Жанр: Электронное издание
Глава 6
...панъевропейский
омлет.
Наиболее устойчивые элементы национальной культуры,
как представляется, сопряжены с языком - литература, сценическое
искусство и т.п. Эти бастионы национальной самобытности
могут сохраняться очень долго даже в условиях
полного интегрирования большинства других аспектов
культуры, о чем свидетельствует пример Швейцарии. И все
же необратимые сдвиги происходят и в этой сфере. Глобализ
ация информационных сетей, компьютеризация производств
а, бизнеса и быта превращают английский язык в доминирующий
язык международного общения. В том же напр
авлении действует и развитие дистанционного обучения
и общение жителей разных стран по Интернету. В Китае изучение
английского языка стало в наши дни своего рода эпидемией:
в школах и вузах его осваивают 450 млн человек.
Кроме того, миллионы горожан овладевают им на разных
языковых курсах13.
В то же время родные языки малых народов все быстрее
утрачивают свое практическое значение. Уже к середине XX
в. ушли в небытие сотни языков малых народностей Северной
Америки и Австралии. Несмотря на старания брюссель195
ских чиновников сохранить национальные культуры, в Зап
адной Европе исчезли десятки языков национальных меньшинств.
В Африке даже относительно просвещенные правительств
а в целях удобства управления своими странами заст
авляют их многоязычное население пользоваться лишь
двумя-тремя официальными языками. То же происходит
и в России. По данным ЮНЕСКО, сегодня почти половина
из ныне существующих на планете 6000 языков обречена либо
находится под угрозой исчезновения14. Впрочем, уже сей-
час половина человечества говорит лишь на 11 языках: кит
айском, английском, хинди (или близком к нему урду), исп
анском, русском и некоторых других. Замыкает этот список
французский язык, который был некогда главным международным
средством общения.
Культура и цивилизация: соотношение понятий
Посмотрим теперь, как соотносятся друг с другом понятия
"культура" и "цивилизация", есть ли между ними разниц
а и если да, то в чем она заключается. В справочной литературе
по философии, социологии и культурологии нередко
утверждается, что цивилизация связана не столько с творчеством
и созданием культурных ценностей, сколько с их потреблением,
что культура - это сфера духовности, а цивилиз
ация - сфера материализации творческих достижений людей.
"Цивилизация - явление преходящее, связанное с обустройством
жизни и рукотворчеством, это внешние пределы
развития общества, тогда как культура является сущностью
духовного качества жизни", - считают авторы интернетовского
сайта "Культура и цивилизация"15. Или еще конкретнее:
"В отличие от бытующего на Западе (на уровне повседневного
сознания) отождествления культуры с цивилизацией
для нас, россиян, культура - явление в основе своей иде-
альное, а цивилизация в конечном счете - материальное,
связанное с бытовыми удобствами и потребительством. Мы
придерживаемся первоначального, идущего от античности
понимания культуры как "возделывания" души человека,
196
в то время как цивилизация является возделыванием лишь
среды и условий обитания"16.
В подобном ключе размежевывает эти понятия
и К.З. Акопян, хотя его понимание культуры, как уже сказ
ано, отличается значительным своеобразием. Если в сфере
культуры, по его мнению, "царят творчество и отношения
ценности, дух и бескорыстие, интеллект и свобода",
то в сфере цивилизации, хотя и не лишенной творческого
начала, "тем не менее, доминируют репродукция и тиражиров
ание, воспроизведение и утилитарность, материя и несвобод
а". Основное содержание цивилизационной сферы,
пишет он, "составляет совокупность самых разнообразных
средств, всевозможных механизмов, структур, организаций,
норм права и т. п., создаваемых и используемых для
удовлетворения... прежде всего материальных потребностей
человека, для оптимальной организации его функциониров
ания в качестве члена различных социальных образов
аний, своеобразие которых обусловлено определенной исторической
эпохой, конкретным политическим режимом,
географическими и климатическими особенностями данного
региона, спецификой той или иной этнической общности,
ее культурой и т. д."17.
Конечно, вопрос о соотношении культуры и цивилизации
весьма непростой. Над ним историки, социологи, философы
и культурологи разных стран ломают голову не одно столетие.
