке культовых услуг идет непрерывн
ая борьба за его передел. В ходе такой борьбы изобрет
аются все новые способы вербовки клиентуры. К настоящему
времени сложились десятки тысяч религий и систем
верований. Согласно энциклопедии "Британника", наиболее
распространенными являются 13 мировых религий (см.
табл.6.1).
Такая межцерковная борьба за кусок пирога велась испокон
веков, задолго до появления монотеистических религий.
Ее методы и формы определялись общим уровнем матери-
альной и духовной культуры социума, но в основе ее всегда
оставалось натравливание паствы на "иноверцев", разжигание
религиозной нетерпимости и фанатизма. Сегодня цивилизов
анный мир возмущают и потрясают зверства
*По оценкам специалистов, в 2000 г. из 6044 млн землян верующими
считали себя 4836 млн, то есть 80%. Правда, на протяжении прошлого столетия
число неверующих увеличилось с 5 до 1208 млн человек, то есть
в 241,6 раза, а их доля в общей массе человечества - с 0,3 до 20%. (Тульский
М. Изменение религиозной принадлежности населения мира за 100
лет. // Независимая газета, 23 января 2001 г.)
Таблица 6.1
Количество последователей наиболее распространенных
религий (млн человек)
Религия; Число верующих.
Христианство; 2000;
католицизм; 968;
протестантизм; 466;
православие; 218;
другие; 275;
Ислам; 1000;
Индуизм; 780;
Буддизм; 324;
Китайские народные; 225;
Нетрадиционные; 121;
Родоплеменные; 111;
Сикхизм; 19;
Иудаизм; 14;
Спиритуализм; 10;
Бахаизм; 6;
Джайнизм; 5;
Конфуцианство; 5.
Источник: Дорога к храму. "http://religion.rin.ru"
исламских фундаменталистов, убивающих ни в чем не
повинных людей. Но так ли уж давно по историческим мерк
ам (в XI - XII вв.) воины христовы с благословения Папы
Римского совершили восемь крестовых походов на Ближний
Восток, где убивали и грабили "неверных", а меченосцы
в XIII веке то же самое творили в Прибалтике? Многочисленные
религиозные войны в средневековой Европе унесли
тысячи человеческих жизней. Вспомним одну лишь Варфоломеевскую
ночь на 24 августа 1572 г.? Да и в истории России
немало кровавых страниц, запятнанных гонением старообрядцев,
еврейскими погромами и тому подобными деяниями
во имя "истинной веры".
У многих церквей, ханжески претендующих на роль блюстителей
высшей морали, руки по локоть в крови тех "созданий
божьих", которые натравливались на других его созданий,
имевших неосторожность молиться не тому богу или
тому же самому, но другим способом. Слегка перефразируя
известную арию Мефистофеля, можно сказать: "В угожденье
богу злата культ на культ вставал с булатом, и людская
кровь - рекой! Люди гибли за металл. Сатана там правил
бал". Ибо в конечном счете они гибли за то, чтобы доходы
с рынка культовых услуг текли в закрома того, а не иного
клана священников.
Сейчас, конечно, борьба за рынки таких услуг протекает
в относительно более цивилизованных формах. Но, как
и раньше, она зиждется на противопоставлении одной религии
другим, на их взаимонеприятии. Достаточно взглянуть
на нынешнее соперничество закостеневшей в своем консерв
атизме Русской православной церкви и более гибкой, приспос
абливающейся к новым реалиям Римско-католической
церкви. Подобно тому, как наши неконкурентоспособные
производители автомобилей и прочих готовых изделий требуют
от государства защитить внутренний рынок тарифными
и другими барьерами, Московская патриархия стремится
чуть ли не законодательно запретить прозелитизм, то есть
идеологическое проникновение в Россию других христианских
церквей. Эта хорошо знакомая по недавнему прошлому
борьба с инакомыслием административными методами по
существу своему есть борьба за рынок культовых услуг,
за доходы церкви.
И все же даже конфессиональные различия обнаруживают
в последнее время тенденцию к толерантности. Прежде
всего, на уровне самих верующих. Этому благоприятствуют,
с одной стороны, беспрецедентные информационные возможности
познания жизни, верований и обрядов других народов
и приверженцев иных конфессий, а с другой - рассмотренный
во второй главе рост миграционных потоков, приводящий
к перемешиванию на одной территории людей разных
вероисповеданий и к росту числа межконфессиональных
браков. По всей Северной Америке мечети и буддий-
ские пагоды возникают рядом с баптистскими церквями
и синагогами. В традиционно католической Панаме более
15% населения - протестанты, из них немалая часть ходит
в евангелические церкви, число которых увеличивается
с каждым годом на 9%36.
