Жанр: Электронное издание
159_202
...вернул перед нами исключительно
четкую программу контрреволюции. Эта программа была настолько четко
сформулирована.., что не верилось, что ее так развивает мальчик 12 лет:
- Вас, - говорит, - ведь скоро не будет.
- Как нас скоро не будет, а куда мы денемся?
- Вы сейчас ввяжетесь на Востоке, а мы с тыла.
- А кто "мы"?"
Ответа не последовало, хотя ясно, что ученик повторил лишь слышанное
от взрослых. Поэтому первым делом проверяющие занялись выяснением
социального происхождения ученика-антисоветчика, но здесь их
поджидало разочарование: в документе сообщалось, что мать Грачевского
была простой домохозяйкой, а отчим - рабочий с "Серпа и Молота"^ .
" РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 346. Л. 242.
20 Там же.
21 ЦМАМ.Ф.528.0п.7.Д.37.Л.111.
22 Там же.
167
В большинстве же случаев то, что взрослыми квалифицировалось как
"антисоветчина", на самом деле являлось довольно сложной смесью подетски
интерпретированной "политики", которой был буквально пропит
ан сам воздух того времени, малолетнего хулиганства, ухарства и тяги ко
всему запретному вообще.
В Москве в середине 30-х годов был выявлен ряд "хулиганских групп".
В образцово-показательной школе им. Радищева существовала организация
"11-ти чертей". В другой школе обнаружили "организацию изобретателей"
(изобретателей взрывчатых веществ). Показателен был ее политизиров
анно-полухулиганский характер. На вопрос, зачем им взрывчатые
вещества, "начитанные" ребята отвечали: "Изобретем летательный аппар
ат, полетим в Лондон и будем взрывать дома"23 ,
В материалах к отчету МГК ВКП(б) за 1937 г. говорится о создании в
некоторых школах Москвы "нелегальных" (т.е. созданных не по указанию
взрослых) организаций - "Золотой зуб" в школе ь 313, общества "Белая
пуговица" в школе ь610, о выпуске самодеятельных рукописных журналов
и стенгазет (школа ь59). В школе ь 232 Дзержинского района столицы
в течение 1936-1937 гг. существовал литературный кружок из учеников
9-10 классов, названный в отчете "подпольным"^ .
Во многих школах было распространено писание альбомов с сентимент
альными стихами, любовными признаниями и т.д., что, естественно,
вызывало пристальный интерес воспитателей. Внимание авторов докладной
записки в ЦК ВЛКСМ о недостатках в работе школ за 1937 г. привлекло,
например, следующее откровенное признание в альбоме Новокупцевой
Раи, ученицы 6 класса Атяшевской средней школы Мордовской АССР:
Люблю тебя, как жид селедку,
Люблю, как немец колбасу,
Люблю тебя, как русский водку...
Любить сильней уж не могу^ .
Вместо того, чтобы поставить ученице "пятерку" за наблюдательность
и для интереса посмотреть на объект столь необычной любви, проверяющие,
шокированные бытовым национализмом стишков, тут же раздули
политическое дело. Между тем очевидно, что корни бытового национализма
детей - в среде взрослых, прежде всего - родителей. Точно так же трудно
обвинить в авторстве антисоветских частушек ученицу 4 класса далекой Кулясовской
начальной школы (Мордовия), которая на районной олимпиаде
детской художественной самодеятельности, к ужасу зрительного зала, ничего
не подозревая, пропела частушку, популярную в родной деревне:
Пятилетка, пятилетка,
Пятилетка в десять лет.
Не пойду я к вам в колхозы:
У вас в колхозах хлеба нет!^
23 ЦМАМ. Ф. 528. Оп. 7. Д. 37. Л. 111.
24 ЦГАОДМ. Ф. 4. Оп. 9. Д. 173. Л. 192.
25 ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1265. Л. 42.
26 Там же. Л. 43.
