Жанр: Электронное издание
Глава 6
Дальнейшие судьбы национальных культур,
локальных цивилизаций и религий
Глобализация экономики, технологий и разнообразных
потоков информации не может не сказываться на судьбах существующих
на Земле цивилизаций и составляющих их
языков и других элементов культуры. Для того, чтобы исключить
возможные разночтения в ходе дальнейшего анализ
а, необходимо, прежде всего, определиться с понятиями
"культура" и "цивилизация", тем более, что в этой области
обществоведения царит, пожалуй, больший разброс предст
авлений, чем в любой другой. Причем по мере развития
культурологии и социологии дифференциация мнений возр
астает. Если в 1952 г. американские культурологи Альфред
Крсбер и Клайд Клакхон насчитывали 160 различных определений
культуры, то к концу 50-х годов их стало 250, а к нач
алу XXI в. их число обозначается уже четырехзначной цифрой1.
Поэтому прежде, чем говорить о перспективах культур
и цивилизаций в современном мире, важно уточнить, какой
трактовки этих феноменов придерживается автор.
Культура как способ существования и развития
человечества
Люди отличаются от своих ближних и дальних предков
тем, что в борьбе за выживание и продолжение рода благодаря
высокоразвитому интеллекту выработали специфическую
систему передаваемых из поколения в поколение навыков
создания и применения орудий труда, образцов поведения,
обычаев, институтов и созданных ими материальных
и духовных ценностей. Правда, эта грань между людьми
и остальной фауной не столь отчетлива, как кажется на первый
взгляд.
В природе есть немало животных, образующих более или
менее крупные сообщества, внутри которых действуют выр
аботанные тысячелетиями правила поведения, методы сов182
местной охоты, передаваемые следующим поколениям как
генетическим путем, так и в процессе их более или менее
продолжительного обучения. И это не только у приматов,
но и у слонов, львов, китов, дельфинов, птиц и т. д. Известный
этолог Конрад Лоренц исследовал и описал, например,
весьма развитую этику живущих стаями галок. Отдельные
виды насекомых (пчелы, шмели, муравьи) образуют большие
сообщества с четкой системой разделения труда и опер
ативным обменом в этой связи информацией между отдельными
особями. Причем, некоторые виды муравьев гор
аздо раньше, чем Homo sapiens, перешли от собирательного
к производящему хозяйству: животноводству (дойка тлей)
и даже земледелию (муравьи-листорезы создают искусственную
"почву" из гниющих древесных листьев, на которой
выращивают определенный вид грибков, служащих для них
основным кормом). А бобры по уровню инженерного мастерств
а при сооружении плотин могут поспорить с людьми.
Человеческое общество отличается от таких сообществ
животных тем, что в ходе эволюции люди обрели так назыв
аемую вторую сигнальную систему - дар речи. Он позволяет
им не только передавать индивидуальный опыт во много
раз быстрее, чем в самых высокоорганизованных сообществ
ах животных, но и существенно расширить содержание информ
ационного обмена. Эта первая информационная революция,
собственно, и породила социум, позволив, по историческим
меркам, очень быстро совершенствовать и усложнять
организацию сообществ Homo sapiens. Процесс самоорганиз
ации социальных систем резко ускорился и обогатился такими
компонентами, как искусство, мифотворчество, познание
законов природы и т. п. Это, в свою очередь, стимулиров
ало дальнейшее интеллектуальное развитие людей.
Все это и положило начало культуре как феномену, присущему
только человечеству. Он представляет собой "форму
трансляции социального опыта через освоение каждым поколением
не только предметного мира, навыков и приемов
технологического отношения к природе, но и культурных
ценностей, образцов поведения. Причем, эта регулирующая
социальный опыт роль культуры такова, что она формирует
устойчивые художественные и познавательные каноны,
представления о прекрасном и безобразном, добре и зле, отношении
к природе и обществу, сущему и должному и т. п."2.
В широком смысле латинское слово "cultura" (возделывание,
обработка, воспитание, образование) - это совокупность
материальных и духовных ценностей, созданных (изобретенных,
развитых, улучшенных, измененных) человеком,
в отличие от тех, что дает ему природа в готовом виде.
По большому счету люди создают эти ценности не только
и не столько ради самовыражения или демонстрации своих
способностей, сколько для выживания и развития в меняющихся
условиях суровой природной и социальной среды.
В этом функциональном смысле культура - это специфический
способ существования социума во всех его материальных
и духовных проявлениях.
Для понимания перспектив феномена "культура" важно
иметь представление о его внутренней структуре. В самом
первом приближении она подразделяется на материальную
и нематериальную. Первая - это изобретенные и освоенные
данным социумом технологии охоты, культивации растений,
защиты от хищников, добычи природных ресурсов, их перер
аботки и потребления, а также созданные людьми средства
производства, транспорта и связи, жилища и другие сооружения,
предметы повседневного обихода, материализованные
произведения искусства (скульптура, живопись, архитектур
а и т. п.). Вторая - это выработанные человечеством
и постоянно совершенствующиеся нормы и механизмы общественных
(в том числе экономических и политических)
отношений: обычаи, мораль, право, религия, а также наука,
воспитание, просвещение и различные виды искусств и созд
анные для их поддержания институты.
При всем различии этих двух сторон культуры они органически
взаимосвязаны и обусловливают друг друга. Вряд
ли кто-нибудь станет отрицать, что египетские пирамиды
являются неотъемлемой частью древнеегипетской культуры,
что римский Колизей или афинский Парфенон - столь
же неотъемлемая часть античной культуры, а сверкающие
стеклом и металлом небоскребы - культуры XX века.
Но совершенно очевидно, что эти архитектурные памятники
- продукты не только и даже не столько духовной,
сколько материальной культуры своего времени (достигнутого
уровня развития конструкционных материалов, строительной
техники и т. п.). В доиндустриальную эпоху научные
прорывы (в области математики, астрономии, медицины),
а также шедевры искусства создавались там и тогда,
где и когда появлялась экономическая возможность высвободить
небольшую часть общества от повседневного труда
или ратных дел для интеллектуального творчества. Иначе
говоря, там и тогда, где и когда уровень экономической
культуры возвышался над средним историческим фоном.
Такие условия спорадически складывались то в Древнем
Египте, то в античной Греции, то в Семиречье, прежде всего
в Самарканде и Бухаре XII - XIV веков, то в Южной Европе
(эпоха Возрождения) и т. п.
В свою очередь нематериальная культура (развитие просвещения
и науки, общественное устройство и т. п.) создает
интеллектуальные предпосылки, определяет ближайшие цели
и тем самым выступает мощным двигателем материальной
культуры. Дополняя друг друга, эти две стороны культуры
позволяют ей продвигаться вперед путем самоподдержив
аемого развития.
Важно при этом иметь в виду, что каждая область нематери
альной культуры - культура труда и быта, экономическая,
политическая, нравственная, эстетическая культура - прямо
или опосредованно имеет свою материальную и нематери-
альную стороны. Скажем, любая религия зиждется не только
на мифологии и догматах веры, но и на храмах, изображениях
бога и других святых, на характерных обрядах захоронения
предков и оформлении их могил. Языческие молельни,
а с появлением монотеистических религий - иудейские,
буддистские, христианские, исламские, индуистские и другие
храмы - неотъемлемая часть этих религий.
В свете сказанного нельзя согласиться с нередко встречающейся
трактовкой культуры как феномена сугубо интеллекту
ального и духовного, то есть нематериального. Е. Рашковский
и В. Хорос, например, относят к культуре "все поле
интеллектуального и духовного поиска, весь комплекс смыслов,
ценностей, имеющих хождение в том или ином обществе"3.
Нетрудно заметить отсутствие здесь средств производств
а, архитектуры, книгоиздания, электрических и электронных
средств массовой информации и многих других
вполне материальных элементов, отличающих одну культуру
от другой или разные эпохи в истории той или иной национ
альной культуры. Более того, эти авторы вообще полагают,
что "духовные компоненты человеческого общежития
(ценности, нормы, духовные постулаты и пр.) не вторичны,
не производны от материального бытия, экономики, природного
фактора и т. п.: однажды появившись, они во многих ситу
ациях становятся базовыми составляющими исторического
процесса"4.
Надо полагать, эти стерилизованные от материального
бытия духовные компоненты человеческого общежития появляются
спонтанно из ничего, сами собой. Скажем, однажды
взяло и появилось язычество, а спустя тысячи лет вдруг
кому-то пришел в голову иудаизм, а кому-то - ислам и т.д.
Поскольку все эти ценности никак не связаны ни с экономикой,
ни с природой, ни с погодой, напрашивается вывод, что
их ниспосылает некто свыше, способный внушать "ценности,
нормы и духовные постулаты" одновременно миллионам
людей. Особенно умиляет довод в пользу первичности всех
таких ценностей: они не производны потому, что, однажды
появившись, становятся базовыми составляющими исторического
процесса. Вряд ли авторам не известно, что вполне
производные от материального бытия прялка, колесо, паровой
двигатель и другие недуховные ценности, однажды по186
явившись, как ни странно, тоже стали базовыми составляющими
исторического процесса.
Вся история мировой культуры тысячекратно свидетельствует
о том, что нормы морали, права, верования, эстетические
и прочие ценности рождаются, развиваются и умирают
под влиянием определенных природных и социальных условий.
"Духовная культура, - пишет известный историк
В.Ж. Келле, - ... внутренне связана с конкретными социально-историческими
условиями, которые ее породили, она
привязана к этим условиям - природным и социальным.
Поскольку в разных регионах условия разнообразны, то изн
ачально в мире оформились разные культуры. Иначе говоря,
существующее в мире многообразие культур есть следствие
адаптации различных человеческих сообществ к условиям
их конкретного бытия, но адаптации не пассивной, а активной,
творческой"5. Христианство не могло появиться
в эпоху неолита, а скульптуры и фрески Микельанжело -
украсить столицу империи Чингисхана.
И вообще нельзя забывать, что решающую роль в формиров
ании общественных устоев, обычаев, мировоззрений,
верований и т. п. играют экономические реалии. Вот суждение
на этот счет выдающегося историка XX в., отнюдь не
марксиста, Люсьена Февра: "...Подобно тому как для большинств
а из нас наша профессия - это то, что главенствует,
обступает со всех сторон и в конечном счете управляет нашей
жизнью; подобно тому, как эта профессия, являясь экономической
формой нашей индивидуальной деятельности,
чаще всего определяет наши горести и радости, наши привычки,
наши поступки, наши мысли и мечты, точно так же
в каждый исторический период не что иное, как экономическ
ая структура общества, определяя его политические формы,
обусловливает и общественные нравы, и даже основное
направление мысли, и даже ориентацию духовных сил"6.
Хотя, разумеется, это не единственный ключ к пониманию
движения человеческой мысли.
