"СЧАСТЛИВОЕ ДЕТСТВО"
С.В.ЖурАВЛЕВ, А.К.Соколов
"Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!" - дружно
скандировали на торжественных сборах дети Страны Советов. О них, о
детях 30-х годов, идет речь в данной статье. Они принадлежали уже к
другому поколению, поколению, тех, кто был рожден после революции
1917 г., при новом общественном строе. Им было предначертано жить
при коммунизме. Это обещал им великий Ленин. Им же надлежало и построить
это невиданное доселе общество социального братства, равенства
и справедливости. Эту миссию возложила на них Революция. Выстраданные
старшим поколением, ее заветы должны были "генетически" проникнуть
в плоть и кровь новой поросли. Она уже не должна была походить
на своих родителей. Ей предстояло стать полностью "красной", т.е.
беззаветно преданной революционным идеалам, не знающей "проклятого
прошлого", которое осталось где-то позади и чей "звериный оскал" с малолетств
а и в лучшем случае ассоциировался с образом страшного волка
из сказки про Красную (!) Шапочку. Все у них должно быть не таким,
как у прежних детей, начиная с красивых и ярких имен, данных при рождении.
И дальше все планировалось иначе: ясли и детский сад, школы,
которые призваны воспитывать нового человека, вузы, готовящие самых
лучших в мире специалистов, и многое другое.
Вместо библейских заповедей им с малых лет предстояло заучивать
наизусть "азбуку коммунизма", вместо церквей - ходить 60 Дворцы пионеров,
вместо церковной службы - стоять с замиранием сердца на пионерских
линейках. А еще носить галстук, петь новые задорные песни и
не только "учиться, учиться и учиться", но и с пеленок "бороться, бороться
и бороться" за новое общество со всем старым, что считалось "родимыми
пятнами капитализма". В том числе - просвещать несознательных
отцов, матерей, дедушек и бабушек. И еще: им было на кого равняться
- "в красном углу" на месте прежних икон висели портреты стой-
ких и непоколебимых борцов за освобождение трудящихся всего мира -
Ленина и Сталина.
Дети революции, они дышали ее воздухом, впитывали ее романтические
максималистские лозунги, зачастую бездумно воспринимали ее
опасные, пьянящие идеалы. Но дети и подростки и в те времена оставались
детьми, и, как все дети на свете, они хотели родительской ласки,
красивой сказки со счастливым концом и лучше засыпали не под звуки
революционного марша, а под мелодию колыбельной. Подрастая, они
озорничали, хулиганили в меру и без меры, дрались из-за девчонок и
тайно читали Есенина, разучивали запрещенные "буржуазные" танцы.
Они "сбивались с пути", курили в подворотнях, осваивали блатной жар159
гон, "прикладывались к бутылке". Не меньше, чем прежде, влияли на них
улица и двор, активно участвуя в их воспитании.
Все это было, но всего этого как бы и нет, потому что об этом поколении
мало писали в научных книгах. К тому же в том, что мы так мало
знаем о поколении революции, виновата война. Именно они, мальчишки
и девчонки, рожденные в пламени страшных потрясений и проводимых
большевиками революционных преобразований, приняли на себя самый
страшный удар фашизма. Умерли и победили.
Когда внимательно читаешь архивные документы о детях и молодежи
30-х годов, в том числе и недавно рассекреченные, то можно поразиться
двум главным обстоятельствам. Во-первых, в какой чудовищной степени
взрослые пытались сделать детей заложниками своих идей и политических
игр, ведь "феномен Павлика Морозова" - это нечто более сложное
и неоднозначное, чем принято считать. Им же, детям, более ранимым и
хрупким, чем взрослые, приходилось в первую очередь вольно или невольно
расплачиваться за результаты жестоких игр. Во-вторых, вопреки
многочисленной "научно-комсомольской" литературе, источники свидетельствуют,
насколько пестрым и многоликим было это поколение, насколько
разными были их представления о жизни и противоречивыми
оказались их судьбы.
Несмотря на ущерб, нанесенный стране гибельными последствиями
первой мировой и гражданской войн, разрухи, голода, эпидемий послереволюционного
лихолетья, от которых сильно страдали юные поколения,
они в 30-е годы составляли, пожалуй, самую внушительную часть среди
различных возрастных когорт населения СССР, и больше всего молодежи
и детей и в 30-е годы, несмотря на быстрый рост городов, по-прежнему
оставались в деревне, переживавшей процесс сокрушительной ломки. От
того, как складывалась их дальнейшая судьба, во-многом зависели пути
социального развития советского общества. Деревенским детям, наряду
со взрослыми, пришлось испытать на себе тяготы и лишения сплошной
коллективизации, интенсивного "колхозного разворачивания". Им в
меньшей мере досталось того внимания и заботы, которые, как уверяли газеты,
страна уделяет молодому поколению, отдавая ему все самое лучшее.

О том, как жили дети в колхозах, видно из писем в газету, которая так
и называлась "Колхозные ребята". Только не из тех бравурных отчетов,
что публиковались в каждом номере, а из тех сообщений, что по получении
клались под сукно. Пионер Козинского сельсовета Ялано-Катайского
района Челябинской области Митя Иванов был одним их тех, кого с
детства учили говорить правду и бороться с недостатками. "Как живем
мы дети колхозников Ялано-Катайского района? - писал он в 1936 г. в
редакцию. - Многие из нас не посещают школу. Нет хлеба, а у некоторых
нет обуви и одежды. В школе нет даже горячих завтраков, а домой
придешь - тоже нечего поесть, потому что у нас в этом году был неурож
ай хлеба. В колхозе пришлось по 500 гр. на трудодень. Мы его давно
съели... Кто нам поможет для того, чтобы не умереть голодной смертью?
По району уже есть люди, которые опухают с голоду. Некоторые вдовы

160

бросают своих детей и сами скрываются неизвестно куда для того, чтобы
спасти хоть себя от голодной смерти"' .
Зная о критическом состоянии с питанием детей школьного возраста,
правительство приняло решение о снабжении школ горячими завтраками.
Это мероприятие было проведено с большой помпой и сочеталось с проп
агандистской кампанией демонстрации заботы о детях. Действительно,
постепенное введение горячих завтраков, в первую очередь в городских
школах, было крайне необходимым и в известной степени вынужденным
делом, так как из-за голода многие дети бросали учебу. Однако и это мероприятие
проводилось с большим скрипом, а о качестве завтраков сохр
анились свидетельства самих детей. Василий Шибанов, ученик 3 класса
Загорьевской средней школы-интерната Нагорьевского района Ярославской
области, писал в 1936 г. в газету "Колхозные ребята": "Сообщаю,
что в нашей школе есть что-то неладное. Всегда мы кушаем обеды мясные,
но мяса почему-то нам в супе не попадается, куда девается мясо, не
знаем. И этот суп ежедневно варят, нам так надоело, что глаза не смотрят.
В нашем районе сейчас в лавках недостаток печеного хлеба. Наши
родители из колхоза хлеб не получили ничего ввиду того, что была сильная
засуха. В школе нам хлеба дают только по 0,2 гр. (видимо, по 200 гр. -
А.вт.). Нам этого мало, из-за чего некоторые ученики не стали посещать
школу"2.
В каждом письме детей видна большая тяга к знаниям. Тяготы жизни,
недоедание, большой психологический груз политических потрясений в
стране - все это ложилось на неокрепшие детские плечи, уродуя моральное
и физическое здоровье подрастающего поколения. Однако трудности
не убили огромного желания учиться в народной среде. В целом в 30-е
годы престиж образованности, овладения хорошей профессией был необыч
айно высок. Это было связано как с объективными потребностями
индустриального развивающегося общества, так и с многолетней мечтой
народных "низов", в которых никогда не иссякали таланты, к получению
доступного образования. Казалось, мероприятия советского государства в
области просвещения и образования и были направлены на удовлетворение
этих потребностей. Однако на практике ситуация была значительно
сложнее. Складывалась система, препятствующая получению образования,
прежде всего высшего и среднего специального, для детей "бывших",
а также раскулаченных, лишенцев, ссыльных и других категорий
репрессированных, о чем речь пойдет ниже. Но и колхозная жизнь, с постоянными
авралами, большим спросом на рабочие руки, не способствов
ала получению качественного образования детьми колхозников. Особенно
проблематично было продолжить учебу после 4-го класса деревенской
школы. Зная об этой проблеме, острой повсеместно, Н.К.Крупская в
1932 г. била тревогу, обращаясь не только в разные инстанции, но и к руководству
страны. Так, в письме П.П.Постышеву осенью 1932 г. она пис
ала: "Дети колхозников закидывают письмами - их не пускают из кол'
ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1264. Л. 24. В приводимых в статье цитатах из документов
сохранены орфография и пунктуация подлинников.
2 Там же. Л. 25.

161

хозов учиться, ибо они нужны как рабочая сила. От ребят старше 12-ти
лет (окончивших 4-х летки) требуют трудодней и ребята вынуждены брос
ать школу. Весной - все ребята ШКМовцы [учащиеся школ крестьянской
молодежи] были мобилизованы (школьные каникулы не согласовыв
аются с периодом страды), и им пришлось в ряде колхозов бросить учебу,
так как с них требуют трудодни. Мы стремились сблизить деревню с
городом, но именно в деревне, в колхозах ставим свирепые рогатки, дел
ающие невозможным для ребят, кончивших 4-х летку, дальнейшую учебу.

Дети единоличников учиться вольны, а дети колхозников - не вольны.
Получается недопустимое противоречие. Прилагаю письмо девочки,
пионерки, которая не знает, что ей делать, хочет учиться, а ей учиться не
дают. Писать в колхоз я не могу, конечно. Но нужно общее какое-то пост
ановление. Колхозцентр линии тут не имеет. В прошлом году труд детей
шел под контролем школы, в это лето школа отстранилась от этого
дела, постов охраны детского труда нет, и детский труд эксплуатируется
сверх меры. Уборка свеклы идет на детском труде. Какая уж тут учеб
а", - сетовала Крупская^.
Как видим, дети в колхозах с 12-летнего возраста постоянно должны
были работать, получая значительно меньше взрослых и лишь мечтая о
дальнейшей учебе. Понимая, что при существующем порядке вещей эксплу
атация детского труда неизбежна, Н.К.Крупская выступала за то, чтобы
существовали хотя бы посты охраны труда, которые не допускали бы
"эксплуатации сверх меры".
Таким образом, реальное положение детей колхозников сильно отлич
алось от законодательства об охране детства, а также от красивых слов о
заботе партии о подрастающем поколении. Не случайно Н.К.Крупская
метко сравнивала детей с людьми, лишенными своих прав. "Дети колхозников
- форменные лишенцы, - писала она Постышеву, - не говоря
уже о том, что вообще положение ребят в колхозах тяжелое. Недавно
объявились тут председатель и секретарь одного колхоза моего имени из
ЦЧО [Центрально-Черноземной области] хлопотать о мануфактуре для
ударников. Делают доклад, - хвастают, как все хорошо. Колхоз - животноводческий.
Молоко все дают куда-то, в Маслоцентр, что ли. Вспомнил
а я Ильичеве "обеспечить каждому ребенку бутылку молока" и спрашив
аю: "А вы оставляете для детей-то молоко?" - "Нет, все до капли
сдаем!". И половина населения из колхоза сбежала"" .
Конечно, в стране были разные колхозные хозяйства, но большинство
влачило полунищенское существование, сдавая весь урожай государству.
До детей ли тут, если за провал плана поставок можно было лишиться
головы? Но вот страда завершена. Казалось бы, зимой дети колхозников
могут целиком посвятить себя учебе. На деле же с наступлением холодов
появлялись и новые проблемы: им часто не в чем было ходить в школу,
расположенную, как правило, за несколько километров от дома. Об этом
решил написать М.И.Калинину 13 января 1933 г. 13-летний ученик 5-го
класса Ваня Немчинов из станицы Спирова: "Дорогой дедушка Калинин.
3 РЦХИДНИ. Ф. 12. Оп. 1. Д. 114. Л. 2.
" Там же.

162

Сейчас я опишу тебе всю свою жизнь. Дедушка Калинин у нас семья
большая, четверо детей. Отца нет - он погиб, борясь за рабочее дело, и
тоже мать чуть не вмерла, хворает. Дедушка Калинин, мне очень хочется
учиться, но мне невчем ходить в школу. Были старые штиблеты, и те
изорвались совсем, починить некому". Сообщая Калинину о том, что
"мать хворает, денег нет, сидим без хлеба, а учиться очень хочется" и
учится он хорошо, Ваня Немчинов недоумевал, как же выполнить завет
В.И.Ленина "учиться, учиться и учиться".
С детской непосредственностью, надеясь на помощь "дедушки Калинин
а" как почти родного человека, Ваня вполне по-взрослому рассуждал,
что, видимо, ему придется все же бросить школу: "Родных нет никого и
помочь нам некому, придется идти работать на завод, чтобы не дать всей
семье помереть с голоду". Подумав немного, этот рано повзрослевший
паренек Иван Васильевич, старший в семье и потому чувствующий ответственность
за остальных детей и больную мать, сделал приписку-уточнение,
все о том же: "Дорогой дедушка, хлеба дают нам очень мало - 300 грамм на
день. Приходится есть только 2 раза в день, а учиться без хлеба трудно"^ .
Если вспомнить, что Ваня Немчинов обещал в начале письма описать
Калинину "всю свою жизнь", то по всему выходит, что жизнь этого
взрослого ребенка, уместившаяся в десяток строк, - явно не сахар. В янв
аре 1933 г. в стране уже чувствовалось наступление массового голода, а
Ваня Немчинов больше думал об учебе, которой мешает недостаток хлеба.
В середине-конце 30-х годов положение несколько улучшилось, но не
намного. Для сельских детей наиболее реальным способом приобрести
надежную профессию и получить какую-то перспективу в жизни было
пойти учиться на курсы трактористов, комбайнеров, шоферов. Об этом -
письмо слушателя школы комбайнеров в г. Мценске, полученное "Крестьянской
газетой" в январе 1939 г. и, как видно из приписки, пересланное
в нее дядей курсанта. Дяде, видимо, показалось, что условия обучения
сироты-племянника слишком контрастируют с газетными клише о
счастливой, зажиточной жизни советской молодежи. В ответ на дядину
просьбу описать, сколько человек учится на курсах, как учащиеся одеты
и сыты ли, молодой человек сообщал:

На курсах нас только 150 чел., а полагается 300 но их и было 300 но они
по разехалис от п.аохих условий так как на одном хлебе, холодные общежитие
плохой свет. Но мы посылали в облосную газету дело передали в Облосное Земельное
Управление для раслетствий [для расследования].
Я одет хорошо и обут но не так хорошо на курсах приходится под получку
всегда по 3 дня голодными быть так как нет ни столовой и в городе один
только ресторан в котором супу 1 т1арелка] 125 к. Прасочной [прачечной]
нет так приходится ходит[ь] грязным и вшивым но я стараюсь кончить школу
потому что на следующий раз пойти на курсы либо шоферов или механиком.
[...] Дядя Федя большое спасибо вам за бумагу и еще раз спасибо. Без бум
аги как безрук. Ну пока досвиданья оставайтес живы здоровы. [...]^
^ 5рЦХИДНИ.Ф.78.0п.1.Д.456.Л.10-11.
\ б РГАЭ. Ф. 396. Оп. 1 1. Д. 41. Л. 284-28406.

163

В письмах сельских жителей в газеты на всем протяжении 30-х годов
постоянно встречаются жалобы на нехватку средств у колхозов на содерж
ание детских учреждений: школ, курсов, детских и родильных домов,
детских ясель и детсадов, которые существовали зачастую только благодаря
энтузиазму обслуживающего персонала.
В городах, на фабриках и заводах, в целом положение было получше.
Как ни парадоксально, лучше, чем в сельской местности, было в городе
продовольственное снабжение. Но и здесь, особенно на новостройках,
дети рабочих постоянно недоедали, особенно в голодные годы. За месяц
до Вани Немчинова, II декабря 1932 г., школьники с Волховстроя писали
М.И.Калинину: "Мы дети школьного возраста как передовой авангарт
просим тебя улучшыть наше положение по питанию, так как мы дети на
Волховстрое нет нам никого питания. Ходим на обет в общую столовую,
получаем там суп с кислой капустой, да затушили винигредам [видимо,
задушили винегретами]. Через такую пищу стало учиться нам невмоготу.
Кормят как поросят. Учтите вы наше положение по питанию, дайте для
нас каких-либо жыров... Михаил Иванович Калинин, ждем вашего ответа
с нетерпением. Просим от души вашей помощи в питании, чтобы улучшить
питание"^.
Как видно из письма, хоть и плохо, но детей на Волховстрое кормили,
и голодная смерть им не грозила. Так как питались они в общей столовой,
то из содержания письма ясно, что именно ели рабочие Волховстроя
и каково было их "рабочее настроение" после обеда. По крайней мере, у
их детей после подобной пищи настрой на учебу улетучивался.
В приложениях к совещанию партийных и комсомольских руководителей
в ЦК ВКП(б) по вопросам пионерской работы 7 мая 1933 г. сообщалось,
что в 1932 г. в одной из школ Саратова "ребята ночью разгромили
столовую под руководством пионера. На вопрос: "Зачем это сделали?"
ответили: "плохо кормят". "А почему не говорили об этом?" - "Мы заявляли,
но никто внимания не обращает. А вот теперь сразу обратили
внимание", - объяснили дети"^ .
Дети всегда и везде отличались непосредственностью, искренностью.
Известно, что малыши часто повторяют то, что говорят дома их родители,
впитывая не только общую направленность и тематику разговоров, но
и характерные выражения, которые они усваивали с самого юного возр
аста. С этой точки зрения, материал, почерпнутый из протокола совещ
ания при Внешкольном секторе Наркомпроса в феврале 1935 г., имеет
огромное значение не только с точки зрения ситуации в детсадах, куда
определялись дети до семи лет, но и как ценный источник по истории
общественного сознания 30-х годов в целом.
В одном из детсадов Москвы случилось "чрезвычайное" происшествие -
"ребенок запустил сапогом в портрет т. Сталина. Ребенок трудный, сдел
ал в припадке возбуждения", - сообщается в документе^. А вот в ЛеЧ
РЦХИДНИ. Ф. 78. On. 1. Д. 432. Л. 4-4об.
* Там же. Ф. 17. Оп. 114. Д. 346. Л. 242.
" ЦГАОДМ. Ф. 1934. Оп. 1. Д. 100. Л. 5906.