При этом представители чуть ли не каждой из этих гум
анитарных наук подходят к его решению со своих собственных
позиций. Чтобы читатель понимал, о чем пойдет
речь дальше, я вынужден, отнюдь не претендуя на истину
в последней инстанции, дать свое видение этой проблемы.
Понятие "цивилизация", как показал в своем блестящем
эссе французский историк Люсьен Февр, вошло в научный
оборот в 70-х годах XVIII в., когда начала приносить плоды
философия, опиравшаяся на труды четырех великих мыслителей:
Э. Бекона, Р. Декарта, И. Ньютона и Дж. Локка - философия
исторического прогресса, базирующегося на экспе197
риментальной и рациональной науке. Оно получило путевку
в жизнь в знаменитой "Энциклопедии" Д. Дидро
и Ж. Д'Аламбера. Однако первоначально содержание этого
понятия было наивным и крайне упрощенным. К тому времени,
писал Л. Февр, "возникает не релятивистское предст
авление об этнических или исторических цивилизациях,
из которых каждая имеет свои особенности и, безусловно,
индивидуальна, а абсолютное представление о человеческой
цивилизации, целостной и единообразной?"18. С этих позиций
цивилизация представлялась просто вершиной лестницы,
на которой дикость занимала нижние ступеньки, а варв
арство - средние.
Лишь позднее под влиянием многочисленных путешествий
в дальние страны европейцев, изучавших и описывающих
жизнь и обычаи других народов, в конце XVIII в. - нач
але XIX в. стала складываться этнографическая концепция
цивилизации. Не обошлось, конечно, и без влияния успехов
в естествознании, в первую очередь революции, осуществленной
Ж. Кювье в сравнительной анатомии, палеонтологии
и систематике животных, которая открыла путь к типологиз
ации представителей фауны. Оттуда такая методология
распространилась на историю, этнографию и лингвистику.
Понятие "цивилизация" обрело множественное число:
у каждого народа своя цивилизация, признал в 1833 г. французский
философ Теодор Жуффруа.
Правда, тем самым он поставил знак равенства между
культурой каждого народа (национальной культурой) и цивилиз
ацией. Для первопроходца это простительно. Но, как
выяснилось, понятие "цивилизация" в пространственном измерении
гораздо шире и нередко вмещает в себя несколько
родственных национальных культур. Арнольд Тойнби, например,
на протяжении известной ему истории человечества
насчитал 37 живых и исчезнувших цивилизаций. А национ
альных культур на Земле несколько сотен. Поэтому большинство
из древних и современных цивилизаций включали
(включают) по несколько национальных культур и еще
больше национальных субкультур. Скажем, палитра европейской
цивилизации может похвастать почти тремя десятк
ами самобытных национальных культур.
Таким образом, цивилизация - это достаточно крупная
агломерация национальных культур, связанных друг с другом
не только географической близостью и схожими природноклим
атическими условиями, но и общей исторической судьбой,
постоянными хозяйственными, политическими, культурными,
а в последние два-три столетия и научными конт
актами. В процессе такого общения (отнюдь не всегда
мирного) народы все более познают друг друга, заимствуя
у соседей отдельные элементы материальной и духовной
культуры. Происходит постепенная, едва заметная для современников
объективная "притирка" таких народов друг
к другу.
Понятно, что сосуществование в почти одинаковых природных
условиях и многовековое общение неизбежно ведет
к тому, что некоторые черты материальной и духовной культуры
становятся общими для всех народов данной цивилиз
ационной агломерации, превращаясь в ее отличительные
признаки. Такие черты как бы всплывают с национального
уровня на более высокий уровень всей цивилизационной
группы. Это могут быть более или менее близкие уровни
развития производительных сил и производственной культуры,
относительно схожие системы общественного устрой-
ства, образования, морали, религии и т. п. Все это становится
общим ядром для всех входящих в данную цивилизацию
национальных культур, не умаляя и не подавляя аналогичные
черты, присутствующие (со своими нюансами) в каждой
из них, и оставляя простор для множества других элементов,
отличающих эти культуры друг от друга. Цивилизация и национ
альная культура, таким образом, логически соотносятся
как общее и особенное. И чем дольше существует данная цивилиз
ационная общность народов, тем больше "объем" общих
элементов, которые объединяют национальные культуры,
тем меньше особенностей, их разъединяющих.
