Жанр: Электронное издание
137_58
...а заметно варьировалась по отраслям. Так, средняя
зарплата металлистов составляла 77,8 рубля, тогда как у текстильщиков
она была 49,05 рубля.
Большое влияние на величину месячного заработка коммунистов-рабочих
оказывала их квалификация. Основная масса получавших до 50
рублей в месяц имела 4-5 разряды. Среди заработавших в декабре 1926 г.
145
от 50 до 100 рублей большинство составили рабочие 5-7 разрядов, а в
группе с заработком выше 100 рублей преобладают имеющие 7-9 разряды.
Еще более материальное положение коммунистов-рабочих зависело от
состояния предприятия, на котором они работали. Самыми благополучными
в этом отношении были крупные металлообрабатывающие заводы,
а среди них - Тульские оружейные. Там трудились свыше половины поп
авших в выборку рабочих-коммунистов, чей заработок превышал 100
рублей в месяц.
24,6% рабочих-партийцев, пришедших в город из села, продолжали в
разной форме поддерживать связь с сельским хозяйством. У 39% преобл
адающим был личный труд, остальные помогали прежде всего деньгами.
При этом в зависимости от размера заработка менялась и преобладающая
форма связи с землей. Среди рабочих с заработком до 50 рублей доля обр
абатывающих землю личным трудом выше, чем тех, кто оказывает матери
альную помощь. В группе, объединяющей рабочих с заработком 50-100
рублей, картина противоположная, а среди тех, кто зарабатывал больше
100 рублей, лично участвующих в обработке земли нет вовсе.
Доля коммунистов-рабочих, поддерживающих связь с землей, уменьш
ается с ростом зарплаты. В трех указанных выше группах она составляет
соответственно 20,9%; 16,2% и 4,3%. С улучшением материального положения
рабочих ослабевает их зависимость от крестьянского хозяйства
как источника дополнительных средств к существованию.
Необходимо отметить еще одну закономерность, на которую уже обращ
али внимание исследователи. Среди рабочих, раньше начавших свой
трудовой путь, тех, кто продолжает поддерживать связь с селом, меньше.
В нашей базе данных из 242 коммунистов-рабочих, которые покинули деревню
и начали заниматься наемным трудом в возрасте до 16 лет, с сельским
хозяйством связаны 53, или 21,9%. Среди остальных их доля равна
32% (24 человека из 75).
Уходя в город, сельские подростки, еще не успевшие почувствовать
себя самостоятельными хозяевами на земле, легче разрывали с крестьянским
хозяйством и адаптировались к городской жизни.
Четвертая часть рабочих, вступивших в партию, принимала участие в
деятельности профсоюзов. Подавляющее большинство (77%) работало в
месткомах и цеховых организациях профессиональных союзов, собирало
членские взносы, избиралось на заводские профсоюзные конференции
или выполняло другие подобные поручения. Опыт работы в заводских и
фабричных комитетах имели 17,1% коммунистов-рабочих.
Бросается в глаза, что стаж профработы у коммунистов из рабочих невелик
и составляет обычно полгода-год. Пробыв на профсоюзной должности
один срок, они, как правило, оставляли ее. Лишь немногие продолж
али заниматься работой в профсоюзах длительное время. Нельзя не
заметить и то, что участие значительной (34,7%) части рабочих-коммунистов
в профсоюзной работе заключалось в сборе членских взносов или
распространении газет и литературы. Другой формой участия было рядовое
членство в различных комиссиях месткомов и цехкомов.
В 20-е годы партийные ячейки на предприятиях стремились вовлечь
как можно больше рабочих в активную деятельность. Обычно все это дел
алось путем увеличения числа профсоюзных и других поручений, которые
на практике часто оказывались поручениями "для галочки", а рабочие,
в том числе и коммунисты, оставались пассивными участниками
деятельности профсоюзных и общественных организаций.
Со второй половины 20-х годов партийное руководство показывает все
большую озабоченность политической неграмотностью коммунистов,
особенно рабочих. Созданная в тот период система политического образов
ания, в отличие от общего, не была преемственной и представляла собой
систему подготовки кадров для партийной, комсомольской и советской
работы, а на низших ступенях (школы политграмоты) ее главной зад
ачей было разъяснение политической линии партии. Можно считать,
что число учебных заведений политического профиля, в которых обучался
коммунист, в известной мере отражает его интерес к вопросам текущей
политики и политической теории.
