Жанр: Электронное издание
1. ФИЛОСОФЫ И УЧЕНЫЕ СПОРЯТ И
РАЗМЫШЛЯЮТ О ЛЮБВИ И СЕКСУАЛЬНОСТИ
ПАРАДОКСАЛЬНОСТЬ ДРЕВНИХ И
СОВРЕМЕННЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ЛЮБВИ И
СЕКСУАЛЬНОСТИ
Наше современное представление о любви получило название
романтической концепции любви. Считается, что первыми
принципы романтической любви разработали американские пурит
ане в XVII веке. С романтической концепцией любви связыв
аются такие характеристики, как идеализация (любимого и любимой),
новое понимание человека и взаимоотношений (как пис
ал канадский теолог Герберт У. Ричардсон, суть романтической
любви - равенство партнеров), любовная страсть или более
сдержанные, но все же сильные эмоциональные переживания.
Вот для примера несколько высказываний ученых о романтической
любви.
Ричардсон, автор книги "Монахиня, ведьма, партнерша: америк
анизация любви", считает, что романтическая любовь рожд
ает высокое чувство личной уникальности и индивидуальности,
освобождает человека от пут средневековых представлений,
закладывает основы для равных, неавторитарных отношений в
обществе, создает всеобщие ощущения свободы личности. Психотер
апевт из Калифорнии Натаниэль Бренден в статье "Видение
романтической любви" перечисляет психологические потребности,
которые удовлетворяет романтическая любовь: общения,
13
любить и быть любимым, испытать с любимым родство душ,
удовлетворять сексуальные желания, самореализации.
Без удовлетворения этих базовых потребностей, уверен
Н. Бренден, "мы просто умираем". Напротив, американский психотер
апевт Стэнтон Пил в статье "Глупцы для любви" пишет,
что романтическая любовь - это одно из проявлений социальной
и индивидуальной патологии. Романтическая любовь, считает
он, пагубна, сродни пристрастию к наркотику, напоминает умопомр
ачение. Именно общество, полагает Пил, создает ситуации,
поощряющие пагубную любовь, вместо того чтобы пропагандиров
ать отношения дружбы и товарищества.
Со своей стороны отметим еще два момента. В целом романтическ
ая любовь - это любовь мужчины к женщине и наоборот,
т.е. любовь к человеку противоположного пола. Кроме того,
она не противоречит браку. Завершение романтической любви
романтическим браком - естественное развитие событий в нашей
культуре, которую иногда называют новоевропейской. Но
если мы пойдем вглубь веков и задержим свое внимание на колыбели
нашей цивилизации - Древней Греции, то с удивлением
обнаружим совершенно иные, непривычные для нас предст
авления о любви и браке. Наиболее отчетливо они описаны в
знаменитом диалоге Платона "Пир". Но предварительно несколько
слов для понимания этого диалога.
Судя по литературе, в Древней Греции различались три разные
формы (вида) любви: любовь между супругами и друзьями,
любовь чувственная ("эрос", ее по Платону символизирует Афродит
а пошлая, земная) и любовь возвышенная. Только первая
форма, между мужем и женой осуществлялась обычным путем.
Чувственная любовь - это всегда любовь "на стороне"- к чужой
жене, к наложнице, к проститутке^.
Но самое замечательное изобретение греков - любовь возвышенн
ая (символизируемая Афродитой небесной). Те, кто следов
ал такой любви, вдохновлялись не чувствами, а прежде всего
идеями: красоты, блага, бессмертия. Кроме того, это чаще всего
не любовь мужчины к женщине, а любовь мужчины к мужчине,
^Сходную картину мы наблюдаем и в Древнем Риме. Известна реплик
а наследника императора Андриана (II в.) Элия Вера, адресованная
законной жене: "Ясно, что я удовлетворяю свои страсти с другими:
ведь понятие "жена" обозначает почет, а не удовольствие" (Бессмертный
Ю.Л. Жизнь и смерть в средние века.- М., 1991.- С. 30).
точнее, к прекрасному юноше, или женщины к женщине (прекр
асной девушке). Наконец, Платон склоняется к мысли, что
возвышенная любовь не требует брака, что брак ей, так сказать,
противопоказан. Но послушаем самого Платона. Раскроем "Пир".