Как видно из источников, любимой шалостью малолетних сорванцов в
30-е годы был обстрел из рогаток портретов, висевших в школьных коридор
ах и классах. Хорошо, если они выбирали кого попроще, из писателей
или ученых, но если лидеров партии и государства, тогда держись! Перед
нами докладная записка инспектора Управления начальных и средних
школ Наркомпроса Алексеева от 2 ноября 1935 г., направленная в адрес
Наркома просвещения Бубнова и зав. Мосгороно Дубровиной под грифом
"совершенно секретно" и выдержанная языком военных сводок: "Установлено,
что в средней школе ь 4 Сталинского района г. Москвы 26 октября
сего года группой учеников 4 "в" класса в числе 6 человек: Былинкин,
Клочков, Артамонов, Сомов, Синеев и Маркелов Михаил производил
ась стрельба из рогатки в портрет т. Кагановича. Организатором этого
антисоветского выпада был ученик Маркелов - сын члена ВКП(б), работ
ающего членом правления Общества потребителей..."^ Вряд ли у кого
из ребят были личные претензии к т. Кагановичу, просто захотелось пострелять
из рогатки. В результате баловство было квалифицировано как
антисоветские действия, досталось и учителям, и родителям.
Аналогичные случаи зафиксированы и в других школах. Так, из закрытого
письма Горьковского ГК ВЛКСМ (утверждено бюро ГК 16 февраля
1935 г.) узнаем, что "в школьном городке Свердловского района 28 сентября
1934 г. учащиеся 6 класса всячески издевались над портретами наших
вождей". Судя по докладной записке о ситуации в школах Мордовии
от 21 февраля 1937 г., это явление было распространено и здесь, охватив,
таким образом, самые разные регионы страны. "В ноябре месяце 11936 г.]
был факт, когда кусками хлеба был закидан портрет т. Ежова, - в деталях
рассказывалось в документе. - Ученик 8 класса "а" Савченко несколько
дней тому назад на портрете Н.К.Крупской (который висит в
классе) мелом нарисовал усы. Обнаружено также, что изорван портрет т. Ворошилов
а". Все эти шалости с портретами, по всей вероятности, не имели
политической подоплеки, но свидетельствовали о явном недостатке
пиетета среди подрастающего поколения по отношению к вождям. Вместе
с тем, заставляет задуматься тот факт, что ничего подобного не делалось
по отношению к портретам умерших классиков марксизма-ленинизм
а, которых дети по непонятным причинам щадили, либо же подобные
случаи не становились предметом разбирательства.
Другой тревожный симптом советской школьной жизни 30-х годов, о
котором не принято было говорить, - широкая распространенность и
популярность среди школьников фашистской свастики. Так, приехав в
1937 г. в одну из школ Мордовии, проверяющий был буквально шокиров
ан этим обстоятельством и решил провести настоящее расследование.
"Так, например, - писал он в докладной записке, - мною лично был задерж
ан 13 февраля 1937 г. в коридоре этой школы во время перемены
ученик 4 "а" класса Гришин Петр, который клеил рукой (на ладони которой
был написан мелом фашистский знак) на спину ученику этой школы
4-го класса Чертополохову. Разговаривая с учеником Гришиным, он
27 ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1129. Л. 59.
сказал, что это распространяется в школе давно и указал что клеят также
значки Черняевский, Чепрыгин, Колзаков, Лыткин, Ситников, Глазов...
Подобные факты имели место и в старших классах, так, например, ученик
7 класса "б" Соболев 28 января 1937 г. рисовал фашистскую свастику
мелом на парте, ученики 8 "а" класса Савченко и Моисеев на парте рисов
али мелом фашистские знаки. Является также установленным, что в
начале января 1937 г. в 5 классе "в" на печке был чернилами написан фашистский
знак. Кроме того, мною лично при осмотре помещений школы
замечена была фашистская свастика на стенах в коридорах"^ . Аналогичные
данные о шалостях школьников со свастикой имеются и по другим
школам и регионам, что говорит о распространенности этого явления,
которому придавалось, конечно же, политическое звучание и виновные
нещадно карались^.