164

нинском районном детсаду ребенок в присутствии воспитателя не просто
сорвал со стены портрет Сталина, но и объяснил свои действия, видимо,
так, как неоднократно слышал от родителей: "Он нам хлеба не дает"'". В
Реутовском райдетсаду Московской области проверяющими выявлена
другая напасть - национальная Вражда между детьми" - Спрашивается,
откуда это у совсем маленьких детей, не имеющих еще ни жизненного
опыта, ни четкого представления о национальных различиях.

Другая тема, свидетельствующая о том, что дети чуть ли не с младенческого
возраста втягивались в обсуждение "взрослых" проблем, которые
причудливо трансформировались в детском сознании в соответствии с их
восприятием окружающего мира, - убийство С.М.Кирова. По этому поводу
в образцовом детсаду г. Щелково можно было услышать следующую не лишенную
смысла детскую версию: "Один дяденька сказал другому: "Убей Киров
а, я тебе деньги дам". Кирова он убил, а денег не получил"^ .
В детском саду ь1 Сталинского района г.Москвы воспитатели столкнулись
с проблемой, приведшей их в состояние и шока и страха одновременно:
ребенок отказался вместе другими детьми участвовать в празднике
Красной Армии, заявив, что "хочет быть белогвардейцем". "Началось это
после просмотра кинокартины "Чапаев", - рассказал на совещании сотрудник
детсада. - Выяснили в семье, мать в отчаянии"". В отчаянии
была и воспитательница, которой грозило серьезное наказание. Воспитатели,
стремясь обезопасить себя от неприятностей, сводили до минимума
какую-либо инициативу, доводя до абсурда строгое следование плану работы
с детьми, утвержденному "сверху". В этой ситуации любые непредвиденные
события в стране становились настоящим стихийным бедствием,
так как их нельзя было заранее предусмотреть в плане. "Я чувствую,
что педагоги боятся общественных событий, - признавался на совещании
представитель Краснопресненского района. - Есть сведения, что в саду
завода "Большевик" педагоги занавесили окна, чтобы дети не видели демонстр
ации в дни похорон Кирова, так как этого нет в программе"'" .
Особое место в социальной истории советского общества 30-х годов
занимала школа как форма не только учебы, но и многолетнего (7-10
лет) каждодневного общения детей и подростков между собой, в ходе которого
формировались устойчивые молодежные коллективы, вырабатывались
специфические традиции, связи, нормы поведения. Одним словом,
школа в 30-е годы превратилась в заметную социальную систему и стала
играть огромную, но до сих пор малоизученную роль в жизни советской
молодежи и формировании молодежной культуры. Ничего подобного не было
в предшествующее десятилетие, до введения обязательного среднего образов
ания, когда социальные функции школы были намного менее заметны.
Политизация жизни общества в 30-е годы несомненно коснулась и
школы, которую партия рассматривала как важнейшее звено не только
'" ЦГАОДМ. Ф. 1934. Оп. 1. Д. 100. Л. 5906.
" Там же.
^ Там же.
'^ Там же.
'^ Там же.

165

образования, но и политического воспитания молодежи. Однако при всей
внешней благополучности школьного дела, оптимистической цифири о
сдвигах в качестве преподавания и охвате школой детей, постепенном
переходе на обязательное 7-летнее обучение и т.д. источники свидетельствуют
о том, что на самом деле существовали как бы две разные жизни
школы - одна показная, парадная, а другая - как рабочая форма одежды
- не такая красивая, противоречивая, а местами просто грязная. Двуличность
- главная социальная болезнь общества 30-х годов - поразила
детские учреждения.
Но и в те годы дети оставались детьми. Они шалили, не думая о том,
что взрослые будут искать в их действиях и словах политическую подоплеку.
Они влюблялись и писали романтические, как им казалось, стихи
друг другу в альбомы, они дружили и собирались компаниями, обсуждали
взрослых, тайком курили и выпивали, - в общем, жили своей, часто
скрытой от взрослых и неподконтрольной им жизнью. Начитавшись книг
про Тома Сойера и дядю Тома, они хотели жить в своем придуманном
ими детском мире, где действуют свои законы. Вот только насколько все
это согласовывалось с ситуацией в СССР в 30-е годы, когда все и вся
должно было находиться под контролем? Обнаруженные в архиве матери
алы помогают наметить контуры школьного быта 30-х годов.
В упомянутых приложениях к совещанию в ЦК ВКП(б) 7 мая 1933 г.
приводились "отдельные факты хулиганства и болезненных явлений в
среде детей" (в основом, как ни странно, на Урале - районе активного
"социалистического наступления"), которым в духе времени приписывалось
влияние "классово-чуждых элементов". "Очень сильно, - сообщалось
в документе, - по Уралу распространено хулиганство. Главные очаги
хулиганства - индустриальные центры: Свердловск, Магнитогорск,
Челябинск, Пермь, Тагил, Надеждинск и другие"^. Далее говорилось,
что в ряде школ г. Свердловска школьники портят школьное имущество,
избивают активистов пионеров, срывают уроки, воруют друг у друга
вещи^. Сообщалось, что в школе Магнитогорского соцгородка выявлена
"бандитская воровская шайка", которая "вредила школе, терроризировала
педагогов и учащихся. Этой бандой руководили кулаки, бандиты и
воры"^. В Карабаше близ Челябинска "была создана группа, желающая
жить весело и беззаботно. Руководила группой школьница - ударница
учебы. Группа ее называла Лелькой Атаманшей [персонаж из популярного
кинофильма "Ветер"]. Ее отличительный внешний признак: носила
мужскую рубашку с расстегнутым воротом. Во всех делах Лельке помогал
вор, бандит, которого знали только по имени Олег"^. В Шадринске
"двое школьниц - Галя Скопина 13 лет, дочь подкулачника, и Титова -
дочь бывшего офицера организовали "общество борьбы за равенство и
правду". У них был единственный лозунг в работе, - сообщалось в приложениях
к совещанию в ЦК ВКП(б): "Не верить в победы социализма,

15 РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 346. Л. 242.
^ Там же.
1^ Там же.
1^ Там же.

166

бороться за веру и правду". Группа вербовала членов и писала контрреволюционные
листовки"^. В том же городе "церковница Визберг, бывшая
жена генерала, в октябре 1932 г. организовала группу школьников, якобы
для изучения музыки. На самом же деле она намечала через своих посетителей
развернуть контрреволюционные дела в школе. К ней ходили
вначале только 5 девочек. Она их обучала играть на рояли церковные каноны,
устраивала с ними игры, помогала готовить уроки и постепенно
начала разворачивать контрреволюционную агитацию. Визберг хвалила
старую школу и издевалась над советской школой. Устраивала экскурсии
в собор, рассказывала о мощах, святых и вообще о религии. Регулярно
угощала своих посетителей чаем, и далее намеревалась организовать каток,
в работе ей помогал местный поп. С 5 человек группа выросла до 18
человек, среди них были пионеры"^. В том, что поведение детей было
связано с "контрреволюционными делами", можно сильно усомниться,
скорее это штрихи к повседневному времяпрепровождению школьников
на новостройках, в больших и малых городах.
То же самое отмечалось в столице, где в начале 30-х годов в связи с
массовым притоком мигрантов школы буквально выбивались из сил, работ
ая, как правило, в три смены. Занятия в последней смене заканчивались
около II часов вечера. Школьников на темных улицах встречали не
только беспокоящиеся родители, но и местная шпана, зачастую состоящ
ая из учеников той же школы. Мосгороно в отчете Моссовету в 1932 г.
докладывало о "классовых вылазках" учеников, избиении пионеров и
учителей. Говорилось о существовании антисоветских организаций: "Обществ
а забастовок и прокламаций", "Либерально-демократического союз
а", "Общества Черного Полумесяца"^.
Пионервожатая московской школы ь12 прислала в райком партии
письмо о неблагополучном положении в школе. Проверка показала:
"Большая группа ребят ежедневно напивалась и приходила в школу мертвецки
пьяной. Тут были ребята 12-13 лет, которых приходилось прямо
откачивать. Более того, мы в течение 4-х часов беседовали с одним мальчиком
12 лет, Грачевским, который развернул перед нами исключительно
четкую программу контрреволюции. Эта программа была настолько четко
сформулирована.., что не верилось, что ее так развивает мальчик 12 лет:
- Вас, - говорит, - ведь скоро не будет.
- Как нас скоро не будет, а куда мы денемся?
- Вы сейчас ввяжетесь на Востоке, а мы с тыла.
- А кто "мы"?"
Ответа не последовало, хотя ясно, что ученик повторил лишь слышанное
от взрослых. Поэтому первым делом проверяющие занялись выяснением
социального происхождения ученика-антисоветчика, но здесь их
поджидало разочарование: в документе сообщалось, что мать Грачевского
была простой домохозяйкой, а отчим - рабочий с "Серпа и Молота"^ .
" РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 346. Л. 242.
20 Там же.
21 ЦМАМ.Ф.528.0п.7.Д.37.Л.111.
22 Там же.

167

В большинстве же случаев то, что взрослыми квалифицировалось как
"антисоветчина", на самом деле являлось довольно сложной смесью подетски
интерпретированной "политики", которой был буквально пропит
ан сам воздух того времени, малолетнего хулиганства, ухарства и тяги ко
всему запретному вообще.
В Москве в середине 30-х годов был выявлен ряд "хулиганских групп".
В образцово-показательной школе им. Радищева существовала организация
"11-ти чертей". В другой школе обнаружили "организацию изобретателей"
(изобретателей взрывчатых веществ). Показателен был ее политизиров
анно-полухулиганский характер. На вопрос, зачем им взрывчатые
вещества, "начитанные" ребята отвечали: "Изобретем летательный аппар
ат, полетим в Лондон и будем взрывать дома"23 ,

В материалах к отчету МГК ВКП(б) за 1937 г. говорится о создании в
некоторых школах Москвы "нелегальных" (т.е. созданных не по указанию
взрослых) организаций - "Золотой зуб" в школе ь 313, общества "Белая
пуговица" в школе ь610, о выпуске самодеятельных рукописных журналов
и стенгазет (школа ь59). В школе ь 232 Дзержинского района столицы
в течение 1936-1937 гг. существовал литературный кружок из учеников
9-10 классов, названный в отчете "подпольным"^ .
Во многих школах было распространено писание альбомов с сентимент
альными стихами, любовными признаниями и т.д., что, естественно,
вызывало пристальный интерес воспитателей. Внимание авторов докладной
записки в ЦК ВЛКСМ о недостатках в работе школ за 1937 г. привлекло,
например, следующее откровенное признание в альбоме Новокупцевой
Раи, ученицы 6 класса Атяшевской средней школы Мордовской АССР:
Люблю тебя, как жид селедку,
Люблю, как немец колбасу,
Люблю тебя, как русский водку...
Любить сильней уж не могу^ .
Вместо того, чтобы поставить ученице "пятерку" за наблюдательность
и для интереса посмотреть на объект столь необычной любви, проверяющие,
шокированные бытовым национализмом стишков, тут же раздули
политическое дело. Между тем очевидно, что корни бытового национализма
детей - в среде взрослых, прежде всего - родителей. Точно так же трудно
обвинить в авторстве антисоветских частушек ученицу 4 класса далекой Кулясовской
начальной школы (Мордовия), которая на районной олимпиаде
детской художественной самодеятельности, к ужасу зрительного зала, ничего
не подозревая, пропела частушку, популярную в родной деревне:
Пятилетка, пятилетка,
Пятилетка в десять лет.
Не пойду я к вам в колхозы:
У вас в колхозах хлеба нет!^
23 ЦМАМ. Ф. 528. Оп. 7. Д. 37. Л. 111.
24 ЦГАОДМ. Ф. 4. Оп. 9. Д. 173. Л. 192.
25 ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1265. Л. 42.
26 Там же. Л. 43.

168

Как видно из источников, любимой шалостью малолетних сорванцов в
30-е годы был обстрел из рогаток портретов, висевших в школьных коридор
ах и классах. Хорошо, если они выбирали кого попроще, из писателей
или ученых, но если лидеров партии и государства, тогда держись! Перед
нами докладная записка инспектора Управления начальных и средних
школ Наркомпроса Алексеева от 2 ноября 1935 г., направленная в адрес
Наркома просвещения Бубнова и зав. Мосгороно Дубровиной под грифом
"совершенно секретно" и выдержанная языком военных сводок: "Установлено,
что в средней школе ь 4 Сталинского района г. Москвы 26 октября
сего года группой учеников 4 "в" класса в числе 6 человек: Былинкин,
Клочков, Артамонов, Сомов, Синеев и Маркелов Михаил производил
ась стрельба из рогатки в портрет т. Кагановича. Организатором этого
антисоветского выпада был ученик Маркелов - сын члена ВКП(б), работ
ающего членом правления Общества потребителей..."^ Вряд ли у кого
из ребят были личные претензии к т. Кагановичу, просто захотелось пострелять
из рогатки. В результате баловство было квалифицировано как
антисоветские действия, досталось и учителям, и родителям.
Аналогичные случаи зафиксированы и в других школах. Так, из закрытого
письма Горьковского ГК ВЛКСМ (утверждено бюро ГК 16 февраля
1935 г.) узнаем, что "в школьном городке Свердловского района 28 сентября
1934 г. учащиеся 6 класса всячески издевались над портретами наших
вождей". Судя по докладной записке о ситуации в школах Мордовии
от 21 февраля 1937 г., это явление было распространено и здесь, охватив,
таким образом, самые разные регионы страны. "В ноябре месяце 11936 г.]
был факт, когда кусками хлеба был закидан портрет т. Ежова, - в деталях
рассказывалось в документе. - Ученик 8 класса "а" Савченко несколько
дней тому назад на портрете Н.К.Крупской (который висит в
классе) мелом нарисовал усы. Обнаружено также, что изорван портрет т. Ворошилов
а". Все эти шалости с портретами, по всей вероятности, не имели
политической подоплеки, но свидетельствовали о явном недостатке
пиетета среди подрастающего поколения по отношению к вождям. Вместе
с тем, заставляет задуматься тот факт, что ничего подобного не делалось
по отношению к портретам умерших классиков марксизма-ленинизм
а, которых дети по непонятным причинам щадили, либо же подобные
случаи не становились предметом разбирательства.

Другой тревожный симптом советской школьной жизни 30-х годов, о
котором не принято было говорить, - широкая распространенность и
популярность среди школьников фашистской свастики. Так, приехав в
1937 г. в одну из школ Мордовии, проверяющий был буквально шокиров
ан этим обстоятельством и решил провести настоящее расследование.
"Так, например, - писал он в докладной записке, - мною лично был задерж
ан 13 февраля 1937 г. в коридоре этой школы во время перемены
ученик 4 "а" класса Гришин Петр, который клеил рукой (на ладони которой
был написан мелом фашистский знак) на спину ученику этой школы
4-го класса Чертополохову. Разговаривая с учеником Гришиным, он
27 ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1129. Л. 59.