Из общего числа рабочих-коммунистов в выборке 46% политического
образования не имели, 28,6% обучались в политшколах один раз, 22,2% -
дважды и 2,1%- трижды. Основной формой политического образования
для рабочих, состоявших в партии, были школы политграмоты 1 и II ступени
с продолжительностью обучения 3 и 6 месяцев. Первые закончили
49,8% коммунистов-рабочих с политическим образованием, а вторые -
35,6%. 28 (11%) рабочих-коммунистов закончили совпартшколы. Заметим,
что среди вовлеченных в систему политобразования оказались более
опытные и квалифицированные рабочие.
Говоря о рабочих-коммунистах, особое внимание следует уделить коммунист
ам ленинского призыва, вступившим в партию в 1924 г. Они сост
авляют 35,3% от общего числа рабочих по социальному положению в
выборке. Эта группа отличается от остальных рабочих-коммунистов более
высоким возрастом вступления (в среднем 30,9 года против 27,2 года у
остальных) и большим рабочим стажем (соответственно 16,74 года против
13,65 года). Среди них много потомственных горожан; больше половины
из них (150 человек из 292) все 10 лет после революции оставались рабочими.
Еще 14 человек на короткое время становились служащими, но потом
возвращались к рабочей профессии, а у II человек рабочий стаж прерыв
ала только служба в армии.
Рабочие-ленинцы оказались менее мобильной группой, чем коммунисты-р
абочие других годов вступления. 60,5% из них оставались рабочими
и в 1927 г., тогда как из всех рабочих по социальному положению только
46,9% зафиксированы партийной переписью рабочими по роду занятия.
Эта группа дала гораздо меньший процент выдвиженцев на руководящие
должности разного уровня по сравнению с теми рабочими, которые стали
коммунистами до 1924 г. (14,2% против 40,7%).
Рабочие ленинского призыва и после 1927 г. не стали резервуаром кадров
ответственных работников. Очевидно, они уже не отвечали тем критериям,
по которым подбирались коммунисты для выдвижения на руководящую
работу. Во второй половине 20-х годов пролетарское происхож147
дение по-прежнему играло важную, но уже не единственную роль. По
сравнению с первыми годами советского строительства гораздо больше
внимания стало уделяться профессиональной подготовке и опыту коммунист
а-руководителя. Круг постов, доступных для рабочего с начальным
образованием, а именно они составляют абсолютное большинство ленинского
призыва, ограничился работой на низших уровнях советского, партийного
или профсоюзного аппарата. Именно их, как правило, и замещали
коммунисты-ленинцы.
Другая важная причина меньшей социальной мобильности рабочихп
артийцев ленинского призыва заключается в том, что они и не стремились
изменить свой социальный статус. Как уже отмечалось, этот слой
коммунистов составляли рабочие с большим производственным стажем,
достигшие благодаря своей высокой квалификации определенного положения
на предприятии и устойчивого материального положения (средняя
зарплата - 68 рублей). Их жизненные пути показывают, что повышение
своего статуса они связывали не с переходом в служащие, а с повышением
профессиональной квалификации и накоплением опыта работы по
специальности. Для них более престижным было положение рабочего,
благодаря своему большому опыту пользующегося уважением и товарищей,
и начальства.
В целом коммунисты-рабочие по роду занятий в Центральном промышленном
районе по своим формальным характеристикам представляли
передовой отряд пролетариата: грамотные, занятые преимущественно
квалифицированным трудом в технически сложных отраслях промышленности,
прошедшие 10-15-летнюю закалку фабричным производством,
в большинстве своем не имеющие связей с крестьянским хозяйством.
Вместе с тем, отношение этой части коммунистов к политическому образов
анию и профсоюзной работе показывает малую активность. Инициатив
а их участия в данных сферах общественной деятельности принадлеж
ала "верхам", а они выступали главным образом как пассивный объект
кампаний.