Но общее и особенное - лишь часть логической триады,
включающей в себя еще и единичное. Единичным здесь являются,
на мой взгляд, конкретные достижения национальной
культуры на данном этапе ее развития: в технологии производств
а, в общественном устройстве, в науке, искусстве
и т. п. Схематично эта триада выглядит так:
В каждой из сфер любой национальной культуры постоянно
накапливается опыт, идет поиск методов его практической
реализации, складываются новые формы взаимодействия
между обществом и природой, между различными соци-
альными слоями общества и т. п. В ходе такого непрерывного
"брожения" в рамках той или иной национальной культуры
случаются выдающиеся события, обязанные своим происхождением
отдельным гениям: изобретения, научные открытия,
социальные новации, шедевры искусства и литературы,
перерастающие рамки данной национальной культуры
и представляющие непреходящую ценность для соответствующей
локальной цивилизации, а порой и для мирового сообществ
а в целом.
В жизни человечества, по выражению Стефана Цвейга,
есть звездные часы, когда события, вызванные гением одного
человека, на многие годы вперед определяют судьбу цивилиз
ации. "Известны часы откровения, породившие таблицу
Менделеева, догадку Пастера, открытие Фарадея, - писал
Д. Гранин. - История науки полна прекрасных легенд, начи200
ная от Архимеда, от его победного крика "эврика!", с которым
он мчался по улицам Сиракуз. Порой приукрашенные,
они венчают долгие скрытые усилия, не видимую никому
цепь разочарований, неудач и тысячи отвергнутых вариантов.
Вдохновение концентрируется и разряжается ослепляющей
вспышкой, которая попадает в хрестоматию"19. И не
просто в хрестоматию. Такие достижения научной мысли навечно
становятся краеугольными камнями великого храма
Познания, который последовательно складывается из подобных
единичных побед человеческого разума, независимо
от того, имели ли они место в России, Франции, Англии или
Греции. Без таких "камней" этот храм не был бы достроен до
современного уровня.
Каждый из таких интеллектуальных прорывов совершается
в конкретной стране, в лоне конкретной национальной
культуры, но со временем его плоды входят в повседневную
практику данной цивилизации, а затем и всего человечества,
закрепляются в ней навечно либо до нового прорыва в этой
области, который дает еще больший полезный эффект. В ряду
таких прорывов: приручение огня, изобретение колеса,
прялки, гончарного круга, ... самолета, ракеты, компьютера
и т. д. Все подобные достижения представляют собой культурное
наследие общечеловеческого значения. Бывают звездные
часы и в области искусства, когда создаются произведения
живописи, литературы, музыки, архитектуры, скульптуры
не только национального, но и мирового значения. Разве
не общечеловеческим культурным наследием являются
архитектурные комплексы Ангкор в Камбодже или ТаджМ
ахал в Индии, полотна Леонардо да Винчи или Рембрандт
а, поэмы Гомера или Алишера Навои?
Здесь мы наблюдаем парадоксальное возвышение "единичного"
не просто до уровня "особенного" или "общего",
а трансформацию его в нечто более значимое - всеобщее
и глобальное. Противоположности сходятся. В этом кроется
одна из предпосылок общечеловеческой цивилизации - ци201
вилизации землян. Но реализуется эта предпосылка далеко
не просто.
Итак, субстратом цивилизации является культура во всех
ее ипостасях и со всеми присущими ей закономерностями.
Как и культура, цивилизация представляет собой способ существов
ания людей, но уже не в национальных рамках,
а в масштабах гораздо более крупных сообществ. Однако
между цивилизацией и национальной культурой есть два
принципиальных отличия: пространственное и содержательное.
Если в пространственном аспекте понятие "цивилиз
ация" шире, чем "национальная культура", то в содержательном
аспекте она уже и беднее последней. В цивилизации
кристаллизуются и закрепляются лишь те черты входящих
в нее национальных культур, которые оказываются для всех
их необходимыми и приемлемыми. Остальная часть матери-
альной и духовной культуры по-прежнему остается достоянием
отдельных народов.