В этих условиях появилось такое явление, как религиозный
синкретизм, когда верующие синтезируют разные исходные
религии и создают по своему вкусу тот или иной
"коктейль". Это особенно характерно для этнически и конфессион
ально пестрой Северной Америки. Здесь нередко
одному и тому же верующему могут нравиться и католические
мифы об ангелах, и буддистская терпимость ко всем
формам жизни, и ритуалы лютеранства, и приверженность
мормонов идее общей семьи. Опросы показали, что 9% верующих
в США регулярно посещают более чем одну церковь37.
На этой почве церковь как сервисный институт вынужден
а приспосабливаться к меняющимся потребностям своих
прихожан. Мало того, что некоторые предприимчивые священнослужители
диверсифицируют приходские услуги
и организуют при храмах кафетерии, авторемонтные мастерские
и т.п.; наблюдается и более важная тенденция - к объединению
церквей, близких по своим устоям. В США, например,
произошло слияние общин евангелистской лютеранской
церкви, объединенной методистской церкви, Объединенной
церкви Христа, пресвитерианской и других традиционных
конфессий. Движутся к полному слиянию епископск
ая и евангельская лютеранская церкви. На второй общеевропейской
экуменической ассамблее в Австрии католики
и протестанты обсуждали перспективы объединения своих
служб в XXI веке38.
Разумеется, все это пока единичные явления, происходящие
на благоприятной почве и в рамках родственных религий.
Тем не менее, мы имеем дело, по-видимому, с новой тенденцией,
которая стала возможной в условиях глобализации.
Перерастет ли она когда-нибудь в примирение и сближение
таких разных религий, как христианство и иудаизм,
а тем более христианство и ислам, пока сказать трудно, хотя
объективные предпосылки для этого возрастают.
Пути формирования общечеловеческой
цивилизации и проблема лидерства Запада
Во втором параграфе этой главы говорилось о триединой
структуре любой цивилизации и о том, что некоторые единичные
проявления национальных культур по своему значению
выходят на уровень не только локальных, но и общечеловеческой
цивилизации. Последнее понятие нуждается
в уточнении. Оно имеет два разных прочтения.
Первое - как единственной суперцивилизации, вобравшей
в себя без остатка все локальные цивилизации и не оставляющей
места для их "самодеятельности". Такая общечеловеческ
ая цивилизация вряд ли возможна и в очень отдаленном
будущем. Она маловероятна уже потому, что даже в условиях
единого глобального информационного, хозяйственного
и политического пространства неизбежно сохранятся рудименты
прежних цивилизаций, отражающие разнообразие
природно-климатических условий существования разных
частей человечества.
Второе - общечеловеческая цивилизация как квинтэссенция
существующих на планете в тот или иной период истории
локальных цивилизаций, как некий сгусток того, что хар
актеризует культуру землян в отличие от культуры предпол
агаемых "братьев по разуму" на других планетах. В этом поним
ании общечеловеческая цивилизация в зачаточной форме
существует давно и от столетия к столетию обретает все
более четкие контуры, все более емкое содержание и играет
все более значимую роль в жизни мирового сообщества.
В дальнейшем речь идет об общечеловеческой цивилизации
именно в таком ее понимании.
Квинтэссенция сосуществующих в данный период лок
альных цивилизаций может включать в себя лишь то лучшее,
что каждая из них приносит в копилку человечества, те
достижения интеллекта, которые созданы представителями
любой из этих цивилизаций в их звездные часы. Еще раз
подчеркну: речь идет не об общем знаменателе для всех ло222
кальных цивилизаций, не об усредненном уровне их развития,
а о вершинах культуры, достигнутых в пределах любой
из них, но определяющих дальнейшие судьбы человечества
как целого. Понятно поэтому, что в наши дни его судьбы определяет
не культура мотыжного земледелия центральноафрик
анской цивилизации, а агротехника и культура земледелия
европейской и североамериканской цивилизаций; не автокр
атические режимы арабского мира, а демократические
системы Запада; не астрологи или экстрасенсы, паразитирующие
практически во всех нынешних цивилизациях, а работ
ающие на переднем крае науки исследователи, познающие
законы пр
Закладка в соц.сетях