Рабочий класс на протяжении 20-х годов оставался тем социальным
слоем, которому уделялось главное внимание в области партийного
строительства. С одной стороны, наличие в партии достаточного числа
рабочих рассматривалось партийными идеологами как гарантия ее единств
а. С другой стороны, взятый партией в середине 20-х годов курс на
увеличение производительности и интенсификацию труда рабочих создав
ал напряжение во взаимоотношениях партии со своей социальной базой
и заставлял ее искать новые способы укрепления связи с ней.
Массовое вовлечение рабочих в партию было одним из решений этой
проблемы. Проводя кампании по приему рабочих и предоставляя им
льготные условия при вступлении, партия демонстрировала свою заинтересов
анность в пролетарских массах города. В Центральном промышленном
районе такая политика ВКП(б) нашла отклик у грамотных, квалифициров
анных рабочих. Вступая в партию, эти рабочие показывали свое
стремление принять участие в управлении производством.
Вступление в правящую партию означало для них приобщение к власти.
Большинство рабочих осознавало, что, становясь коммунистами, они
становятся представителями партии в рабочей среде, и это накладывало
отпечаток на их поведение.
Обследования производственных партячеек часто обнаруживали, что
активность рабочих на общих собраниях после вступления в партию заметно
снижалась из-за неуверенности, - будут ли их выступления правильными
с точки зрения партии.
КОММУНИСТЫ НА СЕЛЕ
299 коммунистов, попавших в выборку, постоянно проживали в деревнях
или селах. 64 из них были заняты в промышленности. В основном
это рабочие фабрик, расположенных в сельской местности, или жители
пригородных сел. К 1927 г. работа на промышленных предприятиях стала
их постоянным занятием. Только 10 человек прежде были крестьянами.
Среди остальных 26,75% (80 человек) составляют коммунисты, непосредственно
занятые крестьянским трудом. Их доля во всей выборке -
6,7%. Можно заметить, что эта группа коммунистов была весьма подвижн
а. Только 13 коммунистов-крестьян на протяжении всего периода постоянно
трудились в своем хозяйстве. Еще 18 человек оставляли земледелие
только на время военной службы.
Пополнение крестьянской массы в партии шло и за счет возвращения
рабочих в сельское хозяйство. 14 коммунистов-крестьян по роду занятий
прежде были рабочими (в основном высокой квалификации). Нередко оседанию
рабочего на селе предшествовала работа в сельской администрации.
Возвращение сельских служащих к занятию земледелием было распростр
аненным явлением. Очень часто, не будучи переизбран в состав местных
или волостных органов власти, деревенский коммунист снова брался
за крестьянский труд в своем хозяйстве. Такой путь показывает почти
треть коммунистов выборки, бывших в 1927 г. крестьянами.
Однако среди сельских служащих появляются и те, кто рассматривает
административную работу не как временное, а как основное занятие и в
сельское хозяйство возвращаться не хочет. В их поведении особенно хар
актерно то, что, уйдя с руководящей должности, они считают себя безр
аботными, хотя имеют или собственное хозяйство, или совместно с родственник
ами. Эта группа безработных немногочисленна (4 человека), но,
как представляется, ее наличие явно показывает складывание на селе новой
бюрократии, которая разрывает со своим крестьянским прошлым и
не мыслит себя вне административной работы.
Наиболее многочисленную группу деревенских коммунистов в выборке
(41%) составили служащие. Эта группа весьма разнообразна по своему
составу - от избачей и милиционеров до председателей волисполкомов и
секретарей волкомов партии. Больше трети сельских служащих приходится
на работников низшего и среднего уровня, среди которых наиболее
часто встречались милиционеры и персонал культпросветучреждений.
Служащие-специалисты, как и следовало ожидать, представлены в дерев149
не учителями (5 коммунистов) и сотрудниками суда (4 коммуниста). 10
коммунистов в начале 1927 г. работали на должностях местного масштаба
(председатели сельсоветов и секретари ячеек ВКП(б)), а 24 - волостного.
При этом и на местном, и на волостном уровне больше всего коммуни.
стов было занято на советской работе. Меньше было партийных и комсомольских
работников. Сферой занятий третьего большого отряда деревенских
коммунистов были кооперация и крестьянские общества взаимопомощи.
Председателями и членами правления потребительских коопер
ативов работали 13 сельских коммунистов.