Нематериальная культура в свою очередь подразделяется
на интеллектуальную и духовную. К первой относятся:
образование, наука, философия, обычаи, культура труда
и хозяйствования, право и методы поддержания правопорядк
а, политический строй внутри социума и способы его
взаимодействия с "чужими" социумами. И все это, разумеется,
в совокупности с соответствующими институтами,
обеспечивающими функционирование названных компонентов
интеллектуальной культуры. Духовная часть культуры
включает воспитание, широкую гамму искусств, мор
аль и верования. "Психический склад человека формируют
условия бытия, способ деятельности, язык, общение, духовн
ая атмосфера. То есть в его формировании участвуют
и духовная и интеллектуальная культура... - пишет
В.Ж. Келле. - Но с появлением машинного производства
интеллектуальная культура все в большей мере приобретает
интернациональные черты, а особенности конкретной
культуры соответственно все сильнее определяются ее духовной
составляющей"7.
Внутри этой духовной составляющей два ее компонента -
мораль и религия - во многом дублируют друг друга в качестве
способов регуляции поведения человека в обществе.
Обе они, в отличие от обычаев и традиций, придают нравственным
нормам идейное обоснование в виде идеалов добр
а и зла, должного, справедливого и т. п. Но если мораль
опирается при этом на воспитание и общественное мнение,
то есть, в конечном счете, на сознание человека, то религия
опирается на слепую веру людей в потусторонние силы
и инстинктивный страх перед ними. Она действует методом
"кнута и пряника", грозя грешникам адом на том свете
и суля рай праведникам. "Отнимите у христианина страх
перед адом, и вы отнимите у него веру", - писал Дени Дидро8.
Религия делает ставку на суеверие и непросвещенность
широких масс народа, характерную для прошлых эпох истории,
тогда как мораль ориентируется в основном на до188
статочно грамотных людей, свободных от страха перед всевидящим
и карающим Богом.
Другое принципиальное отличие религии от морали состоит
в том, что она имеет не только носителей освященных
церковью норм поведения - верующих, но и целую армию
служителей культа, паразитирующих на религиозных чувств
ах людей и получающих от этого немалую выгоду. Это
целый социальный слой своеобразных коммерсантов в сфере
услуг, конкурирующих с просвещением и наукой за влияние
на рассудок людей и существующих за счет его редуциров
ания, подмены разума страхами по поводу загробного
будущего. "Духовенство, - подчеркивал Л.Н. Толстой, -
и сознательно и преимущественно бессознательно старается
для своей выгоды держать народ в суеверии"9.
Иногда интеллектуальную и духовную культуру различ
ают как обыденную и высокую. Но сколь бы ни была высок
а духовная культура, как бы ни были гениальны личности,
создающие духовные ценности, какие бы интимные
струны в ней ни звучали, она всегда остается общественным
феноменом: рождается в лоне конкретного социума на
том или ином этапе его развития и многократным эхом отр
ажается в нем. Поэтому трудно согласиться с трактовкой
духовной культуры К.З. Акопяном, по мнению которого
о культуре можно говорить лишь тогда, когда субъект (индивид)
"оказывается в состоянии творить и/или более или
менее адекватно воспринимать феномен культуры", а это,
в свою очередь, возможно лишь при наличии "поля энергийной
напряженности", возникающего "в результате чувственно-эмоцион
ально-духовного взаимодействия, восприним
ающего и воспринимаемого"10.
Такая привязка культуры к индивиду (творцу или реципиенту
культурной ценности, способной "удовлетворять
духовные потребности индивида"11) означает, что культура -
явление не социальное, а сугубо личностное. Получается,
что культура проявляется лишь там и тогда, где и когда
имеет место духовное творчество (как творца, так и почита189
теля его творения), все остальное из сферы культуры исключ
ается. Неизбежно напрашивается вывод, что в мире
существует столько же культур, сколько творческих индивидов,
а остальные смертные занимаются просто тиражиров
анием и утилизацией творений первых. Отсюда следует,
что в каждый данный момент в мире одновременно сосуществуют
столько же культур, сколько и живущих на Земле
одухотворенных индивидов. В таком понимании культура
персонифицируется, распадается на мириады творческих
актов, утрачивает не только социальную природу, но и национ
альные особенности.
Признание решающей или как минимум приоритетной
роли в судьбах культуры духовного фактора - характерная
черта так называемой культурно-исторической школы цивилиз
ационных исследований, которая не в состоянии объяснить
эволюцию культур, не прибегая к загадочным цикл
ам, рассветам и закатам их духовной составляющей. Один
из ее основателей, русский социолог и публицист Н.Я. Данилевский
полагал, что локальные культурно-исторические
типы, так же как и биологические виды, проходят в своей
эволюции естественно предопределенные стадии возмуж
ания, дряхления и неизбежной гибели. По его мнению,
история человечества - это последовательная смена вытесняющих
друг друга культурно-исторических типов. В последние
годы жизни, не находя серьезных объективных
причин циклического развития культур, он привнес в свою
теорию теологически-эволюционные мотивы.
Позднее немецкий философ Освальд Шпенглер трактов
ал культуру как общественный "организм", выражающий
"душу народа". Этот, по выражению российского культуролог
а С.С. Аверинцева, "гениальный дилетант" полагал, что
каждому такому организму заранее отмерен определенный
срок, в пределах которого протекает его жизненный цикл, заверш
ающийся переходом от творчества к техницизму и бесплодию.
Подобные идеи получили дальнейшее развитие
в трудах британского историка Арнольда Тойнби, по мнению
которого история человечества - это история сменяющих
друг друга "локальных цивилизаций", каждая из них рождается,
развивается и умирает в зависимости от потенциала
своей "творческой элиты".
Во всех таких концепциях легко заметить явный субъективизм
авторов в выявлении путей эволюции культуры:
каждый из них придумывал для нее свой "жизненный цикл".
В действительности же культура, как и всякое социальное
явление, не может не эволюционировать. Ее эволюция обусловлен
а вполне объективными причинами. Являясь способом
существования и развития социума, культура по большому
счету призвана содействовать реализации исторического
опыта и интеллектуальных потенций этого социума
в той или иной конкретной среде обитания, чтобы обеспечить
его благополучие и развитие. Эту общественно полезную
функцию культура может выполнять лишь в той мере,
в какой она способна адаптироваться к изменяющейся среде
обитания социума, опираясь на его растущие интеллектуальные
потенции. Имеется в виду как природная, так и техникоэкономическ
ая и общественно-политическая обстановка
внутри данного социума и в его ближайшем окружении.
При этом культурогенез сродни биогенезу. Модификация
культуры происходит под воздействием двух противоборствующих
факторов: наследственности (в культурологии
она называется преемственностью) и изменчивости
(здесь она называется адаптабельностью). Преемственность
обеспечивает относительную устойчивость данной
конкретной культуры, сохранение выработанных в ходе
многовековой практики жизненно важных устоев. Адаптабельность
же позволяет ей не закостенеть в своей самобытности,
не отстать от жизни, своевременно приспособиться
к изменяющимся условиям среды обитания народа. Баланс
этих двух составляющих культурогенеза не стабилен. Здесь
важно учитывать закономерности развития органического
мира в целом. Эволюционная биология установила, что для
выживания живых организмов темпы их изменения должны
поспевать за темпами изменения окружающей среды*.
В ходе такого эндогенного процесса одни элементы культуры
в изменившихся природных, экономических или соци-
альных условиях утрачивают свой первоначальный практический
смысл и отмирают, другие сохраняются, третьи модифицируются
соответственно изменившимся объективным
обстоятельствам. Такие изменения происходят во всех аспект
ах и на всех "этажах" культуры: от экономического до
идеологического. Меняется даже такой, казалось бы, незыблемый
якорь культуры, как язык. Его словарный состав пополняется,
но отдельные слова становятся архаизмами и вып
адают из употребления, меняется грамматический строй
языка и его стилистика.
Таковы механизмы эволюции любой национальной культуры
во времени, так сказать, по вертикали - из прошлого
в будущее.
Но одновременно культура эволюционирует и по горизонт
али: взаимодействует с другими культурами и при
этом либо укрепляет и расширяет свои позиции, либо, наоборот,
теряет их. Взаимообогащение обычно упрочивает
ее исторические позиции. "Способность одной нации осваив
ать достижения другой - важный критерий жизнеспособности
ее культуры, - отмечает руководитель Иссык-кульского
форума, писатель Чингиз Айтматов. - И это качество,
обогащая свою нацию, позволяет щедро делиться своими
ценностями с другими, обеспечивать взаимопонимание
*Один из крупнейших биологов XX в. Д.Г. Симпсон писал: "Если
группа организмов хорошо приспособлена ко всему комплексу условий
окружающей среды, которая остается более или менее постоянной, эти орг
анизмы эволюционируют очень медленно или не эволюционируют совсем.
Если неорганические (или органические) компоненты среды изменяются,
организмы тоже будут изменяться. Если скорость их изменений будет
соответствовать скорости изменения среды, они сохранятся, приобрет
ая новые адаптации. Если же скорость изменения среды будет заметно
выше, чем биологические возможности изменений данного таксона..., существов
ание такого таксона закончится". (Цит. по М.И. Будыко. Эпизоды
истории. С.-Пб., 2001, с. 15.)
людей, их восприятие национальных ценностей". И далее:
"Интеграция национальных культур ведет не к обезличиванию,
не к утрате самобытности, а к их обогащению, совершенствов
анию и росту, раскрытию потенциальных возможностей,
заложенных в каждом народе и черпаемых из его
лучших национальных традиций, духовного наследия прошлого,
исторического опыта..."12. Истории известны попытки
отдельных стран отгородиться от остального мира, чтобы
сохранить свою древнюю и когда-то довольно высокую
культуру. Речь идет о Японии и Китае XVII - XIX. Это привело
к стагнации социума, растущему экономическому
и культурному отставанию названных стран и закончилось
крахом политики изоляционизма.
Однако взаимоотношения различных культур - это не
только взаимообогащение, но и соперничество, которое, как
и любая конкуренция, чревато ослаблением позиций той национ
альной культуры, которая оказывается менее адекватной
условиям данной исторической эпохи и потому менее
жизнеспособной. Здесь действует тот же закон естественного
отбора, что и в остальной живой природе: выживает тот
социальный организм, который способен лучше и быстрее
приспособиться к меняющейся социальной и природной окруж
ающей среде. А слабые культуры ассимилируются более
сильными. И дело здесь не в численности носителей сильной
культуры, а в ее интеллектуальном потенциале, позволяющем
своевременно осознать необходимость приспособления
к меняющимся условиям среды, выбрать оптимальный путь
и обеспечить такое приспособление. Но, в конечном счете,
ассимиляция идет на пользу носителям менее жизнеспособной
культуры, позволяя им быстрее преодолеть свое технико-экономическое
и духовное отставание. И никакие ламент
ации и демонстрации националистов, никакой джихад не
могут отменить действие этого закона, безжалостного по отношению
к менее жизнеспособным культурам, но крайне
важного для совершенствования человечества в целом. Таков
а c'est la vie.