169

сказал, что это распространяется в школе давно и указал что клеят также
значки Черняевский, Чепрыгин, Колзаков, Лыткин, Ситников, Глазов...
Подобные факты имели место и в старших классах, так, например, ученик
7 класса "б" Соболев 28 января 1937 г. рисовал фашистскую свастику
мелом на парте, ученики 8 "а" класса Савченко и Моисеев на парте рисов
али мелом фашистские знаки. Является также установленным, что в
начале января 1937 г. в 5 классе "в" на печке был чернилами написан фашистский
знак. Кроме того, мною лично при осмотре помещений школы
замечена была фашистская свастика на стенах в коридорах"^ . Аналогичные
данные о шалостях школьников со свастикой имеются и по другим
школам и регионам, что говорит о распространенности этого явления,
которому придавалось, конечно же, политическое звучание и виновные
нещадно карались^.
Запретно-нездоровый интерес к фашистской символике, который проявляли
взрослые, показывая поистине чудеса перестраховки, отражался
на детях. Для них, как известно, именно скандальный и запретный плод
особенно сладок. Имеются в виду "взрослые игры" с пионерской символикой,
разгоревшиеся не на шутку и не оставшиеся без детского внимания.
14 ноября 1937 г. зам. редактора "Комсомольской правды" Порельштейн
получил письмо от ленинградского корреспондента газеты Финогенов
а, содержание которого давно являлось для школьных и пионерских
работников секретом Полишинеля. "Нам стало известно, что во многих
школах Ленинграда и области пионервожатые и комсорги потребовали от
пионеров, чтобы они немедленно сдали им пионерские галстуки и пионерские
значки, так как получена соответствующая директива от вышестоящих
организаций. При этом они объяснили, что значок обозначает
фашистский знак, на нем изображен серп и молот, горящий на костре.
На галстуках, если смотреть на свет, - должен быть виден силуэт
Троцкого"^ . Пораженный явной чепухой и мистикой, корреспондент пошел
в 21-ю школу Октябрьского района и выяснил, что накануне вожатые
действительно отобрали у пионеров галстуки и значки, в соответствии
с указанием райкома комсомола, который, в свою очередь, получил
директиву из обкома ВЛКСМ, а обкому приказали все это осуществить
устно по телефону из ЦК ВЛКСМ.
По тому же сюжету "цепной реакции" развивались события и в других
школах Ленинграда. Потребовалось вмешательство партийных органов,
чтобы остановить "галстучный психоз". Однако открыто признать свою
ошибку было не так-то просто, поскольку нужно было признавать не
просто собственную глупость, но и политическую оплошность. В результ
ате, писал Финогенов, "в некоторых школах, как, например, в 21-й
школе Октябрьского района, вместо того, чтобы немедленно вернуть
пионерам галстуки и значки, комсорги и вожатые совещаются, как лучше
педагогически это сделать и до сих пор ничего не сообщают ребятам".
28 ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1265. Л. 50.
^ Там же. Л. 25.
30 Там же. Д. 1267. Л. 44.

170

Судя по письму Финогенова, психоз, связанный с массовыми репрессиями
1937 г. и разоблачениями врагов, не прошел мимо школьных коллективов.
"Сегодня Мосрайоно спустил по школам и детсадам директиву:
снять со стен портреты т. Сталина вместе с пионеркой Маркизовой, так
как ее отец - враг народа, - сообщал он в "Комсомолку". - Работники
детских садов и школ района вместо разоблачения этой гнусной провокации
стали немедленно осуществлять на практике полученную директиву.
В Московском РОНО заявляют, что им об этом сообщили из Московского
РК ВЛКСМ и из отдела школ РК ВКП(б). Только поздно вечером из
ГК партии позвонили в РОНО и потребовали немедленной отмены этого
нелепого и явно контрреволюционного распоряжения.

До некоторых школ еще не дошло новое директивное указание ГК
партии об отмене этого провокационного распоряжения, поэтому там
происходит то, что имело место во многих других школах. Кое-кто, воспользов
авшись такой контрреволюционной директивой, советовал ребят
ам сжечь на огне галстуки, что некоторые ребята и сделали"^. Можно
только предположить, как отзывались в детских душах эти взрослые политические
игры, полные фальши и двойной морали. Приведенный факт
свидетельствует об истерических метаниях людей, отвечающих за работу
с детьми, с единственной целью - "держать нос по ветру", чтобы не очутиться
в ГУЛАГе. В этой обстановке сами дети подчас мало интересовали
ответработников. Как следует из материалов к отчету МГК ВКП(б) за
1937 г., аналогичная ситуация была и в Москве, где "массовое распростр
анение имела провокация о фашистских якобы значках на пионерских
галстуках..."32
Школы 30-х годов - это, конечно же, - срез жизни всего общества,
но срез не обычный, часто более яркий и показательный. Работать
школьным учителем было тогда не только сложным, но и опасным делом.
Контролирующие инстанции детально сообщали "наверх" о чрезвыч
айных происшествиях на уроках и разговорах среди учащихся. В докладной
записке уполномоченному КПК при ЦК ВКП(б) т. Френкелю от 21
февраля 1937 г. сообщалось, что "22 ноября 1936 г. на уроках учителя Бабин
а (Мордовия), члена ВКП(б), были прямые антисоветские выступления
некоторых учеников. На вопрос: "Почему война против Советского
Союза будет самой опасной для буржуазии войной?" учащийся Юренев
ответил так: "Буржуазия пойдет на Советский Союз, кулачество восстанет,
привлечет на свою сторону колхозников и все вместе выступят против
Советской власти". Его поддержали ученики - члены комсомола
Медведев и Заикин. Учитель Бабин вместо разоблачения контрреволюционной
сущности такого ответа пустился в дискуссию с учениками, поставив
перед ними новый вопрос: "Чем вы это обосновываете?" И на это
последовал ответ: "Положение в деревне плохое, вот Вы снимите галифе,
поезжайте в деревню, послушайте, что говорят крестьяне. Только похуже
оденьтесь, и Вы все узнаете""^ .
" ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1267. Л. 44-45.
^ ЦГАОДМ. Ф. 4. Оп. 9. Д. 173. Л. 192.
33 ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1265. Л. 38.

171

Подобные дискуссии на уроках и откровения учащихся не были редкостью.
Школьники по наивной откровенности, а когда - из ухарства
перед классом выдавали такие вещи, что учителя хватались за голову и
бросались выполнять свой долг проводников партлинии. Когда учитель
Беляев - бывший красногвардеец и участник Октябрьской революции -
в самый разгар массовых репрессий был назначен директором 119-й школы
Москвы, он поспешил изучить политическую благонадежность "вверенного
ему подразделения". Беляев пришел к выводу об антисоветских
настроениях в среде учащихся. В письме на имя И.Сталина и А.Косарева
от 26 августа 1937 г. он по собственной инициативе сообщал: "В отношении
окончивших (103 чел.) 10-е классы в этом 1937 г., у меня сложилось
и осталось убеждение, что 90% из них - не наша молодежь, и это будет
доказано жизнью и фактами их деятельности в вузах и на работе". Бдительный
директор школы, донося на своих учеников, не поленился приложить
к письму списки выпускников с их домашними адресами^ .
В стремлении установить жесткую дисциплину в школах некоторые
администраторы проявили завидное творчество. Так, в 1935 г. в одной из
школ Омской области решили "для укрепления дисциплины" организов
ать принудительную стрижку всех школьников, как мальчиков, так и девочек.
Нет ничего удивительного в том, что, как сообщалось в докладной
записке комсомольскому секретарю А.В.Косареву, "стрижка вызвала
большое недовольство родителей и самих учеников, особенно девочек.
Посещаемость в школе в дни стрижки снизилась до 60%"^ .
В докладной записке ЦК ВЛКСМ в СНК СССР от 12 апреля 1941 г.
отмечалось:
Некоторая отсталая часть педагогов в целях установления дисциплины
прибегает к незаконным методам воздействия на учащихся: учитель школы
села Степановки Черненко (Комаровского района Черниговской обл.)
систематически применял к ученикам физическое воздействие (таскал за
уши, бил по голове линейкой и т.д.), учитель школы Ново-Светловского
Ворошиловградской области Ткаченко во время уроков с целью соблюдения
тишины в классе заставил ученицу 3 класса Журавлеву набрать в рот
воды и продержать весь урок с тем, чтобы вылить воду после окончания
урока в присутствии учителя. Этот же учитель неоднократно выгонял учеников
из класса, обзывал детей "гадами" и т.п. Такие же факты имели место
в других областях^.

Однако это приводило, скорее, к обратным результатам. В школах Омской
области, как отмечалось в той же докладной записке Косареву от
1935 г., продолжалось распространение анекдотов и выдумок, направленных
на дискредитацию советской власти и ее вождей. "Ленин любил ходить
в ботинках, а Сталин предпочитает сапоги. Что бы это значило?"
Такие вопросики на сообразительность были весьма популярны среди
^ ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1265. Л. 31-32.
^ Там же. Д. 1129.Л. 60.
^ Там же. Д. 1472. Л. 49.

172

школьников. Для несообразительных взрослых в документе давался и ответ:
"Это означает, что Ленин вел нас по сухому, чистому пути, а Сталин
все больше по болоту"^ .
Среди просмотренных архивных документов встречается немало фактов
самоубийств школьников и учителей. Очевидно, специфика 30-х годов
заключалась в неимоверных физических и моральных перегрузках,
крайних формах вмешательства общества и государства в человеческую
личность, в возрастании чувства безысходности, в искусственном утриров
ании значимости многих идеологических проблем. Впрочем, каждый
случай имел свою основу, свои причины, о которых, возможно, мы никогд
а не узнаем. В официальных документах указывались чаще всего офици
альные, т.е. более удобные, причины. "20 ноября 1937 г. в 313 школе
повесился ученик 6 класса пионер Васильцев, - говорилось в одной из
докладных записок о состоянии московских школ, направленной 28 ноября
1937 г. в ЦК ВКП(б). - Причина - он был выгнан из класса препод
авателем черчения, а так как дома бытовая обстановка тяжелая (рос
без отца, семья материально нуждалась) и боясь неприятностей дома, он
покончил с собой. 25 ноября повесился у себя на квартире ученик 525
школы пионер 4 класса Кирсанов"^, Строки этого документа предельно
лаконичны, как сводки боевых потерь. Но ведь это чрезвычайное происшествие
- столько детских самоубийств! И случайно ли то обстоятельство,
что происходит все это в 1937 г., в разгар сталинского террора, обстановки
массового психоза, когда неокрепшая детская психика на пределе
и любая капля может оказаться роковой? Случайно ли то, что учителя,
измотанные физически до крайности, а еще больше измотанные непосильным
грузом политической и психологической ответственности, подч
ас полуголодные, тоже решались на самоубийства? Об одном из таких
случаев в Омской области сообщалось в докладной записке на имя Сталин
а, Андреева и Косарева от 31 июля 1935 г.:
8 мая сего года в Сединском сельсовете Ново-ЗаимскоГо района покончил
свою жизнь самоубийством комсомолец Воробьев - учитель местной
школы 1 ступени. В предсмертной записке, которую оставил Воробьев,
он писал, что недоволен местной Советской властью, так как он матери
ально не обеспечен.
Расследовавшие самоубийство сотрудники органов провели вскрытие тел
а на предмет подтверждения факта плохого материального обеспечения
Воробьева. Результат этого фарса был зафиксирован:
При вскрытии тела Воробьева пища в желудке не была обнаружена.
Следствием также установлено, что Воробьев жил в очень скверных матери
альных условиях, местным учителям зарплата иногда не выдавалась по
нескольку месяцев"^.
Неужели для того, чтобы понять, голодает человек или нет, необходимо
ждать его самоубийства и затем копаться в желудке мертвого: а вдруг
" цхдмо. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1129. Л. 62.
^ Там же. Д. 1265. Л. 33-34.
^ Там же. Д. 1129. Л. 63.

173

все же что-нибудь съел и повесился не от голода, а, к примеру, как
все же приписали Воробьеву, по причине чтения "упаднической литер
атуры (Есенин)".
Одной из самых мощных и безусловно действенных организаций, заним
авшихся воспитанием молодого поколения на новых, коммунистических
принципах, была пионерская организация. Ее ячейки существовали
в колхозах, школах, детдомах, других детских учебных и воспитательных
учреждениях. "Советская пионерская культура", включая атрибутику, песенные
и лагерные традиции, сформировалась в основном в 30-е годы,
став важной страницей социальной истории этого периода. Имевшая
формальную самостоятельность, пионерская организация была одним из
центральных звеньев в цепочке пионерия - комсомол - партия. Ставя
во главу угла воспитание детей в духе преданности социалистической Родине,
взрослые дяди из ЦК ВКП(б) прекрасно понимали, насколько важны
те основы мировоззрения, которые закладываются в юном возрасте.

Именно поэтому соответствующая символика и атрибутика, наряду с бесед
ами и иными формами работы, имела такое значение в пионерских
отрядах. Характерно, что в 30-е годы воспитание велось не только и не
столько в духе преданности идеям, сколько конкретным вождям, с ними
отождествляемым. Не случайно традиционный призыв звучал: "Пионер, к
борьбе за дело Ленина - Сталина - будь готов!", на что должно было
непременно следовать: "Всегда готов!"
В архивах сохранилось немало приветственных писем - отчетов пионеров
в адрес партийных и государственных руководителей, разных форумов
и т.д., из которых можно сделать вывод об идиллической ситуации
внутри пионерской организации. Написанные детской рукой, каллиграфическим
почерком лучшего ученика и без обычных детских ошибок, эти
письма часто писались под диктовку взрослых. Один из ярких образчиков
такой корреспонденции - приветственное письмо М.И.Калинину, напис
анное пионерами 6-й оздоровительной школы накануне XVII съезда
партии в январе 1934 г.:
ДОРОГОЙ МИХАИЛ ИВАНОВИЧ!
Шлем тебе горячий пионерский и октябрятский привет от учеников 6-ой
оздоровительной школы. Поздравляем тебя с XVII Парт Съездом как одного
из старых членов ВКП(б). Мы хотим сообщить Вам о том, что наша школа
тоже готовилась к Съезду ВКП(б). Сначала провели собрания по группам, дали
обязательства каждый по учебе и дисциплине. Стали соревноваться групп
а с группой, бригада с бригадой, кто лучше выполнит обязательства. Неуспев
ающих у нас только 9 чел. а было 19 чел. Родители подарили нам Красное
Переходное знамя. К концу года добьемся мы, чтобы не было ни одного неупев
ающего. У нас в школе из 120 чел. лучших ударников 43. Они учатся на хорошо
и отлично и выполняют режим. Ведем мы общественную работу. Вступили
все в члены МОПР. Помогаем Чувашскому колхозу "Знамя революции", открыли
детские ясли, посылали деньги, игрушки, помогаем школе: послали конструктор,
учебные пособия и деньги на семена школьного огорода. Колхозная
школа присылает свои работы. С ними мы все время переписываемся. Сейчас
мы готовимся к весенней посевной кампаний, производим сбор на колхоз, ра174
ботаем у себя в живом уголке. Дедушка, мы самые счастливые из детей Советского
Союза. Наша школа организовалась после Октября. Мы здесь учимся
и лечимся. Наша школа - школа будущего. В открытых школах обращают
внимание на здоровье детей и вот нас слабых детей направили в Оздоровительную
школу.
Михаил Иванович! Упомяните на Съезде ВКП(б) о том, как дети трудящихся
учатся, лечатся и воспитываются, чтобы быть готовыми на смену
отцов.
В борьбе за рабочее дело всегда готовы!
Подписи детей (Всего - 21 подпись)^ .
Среди многочисленных писем детей самые интересные - те, которые
написаны без подсказки и участия взрослых - родителей, учителей или
пионервожатых. Такие письма - далеко не образец орфографии и политической
выдержанности, зато подкупают своей непосредственностью,
искренностью и рисуют реальную картину жизни пионеров 30-х годов,
какой она представлялась самим детям.
Вот Лиза Зарубина и Женя Смирнова из деревни Тропа Ивановской
Промышленной области собрались однажды в марте 1933 г. и решили напис
ать письмо М.И.Калинину. Почему именно ему? Они это объяснили сами:
Добрый день дядя Миша!
Шлем тебе свой сердечный привет и всего хорошего в твоих больших делах.
Дядя Миша, мы давно наслушались про тебя, что ты хороший мужичек, все
тебя хвалят и нам захотелось написать тебе письмо. Ты на нас наверное не
рассердишься, что мы тебе написали, но нам страсть хочется повидать тебя,
посмотреть на Москву. Мы не где кроме своей деревни не были и ничего
хорошаго не видели. Ище хочется повидать могилку милова дяди Володи, да
там вас много хороших дядей.
Мы видали на картинках и когда если кто говорил, что был в Москве и
видел все, то мы с завистью слушали. Дядя Миша, напиши нам скорей ответ.
Хоть мы посмотрим на твое письмо, если не когда не удастся видеть тебя самого.
Досвиданье, ждем ответа. Передай привет дяде Сталину и всем другим.

Лиза Зарубина и Женя Смирнова. Наш адрес: П.Володарского района ИПО
почт. отдел. Мимошино, Н. Тройский с/совет д. Тропа
Досвиданье дорогой дядя Миша ^.
"Мы самые счастливые из детей Советского Союза", - писали Калинину
пионеры из 6-й оздоровительной школы. "Мы нигде кроме своей
деревни не были и ничего хорошего не видели", - противоречили им^девочки
из-под Иванова, для которых, как и для подавляющего большинств
а детей, приехать в большой город, а тем более в Москву, было тем же
самым, что попасть в сказку. Культурные процессы в этот период находились
в очевидной зависимости как от социальных изменений в жизни
общества, так и от государственной политики в этой области. По доку^
РЦХИДНИ. Ф. 78. Оп. 1. Д. 526. Л. З-Зоб.
41 Там же. Д. 456. Л. 4.