Платон устами одного из героев диалога Павсания говорит:
Так вот, Эрот Афродиты пошлой поистине пошл и способен на что
угодно: это как раз та любовь, которой любят люди ничтожные. А такие
люди любят, во-первых, женщин не меньше, чем юношей; во-вторых, они
любят своих любимых больше ради их тела, чем ради души... Вот почему
они и способны на что угодно - на хорошее и на дурное в одинаковой
степени. Эрот же Афродиты небесной восходит к богине, которая, вопервых,
причастна только к мужскому началу, но никак не к женскому,-
недаром это любовь к юношам,- а во-вторых, старше и чужда преступной
дерзости. Поэтому-то одержимые такой любовью обращаются к мужскому
полу, отдавая предпочтение тому, что сильней от природы и наделено
большим умом... Такова любовь богини небесной: сама небесна,
она очень ценна и для государства и для отдельного человека, поскольку
требует от любящего и от любимого великой заботы о нравственном
совершенстве (курсив наш.- В.Р.). Все другие виды любви принадлеж
ат другой Афродите - пошлой^.
Не правда ли, странное требование - "нравственное совершенствов
ание" возлюбленных. Разве занятие любовью - упр
ажнение в нравственности? Для Платона - да. И более того,
он считает, что любовь - это своеобразный путь человека, ведущий
прямиком к бессмертию. Так, Платон, хотя и начал в
"Пире" с рассмотрения идеи чувственной красоты и привлекательности,
стремления к физическому соединению и воспроизводству,
но затем подчинил эту идею другой. "Но если любовь,
как мы согласились,- пишет он,- есть стремление к вечному
обладанию благом, то наряду с благом нельзя не желать и бессмертия.
А значит, любовь - это стремление к бессмертию"^.
Раз это столь серьезное дело, то на пути к бессмертию ничто не
должно отвлекать человека - ни пустые занятия, ни развлечения,
ни семья.
Возражая против обвинений приверженных божественной Афродите
людей в безнравственности, Платон подчеркивает их мужество,
ум, общественную ценность. "Некоторые,- говорит другой
герой "Пира", Аристофан,- правда, называют их (прекрасных
юношей. - В.Р.) бесстыдными, но это заблуждение: ведут
они себя так не по своему бесстыдству, а по своей смелости,
^Платон. Пир // Соч.: В 3 т.- М., 1970.- Т. 2.- С. 107,111.
^Там же. С. 138.
мужественности и храбрости, из пристрастия к собственному подобию.
Тому есть убедительное доказательство: в зрелые года
только такие мужчины обращаются к государственной деятельности.
Возмужав, они любят мальчиков, и у них нет природной
склонности к деторождению и браку; к тому и другому их принужд
ает обычай, а сами они вполне довольствовались бы сожительством
друг с другом без жен. Питая всегда пристрастие к
родственному, такой человек непременно становится любителем
юношей и другом влюбленных в него"^.
Чтобы оправдать естественность сожительства в любви людей
одного пола и одновременно объяснить желание их к соединению
(слиянию), Платон устами Аристофана излагает правдоподобный
миф о происхождении людей разного пола из монстров-
андрогинов, существ, соединявших в себе признаки мужского
и женского полов. У андрогинов было три пола: мужской,
женский и смешанный. Зевс и Аполлон рассекли андрогинов
пополам, на мужчин и женщин.
Итак,- говорит Аристофан,- каждый из нас - это половинка человек
а, рассеченного на две камбалоподобные части, и поэтому каждый ищет
всегда соответствующую ему половину. Мужчины, представляющие собой
одну из частей того двуполого прежде существа, которое называлось андрогином,
охочи до женщин, и блудодеи в большинстве своем принадлежат
именно к этой породе, а женщины такого происхождения падки до мужчин
и распутны. Женщины же, представляющие собой половинку прежней женщины
(андрогина женского пола.- В.Р.), к мужчинам не очень расположены,
их больше привлекают женщины, и лесбиянки принадлежат именно
этой породе. Зато мужчин, представляющих собой половинку прежнего
мужчины, влечет ко всему мужскому: уже в детстве, будучи дольками существ
а мужского пола, они любят мужчин, и им нравится лежать и обним
аться с мужчинами. Это самые лучшие из мальчиков и юношей, ибо они
от природы самые мужественные.
Поистине замечательный текст и такой странный. Ведь Платон
доказывает, что более естественно мужчине любить не женщину,
а прекрасного юношу, что любовь не столько дело чувств
и страсти, сколько ума и воспитания, что конечная ее цель не
наслаждение, а благо. При таком понимании соитие в любви и
деторождение отодвигаются куда-то на задний план, а семья выступ
ает скорее как препятствие на пути к любви, чем естественн
ая ее среда. С точки зрения наших современных представлений
(т.е. романтической концепции любви и брака), все поставлено с
ног на голову. Спрашивается почему, кто заблуждается: мы или
^Платон. Цит. соч.- С. 118-119.