Цивилизации в эпоху глобализации:
конфронтация или конвергенция?
В период зарождения цивилизационных концепций господствов
ало представление, что каждая из цивилизаций
обособлена от других и развивается в соответствии со своими
внутренними закономерностями. Н. Данилевский, например,
считал, что цивилизации - это обособленные "культурно-исторические
типы" обществ, которые развиваются
бок о бок подобно тому, как эволюционируют биологические
организмы разных типов. Он исключал возможность их
сближения, а тем более возможность появления в отдаленной
перспективе общечеловеческой цивилизации. "Всечеловеческой
цивилизации не существует и не может существов
ать, - утверждал он, - потому что это недосягаемый идеал,
или, лучше сказать, идеал, достижимый последовательным
или совместным развитием всех культурно-исторических
типов..."20, которые, по его представлениям, изначально своеобр
азны, самодостаточны и неповторимы. Словом, этого не
может быть, потому что этого не может быть никогда. О замкнутости
цивилизационных "организмов", выражающих
"душу народа", писал и О. Шпенглер.
Представление о том, будто тысячелетние традиции
в рамках отдельных цивилизаций настолько инертны и устойчивы,
что способны противостоять их конвергенции
и помешать формированию глобальной цивилизации, разделяют
и некоторые современные исследователи. "Цивилизация,
- по мнению Л.И. Глухарева, - это определенный тип
духовности общества, его мировоззрения, который формируется
под влиянием географических, природно-климатических
условий, особенностей исторического развития, религиозных
факторов, в основе которых лежат тысячелетние
традиции и историческая инерция. Культурные и психологические
различия не дают развиться "общемировым стандарт
ам", "мировой цивилизации", если таковые вообще
существуют"21.
В прошлом китайская, японская, индуистская, арабская,
западноевропейская и другие цивилизации действительно,
мало соприкасаясь друг с другом, как бы шли каждая своей
дорогой. Впрочем, даже в древности эти дороги не расходились
в разные стороны, а пролегали во многом параллельно.
Не могу не привести здесь выдержку из статьи С. Переслегин
а и А. Столярова в журнале "Октябрь": "...Бросается
в глаза явная технологическая однотипность материальных
культур. Те же каменные топоры, позволившие первобытному
человеку перейти к активному освоению мира, возникли
независимо друг от друга в разных местах обитания древних
людей и при всех различиях материала и технологий изготовления
представляли собой один и тот же механический
инструмент, предназначенный для выполнения сходных
технических операций... Аналогичное утверждение можно
сделать в отношении первых копий, глиняной посуды, лука
и стрел, меча, сохи, колеса и письменности,... то есть в отношении
всех крупных исторических инноваций, которые,
по замечанию Мираба Мамардашвили, заключают в себе
последующий "горизонт возможностей". Они точно так же
возникли в разных местах Земли и в разное время, но при
всем достаточно очевидном несходстве во второстепенных
деталях, скажем, в форме или в украшающем их орнаменте,
являли собой единые координаты глобальной материальной
культуры.
Более того, история поставила уникальный эксперимент,
показывающий, что едина не только материальная, но и соци
альная природа глобальной цивилизации. Испанцы, высадившиеся...
на побережье Южной Америки, были поражены,
натолкнувшись в дебрях лесов и пампы на громадную империю
инков, по размерам и численности превосходящую многие
империи Старого Света. Причем позднейшие исследования,
проведенные учеными XX века, показали, что эта империя...
как будто копировала в своем устройстве древнейшие
цивилизации Шумера, Египта, Китая...Даже архитектура
с ее ступенчатыми пирамидами, амфитеатрами и крепостями
как будто была перенесена сюда из Месопотамии, Древнего
Рима или Египта. И если учесть, что до высадки в XVI веке
европейцев значимые контакты между материками, разобщенными
тысячами километров океана, были исключены,...
то остается предполагать, что локальные цивилизации на
Земле, даже зарождаясь изолированно в разных точках планеты,
все равно развиваются по общей схеме, будто разворачив
ая во времени единый исторический замысел"22.