175

ментам прослеживается возрастающая пропасть в доступе к образованию
и культурным ценностям между молодежью крупных городов (особенно
Москвы и Ленинграда) и далеких деревень. Яркий пример новых возможностей
столичной молодежи - культурная жизнь Метростроя середины
30-х годов: с литературными и музыкальными кружками под руководством
известных мастеров культуры; с постоянными посещениями элит
арных столичных театров, музеев, концертных залов, со знакомством с
ведущими писателями, учеными, артистами; с Университетом Культуры
Метростроя, санаториями в Крыму и домами отдыха^, Словом, молодежь
из деревенской глубинки или нового индустриального центра на
Урале могла только мечтать о таких возможностях, которые давала Москв
а. Эта ситуация не была случайной: именно с 30-х годов все отчетливее
заметен целенаправленный характер государственной и партийной политики
с расчетом на то, чтобы превратить "столицы" в своеобразный "оазис"
хорошей жизни и одновременно - символ социалистической культуры,
образец для подражания, до которого нужно "подтягивать" глубинку.
Сохранилось немало писем того времени, в которых деревенские подростки,
такие как Лиза Зарубина и Женя Смирнова, мечтают приехать в
Москву, чтобы уже сейчас, и не из книг и учебников, а своими глазами,
хоть краешком глаза взглянуть на то, как вся страна будет жить при коммунизме,
чтобы увидеть наяву прообраз нового общества. Никто не сомнев
ался, что столица во всех отношениях ближе к коммунизму, чем люб
ая другая точка на карте СССР. Москва с ее сказочными по тем временам
возможностями становилась все более привлекательной для молодежи.
Именно с 30-х годов стала крылатой поговорка, что Москва - это не
СССР, а настоящая страна начинается там, где кончается асфальт. Как
ни парадоксально, но именно в письмах детей пульс обыденной жизни
советской глубинки улавливался подчас яснее, чем в кипах отчетов. В
письме Калинину юного пионервожатого Геррманна Роланда от 23 ноября
1934 г. рассказывается не только о трудностях организации пионерских
отрядов на местах, но и дается рельефный срез настроений в немецких
национальных колхозах им. Розы Люксембург и Карла Либкнехта
Колтуновского сельсовета Георгиевского района Северо-Кавказского
края. Прочитав II ноября 1934 г. в газете "Правда" доклад "дедушки Калинин
а", посвященный очередной годовщине Октября, Геррманн Роланд
решил изложить на бумаге, как выглядит жизнь его родного колхоза в
свете достижений огромной страны: "Наш колхоз маленький, всего 150
членов колхоза, из них 60 трудоспособных. И знайте: почти все немцы нс
любят советскую власть, - честно и откровенно писал подросток. - Хочу
вам сперва написать как возник наш пионерский отряд. Мой папа
учителем в Колтуновке уже 10 лет. Он сам беспартейный, но участвует во
всех советских политических работах. Я пионером уже 2 года. В настоящем
году мне удалось накануне 1 мая завербовать двух моих товарищей,
^ Подробнее см.: Журавлев С.В. Материалы о строительстве первой очереди московского
метрополитена в фонде Главной редакции "История фабрик и заводов" ЦГАОР
СССР // Археографический ежегодник за 1984 г. М., 1986. С. 276-285.

176

которые объявили себя пионерами на общем собрании. На следующий
день мне с папой удалось в школе завербовать еще 11 учеников". Далее
автор описывал, с какими трудностями приходилось убеждать родителей,
чтобы те позволили своим детям вступать в пионеры. При помощи членов
правлений удалось создать на два соседних колхоза отряд пионеров в
14 человек, купить пионерские костюмы, горн и барабан. "Я стал вожатым...
- сообщал Геррманн Роланд. - Все пионеры объявили себя шеф
ами над жеребятами и поросятами, а девочки над птицефермой. Кроме
того, мы пионеры работали и помогали колхозам. Охраняли урожай, помог
али косить, полоть, ездить верхом... в свободное время находимся в
колхозном дворе, где чистим своих подшефников и учим скакать через
препятствия, так что, если подшефники вырастут, будут готовы для Красной
армии. С тех пор как мы пионеры начали помогать нашим колхозам,
они стали первыми в Георгиевском районе". На фоне подобного "впечатлящего
успеха" следует довольно-таки убогая правда: "Я сейчас учусь в 5ом
классе неполной средней школы в пос. Михайловском, которую открыли
только осенью, поэтому она еще очень плохо оборудована и совершенно
без наглядных пособий. Завтраки еще не налажены хорошо.

Ходить мне пешком ежедневно 3 км туда и обратно". В заключение в
письме изложена и главная мечта юного пионервожатого: "Если окончу
учение, тогда, приеду в Москву"^ .
Молодое поколение 30-х... Их с пеленок учили быть правдивыми, непримиримыми
к недостаткам, разоблачать и бороться с врагами социализм
а. Для многих детей это превращалось в забавную игру, а если удавалось
что-то серьезное - то и льстило самолюбию. Часто незаметно, сами
собой, эти "игры" входили в плоть и кровь, формируя стереотипы поведения
и отношения к действительности. "И знайте, почти все немцы не
любят Советскую власть", - написал немецкий мальчик Геррманн Рол
анд, думая, что это - не донос, а чистая правда, и даже не подозревая,
что тем самым он может обречь на гибель всю деревню. Прозрение наступ
ало, как правило, тогда, когда беда стучалась в дом, касалась родных
и близких. А пока что эстафету Павлика Морозова продолжали пионеры
и комсомольцы 35-й школы г. Куйбышева, составившие в сентябре 1936 г.
письмо, в котором они разоблачали контрреволюционную работу кулака:
Директору отдела лесничества.
Есть справка от Зубчаниновского се^гьсовета, что гражданин Александр
Александрович Дьяконов - кулак, очень вредный паразит для нашего строительств
а. Ваша обязанность сделать чистку вашего учреждения, мы смена
растем, но эти кулаки все-таки тормозят нашей учебе и воспитанию своими
прокламациями. Я Миша Горбунов, Зина Стрелкова и много других наших
пионеров и комсомольцев видели, как он наклеивал прокламации, что "скоро
война, большевиков задушим, Сталина повесим, а Крупскую с любовниками
расстреляем", "Празднуйте Пасху - она дана Богом" и другие нелепости. Я
xome^i сорвать, он замвти.-1, что мы следим за ним, скорей оборвет. Одному из
нас дал подзатьмьник, другому уши надрал, ссьмаясь на нас, что якобы мы
^ Полностью письмо см.: РЦХИДНИ. Ф. 78. Оп. 1. Д. 526. Л. 6-8.

177

сделали. Это ловкий кулак, но мы узнали, где он работает и решили написать
Вам, что его надо оттуда убрать-уволить. Мы следим за всем, это наш долг
перед Советской властью.
Пионеры и комсомольцы 35 совшколы г.Куйбышева
Не успели мы у него вырвать эту прокламацию, он быстро разорвал, вот
как трудно бороться с кулаком, он ловчее и находчивее нас, нас же и обвинил.
Ну ничего, мы свой пост не оставим, только партийцы идите на помощь^.
Как видно из документов, на местах пионеры действительно оказывали
большую помощь хозяйствам, особенно в уборке урожая и выращивании
молодняка. Однако, к сожалению, общая политизация жизни 30-х
годов сказалась и на деятельности пионерских организаций, теряющих
самостоятельность. Бюрократизм, заорганизованность вытесняли остатки
романтизма пионерии 20-х годов. Во многих организациях политико-воспит
ательная работа становилась самодовлеющей, при этом многие мероприятия
проводились формально, для галочки. Мелочная опека взрослых
приводила к тому, что дети переставали чувствовать себя хозяевами в
пионерской организации, которая все больше превращалась в послушный
комсомольско-партийный придаток. Особое внимание уделялось формиров
анию кадров пионервожатых, которые и призваны были стать проводник
ами политики партии в пионерских отрядах. Однако, как видно из
документов, "номенклатурные пионервожатые" - послушные исполнители
указаний сверху и люди, "политически выдержанные", часто не имели
не то что таланта, а даже элементарного образования для работы с детьми
и не пользовались у них авторитетом. Воспринимавшие вожатство как
начальный этап политической карьеры, многие из этих молодых людей
больше всего на свете боялись сделать ошибку. А значит, они стремились
работать по плану, утвержденному сверху, по инструкции. Их пугало
творческое начало, инициатива снизу, которые могли привести к непредск
азуемым последствиям. Особенно чуткие к фальши и показухе, многие
дети замыкались в себе, не веря в возможность что-либо изменить. В результ
ате, несмотря на внешне вполне благополучную картину и продолж
ающийся рост рядов пионеров, начало 30-х годов ознаменовалось внутренним
кризисом пионерского движения. Как и во взрослой жизни, в
детской среде все большее распространение приобретали двойные станд
арты поведения, двойная мораль. И после этого воспитатели удивлялись,
как так произошло, что лучший по поведению школьник, пионер,
придя домой и сняв галстук, оказывался самым отъявленным хулиганом.
Обеспокоенные снижением авторитета пионерской организации, а значит,
и возможностей влияния и контроля за подрастающим поколением,
партийные и комсомольские руководители обсуждали вопрос "О пионерской
работе" на заседании Оргбюро ЦК ВКП(б) 7 мая 1933 г.

Цитируемые ниже отрывки из многостраничного диалога Л.М.Каганович
а с пионервожатым Октябрьского района Москвы Дорфманом интересны
во многих отношениях. Это - своеобразная игра в кошки-мышки,
^ ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1188. Л. 102.

178

где Каганович настаивает, чтобы Дорфман рассказал не "как положено",
а какова ситуация в пионерской среде на самом деле:
КАГАНОВИЧ. Что нас больше всего интересует - это услышать от вас, чем
недовольны сами пионеры; как они рассуждают и чем недовольны ?
ДОРФМАН. Основной недостаток вот какой. Чего требует пионер? Это того,
чтобы он являлся хозяином своей организации.
КАГАНОВИЧ. Вот вы каким языком говорите. Мы спрашиваем не об этой
формуле. Вы скажите простым языком, каким вы разговариваете с ребятами
и как они с вами разговаривают.
ДОРФМАН. Они недовольны, что нет технических кружков.
КАГАНОВИЧ. Только этого им и не хватает ? Только за этим они скучают ?
ДОРФМАН. Нет красочности в работе.
КАГАНОВИЧ. Что значит красочности?
ДОРФМАН. Нет клуба.
КАГАНОВИЧ. Вот Вы скажите нам, хотят они танцевать, и с кем ? Мальчики
ли с девочками ли, или им безразлично?
ДОРФМАН. В этом различия конечно нет (смех)...
Далее на вопрос Кагановича, какие кинокартины больше всего нравятся
пионерам, Дорфман вынужден был признать, что те, в которых
есть драка, борьба, прыжки, что пионеры не любят организованных походов
в кино, что они предпочитают собираться группами и ходить туда
самостоятельно. Очень интересуются также танцами, без которых не обходились
школьные вечера, в том числе посвященные любым официальным
мероприятиям. Например, как рассказывал Дорфман, "проходил вечер
в школе, посвященный вопросу реализации решения ЦК о работе
пионерорганизации. Этот вечер был устроен и проведен совместно с родителями
и общественностью. На этом вечере была маленькая информация
секретаря партячейки о реализации решения ЦК, потом выступил
представитель ЦК комсомола и затем была краткая информация о работе
нашей пионерской базы. Мы премировали лучших ударников - пионеров
радиоприемниками. Была выдано 5 радиоприемников, а всего было
премировано 28 человек. После этого была самодеятельность самих ребят".
Самодеятельность состояла из детской постановки, физкультурных
и других номеров. Было и угощение для ребят.
КАГАНОВИЧ. [А] где ребята могут показать свое ухарство, всякие фокусы
показать, - такие танцы допускаются? Ну, вот, скажем, "Казачек"? Таких
танцев у вас нет ?
ДОРФМАН. "Казачка" ребята не знают, а вот "русскую" очень любят танцев
ать. "Яблочко" нравится и есть любители танцевать "Шамиля".
КАГАНОВИЧ. А как у вас насчет фокстрота ? Танцуют его легально или нелег
ально ?
ДОРФМАН. Фокстрота не танцуют, и нелегально тоже не танцуют.
КАГАНОВИЧ. Наверное танцуют, только вы не знаете...
Пионервожатый, видимо, впервые в жизни присутствовавший на столь
ответственном заседании, явно нервничает, приспосабливается к разгово179
ру, все время стремится подстроиться под хитрого Кагановича и одновременно
не допустить ляпсусов, что плохо получается. И вот он уже под
общий смех утверждает, что ребятам все равно, с кем танцевать - с
мальчиками или с девочками, что "буржуазный" танец фокстрот никто не
танцует и т.д. Далее разговор пошел о работе различных кружков. Выяснилось,
что для налаживания их деятельности нет квалифицированных
руководителей и не хватает средств. Больше всего пионеров заинтересов
ал созданный в школе шумовой оркестр. На вопрос Кагановича о взаимоотношениях
между детьми вожатому волей-неволей пришлось разговориться
и попасть в расставленную ловушку. Один пример, приведенный
Дорфманом, как он сказал, "политического порядка": одна девочка, 12
лет, перестала ходить в школу. "Оказалось, она жила рядом с церковью,
затащила ее какая-то старушка в церковь и она там ходила вместе с поп
ами, собирала деньги, протирала окна, мыла полы... Они ей давали пакетики
для раздачи, а в пакетики клали молитвы, крестики для раздачи
взрослым людям. Нам удалось узнать, где она живет":

КАГАНОВИЧ. А девочку эту вы в школе затравили, конечно ?
ДОРФМАН. Наоборот.
КАГАНОВИЧ. Она свои ошибки признала; заявление писала или нет?
ДОРФМАН. Мы широким оповещением сбора отряда об этом деле не занялись.
У нас был просто предпраздничный митинг, где мы попутно рассказали
и об этом факте...
Далее Дорфман рассказывал о нескольких случаях пьянки и драк среди
пионеров. Драки, говорил он, "просто так бывают; "выходи, подеремся.
Просто на кулачный бой идут - кто сильнее, кто кого поборет". Говорилось
о драках между мальчишками соседних дворов. "А ненависть
друг к другу есть?" - спрашивал Каганович. "Это есть", - признавал
Дорфман и в качестве примера приводил следующий случай: одну девушку,
15 лет, председателя учкома (ученического комитета), лучшую ученицу,
затравили: "стали говорить о том, что она с кем-то гуляет и поэтому
получает хорошие отметки". Отмечалось также, что бывают драки из зависти,
"скажем, один лучше идет по учебе или лучше ест, лучше одевается".
Дорфман затронул также вопрос о положении в так назыемых вспомог
ательных школах, которыми, по его мнению, никто не занимается: "В
этих школах в большинстве учатся дети рабочих, отсталые дети, плохо
развитые, дефективные... В районе 5 таких школ. Работать в этих школах
очень трудно. Дети очень хулиганят, занимаются исключительно воровством.
С ними требуется очень углубленная работа..."
В завершение последовало следующее резюме Кагановича: "Вообще об
отношениях между детьми, о самом их нутре, вы, видимо, не можете расск
азать... Я спрашиваю, насколько наши дети уже продвинулись вперед в
своем таком действительно человеческом воспитании в отношениях друг
к другу, в отношении изживания психологии прошлого, эгоизма, самолюбия,
эгоцентризма, в отношении изживания всего того нехорошего, что
осталось от прошлого. Ведь нужно сказать, что у нас на 80% осталось от
прошлого в человеческой психике. Вот мне и хотелось бы узнать, как

180

идет дело в отношении изживания у наших детей этих пережитков
прошлого"^.
Итак, поставив целью узнать, насколько дети продвинулись вперед в
отношении изживания психологии и пережитков прошлого, Каганович
мог вполне прийти к выводу, что продвинулись плохо. Оказалось, что
пионеры не выносят заорганизованности и мелочной опеки, что научным
картинам, которыми их пичкают в школе, они явно предпочитают америк
анские боевики, интересуются не столько классической музыкой, сколько
"шумовым оркестром", втихаря танцуют запрещенный фокстрот и выпив
ают, что они не только дерутся "просто так" - помериться силой, но
и часто хулиганят и воруют.
Комсомольский вожак А.В.Косарев резко критиковал на совещании
формализм и заорганизованность в пионерской работе: "вместо того, чтобы
собрать пионеров и спросить их как они хотели бы провести свой отдых,
вожатый преподносит им план, который он разработал сам или получил
из организации... Среди руководителей пионеротрядов имеются и
хорошие ребята, но по большей части они по казенному назначаются
сверху... частенько это уже великовозрастные ребята и руководить детьми
им очень трудно, да и неинтересно. Авторитетом среди пионеров такие
руководители, понятно, не пользуются..." Затрагивался и вопрос добровольности
в пионерских организациях. "Добровольности, - говорил Кос
арев, - нет. Отряды существуют уже 12 лет. А что там есть? Все те же
сборы, те же беседы, летом - группы у костра... Дети подстрижены под
одну гребенку. Невозможно разобрать, где хороший, а где плохой пионер.
Хороший пионер ничем не выделяется... Может быть по скаутскому
примеру ввести какие-то знаки отличия среди пионеров..."^
Н.К.Крупская также считала формализм, показуху и крайнюю заорганизов
анность - злом, поразившим пионерию. Она в своем выступлении
верно подметила: на собраниях пионеры стремились подражать взрослым,
что превращалось в фарс. Характерно и то, что пионеры побоялись
сказать ей правду - какие книги они любят читать, потому что "приключенческую
литературу запретили" и т.д. Но главный вывод, который сдел
ала Крупская, - пионерская организация не удовлетворяет ребят: "Пришлось
мне быть на нескольких собраниях. Внутри отряда все эти общие
отряды обсуждают так называемые политические вопросы и обсуждаются
они в тех же самых формулировках, как и взрослые. Чтобы политический
вопрос связывался с жизнью, этого нет. Раньше у нас пионерская организ
ация носила другой характер... А сейчас на торжественном заседании
выделяют группу, которая начинает декламировать самое последнее пост
ановление ЦК. Продекламирует, с барабанным боем пройдет и дело
кончится. Настоящей политической работы нет... Ужасно много форм
ального... Я спрашиваю у них, какие им книжки очень нравятся. Все
молчат. Спрашивала, спрашивала, молчат. Наконец, один говорит: "каторг
а и ссылка". Мол, "скажу уж "каторга и ссылка" - это ничего, а то

^ Полностью документ см.: РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 236. Л. 193-201.
^ Там же. Л. 185-186.