Запретно-нездоровый интерес к фашистской символике, который проявляли
взрослые, показывая поистине чудеса перестраховки, отражался
на детях. Для них, как известно, именно скандальный и запретный плод
особенно сладок. Имеются в виду "взрослые игры" с пионерской символикой,
разгоревшиеся не на шутку и не оставшиеся без детского внимания.
14 ноября 1937 г. зам. редактора "Комсомольской правды" Порельштейн
получил письмо от ленинградского корреспондента газеты Финогенов
а, содержание которого давно являлось для школьных и пионерских
работников секретом Полишинеля. "Нам стало известно, что во многих
школах Ленинграда и области пионервожатые и комсорги потребовали от
пионеров, чтобы они немедленно сдали им пионерские галстуки и пионерские
значки, так как получена соответствующая директива от вышестоящих
организаций. При этом они объяснили, что значок обозначает
фашистский знак, на нем изображен серп и молот, горящий на костре.
На галстуках, если смотреть на свет, - должен быть виден силуэт
Троцкого"^ . Пораженный явной чепухой и мистикой, корреспондент пошел
в 21-ю школу Октябрьского района и выяснил, что накануне вожатые
действительно отобрали у пионеров галстуки и значки, в соответствии
с указанием райкома комсомола, который, в свою очередь, получил
директиву из обкома ВЛКСМ, а обкому приказали все это осуществить
устно по телефону из ЦК ВЛКСМ.
По тому же сюжету "цепной реакции" развивались события и в других
школах Ленинграда. Потребовалось вмешательство партийных органов,
чтобы остановить "галстучный психоз". Однако открыто признать свою
ошибку было не так-то просто, поскольку нужно было признавать не
просто собственную глупость, но и политическую оплошность. В результ
ате, писал Финогенов, "в некоторых школах, как, например, в 21-й
школе Октябрьского района, вместо того, чтобы немедленно вернуть
пионерам галстуки и значки, комсорги и вожатые совещаются, как лучше
педагогически это сделать и до сих пор ничего не сообщают ребятам".
28 ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1265. Л. 50.
^ Там же. Л. 25.
30 Там же. Д. 1267. Л. 44.
Судя по письму Финогенова, психоз, связанный с массовыми репрессиями
1937 г. и разоблачениями врагов, не прошел мимо школьных коллективов.
"Сегодня Мосрайоно спустил по школам и детсадам директиву:
снять со стен портреты т. Сталина вместе с пионеркой Маркизовой, так
как ее отец - враг народа, - сообщал он в "Комсомолку". - Работники
детских садов и школ района вместо разоблачения этой гнусной провокации
стали немедленно осуществлять на практике полученную директиву.
В Московском РОНО заявляют, что им об этом сообщили из Московского
РК ВЛКСМ и из отдела школ РК ВКП(б). Только поздно вечером из
ГК партии позвонили в РОНО и потребовали немедленной отмены этого
нелепого и явно контрреволюционного распоряжения.
До некоторых школ еще не дошло новое директивное указание ГК
партии об отмене этого провокационного распоряжения, поэтому там
происходит то, что имело место во многих других школах. Кое-кто, воспользов
авшись такой контрреволюционной директивой, советовал ребят
ам сжечь на огне галстуки, что некоторые ребята и сделали"^. Можно
только предположить, как отзывались в детских душах эти взрослые политические
игры, полные фальши и двойной морали. Приведенный факт
свидетельствует об истерических метаниях людей, отвечающих за работу
с детьми, с единственной целью - "держать нос по ветру", чтобы не очутиться
в ГУЛАГе. В этой обстановке сами дети подчас мало интересовали
ответработников. Как следует из материалов к отчету МГК ВКП(б) за
1937 г., аналогичная ситуация была и в Москве, где "массовое распростр
анение имела провокация о фашистских якобы значках на пионерских
галстуках..."32
Школы 30-х годов - это, конечно же, - срез жизни всего общества,
но срез не обычный, часто более яркий и показательный. Работать
школьным учителем было тогда не только сложным, но и опасным делом.