И все же на протяжении тысячелетий локальные цивилиз
ации развивались независимо друг от друга. Каждая из них,
так сказать, варилась в собственном соку. Даже если в этот
"сок" добавлялись некоторые ингредиенты, позаимствованные
у других цивилизаций. Но после того, как в северо-зап
адном углу Европы вырвался из бутылки джинн индустри-
ализации и капитализма, положение принципиально изменилось.
Новые средства сообщения - пароходы, железные
дороги, а в XX в. и авиация - все надежнее связывали как
разные материки, так и разные цивилизации. Вместе с развитием
мировой торговли и формированием колониальных
империй по планете растекались новые технологии производств
а и менеджмента, в самые отдаленные окраины ойкумены
просачивались культурные ценности ведущей цивилиз
ации - западной. Кое-что из таких ценностей приживалось
в других цивилизациях, а что-то отвергалось. Но процесс
взаимодействия локальных цивилизаций постепенно нараст
ал. "До эпохи модерна не существовало внешних средств,
с помощью которых субъект экспансии, вторгаясь извне, мог
бы инициировать цепную реакцию самопреобразования
(другой - Ю.Ш.) цивилизации, - подчеркивает В.И. Пантин.
- Веберовский "дух капитализма", преобразовавший
западноевропейскую цивилизацию, дал Европе средства
преобразования всего мира"23.
Напомню уже подзабытую характеристику этого духа,
данную ему более полутора столетий назад авторами "Коммунистического
манифеста": "Буржуазия не может существов
ать, не вызывая постоянно переворотов в орудиях производств
а, не революционизируя, следовательно, производственных
отношений, а стало быть, и всей совокупности общественных
отношений...Все застывшие, покрывшиеся ржавчиной
отношения, вместе с сопутствующими им, веками освященными
представлениями и воззрениями разрушаются,
все возникающие вновь оказываются устаревшими, прежде
чем успевают окостенеть... Потребность в постоянно увеличив
ающемся сбыте продуктов гонит буржуазию по всему
земному шару. Всюду должна она внедриться, всюду обоснов
аться, всюду установить связи. На смену старой местной
и национальной замкнутости и существованию за счет продуктов
собственного производства приходит всесторонняя
связь и всесторонняя зависимость наций друг от друга. Это
в равной мере относится как к материальному, так и к духовному
производству. Плоды духовной деятельности отдельных
наций становятся общим достоянием...
Буржуазия быстрым усовершенствованием всех орудий
производства и бесконечным облегчением средств сообщения
вовлекает в цивилизацию все, даже самые варварские,
нации. Дешевые цены ее товаров - вот та тяжелая артиллерия,
с помощью которой она разрушает все китайские стены
и принуждает к капитуляции самую упорную ненависть варв
аров к иностранцам. Под страхом гибели заставляет она все
нации принять буржуазный способ производства, заставляет
их вводить у себя так называемую цивилизацию, т. е. становиться
буржуа. Словом, она создает себе мир по своему образу
и подобию"24.
Эта характеристика капитализма как всепроникающей
силы остается в целом правильной и сегодня. С той, правда,
поправкой, что теперь он вовлекает в западную цивилизацию
другие народы не столько с помощью низких цен, сколько
посредством инвестирования в других странах своего
производительного и ссудного капитала, создания там фили
алов транснациональных корпораций и банков, внедрения
новейших технологий производства, менеджмента и маркетинг
а. В наши дни капиталистические отношения проникли
в самые отдаленные уголки ойкумены, вытеснив либо оттеснив
на задворки натуральное хозяйство и другие докапиталистические
уклады.
Таким образом, в эпоху модерна во все локальные цивилиз
ации более или менее успешно имплантируется относительно
единая экономическая культура. А это, как показано
выше, - тот фундамент, на котором вырастают все остальные
"этажи" культуры. В каждом конкретном случае они,
конечно, сохраняют свой цивилизационный колорит, но по
существу неизбежно предопределяются этой несущей конструкцией.
А поскольку у всех локальных цивилизаций она
становится весьма схожей, то и остальные их "этажи" обрет
ают все большее сходство с доминирующей западной цивилиз
ацией. Заимствуя передовую технику и технологию,
объекты цивилизационной экспансии Запада не могут не
модернизировать собственные экономические отношения,
не подтягивать свои политические системы к плюралистической
демократии, не давать большей личной свободы
каждому жителю, снимая традиционные светские и религиозные
запреты.