В этой связи представляются беспочвенными утверждения,
будто идентичность (самобытность) той или иной национ
альной культуры - самое ценное и сокровенное для данного
этноса, чуть ли не последний его бастион, который следует
защищать любой ценой. В лучшем случае это простительное
проявление ностальгии по прошлому, в худшем - средство
идеологической обработки толпы в духе национализма, этнической
или религиозной нетерпимости. В современных условиях
отстаивание своей культурной самобытности любой ценой
бессмысленно, да и практически невозможно.
Процесс конвергенции национальных культур имеет
свою внутреннюю логику, свой алгоритм, который легко
прослеживается на опыте Западной Европы. Здесь, а точнее
в пределах Европейского союза интеграция национальных
экономик, социально-политических систем и культур продвинул
ась дальше, чем где-либо еще. Почти полувековая
практика интегрирования европейских стран свидетельствует,
что основные конвергентные сдвиги начинаются в сфере
экономической культуры, как материальной, так и нематери-
альной. Это проявляется в беспрецедентном переплетении
потоков национальных товаров, услуг, капиталов, миграции
рабочей силы. Все это варится в одном экономическом котле,
рождая интернациональный сплав из разных исходных
компонентов: идентичные или очень близкие технологии
производства, единые стандарты качества товаров и услуг
и т.п. То же происходит и с такими аспектами нематериальной
культуры, как методы хозяйствования и вообще экономические
отношения. Здесь тоже постепенно формируется
единая (без существенных национальных различий) систем
а норм экономического поведения.
С некоторым временным отставанием судьбу экономической
культуры разделяет правовая культура: сближаются
как общие принципы (уважение к закону, верховенство прав
а над силой и т.п.), так и нормы гражданского и уголовного
права. В масштабах всего интеграционного пространства
складывается единый правопорядок, поддерживаемый наци194
ональными и наднациональными органами охраны порядка,
борьбы с преступностью (в т.ч. Интерполом) и судебными
инстанциями.
Параллельно происходит конвергенция и сращивание политической
культуры (демократизм в отношениях между госуд
арствами, а внутри стран - между населением и органами
власти, между различными политическими течениями
и т.п.). Формируется единая культура внутри- и внешнеполитического
поведения властных структур и общественных
объединений, которая обеспечивается такими институтами,
как Совет Европы, ОБСЕ, а в рамках ЕС - также Европей-
ским парламентом, Европейским советом (на уровне глав госуд
арств) и Советом министров иностранных дел.
Так медленно, но неуклонно важнейшие аспекты полутор
а десятков национальных культур превращаются в панъевропейский
омлет.
Наиболее устойчивые элементы национальной культуры,
как представляется, сопряжены с языком - литература, сценическое
искусство и т.п. Эти бастионы национальной самобытности
могут сохраняться очень долго даже в условиях
полного интегрирования большинства других аспектов
культуры, о чем свидетельствует пример Швейцарии. И все
же необратимые сдвиги происходят и в этой сфере. Глобализ
ация информационных сетей, компьютеризация производств
а, бизнеса и быта превращают английский язык в доминирующий
язык международного общения. В том же напр
авлении действует и развитие дистанционного обучения
и общение жителей разных стран по Интернету. В Китае изучение
английского языка стало в наши дни своего рода эпидемией:
в школах и вузах его осваивают 450 млн человек.
Кроме того, миллионы горожан овладевают им на разных
языковых курсах13.
В то же время родные языки малых народов все быстрее
утрачивают свое практическое значение. Уже к середине XX
в. ушли в небытие сотни языков малых народностей Северной
Америки и Австралии. Несмотря на старания брюссель195
ских чиновников сохранить национальные культуры, в Зап
адной Европе исчезли десятки языков национальных меньшинств.
В Африке даже относительно просвещенные правительств
а в целях удобства управления своими странами заст
авляют их многоязычное население пользоваться лишь
двумя-тремя официальными языками. То же происходит
и в России. По данным ЮНЕСКО, сегодня почти половина
из ныне существующих на планете 6000 языков обречена либо
находится под угрозой исчезновения14. Впрочем, уже сей-
час половина человечества говорит лишь на 11 языках: кит
айском, английском, хинди (или близком к нему урду), исп
анском, русском и некоторых других. Замыкает этот список
французский язык, который был некогда главным международным
средством общения.
Культура и цивилизация: соотношение понятий
Посмотрим теперь, как соотносятся друг с другом понятия
"культура" и "цивилизация", есть ли между ними разниц
а и если да, то в чем она заключается. В справочной литературе
по философии, социологии и культурологии нередко
утверждается, что цивилизация связана не столько с творчеством
и созданием культурных ценностей, сколько с их потреблением,
что культура - это сфера духовности, а цивилиз
ация - сфера материализации творческих достижений людей.
"Цивилизация - явление преходящее, связанное с обустройством
жизни и рукотворчеством, это внешние пределы
развития общества, тогда как культура является сущностью
духовного качества жизни", - считают авторы интернетовского
сайта "Культура и цивилизация"15. Или еще конкретнее:
"В отличие от бытующего на Западе (на уровне повседневного
сознания) отождествления культуры с цивилизацией
для нас, россиян, культура - явление в основе своей иде-
альное, а цивилизация в конечном счете - материальное,
связанное с бытовыми удобствами и потребительством. Мы
придерживаемся первоначального, идущего от античности
понимания культуры как "возделывания" души человека,
в то время как цивилизация является возделыванием лишь
среды и условий обитания"16.
В подобном ключе размежевывает эти понятия
и К.З. Акопян, хотя его понимание культуры, как уже сказ
ано, отличается значительным своеобразием. Если в сфере
культуры, по его мнению, "царят творчество и отношения
ценности, дух и бескорыстие, интеллект и свобода",
то в сфере цивилизации, хотя и не лишенной творческого
начала, "тем не менее, доминируют репродукция и тиражиров
ание, воспроизведение и утилитарность, материя и несвобод
а". Основное содержание цивилизационной сферы,
пишет он, "составляет совокупность самых разнообразных
средств, всевозможных механизмов, структур, организаций,
норм права и т. п., создаваемых и используемых для
удовлетворения... прежде всего материальных потребностей
человека, для оптимальной организации его функциониров
ания в качестве члена различных социальных образов
аний, своеобразие которых обусловлено определенной исторической
эпохой, конкретным политическим режимом,
географическими и климатическими особенностями данного
региона, спецификой той или иной этнической общности,
ее культурой и т. д."17.
Конечно, вопрос о соотношении культуры и цивилизации
весьма непростой. Над ним историки, социологи, философы
и культурологи разных стран ломают голову не одно столетие.
При этом представители чуть ли не каждой из этих гум
анитарных наук подходят к его решению со своих собственных
позиций. Чтобы читатель понимал, о чем пойдет
речь дальше, я вынужден, отнюдь не претендуя на истину
в последней инстанции, дать свое видение этой проблемы.
Понятие "цивилизация", как показал в своем блестящем
эссе французский историк Люсьен Февр, вошло в научный
оборот в 70-х годах XVIII в., когда начала приносить плоды
философия, опиравшаяся на труды четырех великих мыслителей:
Э. Бекона, Р. Декарта, И. Ньютона и Дж. Локка - философия
исторического прогресса, базирующегося на экспе197
риментальной и рациональной науке. Оно получило путевку
в жизнь в знаменитой "Энциклопедии" Д. Дидро
и Ж. Д'Аламбера. Однако первоначально содержание этого
понятия было наивным и крайне упрощенным. К тому времени,
писал Л. Февр, "возникает не релятивистское предст
авление об этнических или исторических цивилизациях,
из которых каждая имеет свои особенности и, безусловно,
индивидуальна, а абсолютное представление о человеческой
цивилизации, целостной и единообразной?"18. С этих позиций
цивилизация представлялась просто вершиной лестницы,
на которой дикость занимала нижние ступеньки, а варв
арство - средние.
Лишь позднее под влиянием многочисленных путешествий
в дальние страны европейцев, изучавших и описывающих
жизнь и обычаи других народов, в конце XVIII в. - нач
але XIX в. стала складываться этнографическая концепция
цивилизации. Не обошлось, конечно, и без влияния успехов
в естествознании, в первую очередь революции, осуществленной
Ж. Кювье в сравнительной анатомии, палеонтологии
и систематике животных, которая открыла путь к типологиз
ации представителей фауны. Оттуда такая методология
распространилась на историю, этнографию и лингвистику.
Понятие "цивилизация" обрело множественное число:
у каждого народа своя цивилизация, признал в 1833 г. французский
философ Теодор Жуффруа.
Правда, тем самым он поставил знак равенства между
культурой каждого народа (национальной культурой) и цивилиз
ацией. Для первопроходца это простительно. Но, как
выяснилось, понятие "цивилизация" в пространственном измерении
гораздо шире и нередко вмещает в себя несколько
родственных национальных культур. Арнольд Тойнби, например,
на протяжении известной ему истории человечества
насчитал 37 живых и исчезнувших цивилизаций. А национ
альных культур на Земле несколько сотен. Поэтому большинство
из древних и современных цивилизаций включали
(включают) по несколько национальных культур и еще
больше национальных субкультур. Скажем, палитра европейской
цивилизации может похвастать почти тремя десятк
ами самобытных национальных культур.
Таким образом, цивилизация - это достаточно крупная
агломерация национальных культур, связанных друг с другом
не только географической близостью и схожими природноклим
атическими условиями, но и общей исторической судьбой,
постоянными хозяйственными, политическими, культурными,
а в последние два-три столетия и научными конт
актами. В процессе такого общения (отнюдь не всегда
мирного) народы все более познают друг друга, заимствуя
у соседей отдельные элементы материальной и духовной
культуры. Происходит постепенная, едва заметная для современников
объективная "притирка" таких народов друг
к другу.
Понятно, что сосуществование в почти одинаковых природных
условиях и многовековое общение неизбежно ведет
к тому, что некоторые черты материальной и духовной культуры
становятся общими для всех народов данной цивилиз
ационной агломерации, превращаясь в ее отличительные
признаки. Такие черты как бы всплывают с национального
уровня на более высокий уровень всей цивилизационной
группы. Это могут быть более или менее близкие уровни
развития производительных сил и производственной культуры,
относительно схожие системы общественного устрой-
ства, образования, морали, религии и т. п. Все это становится
общим ядром для всех входящих в данную цивилизацию
национальных культур, не умаляя и не подавляя аналогичные
черты, присутствующие (со своими нюансами) в каждой
из них, и оставляя простор для множества других элементов,
отличающих эти культуры друг от друга. Цивилизация и национ
альная культура, таким образом, логически соотносятся
как общее и особенное. И чем дольше существует данная цивилиз
ационная общность народов, тем больше "объем" общих
элементов, которые объединяют национальные культуры,
тем меньше особенностей, их разъединяющих.