Контролирующие инстанции детально сообщали "наверх" о чрезвыч
айных происшествиях на уроках и разговорах среди учащихся. В докладной
записке уполномоченному КПК при ЦК ВКП(б) т. Френкелю от 21
февраля 1937 г. сообщалось, что "22 ноября 1936 г. на уроках учителя Бабин
а (Мордовия), члена ВКП(б), были прямые антисоветские выступления
некоторых учеников. На вопрос: "Почему война против Советского
Союза будет самой опасной для буржуазии войной?" учащийся Юренев
ответил так: "Буржуазия пойдет на Советский Союз, кулачество восстанет,
привлечет на свою сторону колхозников и все вместе выступят против
Советской власти". Его поддержали ученики - члены комсомола
Медведев и Заикин. Учитель Бабин вместо разоблачения контрреволюционной
сущности такого ответа пустился в дискуссию с учениками, поставив
перед ними новый вопрос: "Чем вы это обосновываете?" И на это
последовал ответ: "Положение в деревне плохое, вот Вы снимите галифе,
поезжайте в деревню, послушайте, что говорят крестьяне. Только похуже
оденьтесь, и Вы все узнаете""^ .
" ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1267. Л. 44-45.
^ ЦГАОДМ. Ф. 4. Оп. 9. Д. 173. Л. 192.
33 ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1265. Л. 38.
Подобные дискуссии на уроках и откровения учащихся не были редкостью.
Школьники по наивной откровенности, а когда - из ухарства
перед классом выдавали такие вещи, что учителя хватались за голову и
бросались выполнять свой долг проводников партлинии. Когда учитель
Беляев - бывший красногвардеец и участник Октябрьской революции -
в самый разгар массовых репрессий был назначен директором 119-й школы
Москвы, он поспешил изучить политическую благонадежность "вверенного
ему подразделения". Беляев пришел к выводу об антисоветских
настроениях в среде учащихся. В письме на имя И.Сталина и А.Косарева
от 26 августа 1937 г. он по собственной инициативе сообщал: "В отношении
окончивших (103 чел.) 10-е классы в этом 1937 г., у меня сложилось
и осталось убеждение, что 90% из них - не наша молодежь, и это будет
доказано жизнью и фактами их деятельности в вузах и на работе". Бдительный
директор школы, донося на своих учеников, не поленился приложить
к письму списки выпускников с их домашними адресами^ .
В стремлении установить жесткую дисциплину в школах некоторые
администраторы проявили завидное творчество. Так, в 1935 г. в одной из
школ Омской области решили "для укрепления дисциплины" организов
ать принудительную стрижку всех школьников, как мальчиков, так и девочек.
Нет ничего удивительного в том, что, как сообщалось в докладной
записке комсомольскому секретарю А.В.Косареву, "стрижка вызвала
большое недовольство родителей и самих учеников, особенно девочек.
Посещаемость в школе в дни стрижки снизилась до 60%"^ .
В докладной записке ЦК ВЛКСМ в СНК СССР от 12 апреля 1941 г.
отмечалось:
Некоторая отсталая часть педагогов в целях установления дисциплины
прибегает к незаконным методам воздействия на учащихся: учитель школы
села Степановки Черненко (Комаровского района Черниговской обл.)
систематически применял к ученикам физическое воздействие (таскал за
уши, бил по голове линейкой и т.д.), учитель школы Ново-Светловского
Ворошиловградской области Ткаченко во время уроков с целью соблюдения
тишины в классе заставил ученицу 3 класса Журавлеву набрать в рот
воды и продержать весь урок с тем, чтобы вылить воду после окончания
урока в присутствии учителя. Этот же учитель неоднократно выгонял учеников
из класса, обзывал детей "гадами" и т.п. Такие же факты имели место
в других областях^.