Платон? Хочется сказать, конечно, Платон, но ведь Платон -
это Платон и "Пиром" восхищалось не одно поколение людей.
Но может быть нас успокоит то, что и в античности были мыслители,
несогласные с великим философом.
ПЛУТАРХ ПРОТИВ ПЛАТОНА
В диалоге "Об Эроте" Плутарх явно полемизирует с "Пиром"
Платона^. Герой его диалога Протоген сначала фактически излаг
ает точку зрения Платона. "Действительно,- говорит он,- законод
атели справедливо превозносят это соединение как необходимое
для продолжения человеческого рода и прославляют его
перед толпой. Но у истинного Эрота нет ничего общего с гинекеем^,
и я утверждаю, что отношение к женщинам и девушкам
тех, кто к ним пристрастился, так же далеко от Эрота, т.е. любви,
как отношение мух к молоку или пчел к сотам. Эрот, соприкоснувшись
с молодой и одаренной душой, приводит ее к добродетели
по пути дружбы, а желания, устремленные на женщину,
в лучшем случае завершаются преходящим телесным наслаждением.
В этом смысл ответа, который был дан Аристиппом человеку,
жаловавшемуся, что Лайда его не любит. "Я знаю,- сказ
ал Аристипп,- что вино и рыба меня не любят, и, однако, я с
удовольствием пользуюсь тем и другим". Ведь цель желания -
наслаждение и удовлетворение"^. Другой участник диалога, отец
Автобула, с одной стороны, соглашается с тем, что нельзя остан
авливаться в любви только на удовлетворении телесного наслаждения,
что любовное влечение нужно облагораживать, превращ
ая в умное и нравственное дело, но с другой - доказывает в
противоположность Платону, что добродетель и дружба присущи
и женщинам и что эти прекрасные качества лучше всего
реализовать в браке и семье.
И вот некоторые,- говорит он,- пытаясь насильно и безрассудно пог
асить страсть, не пришли ни к чему хорошему, но или наполнились чадом
смятения, или, обратившись к темным и недостойным наслаждениям, бессл
авно увяли. Те же, кто, руководствуясь здравыми рассуждениями и совестью,
как бы отняли у огня его безудержность, но оставили душе сияние,
^Плутарх. Об Эроте // Мир и Эрос.- М., 1991.
^Гинекей - женская половина дома.
^Плутарх. Цит. соч.- С. 45.
свет и теплоту, которая вызывает не сотрясение, как сказал кто-то, теснящее
атомы семян под воздействием возбуждения и благодаря их гладкости,
а удивительный животворный разлив, подобный движению соков в растении
и раскрывающий поры взаимопонимания и благорасположения. Не проходит
много времени, и они, минуя тело любимых, проникают до глубины их
существа, разверзшимися очами созерцают их нравственный облик и вступ
ают в общение с ними в речах и делах... Нелепо, как я уже сказал, утвержд
ать, что женщинам вообще чужда добродетель. Надо ли говорить, в частности,
об их скромности и рассудительности, об их верности и справедливости,
если многие из них показали замечательные примеры: мужества, героизм
а и величия духа? Но, не отрицая их прекрасной природы, во всем
прочем, отказать им в способности к дружбе и вовсе дико... Таково то соединение,
которое поистине можно назвать соединением в целом, соединением
супругов, объединенных Эротом, тогда как соединение людей, только
живущих вместе, можно уподобить соприкосновениям и переплетениям эпикуровских
атомов, испытывающих непрерывный ряд взаимных столкновений
и отталкиваний, но не создающих никакого единства, какое создает Эрот,
присутствующий в брачном общении. Нет никакой большей радости, более
постоянной привязанности, столь светлой и завидной дружбы, как там, где
единодушно живут, охраняя домашний порядок муж и жена...
Но любовь к благородной женщине не только не знает осени и процвет
ает при седине и морщинах, но и остается в силе до могильного памятник
а. Трудно найти примеры длительной любви мальчиков, но нет числа пример
ам женской любви^.
Здесь Плутарх явно противопоставляет благородных женщин
благородным юношам, брак, основанный на возвышенной любви,
браку без любви, идеальные отношения в любви (т.е. любовь,
преображенную "рассуждениями", "совестью", "сиянием",
"светом" "теплотой", "общением") простым чувственным удовольствиям
от соития. Судя по литературе, к концу античности "недостойные
и темные желания", как и брак без любви, уже стали
серьезной проблемой, и Плутарх блестяще ее решает^. Спор Плут
арха с Платоном напоминает другой, который происходил почти
через две тысячи лет между русскими философами.