Но общее и особенное - лишь часть логической триады,
включающей в себя еще и единичное. Единичным здесь являются,
на мой взгляд, конкретные достижения национальной
культуры на данном этапе ее развития: в технологии производств
а, в общественном устройстве, в науке, искусстве
и т. п. Схематично эта триада выглядит так:
В каждой из сфер любой национальной культуры постоянно
накапливается опыт, идет поиск методов его практической
реализации, складываются новые формы взаимодействия
между обществом и природой, между различными соци-
альными слоями общества и т. п. В ходе такого непрерывного
"брожения" в рамках той или иной национальной культуры
случаются выдающиеся события, обязанные своим происхождением
отдельным гениям: изобретения, научные открытия,
социальные новации, шедевры искусства и литературы,
перерастающие рамки данной национальной культуры
и представляющие непреходящую ценность для соответствующей
локальной цивилизации, а порой и для мирового сообществ
а в целом.
В жизни человечества, по выражению Стефана Цвейга,
есть звездные часы, когда события, вызванные гением одного
человека, на многие годы вперед определяют судьбу цивилиз
ации. "Известны часы откровения, породившие таблицу
Менделеева, догадку Пастера, открытие Фарадея, - писал
Д. Гранин. - История науки полна прекрасных легенд, начи200
ная от Архимеда, от его победного крика "эврика!", с которым
он мчался по улицам Сиракуз. Порой приукрашенные,
они венчают долгие скрытые усилия, не видимую никому
цепь разочарований, неудач и тысячи отвергнутых вариантов.
Вдохновение концентрируется и разряжается ослепляющей
вспышкой, которая попадает в хрестоматию"19. И не
просто в хрестоматию. Такие достижения научной мысли навечно
становятся краеугольными камнями великого храма
Познания, который последовательно складывается из подобных
единичных побед человеческого разума, независимо
от того, имели ли они место в России, Франции, Англии или
Греции. Без таких "камней" этот храм не был бы достроен до
современного уровня.
Каждый из таких интеллектуальных прорывов совершается
в конкретной стране, в лоне конкретной национальной
культуры, но со временем его плоды входят в повседневную
практику данной цивилизации, а затем и всего человечества,
закрепляются в ней навечно либо до нового прорыва в этой
области, который дает еще больший полезный эффект. В ряду
таких прорывов: приручение огня, изобретение колеса,
прялки, гончарного круга, ... самолета, ракеты, компьютера
и т. д. Все подобные достижения представляют собой культурное
наследие общечеловеческого значения. Бывают звездные
часы и в области искусства, когда создаются произведения
живописи, литературы, музыки, архитектуры, скульптуры
не только национального, но и мирового значения. Разве
не общечеловеческим культурным наследием являются
архитектурные комплексы Ангкор в Камбодже или ТаджМ
ахал в Индии, полотна Леонардо да Винчи или Рембрандт
а, поэмы Гомера или Алишера Навои?
Здесь мы наблюдаем парадоксальное возвышение "единичного"
не просто до уровня "особенного" или "общего",
а трансформацию его в нечто более значимое - всеобщее
и глобальное. Противоположности сходятся. В этом кроется
одна из предпосылок общечеловеческой цивилизации - ци201
вилизации землян. Но реализуется эта предпосылка далеко
не просто.
Итак, субстратом цивилизации является культура во всех
ее ипостасях и со всеми присущими ей закономерностями.
Как и культура, цивилизация представляет собой способ существов
ания людей, но уже не в национальных рамках,
а в масштабах гораздо более крупных сообществ. Однако
между цивилизацией и национальной культурой есть два
принципиальных отличия: пространственное и содержательное.
Если в пространственном аспекте понятие "цивилиз
ация" шире, чем "национальная культура", то в содержательном
аспекте она уже и беднее последней. В цивилизации
кристаллизуются и закрепляются лишь те черты входящих
в нее национальных культур, которые оказываются для всех
их необходимыми и приемлемыми. Остальная часть матери-
альной и духовной культуры по-прежнему остается достоянием
отдельных народов.
Цивилизации в эпоху глобализации:
конфронтация или конвергенция?
В период зарождения цивилизационных концепций господствов
ало представление, что каждая из цивилизаций
обособлена от других и развивается в соответствии со своими
внутренними закономерностями. Н. Данилевский, например,
считал, что цивилизации - это обособленные "культурно-исторические
типы" обществ, которые развиваются
бок о бок подобно тому, как эволюционируют биологические
организмы разных типов. Он исключал возможность их
сближения, а тем более возможность появления в отдаленной
перспективе общечеловеческой цивилизации. "Всечеловеческой
цивилизации не существует и не может существов
ать, - утверждал он, - потому что это недосягаемый идеал,
или, лучше сказать, идеал, достижимый последовательным
или совместным развитием всех культурно-исторических
типов..."20, которые, по его представлениям, изначально своеобр
азны, самодостаточны и неповторимы. Словом, этого не
может быть, потому что этого не может быть никогда. О замкнутости
цивилизационных "организмов", выражающих
"душу народа", писал и О. Шпенглер.
Представление о том, будто тысячелетние традиции
в рамках отдельных цивилизаций настолько инертны и устойчивы,
что способны противостоять их конвергенции
и помешать формированию глобальной цивилизации, разделяют
и некоторые современные исследователи. "Цивилизация,
- по мнению Л.И. Глухарева, - это определенный тип
духовности общества, его мировоззрения, который формируется
под влиянием географических, природно-климатических
условий, особенностей исторического развития, религиозных
факторов, в основе которых лежат тысячелетние
традиции и историческая инерция. Культурные и психологические
различия не дают развиться "общемировым стандарт
ам", "мировой цивилизации", если таковые вообще
существуют"21.
В прошлом китайская, японская, индуистская, арабская,
западноевропейская и другие цивилизации действительно,
мало соприкасаясь друг с другом, как бы шли каждая своей
дорогой. Впрочем, даже в древности эти дороги не расходились
в разные стороны, а пролегали во многом параллельно.
Не могу не привести здесь выдержку из статьи С. Переслегин
а и А. Столярова в журнале "Октябрь": "...Бросается
в глаза явная технологическая однотипность материальных
культур. Те же каменные топоры, позволившие первобытному
человеку перейти к активному освоению мира, возникли
независимо друг от друга в разных местах обитания древних
людей и при всех различиях материала и технологий изготовления
представляли собой один и тот же механический
инструмент, предназначенный для выполнения сходных
технических операций... Аналогичное утверждение можно
сделать в отношении первых копий, глиняной посуды, лука
и стрел, меча, сохи, колеса и письменности,... то есть в отношении
всех крупных исторических инноваций, которые,
по замечанию Мираба Мамардашвили, заключают в себе
последующий "горизонт возможностей". Они точно так же
возникли в разных местах Земли и в разное время, но при
всем достаточно очевидном несходстве во второстепенных
деталях, скажем, в форме или в украшающем их орнаменте,
являли собой единые координаты глобальной материальной
культуры.
Более того, история поставила уникальный эксперимент,
показывающий, что едина не только материальная, но и соци
альная природа глобальной цивилизации. Испанцы, высадившиеся...
на побережье Южной Америки, были поражены,
натолкнувшись в дебрях лесов и пампы на громадную империю
инков, по размерам и численности превосходящую многие
империи Старого Света. Причем позднейшие исследования,
проведенные учеными XX века, показали, что эта империя...
как будто копировала в своем устройстве древнейшие
цивилизации Шумера, Египта, Китая...Даже архитектура
с ее ступенчатыми пирамидами, амфитеатрами и крепостями
как будто была перенесена сюда из Месопотамии, Древнего
Рима или Египта. И если учесть, что до высадки в XVI веке
европейцев значимые контакты между материками, разобщенными
тысячами километров океана, были исключены,...
то остается предполагать, что локальные цивилизации на
Земле, даже зарождаясь изолированно в разных точках планеты,
все равно развиваются по общей схеме, будто разворачив
ая во времени единый исторический замысел"22.
И все же на протяжении тысячелетий локальные цивилиз
ации развивались независимо друг от друга. Каждая из них,
так сказать, варилась в собственном соку. Даже если в этот
"сок" добавлялись некоторые ингредиенты, позаимствованные
у других цивилизаций. Но после того, как в северо-зап
адном углу Европы вырвался из бутылки джинн индустри-
ализации и капитализма, положение принципиально изменилось.
Новые средства сообщения - пароходы, железные
дороги, а в XX в. и авиация - все надежнее связывали как
разные материки, так и разные цивилизации. Вместе с развитием
мировой торговли и формированием колониальных
империй по планете растекались новые технологии производств
а и менеджмента, в самые отдаленные окраины ойкумены
просачивались культурные ценности ведущей цивилиз
ации - западной. Кое-что из таких ценностей приживалось
в других цивилизациях, а что-то отвергалось. Но процесс
взаимодействия локальных цивилизаций постепенно нараст
ал. "До эпохи модерна не существовало внешних средств,
с помощью которых субъект экспансии, вторгаясь извне, мог
бы инициировать цепную реакцию самопреобразования
(другой - Ю.Ш.) цивилизации, - подчеркивает В.И. Пантин.
- Веберовский "дух капитализма", преобразовавший
западноевропейскую цивилизацию, дал Европе средства
преобразования всего мира"23.
Напомню уже подзабытую характеристику этого духа,
данную ему более полутора столетий назад авторами "Коммунистического
манифеста": "Буржуазия не может существов
ать, не вызывая постоянно переворотов в орудиях производств
а, не революционизируя, следовательно, производственных
отношений, а стало быть, и всей совокупности общественных
отношений...Все застывшие, покрывшиеся ржавчиной
отношения, вместе с сопутствующими им, веками освященными
представлениями и воззрениями разрушаются,
все возникающие вновь оказываются устаревшими, прежде
чем успевают окостенеть... Потребность в постоянно увеличив
ающемся сбыте продуктов гонит буржуазию по всему
земному шару. Всюду должна она внедриться, всюду обоснов
аться, всюду установить связи. На смену старой местной
и национальной замкнутости и существованию за счет продуктов
собственного производства приходит всесторонняя
связь и всесторонняя зависимость наций друг от друга. Это
в равной мере относится как к материальному, так и к духовному
производству. Плоды духовной деятельности отдельных
наций становятся общим достоянием...
Буржуазия быстрым усовершенствованием всех орудий
производства и бесконечным облегчением средств сообщения
вовлекает в цивилизацию все, даже самые варварские,
нации. Дешевые цены ее товаров - вот та тяжелая артиллерия,
с помощью которой она разрушает все китайские стены
и принуждает к капитуляции самую упорную ненависть варв
аров к иностранцам. Под страхом гибели заставляет она все
нации принять буржуазный способ производства, заставляет
их вводить у себя так называемую цивилизацию, т. е. становиться
буржуа. Словом, она создает себе мир по своему образу
и подобию"24.
Эта характеристика капитализма как всепроникающей
силы остается в целом правильной и сегодня. С той, правда,
поправкой, что теперь он вовлекает в западную цивилизацию
другие народы не столько с помощью низких цен, сколько
посредством инвестирования в других странах своего
производительного и ссудного капитала, создания там фили
алов транснациональных корпораций и банков, внедрения
новейших технологий производства, менеджмента и маркетинг
а. В наши дни капиталистические отношения проникли
в самые отдаленные уголки ойкумены, вытеснив либо оттеснив
на задворки натуральное хозяйство и другие докапиталистические
уклады.