Такое распределение сельских коммунистов явно показывает те области,
которые стремилось взять под контроль руководство ВКП(б): местная
администрация и правоохранительные органы, образование, политическое
просвещение и пропаганда, кооперация.
Пополнение сельской бюрократии коммунистами происходило в основном
за счет уроженцев деревни. Географическая мобильность при
этом была незначительной, перемещения происходили в пределах волости,
реже уезда.
Коммунисты-служащие низового звена в среднем на три года моложе
волостных и сельских ответработников (29 лет против 32 лет). Они вступ
али в партию уже будучи служащими. Как следствие, 50% коммунистов
в этой группе не вели своего хозяйства, тогда как среди остальных категорий
деревенских служащих таких было около трети.
Можно выделить три источника пополнения данного слоя. Во-первых,
это молодые сельские коммунисты с начальным образованием, становившиеся
секретарями в сельсоветах и волисполкомах или, после краткосрочных
курсов, избачами и агитпропработниками. На эти же должности,
а также в милицию, приходили и коммунисты, у которых завершился
срок работы на выборных должностях. Третьим источником стали те
коммунисты, которые после службы в армии или кратковременной работы
в городе не смогли или не захотели заниматься земледелием. Их много
среди работников милиции.
Следует заметить, что в большинстве случаев попадание на первые
ступени сельской бюрократии не становилось началом карьерного роста.
Занимавшие их коммунисты, видимо, были вполне довольны своим положением,
которое обеспечивало стабильный доход в 30-40 рублей в месяц,
не требовало специального образования и профессионального опыта
и вместе с тем давало определенный статус среди сельчан.
Работники волисполкомов, сельских советов, волкомов ВКП(б) и
ВЛКСМ образовывали еще одну группу деревенских коммунистов-служащих.
Эта группа теснее связана с землей и более активно пополнялась
непосредственно за счет земледельцев, что особенно заметно на уровне
персонала сельсоветов. Однако важную роль в формировании врлостной
и местной администрации играли и рабочие, сельские уроженцы, направленные
или сами вернувшиеся в деревню. Городских уроженцев в этом
слое очень мало (3 коммуниста из 29).
Жизненный путь коммунистов-служащих волостного звена позволяет
говорить о наличии у них к 1927 г. профессионального опыта управлен150
ческой работы. 14 из них не один раз занимали административные должности
и накопили определенный опыт подобной работы. Из таких коммунистов
складывался слой деревенских кадровых ответственных работников,
через которых партия контролировала низовой советский аппарат,
часто перебрасывая их с одного места на другое.
Процесс бюрократизации коммунистов, работавших в сельских совет
ах, менее заметен. Показательно, что часть из них считала своим главным
занятием земледелие, а работу в сельсоветах - совместительством.
Как уже отмечалось, нередким явлением для этой группы был возврат от
административной работы к крестьянскому труду. Однако основным все
же был процесс превращения сельского коммуниста, попавшего в советский
аппарат, в профессионального управленца, для которого бюрократическ
ая работа постепенно становилась единственным занятием.
Работа в советских и партийных органах местного и волостного масшт
аба давала более широкие возможности продвижения по службе. Наибольшими
шансами обладали партийные работники. По линии работы в
Советах продвижений с волостного на уездный уровень гораздо меньше.
Для этой части коммунистов более характерны выдвижение из сельсоветов
в волостные органы власти и горизонтальная мобильность на волостном
уровне.
Еще одну большую группу деревенских коммунистов составляли руководители
сельских кооперативных организаций и потребительских обществ.
И среди них тенденция к отказу от крестьянского труда, отмеченн
ая в предыдущей группе, тоже просматривается весьма явно. Коммунисты
нередко переходили с советской работы в кооперацию и обратно.
Фактически они образовывали единый слой сельских начальников. Отметим
все же лучшее материальное положение коммунистов, работавших в
кооперативных органах, и их меньшую мобильность.
Слой коммунистов на селе на протяжении 20-х годов оставался чрезвыч
айно тонок. Деревенские коммунисты в Центральном промышленном
районе, как и в целом по стране, составляли около 0,5% взрослого сельского
населения. Узость этого слоя и отсутствие сколько-нибудь широкой
сети деревенских ячеек ограничивали возможности привлечения крестьян
в ВКП(б), тем более что, исходя из идеологических соображений, партия
сдерживала их прием.