181

скажешь какую-нибудь книжку, не хорошо выйдет". А вот еще типичная
сценка, приводимая ею: "влезает на стол маленькая и читает, сколько она
собрала утиль-сырья". Школьные кружки, говорила Крупская, в основном
числятся на бумаге... "ненормально... когда ребята заняты лишь тем, что реш
ают, как пришить галстук или куда повесить знамя, а никакой действительно
полезной, действительно необходимой работы не ведут.. ."^
Ставя правильный диагноз болезни пионерии как самого массового
детского движения и предлагая в принципе правильные методы лечения,
Крупская и Косарев - люди безусловно компетентные, знавшие все ню-
ансы данного вопроса, промолчали о причинах и закономерности такого
критического положения в пионерской среде. Истинными виновниками
болезни были взрослые, "направлявшие" работу детских организаций в
соответствии с указаниями партии и в соответствии с духом времени. Это
означало, что в условиях данного общества и формируемых стереотипов
социального поведения предложенные методы лечения "пионерской болезни"
были явно невыполнимы. Сначала требовалось лечить основы общественных
отношений 30-х годов и, в частности, беспризорность.
Беспризорность была настоящим бичом советского общества в 20-е годы,
закладывая питательную среду для роста детской, а в перспективе, -
взрослой преступности. Но если беспризорность 20-х годов имела определенные
объективные причины, связанные с войнами, революционными
потрясениями, гибелью населения от эпидемий и голода, то беспризорность
30-х годов - порождение уже нового строя, - заслуживает специ
ального разговора еще и потому, что эта страница истории долгое время
тщательно замалчивалась. Между тем архивные материалы не только убежд
ают в ее серьезности, но и заставляют задуматься о многих скрытых пружин
ах разработки и осуществления государственной политики того времени.
В отчете о деятельности Детской комиссии ВЦИК за 1932-1934 гг.
признавалось, что в этот период имел место "рецидив детской беспризорности"^
. Как видно из материалов этой комиссии, а также Наркомпроса,
в это время происходит значительное увеличение сети детских домов для
беспризорных и безнадзорных детей. Так, только на Северном Кавказе в
конце 1932 - начале 1933 г. в связи с сильной вспышкой детской беспризорности
было организовано 26 новых детдомов, 8 домов младенца, а
также расширена сеть районных детдомов^. В целом по стране ассигнов
ания на эти цели с 1932 по 1934 г. увеличились в 2,5 раза^. В чем же
причина такого взрыва беспризорности именно в первой половине 30-х
годов? Источники свидетельствуют, что главными причинами беспризорности
стали, во-первых, коллективизация, сопровождавшаяся раскулачив
анием крестьян и высокой смертностью среди населения в местах высылки,
и, во-вторых, голод 1932-1933 гг., главным виновником которого
также было государство. Читая документы, невольно удивляешься, на"
РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 236. Л. 206-208.
^ ГАРФ. Ф. 5207. Оп. 1. Д. 721. Л. 47.
^ Там же. Д. 693. Л. 86.
^ Там же.

182

сколько умело руководство страной создавало своим гражданам трудности
и проблемы, чтобы значительно менее успешно преодолевать их. Все
это напоминало учебный полигон, на котором отрабатывались различные
ситуации в обществе. Вот только стреляли на таком полигоне не холостыми
патронами, а гибли не манекены, но живые люди.
Обеспокоенное взрывом детской беспризорности, государство в 1934 г.
создает сеть детских адресных столов в крупных городах для розыска детей
и родителей. Вот пример одного из заявлений, по которому сотрудники
детских адресных столов совместно с милицией и детдомом проводили
розыск:
Весной 1933 г. моя дочь 12 лет Мария Лукитична Писанка из дер. Дерегивк
а Ново-Водолажского района Харьковской обл. на Украине из-за голода
приехала в г.Харьков, где исчезши неизвестно где; можно предположить, что
она или умерла от голода или попала в какой-либо советский приют, но до
сего времени о ней я ничего не слышала, хотя местожительства я не меняю.
Известен ли ей адрес мой - я не знаю. Убедительно прошу Комиссию навести
справки о ней и сообщить мне по адресу: Лукерье Моисеевне Писанка.
28 июня 1935 г^

За строками этого заявления, явно написанного под диктовку и с помощью
сотрудников розыскного бюро, - трагедия матери, потерявшей
свою дочь. Сколько было их, таких матерей, по всей стране, которые, поним
ая, что единственное спасение от голода - уехать в город, отправляли
своих детей туда, где была хотя бы надежда спастись. Беспризорные
дети буквально заполонили крупные города, являясь не только живым
укором взрослым, но и доставляя немало хлопот медикам и милиции.
Привыкшие к "прелестям" уличной жизни, беспризорные не желали прощ
аться со "свободой", убегая из детдомов и других спецучреждений. Значительное
количество детей убегало из семей, становясь беспризорными.
Это явление безусловно свидетельствовало о неблагополучии внутри обществ
а, недостаточном внимании к детям и их воспитанию взрослыми, у
которых подчас на первом месте находилось досрочное выполнение пятилеток
и "горение" на общественном поприще. Согласно справке инспектор
а трудколоний НКВД за 1935-1936 гг., присланной в Деткомиссию
ВЦИК, в течение 1935-1936 гг. всего было поймано и доставлено в
воспитательные учреждения 312 тыс. 472 беспризорника, из которых более
половины многократно в течение этих лет сбегали из детдомов и поп
адались снова. Характерно, что из поступивших в детдома в 1936 г. почти
196 тыс. беспризорников - 68 тыс. сбежали от живых родителей^. В
этих условиях ЦК ВКП(б) и СНК СССР рассмотрели ряд мер по ликвид
ации детской беспризорности и безнадзорности, приняв 31 мая 1935 г.
по этому поводу специальное постановление. Однако, как видно из секретной
докладной записки в СНК СССР от 12 апреля 1941 г., за истекшие
шесть лет это постановление выполнялось неудовлетворительно" .
51 ГАРФ. Ф. 5207. Оп. 1. Д. 727. Л. 54.
" Там же. Д. 1390. Л. 1.
" ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1472. Л. 48.

183

Особого разговора заслуживает положение в детских домах и других
спецучреждениях детского воспитания, в которых в 30-е годы оказались
сотни тысяч молодых людей. В зависимости от контингента эти учреждения
входили в системы Наркомпроса, НК Социального обеспечения,
НКВД, Наркомздрава. О том, что из себя представляли детдома, лучше
всего рассказывают документы. Обследовав в 1935 г. медико-санитарное
обслуживание детдомов Москвы, специальная бригада сообщала в докл
адной записке в адрес Президиума Деткомиссии В ЦИК:
Бригада с возмущением констатирует возмутительное состояние единственного
лечебного детского дома - изолятора им. Дзержинского на 350 человек,
принятого еще четыре месяца назад Мосгорздравотделом из системы
Гор О НО (директор изолятора т. Брунштейн).
На день обследования в изоляторе имелось 446 человек, из них 377 больных
(287 трахомой, 71 лишаем, 51 сифилисом), остальные дети вполне здоровые, в
том числе 54 дошкольника, вынужденные общаться с больными и 33 ребенка,
выздоровевших, но не выведенных из этого детдома. В результате имелось 29
случаев повторного заболевания из 33 детей уже выздоровевших. Среди норм
альных детей имеются умственно отсталые и глухонемые. Кроме того, выздоровевшие
трудновоспитуемые в комбинате живут до 3 лет и не выведены
в соответствующие учреждения.
Помещение комбината находится в исключительно запущенном состоянии:
грязь и антисанитария. Во многих окон нет стекол, бачков для питьевой воды
нет. Баня находится в подвальном грязном помещении, где имеется всего
лишь 30 шаек.
Комбинатом им. Дзержинского двое воспитанников, якобы выздоровевшие,
были направлены в детский дом ь3 станция Правда, в то время как они еще
окончательно не были вылечены. Из-за этого в детдоме ь3 заболело лишаем
9 воспитанников.
В комбинате на внутренней лестнице отсутствуют перила. 29 сентября
этого года с третьего этажа вниз пошел семилетний мальчик Витя Киселев,
который упал с лестницы и разбился насмерть. Между тем даже 13 октября,
когда изолятор посетила наша бригада, перила к лестнице еще не были сделаны.
В изоляторе также не хватает для детей одежды, обуви. Нет посуды и
дети пьют чай из глубоких тарелок столовыми ложками. Никакой воспитательной
работы не ведется. За непослушание детей раздевают и сажают голыми
в отдельную комнату. Такие "порядки" приводят к тому, что даже
больные дети вынуждены убегать из этого изолятора. Так, например, с 1 янв
аря по 30 сентября текущего года убежало 105 человек. Из этого числа побегов
наибольшее количество - 58 (с июля месяца) падает на момент, когда
это учреждение переведено в ведение Горздравотдела^.

Не лучше была ситуация и в детдомах Наркомпроса, особенно расположенных
в маленьких городках, районных центрах, поселках, - а таких
детдомов в стране было большинство. Здесь из года в год не хватало денег
на элементарные нужды детей, подбор воспитателей носил часто случ
айный характер, да и подвижников, готовых жертвовать собой ради пе^
ГАРФ. Ф. 5207. Оп. 1. Д. 1056. Л. 2.

184

ревоспитания "трудных" детей, было не так много. В докладной записке
в СНК СССР Р.С.Землячке из ЦК ВЛКСМ от 12 апреля 1941 г. читаем:
О неудовлетворительном состоянии работы детских домов Наркомпроса
свидетельствует следующий факт: Прокуратура Краснодарского края установил
а серьезные нарушения закона в детских домах края: необеспеченность
детей одеждой, обувью, продуктами питания, антисанитарные условия содерж
ания их, а в некоторых детдомах - расхищение государственных
средств, отпущенных на содержание детских домов. В Пластуновском районе
в детдоме ь39 не было топлива; помещение, в котором спят дети, холодное,
грязное, температура воздуха была настолько низкой, что вода в умывальник
ах замерзала и дети не умывались. Завхоз детдома Серлюк развращал малолетних
воспитанниц, изнасиловав воспитанницу Алаеву (он осужден за это к
5 годам лишения свободы). Выявлено также, что директор детдома Корсаков
а присвоила 9 500 руб. государственных средств, зав. пошивочной мастерской
присвоил 7 800 руб., зав. учебной частью - 1 500 руб. (все эти лица заключены
под стражу).
Детдом им. Ленина Ново-Кубанского района доведен до развала: продуктами
питания, топливом, одеждой, обувью детдом не обеспечен; часть детей
вынуждена ходить босиком и без головных уборов; посещают школу не более
50% детей. Воспитательная работа среди детей поставлена плохо. В этом
же детдоме обнаружена растрата 5 тыс. руб. бухгалтером Мельниковым
(осужден к 7 годам лишения свободы), привлечены к уголовной ответственности
Бородина и Рогозина за скупку краденого у воспитанников (осуждены к 5
годам лишения свободы).
В детском помещении станицы Убоженской Успенского района обнаружено
следующее: помещения, в которых живут дети, не отапливались, в комнат
ах грязно, стекла в окнах побиты, печи неисправны, температура в комнат
ах 10 градусов холода; в рукомойниках вода замерзла, дети не умывались,
грязные; в период сильных морозов дети сжигали в печах пальто, одеяла, книги,
простыни и другие вещи; всего сожжено таким образом разных вещей на
10 тыс. руб. 50 воспитанников не имели обуви, не посещали школы, а некоторые
из них вынуждены были ходить по снегу босиком; у 46 детей комиссией
было установлено обмораживание ног. Дети часто оставались без хлеба; некоторых
из них избивал директор детдома Стрельцов. Виновники этих безобр
азий, в том числе директор детдома Стрельцов, привлечены к уголовной
ответственности.
Аналогичные факты обнаружены и в других детдомах^ .
Докладные записки об обследованиях детских домов рисуют, пожалуй,
наиболее объективную и разностороннюю картину будничной жизни детдомовцев.
Детдом на станции Барыбино под Москвой - обыкновенный,
ничем не примечательный детдом, расположенный не где-нибудь в российской
глубинке, а в непосредственной близости к руководству Наркомпрос
а, Городской детской комиссии, Мосгороно и другим учреждениям,
отвечающим за положение детдомов. Именно сюда летом 1936 была напр
авлена инспекция, которая составила подробную докладную записку с
^ ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1472. Л. 49-50.

185

описанием жизни и быта детей. Отдельные отрывки из нее заслуживают
внимания:
Детдом, носящий имя Детской Коммуны, расположен в 20 км от станции
Барыбино и находится в очень хороших природных условиях: корпуса деткоммуны
стоят на возвышенном месте среди леса на берегу реки Северянки.
Деткоммуна рассчитана на 600 ребят. Зимой текущего года было 570, в
момент обследования - 364 человека, так как остальные отправлены на каникулы
к родственникам и 60 человек в детдом "Правда". Все ребята школьного
возраста от 8 до 16 лет. Пионеров в деткоммуне 256 человек.
Дети имеют крайне небрежный, оборванный вид. Прежде всего нужно отметить,
что ребята одеты не по сезону: мальчики ходят в длинных брюках,
некоторые даже в бархатных кофтах. Дети одеты все по-разному: кто в
нижней рубашке на выпуск, кто в куртке, кто в ботинках без шнурков на босу
ногу, кто просто босой, один мальчик был даже в высоких сапогах. Все
платье старое, рваное. Воспитанник Минаев в этом отношении побил рекорд,
так как ходил в одной штанине, другая, разорванная до конца, висела на нем
крылом. Девочка Темнова ходила в рваном платье так, что оно еле держалось
на ее плечах. Трусики у девочек совершенно без резинок, но дети нашли все же
способ надевать трусы: девочки закрепляют на тело резинки на неопределенный
срок и после на них подвертывают трусы, чтобы не упали. Нужно сказать,
что резинки дети привязывают туго, в них спят и ходят целый день не снимая.

Кроме того, это "замечательное обмундирование" делается не по мерке и
часто можно видеть мальчика, который большие для него штаны затянул веревкой
в талии, девочку в чрезмерно длинном или коротком платье.
Руки и ноги у ребят грязные и обветренные. Прически тоже самые разнообразные:
и "под бокс", и коротко остриженные, и лохматые с заросшими шеями.
Внешний вид помещений также непривлекательный. Кровати старые, доски
на них постоянно раздвигаются, ночью одна девочка упала даже совсем на
пол. Матрацы старые, плохие; 20% из них нужно немедленно заменить новыми.
Постельного белья только полторы смены, что просто недопустимо. Полотенца
висят грязные. Тумбочки и стулья старые, многие из них совсем изломанные...
Далее следовало описание того, как дети проводят время, предоставленные
по сути сами себе: "ходят купаться... купаются, сколько хотят и
где хотят. Кто из них избирает для купания мелкие места на реке, а кто
отправляется и в глубокие места, запасаясь предварительно бревнами и
досками, которые опускают на воду, а после, цепляясь за них, плывут,
толкаются... Некоторые ребятишки купаются до синевы и выходят из воды
совсем утомленными. Тут же на берегу ребята играют, некоторые из
них ловят полотенцами рыбу, стирают, разводят костры; одна девочка
Ефимова Тося, принесла на берег чернила и ручку и многие ребята на
руках себе делали надписи. Была, например, такая надпись: "Клянусь
любить Женю Белову". Уходят самостоятельно в лес. В результате оказалось
6 заблудившихся мальчиков". А вот пример любопытной игры, придум
анной детьми, "которая состоит в том, что плотно набитый пылью чулок
бросается как ракета, которая во время падения создает целое облако
пыли. Этой игрой, несмотря на запрещение администрации, ребята очень
увлекаются".