Таким образом, в эпоху модерна во все локальные цивилиз
ации более или менее успешно имплантируется относительно
единая экономическая культура. А это, как показано
выше, - тот фундамент, на котором вырастают все остальные
"этажи" культуры. В каждом конкретном случае они,
конечно, сохраняют свой цивилизационный колорит, но по
существу неизбежно предопределяются этой несущей конструкцией.
А поскольку у всех локальных цивилизаций она
становится весьма схожей, то и остальные их "этажи" обрет
ают все большее сходство с доминирующей западной цивилиз
ацией. Заимствуя передовую технику и технологию,
объекты цивилизационной экспансии Запада не могут не
модернизировать собственные экономические отношения,
не подтягивать свои политические системы к плюралистической
демократии, не давать большей личной свободы
каждому жителю, снимая традиционные светские и религиозные
запреты.
В 20-х годах XX в. в этот процесс неожиданно вломилась
такая деструктивная сила, как коммунистическая идеология
и активное навязывание Советским Союзом странам Восточной
Европы, Азии, Африки и отчасти Латинской Америки
"антиимпериалистических" ценностей. Мир раскололся
на три части: первая (западная), вторая (социалистическая)
и третья (все остальное). Между первым и вторым миром
разгорелась ожесточенная идеологическая война и борьба за
влияние на третий мир. Семь десятилетий этого "перетягив
ания каната", особенно во второй половине прошлого столетия,
не могли не затормозить процесс сближения локальных
цивилизаций. После краха коммунистического лагеря
и прекращения "холодной войны" на планете утвердилась
единообразная рыночная экономика, усилились глобализационные
тенденции и в то же время сложилась однополярн
ая политическая структура мира, в которой однозначно доминирует
Запад во главе с США.
Встает вопрос: какова же дальнейшая судьба разных или,
как их называл А. Тойнби, локальных цивилизаций, сложившихся
к настоящему времени и сосуществующих как бы пар
аллельно друг другу? Будут ли они катиться каждая по своим
рельсам, не сближаясь и не пересекаясь, вступят ли в острое
противоборство или же в будущем можно ожидать их
конвергенции?
Ряд политологов, ссылаясь на исторические факты
и конфликты наших дней, считает, что мир вступает в эпоху
конфронтации цивилизаций. Американский политолог
Б. Льюис заявил в 1990 г.: "Перед нами настроение и движение
совершенно иного уровня, неподвластные контролю политики
и правительства, которые хотят их использовать.
Это ни много ни мало конфликт цивилизаций - возможно,
иррациональная, но исторически обусловленная реакция
нашего древнего соперника против нашей иудео-христианской
традиции..."25. Спустя три года его соотечественник Сэ207
мюэл Хантингтон развернул эту идею в детально проработ
анную концепцию. "Я полагаю, что в нарождающемся мире
основным источником конфликтов будет уже не идеология
и не экономика. Важнейшие границы, разделяющие человечество,
и преобладающие источники конфликтов будут определяться
культурой... Столкновение цивилизаций станет
доминирующим фактором мировой политики. Линии разлом
а между цивилизациями - это и есть линии будущих
фронтов"26.
Обосновывает он этот прогноз тем, что после полуторавековой
эпохи Вестфальского мироустройства, когда основные
линии конфликтов пролегали между нациями-государств
ами, и после сменившей ее эпохи "холодной войны", когд
а линия фронта разделяла две непримиримые идеологии,
обнажился более глубокий пласт разграничения мирового
сообщества - цивилизационный. В чем-то он прав. В нашу
эпоху государство как организационно-политический институт
постепенно растворяется в глобальном экономическом
и политическом пространстве и уже не может быть надежным
оплотом независимости того или иного народа (см.
об этом в главе 7). Это, однако, не означает, что самооборона
идентичности закономерно перемещается с государственного
уровня на цивилизационный.
Во-первых, потому, что в отличие от независимости
и территориальной целостности страны цивилизационная
идентичность представляется в глазах широких масс гораздо
меньшей ценностью. Не стоит забывать, что защита от инородцев
языка и других элементов национальной культуры
подсознательно ассоциируется с защитой своей "исторической
территории". Глубинной основой таких чувств является,
по-видимому, атавистическая память о тех очень далеких
временах, когда кормовая территория вместе с населявшими
ее добрыми и не очень добрыми духами была решающим
фактором выживания любого рода или племени, а защита
своей территории и своих духов от любого иноземца считал
ась вопросом жизни или смерти. Такая память, передающа208
яся от поколения к поколению, таится где-то в подкорке головного
мозга и пробуждается при определенных стрессовых
ситуациях.
И чем меньше развит интеллект носителей атавистической
памяти, тем легче ее пробудить, внушить им идеи национ
ализма и расизма, привить им ксенофобию и подвигнуть
их на соответствующие действия. Большое, 700-страничное
исследование "Афроцентристская критика европейской
культуры и поведения" открывается посвящением: "Всем
африканцам, борющимся за простую Истину: Раса - прежде
всего"27. Находятся и лидеры, готовые использовать подним
ающуюся волну африканского расизма в своих целях. Ливийский
правитель Муамар Каддафи призывает жителей
черного континента избавиться от белых людей, поскольку
"их языки и традиции не могут выразить наши чувства
и мысли". Мало того: он предлагает "потребовать от белых
компенсации за колониализм и геноцид"28.
Возбудителю националистического бешенства подвержены
массы не только мировых окраин, но и вполне развитых
стран. Наглядный тому пример - оболванивание в 30-х год
ах XX в. Гитлером и Ко большинства населения своей высококультурной
страны идеей расового превосходства немцев
над всеми прочими. В наши дни массовая миграция населения
планеты создает питательную почву для возрождения
национализма и расизма в развитых странах Запада. Национ
алистические страсти кипят в, казалось бы, спокойной
и толерантной Голландии. Не менее тихую в недавнем прошлом
Австрию сотрясают расистские призывы Й. Хайдера.
Во Франции лидер ультраправых Ж. Лс Пен в ходе президентских
выборов в апреле 2002 г. вышел на второе место после
Жака Ширака. Тот самый Лс Пен, который запугивает
французов, что они вымирают как нация, а их страну,
да и всю Западную Европу заселят люди любого цвета кожи,
кроме белого. Ксенофобия захлестнула даже респектабельную
Великобританию, больше половины жителей которой
признают, что живут в расистском обществе. В последнее
время националисты поднимают голову и в России, и в Укр
аине, и в ряде других бывших советских республик.
Цивилизационная же самобытность на этом фоне выглядит
чем-то абстрактным и туманным. С. Хантингтон, как,
впрочем, и многие культурологи, исходит из того, что цивилиз
ационная идентификация - это некая высшая ценность,
самое дорогое и неприкосновенное для каждого представителя
данной цивилизации. Такое понимание преподносится
как аксиома, не требующая доказательств. Нельзя же всерьез
принимать такой аргумент: "В бывшем Советском Союзе
коммунисты могут стать демократами, богатые превратиться
в бедных, а бедняки - в богачей, но русские при всем желании
не смогут стать эстонцами, а азербайджанцы - армянами"29.
Это просто подмена цивилизационных критериев этническими,
которые тут ни при чем. К какой цивилизации
принадлежал, например, этнический армянин Иван Айвазовский
или этнический абхаз Булат Окуджава? Какую цивилиз
ацию представляет Олег Басилашвили с его грузинскими
корнями? Охотников умирать за расплывчатую цивилиз
ационную идентичность найдется немного.
Во-вторых, в противоположность нациям-государствам,
цивилизация как таковая не располагает ни организационным,
ни военным, ни финансовым потенциалом для самообороны.
Для этого надо мобилизовать соответствующие национ
альные потенциалы, что предполагает высокую степень
совпадения геоэкономических и геополитических интересов
соответствующих стран. А это случается не часто и, как правило,
лишь в периоды большой и очевидной опасности, исходящей
от их общего врага.
С. Хантингтон приводит немало примеров локальных
конфликтов между странами, принадлежащими к разным цивилиз
ациям. Здесь и арабо-израильские войны, и кровопролитн
ая война Франции в 50-х годах в Алжире, и высадка
в 1956 г. британских и французских войск в Египте, и вооруженные
конфликты, сопровождавшиеся геноцидом, между
мусульманами и христианами в бывшей Югославии, и неза210
тухающая напряженность в отношениях Индии и Пакистана,
и многие другие факты. Все это впечатляет и создает видимость
неотразимости его доводов в пользу неизбежности вой-
ны цивилизаций. Но если каждый из названных им конфликтов
копнуть поглубже, то обнаружится, что причины их леж
али либо в территориальных притязаниях одной из сторон,
либо в остаточной борьбе между метрополиями и колониями.
Иначе говоря, С. Хантингтон выдает цивилизационный или
религиозный камуфляж того или иного военного конфликта
за его исходную мотивацию. И как-то вскользь упоминает самую
кровопролитную после Второй мировой войны восьмилетнюю
бойню в 80-х годах между странами родственных цивилиз
аций - Ираном и Ираком, а позднее и между странами
одной цивилизации - Ираком и Кувейтом.
Могут возразить: а разве поднявшаяся в последние годы
волна исламского терроризма против всех "неверных" не является
ярким свидетельством войны цивилизаций? С моей
точки зрения, - нет. Это явление обусловлено не несовместимостью
западной и мусульманской цивилизаций, а двумя
другими причинами. Во-первых, бессильной злобой бедней-
ших масс в отсталых странах, безотносительно к их цивилиз
ационному статусу, против всех тех народов, которые своим
умом и трудом достигли высокого уровня благосостояния.
Это взрыв отчаяния и слепой ненависти к тем, на кого инстинктивно
взваливается вина за собственную несостоятельность.
Такая психологическая аберрация широко распростр
анена не только в глухих окраинах ойкумены, но и в России.
Здесь во времена столыпинских реформ крестьяне-общинники
поджигали дома работящих и богатевших хуторян;
после февральской революции 1917 г. и особенно после
большевистского переворота деревенская беднота громила
и жгла помещичьи усадьбы с их бесценными библиотеками,
картинами и прочими культурными ценностями. В наши дни
обнищавшие приверженцы колхозов и совхозов всячески
пакостят выделившимся и налаживающим свое хозяйство
фермерам. Раз им живется лучше, чем нам, значит они чужаки
и даже враги - такова логика черни на всех континентах.