Позиции партии в деревне укреплялись, главным образом, путем расст
ановки немногочисленных деревенских коммунистов, независимо от их
возраста и образования, на те должности, где они могли оказывать влияние
на жизнь села, - в Советы, кооперацию, органы правопорядка, на
агитационно-просветительскую работу. Хотя значительная часть деревенских
служащих в рассматриваемый период сохраняла связь с земледелием,
все более ясно просматривается тенденция к превращению их в особый
слой сельского социума, на который ложилась задача обеспечения
связи между селом и властью.
Отождествление партии с государственной властью на селе было еще
более явным, чем в городе, и любой коммунист, с точки зрения селян,
являлся представителем власти. Поэтому для крестьян было достаточно
приемлемым то, что туда, где село соприкасается с властью, Советская
власть ставит своих людей. Но пока крестьянская община не вступала в
контакт с государством, влияние деревенских коммунистов на ее жизнь
было малозаметным. И лишь с перестройкой всей системы социальноэкономических
отношений в деревне в ходе коллективизации роль партии
на селе возросла.
Для деревенских жителей вступление в партию и последующее выдвижение
в местный аппарат часто являлось попыткой качественно изменить
свой социальный статус и уровень жизни, обезопасить себя от трудностей,
связанных с ведением крестьянского хозяйства в условиях нэпа.
Присоединение к слою служащих, даже в низших звеньях аппарата
управления, давало вчерашнему крестьянину определенные социальные
гарантии в виде устойчивого заработка, профсоюзных льгот и т.п.
Однако возможности карьерного роста у деревенских коммунистов
были невелики и, как правило, ограничивались волостным уровнем. Частично
эти возможности ограничивала привязанность сельских коммунистов
к своему крестьянскому хозяйству. С другой стороны, партия была
заинтересована в том, чтобы деревенские коммунисты продолжали работ
ать на селе, поскольку заменить их было практически некем.
База для массового пополнения коммунистических ячеек в деревне отсутствов
ала, а у городских коммунистов перспектива работы в деревне не
вызывала энтузиазма из-за резкого различия уровней жизни между городом
и селом. В результате сельские коммунисты-ответработники уже в
20-е годы превращаются в замкнутую группу, достаточно хорошо защищенную
от воздействия "сверху" низким жизненным уровнем деревни, а
от нажима "снизу" - авторитетом партии, поддерживавшей своих предст
авителей на селе.
КОММУНИСТЫ-СЛУЖАЩИЕ
497 (41,8%) коммунистов в выборке в январе 1927 г. были служащими.
Больше всего среди них служащих, занятых в промышленности (93 человек
а). Примерно равны по численности группы партийных (51 человек),
советских (53 человека) и культпросветработников (54 человека). 44 коммунист
а-служащих были заняты в торговле, 39 - в кооперации, по 29
коммунистов работали в профсоюзах и органах юстиции и ОГПУ.
Самым многочисленным отрядом коммунистов-служащих был оперативный
персонал - не занимавшие ответственных постов служащие
средней квалификации: делопроизводители, конторщики, бухгалтеры,
завхозы, фельдшеры и т.д. В выборке их насчитывается 155 человек.
Этот слой служащих почти в равной мере формировался и за счет рабочих,
и служащих. Из последних в основном складывался оперативный
персонал учреждений. Часть коммунистов, занимавшихся конторским
трудом в учреждениях, имела опыт подобной работы еще до революции,
однако многие, особенно молодежь и женщины, занялись им в годы гражд
анской войны, чтобы как-то обеспечить себя.
Коммунисты-рабочие главным образом оказывались на должностях,
так или иначе связанных с производством. В их занятиях обнаруживаются
прежде всего возрастные различия. Старшие по возрасту коммунисты,
как правило, участники гражданской войны, часто выдвигались партячей-
ками на должности завхозов и комендантов. Молодежь и коммунисты
среднего возраста брались за конторский труд, пытаясь в условиях нэпа
найти стабильно оплачиваемую работу. Служащие на заводах и фабриках
имели твердую зарплату и меньше зависели от перебоев в работе своих
предприятий.