186

Рассказывалось также о пионерском лагере, организованном на базе
деткоммуны на летние каникулы, где "каждый день утром проводится зарядк
а, линейка и поднятие флага... очень торжественно с сопровождением
оркестра". Несмотря на это, жизнь детей там оказалась не намного
отличной от детдома: "ребята делают упражнения в длинных брюках, некоторые
даже и в бархатных рубашках. Многие дети свои рубашки завязыв
ают на поясе... нами был обнаружен мальчик, у которого болела нога,
и он, хромая, маршировал вместе со всеми ребятами..." Завершалась докл
адная записка описанием спортивных состязаний и вечера художественной
самодеятельности, в котором две инспектирующие и, как видно,
весьма дотошные "классные дамы" усмотрели массу нарушений^ .
Несмотря на "непорядки" и отступления от инструкций, отмеченные в
записке, ребята в деткоммуне не создавали впечатления несчастных, особенно
если сравнивать их с теми, о ком говорилось выше. Докладная записк
а интересна скорее детальным описанием детдомовского быта и
жизни пионерского лагеря. Одно несомненно - крайне нищенская матери
альная база этих учреждений, а, как видно из документов, в большинстве
детдомов СССР 30-х годов дело обстояло именно так. Государственные
ассигнования как на содержание, так и на питание воспитанников,
их обучение и т.д. далеко не соответствовали нуждам, да и воспитателей
было мало, получали они низкую зарплату. Все это можно было бы объяснить
общей тяжелой обстановкой в полуголодной стране и даже понять,
если бы... Если бы не очевидные факты с, мягко говоря, иным
обеспечением детдомов для детей шуцбундовцев и особенно - испанских
детей. Политическая игра, к сожалению, велась даже вокруг детдомов, и
когда возникала необходимость, то деньги находились, и деньги немалые.
В II детдомах СССР в 1938 г. жили 2,2 тысяч детей, вывезенных из объятой
гражданской войной Испании. Согласно источникам, их воспитывать
помогала армия в 1,5 тыс. человек обслуживающего персонала - почти
по взрослому на каждого ребенка, о чем не могли даже мечтать в рядовом
советском детдоме. Из спецфонда ВЦСПС в 1938 г. было выделено
на содержание испанских детдомов более 21 млн руб. Для сравнения: в
1934 г. бюджет всех детдомов СССР составлял 169,5 млн руб.^, причем
если нормативная стоимость питания 1 советского детдомовца в 1934 г.
составляла всего лишь 400 руб. в год, то 1 испанского ребенка - более
2,6 тыс. руб. в 1938 г.^ Таким образом, рушится миф об одинаковой ценности
всех детей для советского государства. Когда у мировой общественности
прошел интерес к событиям в Испании и Австрии, то у соответствующих
органов прошел постепенно и интерес к детям шуцбундовцев
и бойцов республиканской Испании.
Сами педагоги прекрасно знали, что самым уязвимым местом детдомовского
воспитания в 30-е годы было отсутствие индивидуального подход
а к детям, сухость, формализм. "Наши детдома больше, чем какие-ли^
Полностью документ см.: ГАРФ. Ф. 5207. Оп. 1. Д. 1293. Л. 7-8.

" Там же. Д. 693. Л. 86.
^ ЦГАОДМ. Ф. 1934. Оп. 1. Д. 184. Л. 24.

187

бо другие детучреждения, страдали косностью, потому что даже внешний
вид наших ребят, внешний вид наших учреждений, внешний вид педагогов
- все это шаблонно, все носило отпечаток шаблона, влиявшего на
психику ребенка, на психику педагога, на психику каждого, кто работал в
детдоме. Ведь ни для кого не секрет, что принимая в детдома ребенка
нормального, мы часто выпускали ребенка трудновоспитуемого, несмотря
на то, что, казалось бы, должно быть обратное положение"^. Можно ли
более красноречиво сказать о сути детдомовских проблем, чем это сделал
один из педагогов на собранном 4 января 1935 г. совещании в Мосгороно?
Ни для кого не секрет, что детдома в 30-е годы были крайне неблагополучными
в отношении хулиганства, являясь своеобразным рассадником
детской преступности. Педагоги знали и не скрывали, что из детдомов
выходит большой процент малолетних проституток^. Чрезвычайные
происшествия в детдомах случались настолько часто, что стали как само
собой разумеющееся. 12 января 1937 г. группа из пяти воспитанников
Краснослободского районного детдома в Мордовии попыталась, как сказ
ано в докладной записке, "проникнуть в склад детдома с тем, чтобы
одеться и удрать" из детдома. При обнаружении этой попытки директор
посадил одного из учеников в холодную комнату. В связи с этим другие
воспитанники в знак протеста начали сжигать имущество детдома (сожгли
3 одеяла, 38 матрацев, несколько подушек, сломали стулья и столы)
и избили директора. Когда прибыла милиция в детдом, то группой воспит
анников был избит начальник милиции. В конце концов дело кончилось
тем, что вызванная "пожарная команда облила детей холодной водой
из брандспойта"^. После таких боев факты о поведении детдомовцев,
сообщенные на партсобрании Наркомпроса 1 декабря 1935 г., кажутся
просто невинными шуточками: в одном месте ребята постоянно назыв
ают стахановцев - "стакановцами", в другом "изорвали портрет т. Сталин
а, писали на портретах вождей порнографические надписи"^ .
Детдома явно не справлялись с перевоспитанием вчерашних беспризорников.
Тогда была выдвинута идея патронирования детей не только
конкретными лицами и семьями, но и трудовыми коллективами, особенно
- колхозами. Государство всячески поощряло эту практику, в том
числе льготным налогообложением и прямым премированием колхозов,
взявших на воспитание детей. Известно, что только в 1934 г. хозяйствам
было передано на патронаж 40 тыс. детей^. Во что это вылилось, видно
из письма Н.К.Крупской М.И.Калинину от 22 ноября 1934 г.: "Детей разд
ают по рукам желающим их взять. Сейчас в колхозах с ребятами еще
трудновато, патронат рискует превратиться в прикрытую форму эксплуат
ации детского труда..." В чем, в чем, а в информированности и компетентности,
что касается реального положения детей в 30-е годы, Круп^
ЦМАМ. Ф. 528. Оп. 1. Д. 304. Л. 5.
^ Там же. Л. 2306.
^ ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1265. Л. 44.
62 ЦГАОДМ. Ф. 1934. Оп. 1. Д. 100. Л. 108.
^ ГАРф. Ф. 5207. Оп. 1. Д. 727. Л. 108.

188

ской не откажешь. Достаточно даже беглого просмотра содержания ее
личного фонда, чтобы убедиться, что на ее имя неиссякаемым потоком
шли письма, по 20-25 в день, причем большинство - от детей, воспитателей
и учителей. И еще одно важное наблюдение: находясь в 30-е годы в
явной опале, вдова Ленина старалась не размениваться на мелочи и всегд
а поднимала только самые наболевшие и неотложные проблемы в своих
обращениях к властям предержащим. Это означало, что эксплуатация
труда патронированных детей в колхозах - проблема, которая реально
существовала и от которой Калинин в ответном письме постарался отм
ахнуться общими фразами^.
Из документов известны и другие факты эксплуатации труда детдомовцев,
вскрывшиеся в связи с иными сюжетами. Как ни парадоксально,
но гигантомания, связанная с модным стахановским движением в Наркомпросе,
оказалась в 30-е годы одним из способов для некоторых руководителей
детдомов выделиться, что их в конечном счете и погубило.
Создавать детдома по 1 тыс. воспитанников в каждом - это, казалось,
веление времени. Особенно преуспели в количестве воспитанников детдомов
в г. Свердловске. Умных педагогов волновало при этом, что детдом
а превращаются в ночлежки, что никакой работы вести со вчерашними
беспризорными физически невозможно, и, чтобы поддержать хоть какуюто
видимость дисциплины, администрация вынуждена постоянно прибег
ать к чрезвычайным, не воспитательным, а принудительным мерам воздействия.

Так, директор агрокомбината "Красные зори" (Ленинград) Ионин
организовал свое современное и рентабельное хозяйство почти исключительно
на основе дармового труда детдомовцев. Но осужден был не
за это, а за то, что в угаре борьбы за перевыполнение плана "стахановец"
Ионин часто забывался и слишком сурово карал непослушных ребят:
клал им в рот лягушек, запирал в подвале, уборных и т.д. Подобная практик
а, как и следовало ожидать, все же в 1938 г. была осуждена парторганиз
ацией Наркомпроса^.
Хулиганство и преступность среди несовершеннолетних стали серьезной
проблемой 30-х годов. Причин этих негативных явлений было немало.
Среди них - беспризорность, массовые репрессии, разрушающие семьи,
увеличение числа детей, воспитанных вне семей (в детдомах и других
учреждениях), господствовавшие в обществе представления о приоритете
общественного воспитания над семейным, постоянная занятость родителей
и их недостаточное внимание к воспитанию детей. Нельзя недооценив
ать и активный процесс урбанизации, ведший к ломке традиционной
деревенской морали. Не случайно наиболее неблагополучные с точки
зрения молодежной преступности районы находились не в сельской местности,
а в рабочих предместьях городов, на новостройках пятилеток,
где работало особенно много вчерашних выходцев из деревни. Школьные
педагогические коллективы, состоящие в основном из женщин, часто были
не в состоянии противостоять распоясавшимся хулиганам. В результа^
РЦХИДНИ. Ф. 78. Оп. 1. Д. 524. Л. 91, 9706.
^ ЦГАОДМ. Ф. 1934. Оп. 1. Д. 147. Л. 46.

189

те, например, в 1937 г. в 382-й московской школе сами ученики объединились
в "Союз борьбы с хулиганами и врагами". И хотя все это очень
походило на детскую забаву, тем более, что один "Союз борьбы" был хорошо
знаком из недавней истории, органы НКВД испытывали явный
комплекс на любые, как говорилось в документах, нелегальные
организации^. Поэтому "групповщина" фиксировалась особенно тщательно.
Однако немало было и случаев, когда днем дети были лучшими
школьниками, а после уроков происходило их перерождение в отъявленных
хулиганов.
Сами игры детей, связанные с политикой, порой граничили с массовым
хулиганством и беспорядками. Характерный пример тому - ситуация
с так называемыми "чапаевскими нападениями". Выход на экраны
страны в 1934 г. фильма "Чапаев" породил повальную волну весьма популярных
среди детей сражений между "красными" и "белыми". В "чапаевском
нападении" в Горьком 24 января 1935 г. участвовало 200 человек.
Согласно закрытому письму Горьковского ГК ВЛКСМ, ребята пустили в
ход палки и кулаки, "устроили пушку, набили ее шарикоподшипниками,
но выстрела, к счастью, не произошло"^. Вопрос - как прекратить "чап
аевские бои", принявшие в ряде мест характер драк молодежи стенка на
стенку, обсуждался аж на заседании Наркомпроса. В Сталинграде, например,
в 1935 г. в них постоянно участвовали учащиеся 10 школ
города^ . Многие взрослые сквозь пальцы смотрели на хулиганские забавы
молодежи, пока однажды не выяснили неожиданный политический
подтекст этих "боев" - в ряде мест "белые" одержали победу над "красными",
а тут уж было не до шуток.
Другой серьезной проблемой, вставшей перед властями в начале 30-х
годов, была так называемая "детская спекуляция", против которой велась
особенно яростная борьба. У многих детей, родившихся после революции
и не видевших капитализма, неожиданно просыпалась коммерческая
жилка, чего больше всего опасались власти. "Подавляющее большинство
ребят, торгующих на улицах папиросами, занимающихся чисткой сапог и
т.д., - школьники. Некоторые из них - пионеры. Все они дети работающих
родителей. Собранные материалы свидетельствуют о том, что, как
правило, дети идут спекулировать на улицу не вследствие нужды и бедственного
материального положения, а вследствие крайне слабой работы
школы и пионерской организации в области удовлетворения запросов детей,
- говорилось в справке, подготовленной к заседанию Оргбюро ЦК
ВКП(б) от 7 мая 1933 г. - Борьба с детской спекуляцией по Москве ведется
слабо, а в ряде городов, как, например, Ростов, Новороссийск и
другие - совсем не ведется, так как отделы народного образования и
школы считают, что этим должна заниматься милиция, милиция считает,
что этим должна заниматься школа и отдел народного образования, пионерск
ая организация совершенно стоит в стороне"^ . Вот примеры задер^
ЦГАОДМ. Ф. 4. Оп. 9. Д. 173. Л. 192.
^ ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1472. Л. 6206.
^ ЦГАОДМ. Ф. 1934. Оп. 1. Д. 94. Л. 12.

"" РЦХИДНИ. Ф. 17. Оп. 114. Д. 346. Л. 245.

190

жанных "юных спекулянтов" по Москве: "Фуршин учится в 5 классе "В"
школы ь3 Бауманского района - систематически торгует спичками. Покуп
ает по 20 коп. пачку, а продает по 50 коп. Родители Фуршина вполне
обеспечены. Костя Васильев, ученик 29 школы Дзержинского района из
школы не идет домой. Он направляется к Третьяковскому проезду. На
ступеньках раскладывает спички, раскрывает пачку с папиросами и
торгует"T . Вырученные деньги ребята тратят на кино, сладости, папиросы
и выпивку. Однако взрослых беспокоит, что "вовремя не пресеченная,
детская спекуляция... может стать самоцелью, привычкой к выработке
коммерческой прибыли", что явно противоречит принципам социализма.
Поэтому в Москве милиция и ловит юных спекулянтов, из которых беспризорников
только 1-2%, сотнями. Согласно справке, число малолетних
правонарушителей, доставленных в московские отделения милиции в
1932 г. за спекуляцию, увеличилось по сравнению с 1931 г. на 1133 человек
а (!), причем большинство из них - дети рабочих^ . Данная цифра говорит
не только о массовом характере этого явления и его большой распростр
аненности в 1932 г., но и о повышении внимания к нему со стороны
милиции.
Обеспокоенное ростом преступности среди несовершеннолетних, госуд
арство принимает целый ряд мер, наиболее известная среди которых - закон
7 апреля 1935 г. "О мерах борьбы с преступностью среди несовершеннолетних",
по которому, в частности, возрастной порог для привлечения
подростков к уголовной ответственности был снижен до 12 лет.
Пойти на такую сенсационную в мировой практике меру могли заставить
только чрезвычайные обстоятельства, говорящие о широкой распространенности
в стране не только подростковой, но детской преступности как
опаснейшем социальном явлении и глубокой болезни общества. Именно
поэтому цифры несовершеннолетних преступников всегда были в СССР
тайной за семью печатями. В докладной записке в СНК СССР от 12 апреля
1941 г. под грифом "секретно" приводится убийственная динамика
не снижения, а роста преступности среди несовершеннолетних даже после
после принятия упомянутого закона. "Судебными органами осуждено
было несовершеннолетних в возрасте от 12 до 16 лет: в 1936 г.- 15031
чел., в 1937 г. - 17 234, в 1938 г. - 20 203, в 1939 г. - 24 975, в 1940 г. -
24 203. Главными причинами преступности среди несовершеннолетних в
настоящее время являются безнадзорность многих детей, отсутствие воспит
ательного воздействия со стороны семьи, слабый охват детей внешними
мероприятиями... Изучение дел о несовершеннолетних показало, что
40-50% совершивших преступления - ученики школ, около половины не
являлось учащимися школ, а многие из них до совершения преступления
вовсе ничем не занимались"^. Откровением оказалось то, что многие дети
школьного возраста, несмотря на закон о всеобщем обязательном нач
альном обучении, не учатся, а тысячи ежегодно по разным причинам
бросают школу. Другой проблемой стала преступность среди детей младT
ЦГАОДМ. Ф. 1934. Оп. 1. Д. 147. Л. 46.
^1 Там же.
72 ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1472. Л. 48.