Во-вторых, такие настроения ловко используют нечистоплотные
религиозные лидеры, подливая масло в огонь фунд
аменталистскими идеями борьбы с иноверцами. Не случ
айно в 90-х годах в одной из самых нищих стран - Афганист
ане у власти оказались ярые исламские фундаменталисты
- талибы. И не случайно главный вдохновитель и спонсор
международного терроризма Осама бен Ладен обоснов
ался именно в этой стране. Даже когда Ирак напал на Кувейт,
и ООН санкционировала коалиционные военные дей-
ствия против агрессора, Саддам Хусейн и многие религиозные
деятели Ближнего Востока пытались размахивать зеленым
знаменем ислама. "Это не мир воюет против Ирака, -
заявил тогда декан факультета исламистики университета
Мекки Сафар Аль Хавали, - это Запад воюет против ислам
а", что тут же было широко растиражировано. А духовный
лидер Ирана аятолла Али Хомейни тут же объявил, что
"борьба против американской агрессии будет считаться
джихадом, и каждый, кто погибнет в этой войне, будет причислен
к мученикам"30.
Канализирование слепой ненависти к богатым и процвет
ающим народам в русло исламского фундаментализма нужно
высшей элите этой церкви в сугубо корыстных целях.
На волне такого экстремизма растет влияние мулл и аятолл
в массах, повышаются их шансы в борьбе за власть. Примеры
Ирана 80-х годов и Афганистана 90-х годов - яркие свидетельств
а того, как светское государство может превратиться
в очаг религиозного мракобесия во главе с высшими церковными
иерархами. Эти примеры не дают покоя элите исл
амского духовенства и в других мусульманских странах.
Поэтому религиозное оформление нынешнего международного
терроризма - это в значительной мере внешний отблеск
той борьбы между прогрессивными и реакционными
силами, которая подспудно идет внутри мусульманских
стран, - борьбы внутрицивилизационной.
Нынешняя волна международного терроризма - это, повидимому,
пик кризиса, неизбежного при переходе от многоярусной
структуры мирового сообщества, сложившейся
в результате узко локализованной промышленной революции
XVIII - XIX веков, к более сглаженному благодаря процесс
ам глобализации геоэкономическому и геополитическому
ландшафту. Как и всякий кризис, эта волна терроризма -
явление весьма болезненное, но преходящее. Оно неизбежно
затухнет под напором по меньшей мере двух явно обозначившихся
процессов.
Прежде всего, в результате постепенного преодоления отст
алости мировой периферии от авангарда глобальной экономики
(см. главу 5). Это закономерно ослабляет, а потом
и устраняет комплекс собственной неполноценности, обиженности
судьбой и озлобление против богатых и процветающих
народов. Одновременно происходит сплочение мирового
сообщества против террористов. Коалиция государств,
объявивших войну международному террору, все более расширяется,
в том числе и за счет некоторых мусульманских
стран. Ужесточение контроля за финансовыми потоками,
подпитывающими "Аль Каиду", "Хамаз" и десятки других
террористических организаций, активизация работы спецслужб
и их международное взаимодействие, решительные
меры мирового сообщества в отношении государств, явно
или скрытно поддерживающих террористов, вплоть до военных
действий против них - все это постепенно задушит эпидемию
терроризма, излечит мировое сообщество от этой
опасной болезни. Разумеется, для этого нужно время (пока
не ясно, какое именно), в течение которого конвергенция цивилиз
аций, возможно, несколько замедлится.
Но даже в этот период процесс сближения локальных цивилиз
аций, начавшийся в XVII - XVIII веках, продолжается
и притом нарастающими темпами. Это обусловлено объективными
императивами эпохи глобализации. В условиях
интенсивных экономических связей, растущей диффузии
новых технологий, быстрого распространения всех видов
информации и, наконец, нарастающих миграционных тенденций
процесс постепенного выравнивания культурного
ландшафта мира становится реальностью. Закономерности
взаимодействия (взаимообогащения и соперничества) цивилиз
аций в принципе те же, что и закономерности взаимодей-
ствия национальных культур. По большому счету на мировой
арене происходят те же процессы, что и в Западной Европе
(см. выше). Но здесь они протекают, конечно, значительно
медленнее.
Однако и в таком масштабе они постепенно продвигаются
вперед. И опять же идут они, прежде всего, в области культуры
производства. "Глобализация экономики, - пишет
Э. Корниш, - означает, что металлический болт, сделанный
в Малайзии, должен точно соответствовать гайке, произведенной
в Таиланде, чтобы скрепить отдельные части, изготовленные
в Южной Африке и Чили"31. А поскольку эти болты,
гайки и детали должны соединяться в нечто не просто
полезное, но и вполне конкурентоспособное на мировом
рынке, нужно, чтобы их производители во всех этих странах,
расположенных в трех разных частях света, обладали более
или менее одинаковым уровнем производственной культуры,
по крайней мере, не ниже определенного его минимума.
Такой минимум по мере научно-технического прогресса неуклонно
повышается, и вслед за ним должны повышаться
знания, умение и сноровка производителей подобных деталей
сложных изделий, создаваемых в ходе международной
производственной кооперации.
Еще быстрее нивелируется культура торговых, финансовых,
транспортных, туристических и других коммерческих
услуг. Глобальная конкуренция заставляет местные компании
равняться на мировой стандарт. "Путешественники из
Японии, Европы или Америки требуют одинаково хорошего
обслуживания в ресторанах "Макдональдс", независимо от
того, где они находятся - в Париже, Будапеште, Москве или
Пекине, - продолжает Э. Корниш. - В то же время эти туристы
являются ходячей рекламой глобального стиля жиз214
ни. Незначительные местные особенности могут рассматрив
аться лишь как курьезы или служить сувенирами"32.
Вполне ощутимая конвергенция происходит и в сфере политической
культуры. Хотя в отсталых развивающихся стран
ах все еще сохраняются диктаторские режимы, подавление
гражданских прав и свобод, число таких режимов с середины
70-х годов XX в. постепенно уменьшается и к концу его сокр
атилось в 2,5 раза: с 87 в 1977 г. до 34 в 1998 г., а их доля
в общем числе стран мира - почти втрое: с 60 до 21% (см.
рис. 6.1). Меняющиеся и все более сближающиеся экономические
условия объективно выбраковывают автократические
методы управления и требуют перехода к демократии, политическому
плюрализму и формированию гражданского обществ
а. Даже С.Хантингтон признает, что "многие арабские
страны - не только нефтеэкспортеры - подошли к такому
уровню экономического и социального развития, который
несовместим с автаркическими формами правления. Попытки
ввести там демократию становятся все настойчивее"33.
Рисунок 6.1
Динамика количества стран с разными
политическими режимами
Рассчитано по: Kofi A. Annan. "We, the Peoples".
The Role of the United Nations in the 21st Century. N.Y.,
2000, p. 44.
Это не означает, что во всех странах воцарятся стандартные
демократии, не отличимые друг от друга. Национальные
и цивилизационные особенности, конечно же, сохраняются,
как сохранялись различия в форме и орнаменте топоров
и глиняной посуды в различных ареалах расселения
первобытных людей. Но отклонения таких различий от
глобальной средней нормы все более сокращаются. И потому
сами эти режимы становятся значительно более совместимыми
друг с другом, что, в свою очередь, минимизирует
международные трения на этой почве.
Таким же образом в условиях информационной революции
и под давлением глобализационных императивов происходит
сближение всех остальных составляющих интеллекту-
альной сферы локальных цивилизаций и частично их духовной
сферы. (О религиях ниже будет особый разговор.)
В свете сказанного очевидна беспочвенность представлений
о том, будто человечество вступает в период "растущего
многообразия культур и цивилизаций"34, "ренессанса
обновленных цивилизаций"35 и т. п. Автор таких представлений
Ю.В. Яковец не приводит сколько-нибудь серьезных
доказательств в подтверждение этой идеи. Возможно, такая
аберрация была навеяна ростом националистических тенденций
в Латвии, Украине, Казахстане, Узбекистане и других
государствах, возникших после распада СССР. В гораздо
более широких масштабах такое явление наблюдалось
в 50-х - 60-х годах в период распада британской, французской
и других колониальных империй. Это закономерный
побочный продукт роста национального самосознания деколонизиров
анных народов. Но оно не увеличивает "многообр
азия культур": латышская, украинская, казахская, узбекск
ая и другие национальные культуры существовали
в рамках Российской империи и сменившей ее советской
империи на протяжении веков. Суверенизация отдельных
территорий, входящих в ту или иную территориальнокультурную
общность народов (локальную цивилизацию),
и превращение их в самостоятельные государства никак не
сказывается ни на количестве локальных цивилизаций,
ни на их конфигурации.
Разумеется, сближение современных цивилизаций -
процесс очень долгий и трудный, выходящий далеко за
пределы XXI века. Ведь цивилизации формируются и крист
аллизуются в течение многих столетий. Логично ожид
ать, что нивелирование глобального цивилизационного
ландшафта растянется надолго, несмотря на такой ускоритель,
как набирающее темпы формирование все более глоб
ального технологического, экономического и информационного
пространства.
Этот процесс обещает быть не просто долгим, но и весьм
а болезненным, поскольку он сопряжен с неизбежным зак
атом многих национальных культур и ряда цивилизаций.
А это больно задевает национальные чувства миллионов
людей, опасающихся утратить родной язык и другие символы
своей самобытности. Гораздо больнее, чем, например,
утрата государственного суверенитета.
Особые трудности стоят на пути конвергенции такого
важного аспекта духовной культуры, как религия. Не только
потому, что вера в могущественные потусторонние силы
сопровождает человечество с пеленок, с тех пор, как люди
стали размышлять об устройстве мира. И не только потому,
что гораздо легче вообразить, будто вся сложнейшая систем
а мироздания с ее внутренней гармонией была когда-то
создана кем-то сверхумным и всемогущим, чем понять закономерности
и механизмы самоорганизации крупных нер
авновесных систем живой и неживой материи со всеми их
бифуркациями и аттракторами. Зачем грызть гранит науки,
когда тебя с церковной ложечки кормят уже разжеванной
мифологической кашкой, пусть даже прокисшей? Трудность
конвергенции религий не в том, что большинство людей*
предпочитают второй вариант, а в том, что эту кашку
суют в рот верующим с разных ложечек.
Всякая религия, как известно, помимо веры, включает
еще и культовые обряды как неотъемлемую часть общения
верующих с неким верховным божеством. Такие культовые
обряды представляют собой, по существу, специфический
вид услуг, оказываемых пастве священнослужителями -
представителями если не первой, то уж во всяком случае
второй древнейшей профессии. Услуги эти, естественно,
не безвозмездны. В средние века католическая церковь, например,
требовала, чтобы верующие отчисляли ей "десятину"
- десятую часть их доходов. В наши дни величина таких
поборов непрозрачна и завуалирована, но золотые купола
православных церквей и роскошные храмы других религий,
как и далеко не бедная жизнь церковных иерархов говорят
о многом. И чем больше прихожан в храмах, тем чаще священнослужителей
приглашают для совершения культовых
обрядов вне храма, тем солиднее доходы любой церкви, пар
азитирующей на религиозных чувствах верующих.
Как и на любом рынке, на рынке культовых услуг идет непрерывн
ая борьба за его передел. В ходе такой борьбы изобрет
аются все новые способы вербовки клиентуры. К настоящему
времени сложились десятки тысяч религий и систем
верований. Согласно энциклопедии "Британника", наиболее
распространенными являются 13 мировых религий (см.