Однако это приводило, скорее, к обратным результатам. В школах Омской
области, как отмечалось в той же докладной записке Косареву от
1935 г., продолжалось распространение анекдотов и выдумок, направленных
на дискредитацию советской власти и ее вождей. "Ленин любил ходить
в ботинках, а Сталин предпочитает сапоги. Что бы это значило?"
Такие вопросики на сообразительность были весьма популярны среди
^ ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1265. Л. 31-32.
^ Там же. Д. 1129.Л. 60.
^ Там же. Д. 1472. Л. 49.
школьников. Для несообразительных взрослых в документе давался и ответ:
"Это означает, что Ленин вел нас по сухому, чистому пути, а Сталин
все больше по болоту"^ .
Среди просмотренных архивных документов встречается немало фактов
самоубийств школьников и учителей. Очевидно, специфика 30-х годов
заключалась в неимоверных физических и моральных перегрузках,
крайних формах вмешательства общества и государства в человеческую
личность, в возрастании чувства безысходности, в искусственном утриров
ании значимости многих идеологических проблем. Впрочем, каждый
случай имел свою основу, свои причины, о которых, возможно, мы никогд
а не узнаем. В официальных документах указывались чаще всего офици
альные, т.е. более удобные, причины. "20 ноября 1937 г. в 313 школе
повесился ученик 6 класса пионер Васильцев, - говорилось в одной из
докладных записок о состоянии московских школ, направленной 28 ноября
1937 г. в ЦК ВКП(б). - Причина - он был выгнан из класса препод
авателем черчения, а так как дома бытовая обстановка тяжелая (рос
без отца, семья материально нуждалась) и боясь неприятностей дома, он
покончил с собой. 25 ноября повесился у себя на квартире ученик 525
школы пионер 4 класса Кирсанов"^, Строки этого документа предельно
лаконичны, как сводки боевых потерь. Но ведь это чрезвычайное происшествие
- столько детских самоубийств! И случайно ли то обстоятельство,
что происходит все это в 1937 г., в разгар сталинского террора, обстановки
массового психоза, когда неокрепшая детская психика на пределе
и любая капля может оказаться роковой? Случайно ли то, что учителя,
измотанные физически до крайности, а еще больше измотанные непосильным
грузом политической и психологической ответственности, подч
ас полуголодные, тоже решались на самоубийства? Об одном из таких
случаев в Омской области сообщалось в докладной записке на имя Сталин
а, Андреева и Косарева от 31 июля 1935 г.:
8 мая сего года в Сединском сельсовете Ново-ЗаимскоГо района покончил
свою жизнь самоубийством комсомолец Воробьев - учитель местной
школы 1 ступени. В предсмертной записке, которую оставил Воробьев,
он писал, что недоволен местной Советской властью, так как он матери
ально не обеспечен.
Расследовавшие самоубийство сотрудники органов провели вскрытие тел
а на предмет подтверждения факта плохого материального обеспечения
Воробьева. Результат этого фарса был зафиксирован:
При вскрытии тела Воробьева пища в желудке не была обнаружена.
Следствием также установлено, что Воробьев жил в очень скверных матери
альных условиях, местным учителям зарплата иногда не выдавалась по
нескольку месяцев"^.
Неужели для того, чтобы понять, голодает человек или нет, необходимо
ждать его самоубийства и затем копаться в желудке мертвого: а вдруг
" цхдмо. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1129. Л. 62.
^ Там же. Д. 1265. Л. 33-34.
^ Там же. Д. 1129. Л. 63.
все же что-нибудь съел и повесился не от голода, а, к примеру, как
все же приписали Воробьеву, по причине чтения "упаднической литер
атуры (Есенин)".