191

ше 12 лет! В докладной записке выражалось сожаление, что они по закону
не могут быть привлечены к уголовной ответственности, тогда как
большое количество преступлений, особенно краж, совершается такими
малолетками.
Одновременно с принятием карательных мер как главного средства
борьбы с подростковой преступностью во второй половине 30-х годов
была повышена ответственность родителей за воспитание детей. 10 января
1937 г. газета "Рабочая Москва" в статье "Партийное порицание коммунисту
Некрасову" рассказала о коммунисте, работавшем на Павшинском
механическом заводе Московской области, которому объявили взыск
ание за плохое воспитание детей. Случай был в общем-то типичным.
Его старший сын в 15 лет за хулиганство был исключен из школы, а
младший, 11-летний подросток, "уворовал деньги и 6 ноября напился
пьяный". Последнему случаю газета уделила особое внимание, поскольку
праздновалась годовщина Октябрьской революции. Накануне группа 11летних
павшинских школьников, подражая взрослым, организовала "вечер
по случаю 7 ноября" - купили девочкам конфеты, мальчикам - вино.
Попировали на славу. Так как 11 -летних ребятишек привлечь к уголовной
ответственности было нельзя, на полную катушку досталось родителям.
Резкое омоложение преступности стало одним из самых тревожных
процессов в советском обществе 30-х годов, требующим специального
изучения. Конечно, сказывались жестокость и насилие, присущие первым
десятилетиям советской власти. Они наложились на атмосферу "обществ
а разрушенных структур", которая выбивала из колеи огромные
массы людей, комкала привычные основы семейного быта. Кое-что было
заложено в системе воспитания, насаждавшей социальную агрессивность
и отвергавшей многие понятия "буржуазной и религиозной морали". В то
же время немалую роль играли последствия репрессивной политики, которые
лишали детей нормальных основ существования и веры в какие бы
то ни было принципы и моральные нормы.

Крайне незавидным было в советском обществе положение детей
ссыльных и спецпереселенцев. Вот, например письмо, пришедшее в 1932 г.
из детдома на ст. Кокорная Пинежского района Архангельского округа, в
котором дети со свойственной только им убийственной для властей предерж
ащих искренностью и простотой рассказывали о своем житье-бытье:
Дяденьки Калинину
От детей
Это мы тебе пишем дяденька мы спец переселенцы. Ты жевешь там в городе
а мы тут с отцами маемся. Мы живем от Архангельска далеко. А отцы
наши все лижать да охают а хлеба у нас мало. Тяжело нам 'дяденька вот как
тяжело. Нам по 12 лет а даже меньше есть нас в детдоме агафон целый и
все просят хлеба. Чего делать и не знаем. И вся-то наша надежда на тебя.
От того тибе пишем. Вот что дяденька Калинин если в случае тибя отпустят
или сам отпросишься то выбери время как нибудь там весной приезжай
к нам на поселок. Зимой не езди поселок наш далеко от города а если поедешь
в санях обязательно простудимся аль от морозишь руки и уши. Как приедешь
так прямо к нам. Отсюда до города мы сами отвезем тебя на чьей нибудь

192

подводе а может комендант и очередную даст. Э-эх горе а видно уж поздно.
Ну вот что приезжай нас ты живо найдешь мы плохие такие маленькие.
Коль не выберешь время письмо шли. Мы с тобой письма будем друг дружке
слать пиши больше все разберем. Ну вот что дяденька это мы тебе на ухо у
нас в голове одно вырастим большими впишымся в партию и будем драться с
нуждой. Нужда это буржуии.
Адрес наш Архангельский Округ Пинежский Район ст. Кокорная В детдом.
Писали и сочиняли тибе дети.
дяденька не обижайся что письмо посылаем без марки у нас нету деньег^ .
Сочиняя это письмо с наивной верой в то, что "дяденька Калинин"
поможет и что борьба с нуждой означает прежде всего борьбу с буржуазией
(эти стереотипы старательно вдалбливались в детские головы), детдомовцы
не знали, что письмо останется без последствий. Всесоюзный
староста вовсе не страдал сердобольностью по отношению к детям переселенцев.
Когда, например, факты бесспорного произвола попали на стол
члена Президиума ЦКК ВКП(б) А.Сольца, то даже этот видавший виды партийный
работник с возмущением отписывал Вышинскому в январе 1932 г.:
В ноябре месяце ко мне обратилась гр. НИКУЛИНА, работающая няней в
одном из детдомов г. Москвы, по поводу высылки ее детей - 18-ти летнего
Гавриила, в прошлом году окончившего школу и после того работавшего самостояте^
аьно от родителей в г. Малоархангельске в советском огородном хозяй-
стве, и 13-ти летнего Василия, ученика школы-семилетки. По ее словам этих ребят
летом с.г. неожиданно арестовали и выслали в Казахстан, как кулаков.
Я просил местного прокурора расследовать этот случай и если факт подтвердится,
выяснить, кто вынес подобное головотяпское постановление, кто
его выполнил.
На это я получил прилагаемый в копии ответ, в котором, не опровергая
фактов, райпрокурор т. РАЗОРЕНОВ оправдывает высылку этих ребят сообр
ажениями о том, что у их родителей (с которыми они не живут) имелось в
прошлом - до 1925 г. - кулацкое хозяйство. Между прочим, в 30 году раскул
ачивание Никулиных было отменено. Из описи 29 г. видно, что все имущество
их оценивалось в 790 руб. - это вызывает, конечно, сомнение в правильности
отнесения хозяйства стариков Никулиных к категории кулацких.
Но независимо от этого, я считаю, что высылать ребят за старые грехи
их родителей, ребят, воспитанных или воспитываемых уже в нашей советской
школе, притом высылать их вне всякой связи с высылкой родителей, -
величайшее головотяпство и бессмыслица, свидетельствующая о полном непоним
ании нашей политики по отношению к молодежи. Прокурор, который должен
был в свое время не допустить этого безобразия, оказывается, ему подд
акивал, а теперь его защищает, считая, что все, мол, правильно.
Считая, что такое понимание тов. Разореновым своих задач в области
надзора за революционной законностью чревато дальнейшими перегибами в
районе, я счел своим долгом сообщить об этом Вам"*.
"3 РЦХИДНИ. Ф. 78. Оп. 1. Д. 432. Л. 8-9об.
^ Там же. Ф. 613. Оп. 3. Д. 86. Л. 5.

193

Как видим, возмущение Сольца вызвал не столько сам факт произвол
а, сколько оправдание райпрокурором незаконных действий, свидетельствующее,
что перед нами не единичный случайный факт, а лишь один
из многих подобных. Несмотря на слова Сталина о том, что дети за родителей
не отвечают, введшие в заблуждение не только людей, далеких от
политики, но и некоторых наивных простаков, вроде Н.К.Крупской, документы
неопровержимо свидетельствуют о фактах одобренного и санкциониров
анного на самом высоком уровне преследования детей "бывших":
лишенцев, трудпереселенцев, многочисленных категорий репрессиров
анных людей. Как в жуткие времена рабовладения, в 30-е годы существов
ала практика, по которой дети трудпереселенцев (читай: кулаков)
силой отрывались от родителей и помещались в специнтернаты для "перевоспит
ания". Об обстановке в таких детдомах лучше всего говорят
письма детей на имя Крупской и Калинина. Веня Бушманов - воспитанник
Красно-Вишерского детдома Чердынского района Свердловской обл
асти писал 23 октября 1934 г. Крупской:
Я воспитанник детдома г. Красно-Вишерска хочу описать нашу жизнь как
мы живем в настоящее время в северном крае. Мы здесь живем пока нечего
[ничего], кормят нас хорошо, одевают, обувают и самое главное учат. Я воспит
анник детдома Бушманов Веня до чего интересуюсь этой жизнью и до чего
ее уважаю и очень хочется мне учиться. Я пошел в школу с 7 лет и четвертую
группу кончил [в] 10 лет и пошел учиться в ФЗС [фабрично-заводская
спецшкола - для детей спецпереселенцев] в пятую группу и кончил ее [в] II
лет. Сейчас меня, как хорошего дисциплинированного выдвинули на курсы в
редакцию и сейчас работаю хотя не совсем, но уже работаем все и приказы,
и протокола и т.д. Мы все привезены с Севера в г. Кр.-Вишерск и не у кого
нет не отца не матери, все сироты. Отцы наши и матери так же и мы были
выселены на выселку и раскулачены. Отцы, матери померли, а нас всех свезли
в детдом и сейчас живем. Но со стороны нашего начальства есть обман как
с зав. детдома, так и воспитателей. Примерно я работаю в редакцие и мне
каждый месяц зав. общего отдела выписывают денег 30 руб. на месяц но я их
не вижу их зачисливают в детдом а мне надо купить карандаш или бумаги
красок не начто попросим не дают, но мы все благодарим вот сейчас которая
к нам поступила зав. детдома новая она за детям ходит и уважает их, а которые
были старые зав. те нас обманывали и пропивали наши продукты вот
это и есть обман оне нас и обижали, но вот эта зав. очень хороша. Теперь
дальше мы воспитанники детдома уже живем второй год скоро два года будет
как живем в детдоме без отцов и матерей и уже перевоспитались на новый
лад т.е. Советские работники и нас все еще зовут это спец-переселенцы
куда пойдем всегда спец-переселенец но нам очень обидно, что все в месте
учимся в школе, а нас зовут спец-переселенцы какие же мы спец-переселенцы
когда уже мы перевоспитались на новый лад идем на защиту Советского
Союза еще раз повторяю вам, что я очень хочу учиться и уважаю Советскую
Власть потому, что нас поят, кормят и самое главное учат. Я воспитанник
детдома Бушманов печатаю на машинке Ундервуд и прошу вас, чтобы вы отпис
али мне письмо и передали попривету всем воспитанникам детдома и побл
агодарили нашу зав. детдома Баяндину за то, что оне очень хорошо уважа194
ют ребят и ходят зонами занимаются с нам вобщем перевоспитывают нас
на Советский лад.
Пока досвидания Надежда Константиновна Крупская жду от вас письмо
за которое я вас очень буду благодарить.
Я Бушманов Веня Буду учиться и учиться"^.
Научившись печатать на машинке "Ундервуд", хотя и с множеством
ошибок, Веня Бушманов не знал, что пятно спецпереселенца он не смоет
никогда и что его горячее желание учиться дальше вряд ли когда-нибудь
будет реализовано.
Вопрос - учить в советской школе или не учить детей лишенцев, кул
аков и других "социально чуждых" категорий - приобрел в начале 30-х
годов большую остроту. Многие администраторы, просвещенцы, учителя
находились в явной растерянности из-за часто взаимоисключающих друг
друга указаний сверху. Однако общую тенденцию большинство улавливало
верно: "лучше перебдеть, чем недобдеть". Так развернувшаяся классов
ая борьба в деревне превращалась в войну против детей. "Их, как правило,
выкидывают из школы - и воображают, что это есть 100% классовая
борьба, когда это есть нарушение программы партии, или провоцируют
отсев этих элементов, лишая их бумаги, учебных пособий, требуя от ребят
бойкота 8-9-летних ребят лишенцев (дикая жестокость), лишают их
горячих завтраков, - с искренним возмущением писала о реальных событиях
тех лет Н. К. Крупская. - Недавно мне один учитель задал вопрос,
допустимо ли брать детей кулаков в школу и допустимо ли в детях кулаков
воспитывать ненависть к эксплуатации"^. Во время поездок, встреч
с учителями и работниками просвещения Крупскую, зная ее особую позицию
в этом вопросе, буквально заваливали записками. На одну из них
она решила ответить особенно подробно. Сельская учительница жаловал
ась, что на местах искусственно создается нездоровое отношение к детям
кулаков, лишенцев. "Есть случаи, когда сельсовет привлекает к ответственности
учительницу, указавшую в характеристике такого ученика:
"имеет хорошие способности и успеваемость""^. Таким образом, местные
власти заставляли учителей идти на подлог, оценивая знания по происхождению
ученика. В письме к Калинину 24 ноября 1934 г. Крупская
писала, что надо бы решить вопрос о детях лишенцев. "По инструкции -
дети лишенцев не лишаются избирательных прав, предлагается только по
отношению к ним проявлять большую бдительность. А по линии просвещения
- им часто заказаны все пути. Лет пять тому назад я подняла этот
вопрос, была даже комиссия при Совнаркоме, все со мной соглашались,
но на практике ребят сплошь и рядом ставят в тяжелое очень положение.

Надо бы тут дать определенное указание и обсудить этот вопрос в печати.
Прилагаю три типичных письмишка. Вы таких писем тоже не мало получ
али, конечно"^.
" рЦХИДНИ. Ф. 78. Он. 1. Д. 524. Л. 98.
^ Там же. Ф. 12. Оп. 1. Д. III. Л. 7-8.
^ Там же. Л. 8.
^ Там же. Д. 154. Л. 8.

195

В своем ответе Калинин указывал, что "в настоящее время нашим законод
ательством вопрос об избирательных правах детей лишенцев решен
в положительном для них смысле. В связи с этим решается также и вопрос
о приеме их на работу. Нужно только добиваться, чтобы на местах
не допускали извращения сов. законов, а в случаях допущения тех или
иных перегибов, немедленно устранять эти перегибы. Самое главное, это
не допускать снятия с работы только по мотивам, что родители лишенцы.
По линии просвещения дети лишенцев не могут исключаться из сети
обязательного образования. Что же касается приема их в высшие и специ
альные учебные заведения, то при общей большой тяге к учебе, когда
нам приходится отказывать в предоставлении мест в вузах, втузах и др.
учебных заведениях многим детям рабочих, служащих и колхозников, не
лишенных избирательных прав, было бы неправильно давать такое указание,
чтобы принимали детей лишенцев. Это не исключает, конечно, что
в отдельных случаях наиболее способных и выдвинувшихся на работе детей
лишенцев можно помещать в тот или иной вуз, техникум и т.п. Счит
аю, что в печати этот вопрос подымать нет основания"^ .
Ссылки Калинина на необходимость строгого соблюдения законов по
отношению к детям лишенцев в условиях господства партийных гласных
и негласных директив, а также местного произвола, звучали скорее как
издевательство. С детьми кулаков и других "социально опасных элементов"
власти могли делать все, что угодно, невзирая на законы. Документы
неопровержимо свидетельствуют о фактах одобренного и санкциониров
анного на самом высоком уровне преследования детей "бывших": лишенцев,
трудпереселенцев, многочисленных категорий репрессированных
людей. Да и из ответа Калинина видно, что дискриминация по социальному
происхождению была узаконенной государственной политикой при
поступлении детей в высшие и средние специальные заведения, о чем,
впрочем, официальные лица предпочитали не распространяться. Этот вид
дискриминации, как видно из писем, воспринимался молодыми людьми
особенно болезненно, поскольку они не чувствовали за собой никакой
вины и не представляли, что такого рода дискриминация может существов
ать. Тем тяжелее оказывалось прозрение. Вот характерное письмо такого
рода, написанное 1 ноября 1934 г. и присланное Крупской Манефой
Семеновной Гороховой, проживавшей в дер. Подельное Сокольского
района Северного края:
В связи с окулачиванием нашего хозяйства и ликвидацией последнего с/советом
за долги по индивидуальному обложению за то, что мои родители до
1913 года имели мелочную торговлю но у себя в деревне, помещающююся под
своим домом, я как дочь кулака окончив обучение школы семилетки, лишена
возможности дальнейшего образования. Не чувствуя за собой никакой вины
перед Советским правительством т.к. я родилась в 1916 году, в то время когд
а отец мой окончил торговлю (1913 год), когда я совершенно непричастна к
деяниям моих родителей, когда брат мой в 1919 году служил в рядах Рабоче
Крестьянской Красной Армии, когда наше хозяйство до 1933 года считалось
^ РЦХИДНИ. Ф. 78. Оп. 1. Д. 524. Л. 92.

196

середняцким, я достигнув юношества спокойно закончила семилетку будучи
твердо уверенной получить дальнейшее образование, получить специальность и работ
ать вместе с трудящимся на пользу строительства. Советской власти.
Это все теперь отпало. Мне сейчас 17 лет, я нигде не работаю, горю от
стыда своих подруг, т.к последние продолжают образование, а я в силу изложенных
выше обстоятельств этого лишена, хотя моя молодая жизнь требует
образования.
Вследствие сказанного, прошу Вас, войдите в мое положение, окажите
мне помощь продолжать учиться и тем самым выполнить Заветы В.И.Ленин
а (учиться учиться и учиться).
К сему: Горохова М.^
Дети кулаков и лишенцев сплошь и рядом оказывались изгоями обществ
а. Им были не только заказаны пути в вуз, на хорошую работу, в комсомол,
но и их сторонились вчерашние товарищи и друзья. О том, какой
трагедией это оборачивалось для детей, рассказывалось также в письме
Веры Шкуропиевой на имя Крупской. Письмо довольно длинное, расск
азывающее о всех перипетиях довольно сложных семейных отношений.