табл.6.1).
Такая межцерковная борьба за кусок пирога велась испокон
веков, задолго до появления монотеистических религий.
Ее методы и формы определялись общим уровнем матери-
альной и духовной культуры социума, но в основе ее всегда
оставалось натравливание паствы на "иноверцев", разжигание
религиозной нетерпимости и фанатизма. Сегодня цивилизов
анный мир возмущают и потрясают зверства
*По оценкам специалистов, в 2000 г. из 6044 млн землян верующими
считали себя 4836 млн, то есть 80%. Правда, на протяжении прошлого столетия
число неверующих увеличилось с 5 до 1208 млн человек, то есть
в 241,6 раза, а их доля в общей массе человечества - с 0,3 до 20%. (Тульский
М. Изменение религиозной принадлежности населения мира за 100
лет. // Независимая газета, 23 января 2001 г.)
Таблица 6.1
Количество последователей наиболее распространенных
религий (млн человек)
Религия; Число верующих.
Христианство; 2000;
католицизм; 968;
протестантизм; 466;
православие; 218;
другие; 275;
Ислам; 1000;
Индуизм; 780;
Буддизм; 324;
Китайские народные; 225;
Нетрадиционные; 121;
Родоплеменные; 111;
Сикхизм; 19;
Иудаизм; 14;
Спиритуализм; 10;
Бахаизм; 6;
Джайнизм; 5;
Конфуцианство; 5.
Источник: Дорога к храму. "http://religion.rin.ru"
исламских фундаменталистов, убивающих ни в чем не
повинных людей. Но так ли уж давно по историческим мерк
ам (в XI - XII вв.) воины христовы с благословения Папы
Римского совершили восемь крестовых походов на Ближний
Восток, где убивали и грабили "неверных", а меченосцы
в XIII веке то же самое творили в Прибалтике? Многочисленные
религиозные войны в средневековой Европе унесли
тысячи человеческих жизней. Вспомним одну лишь Варфоломеевскую
ночь на 24 августа 1572 г.? Да и в истории России
немало кровавых страниц, запятнанных гонением старообрядцев,
еврейскими погромами и тому подобными деяниями
во имя "истинной веры".
У многих церквей, ханжески претендующих на роль блюстителей
высшей морали, руки по локоть в крови тех "созданий
божьих", которые натравливались на других его созданий,
имевших неосторожность молиться не тому богу или
тому же самому, но другим способом. Слегка перефразируя
известную арию Мефистофеля, можно сказать: "В угожденье
богу злата культ на культ вставал с булатом, и людская
кровь - рекой! Люди гибли за металл. Сатана там правил
бал". Ибо в конечном счете они гибли за то, чтобы доходы
с рынка культовых услуг текли в закрома того, а не иного
клана священников.
Сейчас, конечно, борьба за рынки таких услуг протекает
в относительно более цивилизованных формах. Но, как
и раньше, она зиждется на противопоставлении одной религии
другим, на их взаимонеприятии. Достаточно взглянуть
на нынешнее соперничество закостеневшей в своем консерв
атизме Русской православной церкви и более гибкой, приспос
абливающейся к новым реалиям Римско-католической
церкви. Подобно тому, как наши неконкурентоспособные
производители автомобилей и прочих готовых изделий требуют
от государства защитить внутренний рынок тарифными
и другими барьерами, Московская патриархия стремится
чуть ли не законодательно запретить прозелитизм, то есть
идеологическое проникновение в Россию других христианских
церквей. Эта хорошо знакомая по недавнему прошлому
борьба с инакомыслием административными методами по
существу своему есть борьба за рынок культовых услуг,
за доходы церкви.
И все же даже конфессиональные различия обнаруживают
в последнее время тенденцию к толерантности. Прежде
всего, на уровне самих верующих. Этому благоприятствуют,
с одной стороны, беспрецедентные информационные возможности
познания жизни, верований и обрядов других народов
и приверженцев иных конфессий, а с другой - рассмотренный
во второй главе рост миграционных потоков, приводящий
к перемешиванию на одной территории людей разных
вероисповеданий и к росту числа межконфессиональных
браков. По всей Северной Америке мечети и буддий-
ские пагоды возникают рядом с баптистскими церквями
и синагогами. В традиционно католической Панаме более
15% населения - протестанты, из них немалая часть ходит
в евангелические церкви, число которых увеличивается
с каждым годом на 9%36.
В этих условиях появилось такое явление, как религиозный
синкретизм, когда верующие синтезируют разные исходные
религии и создают по своему вкусу тот или иной
"коктейль". Это особенно характерно для этнически и конфессион
ально пестрой Северной Америки. Здесь нередко
одному и тому же верующему могут нравиться и католические
мифы об ангелах, и буддистская терпимость ко всем
формам жизни, и ритуалы лютеранства, и приверженность
мормонов идее общей семьи. Опросы показали, что 9% верующих
в США регулярно посещают более чем одну церковь37.
На этой почве церковь как сервисный институт вынужден
а приспосабливаться к меняющимся потребностям своих
прихожан. Мало того, что некоторые предприимчивые священнослужители
диверсифицируют приходские услуги
и организуют при храмах кафетерии, авторемонтные мастерские
и т.п.; наблюдается и более важная тенденция - к объединению
церквей, близких по своим устоям. В США, например,
произошло слияние общин евангелистской лютеранской
церкви, объединенной методистской церкви, Объединенной
церкви Христа, пресвитерианской и других традиционных
конфессий. Движутся к полному слиянию епископск
ая и евангельская лютеранская церкви. На второй общеевропейской
экуменической ассамблее в Австрии католики
и протестанты обсуждали перспективы объединения своих
служб в XXI веке38.
Разумеется, все это пока единичные явления, происходящие
на благоприятной почве и в рамках родственных религий.
Тем не менее, мы имеем дело, по-видимому, с новой тенденцией,
которая стала возможной в условиях глобализации.
Перерастет ли она когда-нибудь в примирение и сближение
таких разных религий, как христианство и иудаизм,
а тем более христианство и ислам, пока сказать трудно, хотя
объективные предпосылки для этого возрастают.
Пути формирования общечеловеческой
цивилизации и проблема лидерства Запада
Во втором параграфе этой главы говорилось о триединой
структуре любой цивилизации и о том, что некоторые единичные
проявления национальных культур по своему значению
выходят на уровень не только локальных, но и общечеловеческой
цивилизации. Последнее понятие нуждается
в уточнении. Оно имеет два разных прочтения.
Первое - как единственной суперцивилизации, вобравшей
в себя без остатка все локальные цивилизации и не оставляющей
места для их "самодеятельности". Такая общечеловеческ
ая цивилизация вряд ли возможна и в очень отдаленном
будущем. Она маловероятна уже потому, что даже в условиях
единого глобального информационного, хозяйственного
и политического пространства неизбежно сохранятся рудименты
прежних цивилизаций, отражающие разнообразие
природно-климатических условий существования разных
частей человечества.
Второе - общечеловеческая цивилизация как квинтэссенция
существующих на планете в тот или иной период истории
локальных цивилизаций, как некий сгусток того, что хар
актеризует культуру землян в отличие от культуры предпол
агаемых "братьев по разуму" на других планетах. В этом поним
ании общечеловеческая цивилизация в зачаточной форме
существует давно и от столетия к столетию обретает все
более четкие контуры, все более емкое содержание и играет
все более значимую роль в жизни мирового сообщества.
В дальнейшем речь идет об общечеловеческой цивилизации
именно в таком ее понимании.
Квинтэссенция сосуществующих в данный период лок
альных цивилизаций может включать в себя лишь то лучшее,
что каждая из них приносит в копилку человечества, те
достижения интеллекта, которые созданы представителями
любой из этих цивилизаций в их звездные часы. Еще раз
подчеркну: речь идет не об общем знаменателе для всех ло222
кальных цивилизаций, не об усредненном уровне их развития,
а о вершинах культуры, достигнутых в пределах любой
из них, но определяющих дальнейшие судьбы человечества
как целого. Понятно поэтому, что в наши дни его судьбы определяет
не культура мотыжного земледелия центральноафрик
анской цивилизации, а агротехника и культура земледелия
европейской и североамериканской цивилизаций; не автокр
атические режимы арабского мира, а демократические
системы Запада; не астрологи или экстрасенсы, паразитирующие
практически во всех нынешних цивилизациях, а работ
ающие на переднем крае науки исследователи, познающие
законы природы и общества.
На каждом историческом этапе наибольший вклад в общечеловеческую
цивилизацию вносят те локальные цивилиз
ации, которые способны давать судьбоносные для человечеств
а достижения в различных областях культуры. В свое
время это были: цивилизация древнего Египта, подарившая
человечеству письменность и первые библиотеки, ирригацию,
папирус, солнечные и водяные часы, начала математики
и строительного искусства; шумерская цивилизация, внесш
ая в мировую культуру колесо, городскую архитектуру,
эпическую литературу, первые значительные достижения
в области математики и астрономии; индийская цивилизация,
обогатившая человечество искусством обработки меди,
серебра, других металлов, изготовлением хлопчатобумажных
тканей и т. п.; китайская цивилизация, давшая миру
шелковые ткани, компас, порох и многие другие изобретения.
Этот перечень можно долго продолжать.
Сосуществуя на протяжении многих столетий, а нередко
и тысячелетий, каждая локальная цивилизация вносит в общечеловеческую
цивилизацию свой посильный вклад. Одн
ако, в ходе эволюции мирового сообщества время от времени
наступают переломные периоды, когда все оно переходит
на новую ступень развития: скажем, от охоты и рыболовства
к земледелию и скотоводству; от каменных орудий труда
и охоты к бронзовым и другим металлическим орудиям со
всеми вытекающими из этого цивилизационными последствиями;
от ручного труда к машинному и, естественно, к капит
алистическим методам хозяйствования. На таких переломных
этапах решающий вклад в общечеловеческую цивилиз
ацию вносят те локальные цивилизации, которые лучше
других способны ответить на вызовы истории. Они, по сути,
и формируют в такую переходную эпоху облик общечеловеческой
цивилизации.
Этот процесс, как показал Ю.В. Яковец, происходит поэшелонно.
"Первый эшелон - локальные цивилизации, которым
принадлежит лидирующая роль в становлении нового
общества. Второй эшелон - цивилизации, которые близки
по своим характеристикам первому эшелону, но по тем
или иным причинам запаздывают с переходом, однако...могут
догнать лидеров, обеспечивая распространение новой
мировой цивилизации на большую часть стран. Когда этот
процесс осуществлен, можно констатировать, что становление
нового общества в основном завершено. Наиболее длителен
путь цивилизаций третьего эшелона, наименее готовых
к переходу, где преобладают прежние эпохи и нет сил,
способных осуществить исторический прорыв; здесь процесс
перехода может затянуться на столетия и принять причудливые
формы. Однако и этот эшелон не может остаться
неприкасаемым, в стороне от столбовой дороги исторического
процесса"39.