Оперативный персонал, не занятый на ответственной работе, получал
в среднем 76,24 рубля, что сравнимо со средней зарплатой высококвалифициров
анных рабочих и заметно превышает среднюю зарплату рабочих
во всех отраслях промышленности, исключая металлообработку. При
этом коммунисты - представители этого слоя имели неплохие шансы
продвинуться по служебной линии. Так, коммунист, устроившийся прод
авцом или конторщиком в торговом или кооперативном заведении, как
показывают материалы нашей базы данных, очень скоро становился заведующим
магазином или потребительским обществом.
Для большинства коммунистов, особенно происходивших из рабочих,
руководство мелкими учреждениями различного профиля на самом деле
становилось следующей ступенью карьеры. В выборке насчитывается 71
коммунист, занятый на подобной работе.
Работа на технических, не ответственных, должностях в аппарате
управления в большинстве случаев обеспечивала и рабочим, и служащим
достаточно стабильное положение и определенные возможности для
карьеры. Поэтому переход на эти должности был распространенным явлением
не только среди коммунистов, но и среди населения в целом. Поэтому
в формировании этого слоя наряду с коммунистами-выдвиженцами
активно участвовали и коммунисты, самостоятельно выбравшие эти занятия
ввиду их большей привлекательности.
Группа неквалифицированных служащих (курьеры, кладовщики, санит
ары и сиделки и др.) составляет 35 человек. Она очень близка к неквалифициров
анным рабочим, большинство в ней также составляют только
начинающая жизненный путь молодежь, женщины и коммунисты старших
возрастов. Для этих групп указанные занятия давали хорошую возможность
обеспечить свое существование, поскольку даже заработки
коммунистов-служащих, занятых на должностях, вовсе не требовавших
квалификации и специальных знаний, были в среднем вполне сравнимы,
например, со средней зарплатой рабочих-текстильщиков или стеклоделов.
Но престиж неквалифицированного труда служащих был низким.
Часто коммунисты занимались им только до получения квалификации
или открытия какой-нибудь вакансии.
26 коммунистов в выборке можно отнести к числу специалистов, в основном
это учителя и работники юстиции. Среди первых большинство
составляют представители революционно-демократической интеллигенции
с дореволюционным преподавательским стажем. Вторая группа целиком
состоит из бывших рабочих, пришедших в судебные органы через ре153
волюционные трибуналы. В силу этого данные группы специалистов счит
ались наиболее близкими пролетариату и наиболее полезными пролетарскому
государству. Для остальных категорий служащих-специалистов в
силу непролетарского происхождения большинства из них путь в партию
был практически закрыт.
10 коммунистов, попавших в выборку, в 1927 г. руководили промышленными
предприятиями. Их выдвижение происходило главным образом
через работу в профсоюзах или органах рабочего контроля в годы гражд
анской войны. Половина из них заняла эти должности еще до вступления
в партию.
Карьера директоров мелких фабрик и заводов ограничивалась в основном
рамками одного предприятия, где коммунист проходил путь от простого
рабочего до председателя фабрично-заводского комитета, а затем
директора. Директора более крупных промышленных предприятий, получившие
подготовку на ускоренных курсах, демонстрируют карьеру номенкл
атурного типа. Для них характерна частая смена мест работы, но занимаемые
ими должности уже не опускаются ниже руководителя предприятия.
Такой же тип карьеры характерен и для ответственных работников
уездного и губернского масштаба, составлявших вместе с директорами
крупных предприятий номенклатурную элиту губернской бюрократии.
Они представлены в нашей базе данных 32 и 37 коммунистами. Номенкл
атура центральных органов управления на губернском уровне включала
довольно ограниченный круг должностей, большая же часть назначений
зависела от губкомов ВКП(б). Попадая на работу в уездный аппарат,
коммунист получал гарантированное место в губернской бюрократической
системе. Таких работников часто перебрасывали из уезда в уезд, но
ни один из них уже не опускался ниже уездного уровня.
Путь в номенклатурную верхушку шел через целый ряд ступеней.
Коммунисты-рабочие, особенно в годы становления нового аппарата
управления, нередко преодолевали их одним скачком, но с начала 20-х
г
...Закладка в соц.сетях