В 20-х годах XX в. в этот процесс неожиданно вломилась
такая деструктивная сила, как коммунистическая идеология
и активное навязывание Советским Союзом странам Восточной
Европы, Азии, Африки и отчасти Латинской Америки
"антиимпериалистических" ценностей. Мир раскололся
на три части: первая (западная), вторая (социалистическая)
и третья (все остальное). Между первым и вторым миром
разгорелась ожесточенная идеологическая война и борьба за
влияние на третий мир. Семь десятилетий этого "перетягив
ания каната", особенно во второй половине прошлого столетия,
не могли не затормозить процесс сближения локальных
цивилизаций. После краха коммунистического лагеря
и прекращения "холодной войны" на планете утвердилась
единообразная рыночная экономика, усилились глобализационные
тенденции и в то же время сложилась однополярн
ая политическая структура мира, в которой однозначно доминирует
Запад во главе с США.
Встает вопрос: какова же дальнейшая судьба разных или,
как их называл А. Тойнби, локальных цивилизаций, сложившихся
к настоящему времени и сосуществующих как бы пар
аллельно друг другу? Будут ли они катиться каждая по своим
рельсам, не сближаясь и не пересекаясь, вступят ли в острое
противоборство или же в будущем можно ожидать их
конвергенции?
Ряд политологов, ссылаясь на исторические факты
и конфликты наших дней, считает, что мир вступает в эпоху
конфронтации цивилизаций. Американский политолог
Б. Льюис заявил в 1990 г.: "Перед нами настроение и движение
совершенно иного уровня, неподвластные контролю политики
и правительства, которые хотят их использовать.
Это ни много ни мало конфликт цивилизаций - возможно,
иррациональная, но исторически обусловленная реакция
нашего древнего соперника против нашей иудео-христианской
традиции..."25. Спустя три года его соотечественник Сэ207
мюэл Хантингтон развернул эту идею в детально проработ
анную концепцию. "Я полагаю, что в нарождающемся мире
основным источником конфликтов будет уже не идеология
и не экономика. Важнейшие границы, разделяющие человечество,
и преобладающие источники конфликтов будут определяться
культурой... Столкновение цивилизаций станет
доминирующим фактором мировой политики. Линии разлом
а между цивилизациями - это и есть линии будущих
фронтов"26.
Обосновывает он этот прогноз тем, что после полуторавековой
эпохи Вестфальского мироустройства, когда основные
линии конфликтов пролегали между нациями-государств
ами, и после сменившей ее эпохи "холодной войны", когд
а линия фронта разделяла две непримиримые идеологии,
обнажился более глубокий пласт разграничения мирового
сообщества - цивилизационный. В чем-то он прав. В нашу
эпоху государство как организационно-политический институт
постепенно растворяется в глобальном экономическом
и политическом пространстве и уже не может быть надежным
оплотом независимости того или иного народа (см.
об этом в главе 7). Это, однако, не означает, что самооборона
идентичности закономерно перемещается с государственного
уровня на цивилизационный.
Во-первых, потому, что в отличие от независимости
и территориальной целостности страны цивилизационная
идентичность представляется в глазах широких масс гораздо
меньшей ценностью. Не стоит забывать, что защита от инородцев
языка и других элементов национальной культуры
подсознательно ассоциируется с защитой своей "исторической
территории". Глубинной основой таких чувств является,
по-видимому, атавистическая память о тех очень далеких
временах, когда кормовая территория вместе с населявшими
ее добрыми и не очень добрыми духами была решающим
фактором выживания любого рода или племени, а защита
своей территории и своих духов от любого иноземца считал
ась вопросом жизни или смерти. Такая память, передающа208
яся от поколения к поколению, таится где-то в подкорке головного
мозга и пробуждается при определенных стрессовых
ситуациях.
И чем меньше развит интеллект носителей атавистической
памяти, тем легче ее пробудить, внушить им идеи национ
ализма и расизма, привить им ксенофобию и подвигнуть
их на соответствующие действия. Большое, 700-страничное
исследование "Афроцентристская критика европейской
культуры и поведения" откры
...Закладка в соц.сетях