Суть его состояла в следующем. Вера родилась в 1918 г. в многодетной
украинской крестьянской семье. Жили очень бедно, "бо отец наш, - пис
ала она, - был алгокольник и мы много терпели горя от отца". Однако
еще в начале нэпа он имел торговый ларек, за что был лишен избирательных
прав. В 1931 г., как не вступивший в колхоз, был обложен твердым
заданием, которое не смог выполнить. Имущество его было продано
с молотка, и сам он вынужден был уехать в Донбасс. Однако клеймо "лишенц
а" надолго прилипло к нему и его семье, несмотря на то, что к тому
времени Вера со старшей сестрой жили уже отдельной жизнью. Последней
удалось поступить на завод, где она вступила в комсомол и даже
принята делопроизводителем в партийную ячейку, "имела большой авторитет
среди рабочих". Как видно из письма, Вера с ее помощью сумела
продолжить учебу и закончить 7 классов, мечтая продолжить обучение.
Но наступил черед старшей сестры: "Вера я тебя учила 3 года, теперь
время учиться мне. Тяжело было слушать мне эти слова, тяжело было
раставатся с школой, но я хорошо знала и понимала, что сестра хочет тоже
учиться и я должна оказать помочь ей, а тогда она выучит меня". И
Вера устроилась на завод. Но тут стало известно, что их отец - лишенец.
В октябре 1934 г. обеих сняли с работы, исключили из комсомола, выгнали
из квартиры с больной, нетрудоспособной матерью на руках ("не допустим,
чтобы в жилпомещении жили кулаки"). К тому же, не выдержав
удара, заболела и старшая сестра. "Сколько я перенесла горя, сколько я
передумала всего, - писала Вера, - хотела покончить свою жизнь. И вот
дорогая Надежда Константиновна, когда я взяла в руки яд то вспомнила
одно только слово Ильича: "Жизнь это есть борьба" и я решила бороться
до последнего - победного конца.... Я хочу работать, хочу учиться и док
азать что я не классово чуждый элемент". Письмо заканчивалось потоком
обращений, напоминающих мольбы, вроде: "О, дорогая Надежда
^ РЦХИДНИ. Ф. 613. Оп. 3. Д. 86. Л. 99-9906.

197

Константиновна, позаботьтесь обо мне, окажите мне помощь, ведь я еще
девочка, мне всего 16 лет жизни... Я еще могу выучиться и принесть
пользу государству"^ 1.
В условиях 30-х годов только членство в партии и комсомоле открывало
молодому человеку путь к карьере, к получению хорошего образования
и профессии, не говоря уже о том, что люди, искуственно "выключенные"
из бурной общественной жизни тех лет, чувствовали себя во
многом ущербными. Именно поэтому дискриминация при приеме в комсомол
столь больно била по детям спецпереселенцев и других "социально
чуждых" групп. Это было серьезной проблемой еще и по той причине,
что при наличии порайонного плана приема в ВЛКСМ существовали регионы
с преобладанием молодежи из числа детей переселенцев. Среди
комсомольских работников даже после принятия Конституции 1936 г.,
уравнявшей всех в правах, не было единства по вопросу, принимать ли
их в комсомол. Факты приема стали одним из оснований для репрессиров
ания "либералов". "В Красноярском крае существовала вредная теория
о приеме в комсомол детей трудпереселенцев, так как отцы последних
восстановлены в правах гражданства", - сообщал 15 ноября 1937 г. в
ЦК ВЛКСМ секретарь местного крайкома ВЛКСМ Куликов. Признавая,
что "здесь вопрос о трудпереселенцах - целая проблема", он извещал руководство,
что решения ЦК по этому вопросу не нашел и дал свою установку
- не принимать^ . Так же поступали, перестраховываясь, и другие.
Репрессии 30-х годов не обошли стороной молодежь. Материалы
НКВД показывают, что сотрудники этой организации тщательно контролиров
али настроения подрастающего поколения. Особое внимание уделялось
сбору информации о "нелегальных организациях" молодежи в школ
ах, вузах, рабфаках, а также на предприятиях. Известны факты арестов
и репрессий по отношению к 15-18-летним подросткам по обвинению в
шпионаже, антисоветской агитации, контрреволюционной деятельности.
Следователями инспирировались целые юношеские нелегальные организ
ации, а условия содержания детей в тюрьмах и методы следствия ничем
не отличались от положения взрослых заключенных и подследственных.
Однако намного более многочисленная и менее изученная категория молодежи
30-х годов - так называемые "члены семей изменников Родины",
т.е. родственники репрессированных, которых не только ссылали в администр
ативном порядке, без суда и следствия, но и содержали в специальных
лагерях. Таких судеб и жизней, разрушенных массовыми репрессиями,
были миллионы. И в трудную минуту, как видно из помещенных ниже
документов, все вели себя по-разному: кто-то мужественно переносил
трудности и боролся за себя и доброе имя близких, а кто-то ради возвращения
из ссылки готов был предать вчера еще родного человека. Но одно
очевидно: каждое письмо - это крик души.

Доля молодой студентки ленинградского мединститута Ксении Чекиной
оказалась типичной для многих. Арест мужа по 58-й статье, и вчера
еще счастливая безоблачная жизнь катится кувырком. Ее высылают из
81 Полностью письмо см.: РЦХИДНИ. Ф. 78. Оп. 1. Д. 524. Л. 100-10206.
^ ЦХДМО. Ф. 1. Оп. 23. Д. 1264. Л. 13.

198

Ленинграда, отобрав предварительно паспорт и выдав "волчий билет" ссыльной,
выгоняют из института, отрывают от маленького ребенка. Не зная, как
жить дальше, без вины виноватой, без работы, крова и куска хлеба в стране
социализма, она решилась написать Калинину свою исповедь. Называя то,
что с ней произошло, "безобразием", она все еще отказывается поверить в
законность этих действий, ссылаясь на только что принятую Конституцию^ .
Не веря ни в виновность осужденного мужа, ни в свою вину, Ксения
готова была бороться. Тем сильнее было ее разочарование в Конституции
и других святынях социализма, беззаветно верить в которые ее учили с
самого детства.
В это жестокое время, оказавшись один на один с бедой, дети и подростки
удивительно быстро взрослели, учились вовсе не детской мудрости
и ответственности, которая в обычной обстановке приходит только с
годами. В этом отношении показательно письмо ленинградского школьник
а Бори Трапезонцева, в одночасье лишившегося родителей, в Президиум
Верховного Совета СССР от 8 декабря 1938 г.:
В Президиум Верховного Совета СССР
Копия: Прокурору Союза СССР
От Бориса Трапезонцева, прожив
ающего в г. Ленинграде по
Мытниковской наб., д. 3, кв. 5.
Ученика 7 класса 14 школы
Петроградского района
Заявление
Я ученик 7 класса 14 школы Петроградского района г.Ленинграда обращаюсь
к Вам с просьбой рассмотреть мое заявление.
17 января 1938 г. моя мама Трапезонцева Анна Павловна выслана из Ленингр
ада в Лиски Воронежской области по делу моего отца Трапезонцева Гавриил
а Борисовича, который арестован в Ленинграде 27 октября 1937 г., в янв
аре 1938 г. выслан на Дальний Восток. Надо мной взята опека сестрой моей
матери, служащей в Государственном Эрмитаже. Лето нынешнего года я
провел у матери на месте ее ссылки. Я нашел ее в очень тяжелом состоянии,
убитой горем и разлукой со мной. Правда, сейчас она работает по своей специ
альности - учительницей в школе 1 ступени в колхозе на станции Пыхово
(Воронежской области). В письмах ко мне мама пишет, что ее полюбили ребят
а и ценит администрация школы как опытного педагога, но тем не менее
мысль о школе, которую она вынуждена была бросить в г. Ленинграде, не дает
ей покоя. Она очень страдает. Мне только 14 лет. Я всю свою жизнь прожил
с родителями. Я не знаю, в чем заключается вина моего отца - нам никто
ничего не ответил, несмотря на то что мама упорно этого добивалась. Я
знаю только, что мама моя ни в чем не виновата. Прошу Вас пересмотреть
дело и вернуть маму, так как мне очень тяжело жить и учиться одному.
Пожалуйста, я Вас очень прошу, ответьте на мое письмо. Я буду очень
ждать. Прилагаю характеристику с прежней службы мамы.
Боря Трапезонцев
8 декабря 1938 г. ^
^ ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 23. Д. 202. Л. 96-9606.
^ Там же. Д. 200. Л. 1-2.

199

Как огромная воронка, массовые репрессии вбирали в себя и калечили
тысячи молодых жизней, разрушая только что возникшие семьи, уродуя
детские души, разрушая нравственные устои общества. Разве не естественн
ая реакция на арест матери - жалость? А результат - тюрьма, слом
анная военная карьера мужа и самое страшное - ребенок, которому,
видимо, суждено родиться в камере. Сама изуверская логика репрессий
подсказывала: хочешь остаться жить - забудь о морали, о семье, о чувств
ах, осваивай "сталинскую школу выживания", основанную на беспринципном
послушании и бездумной вере в вождя. О том, как реально это
происходило, можно составить представление из письма Георгия Цаплин
а Калинину от 10 ноября 1938 г. В этом году Георгия, 1917 г. рождения,
должны были призвать в армию, но неожиданно арестовали отца, которому
дали 10 лет и отправили в лагерь. В результате вместо службы в армии
Георгий оказался высланным из Ленинграда в заброшенный Богом
уголок Челябинской области, в котором чего-чего, а времени на раздумья
об извечных вопросах русской жизни - "Что делать?" и "Кто виноват?" -
хватало с избытком. Вот некоторые результаты этих раздумий, изложенные
в письме Калинину. О репрессированном отце: "Если бы я знал, что
он является врагом народа, я собственной рукой расстрелял бы его. Советск
ая власть оказалась мягче, а ко мне, его сыну, она отнеслась жестче".

О себе: "Я с ума схожу от одиночества, лучше умереть, чем жить так,
как я живу сейчас... Мне 21 год, я воспитывался в советской школе, работ
ал на советских заводах, я верил в то, что сказал великий И.В.Сталин:
"Сын за отца не отвечает". Еще немного и я не выдержу или попаду в
сумасшедший дом, где у меня мать с 1932 г., или кончу жизнь. .."^
"За что?" Этими словами он заканчивает письмо, умоляя Калинина
что-нибудь сделать для него, вернуть в родной город, где у него друзья и
любимая девушка. Георгий Цаплин, готовый расстрелять собственного
отца, вызывает и сострадание и омерзение одновременно. До чего надо
было довести человека, чтобы он сломался, разуверился во всем, в том
числе и в смысле самой жизни! В приписке он сообщал, что решился на
отчаянный поступок - нелегально покинул место ссылки в надежде добр
аться до Москвы и попасть на прием в Верховный Совет.
Обстановка, в которой происходили репрессии, сопровождалась слухами,
домыслами, рождала ненависть и агрессивность, которая через взрослых
передавалась на все молодое поколение. Вот, например, отрывок из
письма москвички М.И.Пименовой - Г.Димитрову от 10 мая 1938 г.:
Вам будет странно, почему Я пишу к Вам, а не товарищу Сталину. Я пис
ала и ему и не одно письмо, но ему по-видимому писем от таких маленьких и
неграмотных [людей] не передают, а это неправильно: мы выучились при Советской
власти грамоте и пишем ему как умеем. Он сам нас призывал дать
сигналы о беспорядках, которых у нас еще есть немало, а от него скрывают
правду о создавшемся положении.
Я работаю на заводе, стахановка, сочувствую партии. Неделю назад, на
прошлой пятидневке, приходит мой мальчик из школы и говорит, что все
^ ГАРФ. Ф. 7523. Оп. 23. Д. 202. Л. З-Зоб.

200

мальчишки готовятся на погром и будут бить все другие нации, поляков, латышей,
немцев, потому что ихние все родители шпионы. Когда я допытывал
а, кто это так говорит, он говорит, что у одного мальчика брат комсомолец
и работает в НКВД и сказал, что будут скоро судить всех заграничных
шпионов, кто жил в Москве, а их семьи и детей в школах будут избивать
как при царе жидов. Я пошла в школу к директору, а он говорит, что это родители
виноваты, я за всеми разговорами не могу уследить...^
Этот отрывок примечателен тем, что показывает, как ненормальная
атмосфера репрессий пробуждала в обществе низменные, казалось бы,
давно забытые инстинкты. А вот и нечто новое, привнесенное в молодое
поколение в годы "ежовщины". Это письмо ученика 5 класса Хомяковской
неполной средней школы Можгинского района Удмуртской АССР
Вани Вылегжанина от 22 декабря 1938 г. в адрес "Крестьянской газеты",
скрытое за псевдонимом "очевидец": "Дорогая редакция ответе мне на
этот вопрос: сняли штоли товарища Косорева за допущеныи ошибки на
сезде комсомола, за какую ошибку может быть я не знаю, это я узнал
[от] Любановой Марии А. И отпишите отом кого поставили на место Косорев
а кокого руководителя. У нас еще не знаеть ни один комсомолец, и
наверно не знаеть еще руководитель комсомолькой организации хомяковской
НСШ тов. Мария Андреевна Любанова. В школе не ведет дисциплину.
Любанов Егор ученик 7 класса во время урока разговаривает дурит,
других отвлекает, а во время перерыва не дает никому играть вбили-
ард спорит пинает дерется обижает своих товарищей"^ .
В сущности, это безграмотное письмо, написанное в развязно-злопых
ательской манере всего лишь 12-летним мальчишкой, представляет собой
заурядный донос, каких немало писали в те годы взрослые. Но донос,
написанный подростком по его инициативе, да еще в такой издевательской
манере, - это не просто частный случай, а особенная характеристик
а советского общества 30-х годов. "Сняли, что ли, товарища Косарев
а за допущенные ошибки?" - утвердительно-вопросительно формулирует
свой вопрос, так же просто, как раз плюнуть, школьник Ваня Вылегж
анин, оставляя за скобками логично вытекающее: "наконец-то взяли".
А ведь спрашивает он не о ком-нибудь, а о вчера еще почти всесильном
комсомольском вожаке, которому сам же Ваня наверняка громче
всех пел дифирамбы. Связывая содержание своего письма со слухами о
снятии Кесарева с поста секретаря ЦК ВЛКСМ, автор ясно намекает,
что не мешало бы разобраться и с товарищами по школе, поведение которых
ему не нравится.
Автор удостоился официального ответа: "Косарев снят по постановлению
VII пленума ЦК ВЛКСМ за нарушение комсомольской демократии,
за бездеятельность, за бездушно-бюрократическое и враждебное отношение
к честным работникам, пытающимся вскрыть недостатки, за расправу
с одним из лучших комсомольских работников тов. Мишановой, за
покровительство морально-разложившимся элементам, чуждым партии и

^ РЦХИДНИ. Ф. 495. Оп. 73. Д. 61. Л. 18.
" РГАЭ. Ф. 396. Оп. II. Д. 26. Л. 176-17606.

201

укрывающимся двурушническим элементам. Секретарем ЦК избран Мих
айлов Н.А. Читайте "Комсомольскую правду" от 23 ноября 1938 г."^
"Кругом враги" - в этой ауре и вере в единственное, что оставалось
ясным и непоколебимым, - в тов. Сталина формировалось юное поколение.
Ваня Королев из Орловской области, пожелавший стать корреспондентом
"Крестьянской газеты", в январе 1939 г. прислал в редакцию такой
образчик своего творчества: "Нашу Советскую страну и вождя тов.
Сталина враги народа хотят разгромить но это им за все время сделать
невдатца потому что как говорится пословица Сталин сделан из стали
никто его не победит. Спасибо тов. Сталину за нашу веселую учебу писал
бы больше но нет бумаги. Передаю горячей привет хозяевам редакции"^ .
Подводя итог сказанному, выделим несколько главных моментов.
Можно довольно уверенно не только выделить специфические молодежные
проблемы 30-х годов, но и подойти к ответу на ключевой вопрос: каким
именно было оно, первое поколение революции, в чем походило и
чем отличалось от своих отцов и дедов, каковы были его жизненные уст
ановки и идеалы, было ли оно по-настоящему счастливым и каковы были
для него критерии счастливой жизни. Документы убеждают, что внедрявшиеся
в сознание молодежи идеологические клише (в том числе - о
счастливом детстве, о равных образовательных и культурных возможностях
для всех, о том, что "сын за отца не отвечает") находились в явном противоречии
с реальной жизнью, и молодые люди не могли этого не замечать.
Нет сомнения, что новое поколение молодежи росло и воспитывалось
в суперполитизированном обществе, под мощным воздействием идеологического
пресса. Этим в немалой степени обуславливалась активная
поддержка молодежью различных начинаний, идущих сверху. Вместе с
тем, полные противоречий реалии советской действительности, подчас
весьма далекие от книжных идеалов и газетных передовиц, оказывали не
менее мощное воздействие на становление подрастающего поколения.
Вырастить новое, "красное поколение" в вакуумной пробирке в условиях
30-х годов было нереально. Более того, советское руководство активно
использовало молодежь, ставшую ударной силой социалистического
строительства, на самой трудной и грязной работе. Но "узнавание жизни"
неминуемо вело к прозрению, недоумению, разочарованию, протесту, т.е.
всей той широкой палитре красок, которая характеризовала восприятие
молодежью советской действительности и формировала ее социальную
идентичность. Личный опыт всегда оказывался сильнее идеологических
догм. Потому-то нам показалось особенно важным в данной статье не только
обозначить некоторые малоизученные проблемы юного поколения 30-х
годов как специфической социальной группы, но и показать, какое важное
значение имеет ее изучение для социальной истории советского общества.
"8 РГАЭ. Ф. 396. Оп. II. Д. 26. Л. 175.
^ Там же. Д. 41. Л. 152.

202

Закладка в соц.сетях