Одной из самых мощных и безусловно действенных организаций, заним
авшихся воспитанием молодого поколения на новых, коммунистических
принципах, была пионерская организация. Ее ячейки существовали
в колхозах, школах, детдомах, других детских учебных и воспитательных
учреждениях. "Советская пионерская культура", включая атрибутику, песенные
и лагерные традиции, сформировалась в основном в 30-е годы,
став важной страницей социальной истории этого периода. Имевшая
формальную самостоятельность, пионерская организация была одним из
центральных звеньев в цепочке пионерия - комсомол - партия. Ставя
во главу угла воспитание детей в духе преданности социалистической Родине,
взрослые дяди из ЦК ВКП(б) прекрасно понимали, насколько важны
те основы мировоззрения, которые закладываются в юном возрасте.
Именно поэтому соответствующая символика и атрибутика, наряду с бесед
ами и иными формами работы, имела такое значение в пионерских
отрядах. Характерно, что в 30-е годы воспитание велось не только и не
столько в духе преданности идеям, сколько конкретным вождям, с ними
отождествляемым. Не случайно традиционный призыв звучал: "Пионер, к
борьбе за дело Ленина - Сталина - будь готов!", на что должно было
непременно следовать: "Всегда готов!"
В архивах сохранилось немало приветственных писем - отчетов пионеров
в адрес партийных и государственных руководителей, разных форумов
и т.д., из которых можно сделать вывод об идиллической ситуации
внутри пионерской организации. Написанные детской рукой, каллиграфическим
почерком лучшего ученика и без обычных детских ошибок, эти
письма часто писались под диктовку взрослых. Один из ярких образчиков
такой корреспонденции - приветственное письмо М.И.Калинину, напис
анное пионерами 6-й оздоровительной школы накануне XVII съезда
партии в январе 1934 г.:
ДОРОГОЙ МИХАИЛ ИВАНОВИЧ!
Шлем тебе горячий пионерский и октябрятский привет от учеников 6-ой
оздоровительной школы. Поздравляем тебя с XVII Парт Съездом как одного
из старых членов ВКП(б). Мы хотим сообщить Вам о том, что наша школа
тоже готовилась к Съезду ВКП(б). Сначала провели собрания по группам, дали
обязательства каждый по учебе и дисциплине. Стали соревноваться групп
а с группой, бригада с бригадой, кто лучше выполнит обязательства. Неуспев
ающих у нас только 9 чел. а было 19 чел. Родители подарили нам Красное
Переходное знамя. К концу года добьемся мы, чтобы не было ни одного неупев
ающего. У нас в школе из 120 чел. лучших ударников 43. Они учатся на хорошо
и отлично и выполняют режим. Ведем мы общественную работу. Вступили
все в члены МОПР. Помогаем Чувашскому колхозу "Знамя революции", открыли
детские ясли, посылали деньги, игрушки, помогаем школе: послали конструктор,
учебные пособия и деньги на семена школьного огорода. Колхозная
школа присылает свои работы. С ними мы все время переписываемся. Сейчас
мы готовимся к весенней посевной кампаний, производим сбор на колхоз, ра174
ботаем у себя в живом уголке. Дедушка, мы самые счастливые из детей Советского
Союза. Наша школа организовалась после Октября. Мы здесь учимся
и лечимся. Наша школа - школа будущего. В открытых школах обращают
внимание на здоровье детей и вот нас слабых детей направили в Оздоровительную
школу.
Михаил Иванович! Упомяните на Съезде ВКП(б) о том, как дети трудящихся
учатся, лечатся и воспитываются, чтобы быть готовыми на смену
отцов.
В борьбе за рабочее дело всегда готовы!
Подписи детей (Всего - 21 подпись)^ .
Среди многочисленных писем детей самые интересные - те, которые
написаны без подсказки и участия взрослых - родителей, учителей или
пионервожатых. Такие письма - далеко не образец орфографии и политической
выдержанности, зато подкупают своей непосредственностью,
искренностью и рисуют реальную картину жизни пионеров 30-х годов,
какой она представлялась самим детям.