Лидерство в обогащении общечеловеческой цивилизации
и в становлении нового ее типа попеременно переходит
от одной локальной цивилизации к другой. В доиндустри-
альную эпоху, когда ни один регион планеты не мог значительно
вырваться вперед (см. главу 5), мировое цивилизационное
пространство представляло собой как бы морскую
поверхность: относительно высокая волна могла подняться
в любом месте, чтобы в следующий момент уступить другой
большой волне, поднимающейся в другом месте этого
пространства.
Ситуация изменилась после промышленной революции,
когда узкая группа стран Западной Европы, а потом и ее отпрысков
стремительно вырвалась вперед в сфере материальной
культуры, науки и технологического применения ее достижений.
На относительно ровной поверхности глобального
цивилизационного моря взметнулось нечто вроде смерча,
засасывающего в себя все большую массу окружающей воды.
Одна из локальных цивилизаций явно монополизировал
а лидерство и стала устойчиво определять судьбы человечеств
а, а следовательно, и характер общечеловеческой цивилиз
ации. "Возникнув как "равная среди равных", в последние
столетия она (западная цивилизация - Ю.Ш.) потеснила и,
следует признать, на какой-то период даже затмила все прочие
цивилизации, - отмечают В.И. Пантин и В.В. Лапкин. -
Не без воздействия западной цивилизации погибли или пришли
в упадок многие из них. Так, "автохтонные цивилизации"
Центральной и Южной Америки были фактически
стерты с лица Земли, а развитие ряда крупнейших и древнейших
цивилизаций Азии и Африки - цивилизаций Индост
ана, Персии, Аравии, Магриба, Эфиопии и др. - надолго
вошло в полосу стагнации и мучительного приспособления
к вызовам Запада"40.
В течение XX в. доминирование западной цивилизации
не уменьшилось, но роль лидера постепенно перешла от Зап
адной Европы к США. К началу XXI в. эта страна стала
бесспорным мировым гегемоном и в научно-техническом,
и в экономическом, и в военном отношении, что объективно
усиливает воздействие западной цивилизации на другие лок
альные цивилизации. Но в субъективном плане это чревато
двумя негативными тенденциями. С одной стороны, растущей
уверенностью американских политиков в исключительности
США, в превосходстве их экономической и политической
системы, их культурных ценностей над всеми остальными,
в том числе западноевропейскими. Это закономерно
порождает мессианскую идеологию и стремление навязыв
ать свою цивилизацию всему миру. "В отличие от традици225
онных завоевателей, - признает американский историк
Р. Стил, - мы не довольствуемся подчинением себе всех -
мы настаиваем, чтобы они стали нашим подобием. Разумеется,
для их собственного блага. Мы являемся самыми неугомонными
прозелитами мира"41. С другой стороны, такой навязчивый
прозелитизм вызывает естественную реакцию отторжения
у других народов и рост антиамериканских настроений.
При этом антиамериканизм порой зашкаливает за
пределы здравого смысла и сопровождается отрицанием любых,
даже самых полезных достижений западной цивилизации,
если на них обнаруживается или хотя бы подозревается
клеймо: "Made in USA".
На этой почве рождаются панические пророчества гибели
всех остальных цивилизаций, "растворения их в унифициров
анном по западному образцу глобальном сверхобществе",
превращения миллиардов людей с помощью Интернета
и прочих достижений информационной революции в манкуртов,
лишающихся "собственного цивилизационного,
культурного, этического наследства" и превращаемых в "общество
самодовольных идиотов по образцу "этого нового
прекрасного мира" О. Хаксли"42. Так под пером Ю.В. Яковца
ведущая держава планеты оказалась всего лишь "обществом
самодовольных идиотов".
Все это, конечно, крайне идеологизирует проблему формиров
ания общечеловеческой цивилизации и накаляет страсти
вокруг нее, мешая пониманию путей дальнейшей эволюции
глобального цивилизационного пространства. Если же
оставить эмоции в стороне и трезво взглянуть на происходящее,
то перспектива выглядит, на мой взгляд, как постоянн
ая, хотя и не бесконфликтная трансформация незападных
цивилизаций по образу и подобию бесспорно самой продвинутой
сегодня и в обозримом будущем западной цивилизации
при сохранении в качестве рудиментов каких-то специфических
особенностей всех остальных.
Так в результате объективно обусловленной "цепной ре-
акции самопреобразования" незападных цивилизаций и ак226
тивного содействия этому процессу со стороны Запада глоб
альное цивилизационное пространство постепенно утрачив
ает сохранявшуюся на протяжении тысяч лет его разобщенность.
Жесткие границы, разделявшие локальные цивилизации,
незаметно размягчаются, становятся похожими на мембр
аны, пропускающие жизненно важные для одних цивилиз
аций "соки", поступающие из других цивилизаций. Рельеф
этого глобального пространства будет становиться все более
сглаженным.
Однако, конвергенция цивилизаций не означает ни тот
альной их гомогенизации, ни тем более их стандартизации.
В тех ее аспектах, где жизненные интересы мирового социум
а объективно требуют унифицированных в международном
масштабе норм и правил экономического, экологического,
политического поведения, локальные цивилизации, несомненно,
будут нивелироваться. Речь идет, прежде всего,
об уровнях производственной культуры в широком смысле,
то есть не только о культуре рабочих у станка или у конвей-
ера, но и о культуре менеджмента, маркетинга и т.п. В тех аспект
ах, где сближение цивилизаций желательно, но не категорически
необходимо, они будут дрейфовать навстречу
друг другу, сохраняя, однако, некоторый зазор между собой.
А там, где самобытность цивилизаций не причиняет ущерба
материальному и духовному процветанию глобального социум
а, элементы такой самобытности сохранятся как реликты
прошлого.
Формирование общечеловеческой цивилизации под патрон
ажем Запада отнюдь не означает, что последний навечно
останется ее гегемоном. Напротив, выравнивание глобального
цивилизационного ландшафта, в особенности его экономической
составляющей, создает предпосылки для перехода
в будущем лидерства к другой части мирового сообщества.
Не исключено, например, что со временем этот процесс может
возглавить Индия или Китай. И не потому, что это самые
крупные по населению локальные цивилизации, а в силу того,
что, возможно, какая-нибудь из них станет вносить основ227
ной интеллектуальный вклад в развитие мировой культуры
и сможет обеспечить наиболее адекватное приспособление ее
к будущим эндогенным и экзогенным условиям существования
человечества. Ведь для судеб мирового сообщества важен
не цвет кожи его авангарда, не язык, на котором он говорит,
а способность этого авангарда прокладывать оптимальный
путь дальнейшей эволюции рода Homo sapiens.
\1 BOdley J. An Anthropological perspective. 1994 "http://www.wsu.edu/gened";
Гуревич П.С. Культурология. М., 2001, с. 32; Самохвалова В.И. Культура,
цивилизация, глобализация. - Материалы постоянно действующего семин
ара Клуба ученых "Глобальный мир". М., 2003, выпуск седьмой, с. 57.
2 Драч Г.В. Культура. - Энциклопедия "Глобалистика". М., 2003, с. 494.
3 Рашковский Е., Хорос В. Мировые цивилизации и современность
(К методологии анализа). - МЭиМО, 2001, #12 и 2002, #1.
4 Там же, с. 33.
5 Келле В.Ж. Глобализация с позиции цивилизационного подхода. -
Материалы постоянно действующего междисциплинарного семинара
"Глобальный мир". М., 2003. Выпуск 7, с. 43.
6 Февр Л. Битва за историю. М., "Наука", 1991, с. 215.
7 Келле В.Ж. Выше цит., с. 43.
8 Дидро Д. Собрание сочинений. М. - Л., 1935, т. I, с. 125.
9 Толстой Л.Н. Полное собрание сочинений. Том LVII. М., 1950, с. 209.
10 Акопян К.З. Пределы глобализации (культура в контексте глобализ
ационных процессов). - Материалы постоянно действующего междисциплин
арного семинара "Глобальный мир". М., 2002. Выпуск 5, с. 48.
11 Там же, с. 49.
12 Айтматов Ч. Глобальные и национальные аспекты культуры в XXI в.
Доклад на Иссык-Куль Форум - 97. Цит. по: "Европейская цивилизация,
большая гуманитарная Европа и культура". М., "УРСС", 1998, с. 22 - 24.
13 Известия, 13 августа 2002 г.
14 UNESCO. Press Release, #2002-18
15 http://wwwюcult_civiliz...(сентябрь 2003)
16 Там же.
17 Акопян К.З. Пределы глобализации... Выше цит., с. 51 - 52.
18 Февр Л. Цивилизация: эволюция слова и группы идей. - В его книге
"Бои за историю. М., "Наука", 1991, с. 258.
19 Гранин Д. Размышления перед портретом, которого нет. - В его кн.
"До поезда оставалось три часа. Повести и рассказы". - Л., "Советский пис
атель", 1975, с. 32.
20 Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991, с. 124.
21 Глухарев Л.И. Европа: от системного раскола к цивилизационному
разлому. - в кн.: "Европейская интеграция, большая гуманитарная Европ
а и культура".Выше цит. с. 50 - 51.
22 Переслегин С., Столяров А. Научно обоснованный конец света.
// Октябрь, 2003, #1.
23 Пантин В.И., Лапкин В.В. Выше цит. соч., с. 148.
24 Маркс К. и Энгельс Ф. Собр. соч., т. 4, с. 427 - 428.
25 Lewis B. The Roots of Muslim Rage. // Atlantic Monthly. Vol. 266,
September 1990, p. 60.
26 Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Политические исследов
ания, 1994, #1, с. 1.
27 См. Давидсон А. От Ле Пена до Каддафи. - Известия, 3 июня 2002 г.
28 См. там же.
29 Хантингтон С. Выше цит., с. 4.
30 Цит по: Хантингтон С. выше цит., с. 9.
31 Корниш Э. Кибербудущее. - В кн. "Впереди XXI век". Выше цит.,
с. 193.
32 Там же.
33 Там же, с. 7.
34 Локальные цивилизации в XXI веке: столкновение или партнерство?
М., 1998, с. 49.
35 Там же, с. 23.
36 Sellers R. Nine Global Trends in Religion // Futurist, January - February
1998, p. 23 - 24.
37 Ibid.
38 Ibid.
39 Локальные цивилизации в XXI веке... Выше цит., с. 17.
40 Пантин В.И., Лапкин В.В. "Универсальная цивилизация": генезис
и противоречия. - В кн. "Мегатренды мирового развития". М., 2001, с. 242.
41 Цит. по: Уткин А.И. Глобализация: процесс и осмысление. М., 2001,
с. 107.
42 См. Яковец Ю.В. Цивилизации в глобализированном мире XXI века:
растворение, столкновение или трансформация? - В кн. "Размышления
о будущем. Материалы постоянно действующего междисциплинарного
семинара "Глобальный мир"". Выпуск седьмой. М., 2002, с. 82.
Закладка в соц.сетях