Вот Лиза Зарубина и Женя Смирнова из деревни Тропа Ивановской
Промышленной области собрались однажды в марте 1933 г. и решили напис
ать письмо М.И.Калинину. Почему именно ему? Они это объяснили сами:
Добрый день дядя Миша!
Шлем тебе свой сердечный привет и всего хорошего в твоих больших делах.
Дядя Миша, мы давно наслушались про тебя, что ты хороший мужичек, все
тебя хвалят и нам захотелось написать тебе письмо. Ты на нас наверное не
рассердишься, что мы тебе написали, но нам страсть хочется повидать тебя,
посмотреть на Москву. Мы не где кроме своей деревни не были и ничего
хорошаго не видели. Ище хочется повидать могилку милова дяди Володи, да
там вас много хороших дядей.
Мы видали на картинках и когда если кто говорил, что был в Москве и
видел все, то мы с завистью слушали. Дядя Миша, напиши нам скорей ответ.
Хоть мы посмотрим на твое письмо, если не когда не удастся видеть тебя самого.
Досвиданье, ждем ответа. Передай привет дяде Сталину и всем другим.
Лиза Зарубина и Женя Смирнова. Наш адрес: П.Володарского района ИПО
почт. отдел. Мимошино, Н. Тройский с/совет д. Тропа
Досвиданье дорогой дядя Миша ^.
"Мы самые счастливые из детей Советского Союза", - писали Калинину
пионеры из 6-й оздоровительной школы. "Мы нигде кроме своей
деревни не были и ничего хорошего не видели", - противоречили им^девочки
из-под Иванова, для которых, как и для подавляющего большинств
а детей, приехать в большой город, а тем более в Москву, было тем же
самым, что попасть в сказку. Культурные процессы в этот период находились
в очевидной зависимости как от социальных изменений в жизни
общества, так и от государственной политики в этой области. По доку^
РЦХИДНИ. Ф. 78. Оп. 1. Д. 526. Л. З-Зоб.
41 Там же. Д. 456. Л. 4.
ментам прослеживается возрастающая пропасть в доступе к образованию
и культурным ценностям между молодежью крупных городов (особенно
Москвы и Ленинграда) и далеких деревень. Яркий пример новых возможностей
столичной молодежи - культурная жизнь Метростроя середины
30-х годов: с литературными и музыкальными кружками под руководством
известных мастеров культуры; с постоянными посещениями элит
арных столичных театров, музеев, концертных залов, со знакомством с
ведущими писателями, учеными, артистами; с Университетом Культуры
Метростроя, санаториями в Крыму и домами отдыха^, Словом, молодежь
из деревенской глубинки или нового индустриального центра на
Урале могла только мечтать о таких возможностях, которые давала Москв
а. Эта ситуация не была случайной: именно с 30-х годов все отчетливее
заметен целенаправленный характер государственной и партийной политики
с расчетом на то, чтобы превратить "столицы" в своеобразный "оазис"
хорошей жизни и одновременно - символ социалистической культуры,
образец для подражания, до которого нужно "подтягивать" глубинку.
Сохранилось немало писем того времени, в которых деревенские подростки,
такие как Лиза Зарубина и Женя Смирнова, мечтают приехать в
Москву, чтобы уже сейчас, и не из книг и учебников, а своими глазами,
хоть краешком глаза взглянуть на то, как вся страна будет жить при коммунизме,
чтобы увидеть наяву прообраз нового общества. Никто не сомнев
ался, что столица во всех отношениях ближе к коммунизму, чем люб
ая другая точка на карте СССР. Москва с ее сказочными по тем временам
возможностями становилась все более привлекательной для молодежи.
Именно с 30-х годов стала крылатой поговорка, что Москва - это не
СССР, а настоящая страна начинается там, где кончается асфальт. Как
ни парадоксально, но именно в письмах детей пульс обыденной жизни
советской глубинки улавливался подчас яснее, чем в кипах отчетов. В
письме Калинину юного пионервожатого Геррманна Роланда от 23 ноябр
...Закладка в соц.сетях