^Плутарх. Цит. соч.- С. 51, 52.
^Изменилась отчасти и сама практика любви. Вот всего один пример.
Римский поэт Децим Магн Авсоний посвящает своей жене следующее
стихотворение: "Будем жить, как мы жили, жена! Тех имен не оставим,
/Что друг для друга нашли в первую брачную ночь!/ Да не настанет тот
день, что нас переменит: пусть буду /Юношей я для тебя, девушкой
будь для меня! /Если бы старше я был, чем Нестор, и если б Дейфобу/
Кумскую ты превзошла возрастом, что до того!/ Знать мы не будем, что
значит преклонная старость!/ Не лучше ль,/ Ведая цену годам, счета
годов не вести!"
НИКОЛАЙ БЕРДЯЕВ И ВЛАДИМИР СОЛОВЬЕВ
ПРОТИВ ВАСИЛИЯ РОЗАНОВА
Конечно, русские философы начала века понимали вопросы
пола и любви иначе, чем античные мыслители, но все же аналогии
просматриваются. Парадоксальный мыслитель Василий Роз
анов воспевает любовь в лоне семьи, но в отличие от Плутарха
не только не облагораживает ее мыслью, светом, совестью, теплом,
но, напротив, снижает. Зато он поэтизирует, превозносит
до небес не просто "телесное наслаждение", получаемое в любви,
а сам акт совокупления. Более того, он почти кощунствует (явно
полемизируя здесь с церковниками), отождествляя слияние душ
с совокуплением. Но, может быть, Розанов действительно так
думает, действительно исходит из "космического сложения", из
идеи физической душевной любви, пронизывающей собой все -
от соития влюбленных до мерцания звезд? Впрочем, не будем
голословными, откроем его книгу "Люди лунного света".
Во всех фактах, христианских и дохристианских, мы имеем в зерне дел
а какое-то органическое, неодолимое, врожденное, свое собственное и
невнушенное отвращение к совокуплению, т.е. к соединению своего детородного
органа с дополняющим его детородным органом другого пола. "Не
хочу! Не хочу!" - как крик самой природы, вот что лежит в основе всех
этих, казалось бы, столь противоприродных, религиозных явлений... Есть
какое-то тайное, невыразимое, никем еще не исследованное не только соотношение,
но полное тождество между типичными качествами у обоих
полов их половых лиц (детородных органов) с их душою в ее идеале, завершении.
И слова о "слиянии душ" в супружестве, т.е. в половом сопряжении,
верны до потрясающей глубины. Действительно, "души сливаются" у
особей, когда они сопряжены в органах!.. Мужская душа в идеале - тверд
ая, прямая, напирающая, одолевающая: но между тем ведь это все -
почти словесная фотография того, что стыдливо мужчина закрывает рукою!...
Перейдем к женщине: идеал ее характера, поведения жизни и вообще
всего очерка души - нежность, мягкость, податливость, уступчивость.
Но это только - названия качеств ее детородного органа... Каковы - души,
таковы и органы! От этого-то в сущности космогонического сложения
(не земного только) они и являются из всего плодородными, потомственными,
сотворяют и далее, в бесконечность, "по образу и подобию своему"...
Душа - от души, как искра - от пламени: вот деторождение^.
Если Розанов воспевает и возвышает половой акт, сливая его
с душой любви и душой человека, то Н. Бердяев видит в нем
зло. Половой акт, считает Бердяев, разрушает личность, отвле^Роз
анов В. Люди лунного света.- М., 1990.- С. 39-41.
кает от лица любимого, он антидуховен. Вообще, великий
русский философ отрицательно относится к половой жизни,
даже ради продолжения рода. Именно это, считает он, уводит
от личности, от духовного спасения. Впрочем, Бердяев
часто непоследователен: то он напрочь отрицает половую любовь,
половой акт, то пытается их оправдать. Вот первая его
позиция.
Сексуальный акт внутренне противоречив и противен смыслу мир
а. Природная жизнь пола всегда трагична и враждебна личности... С
пола начинает тлеть и распадаться личность человека, отыматься от
вечности... Смертельная тоска сексуального акта в том, что в его безличности
раздавлена и растерзана тайна лица любимого и любящего.
Сексуальный акт вводит в круговорот безличной природы, становится
между лицом любящего и любимого и закрывает тайну лица (по Бердяеву,
любовь есть путь к раскрытию тайны лица, обнаружению в
нем образа Бога). "В самом сексуальном акте,- продолжает Бердяев,-
есть что-то уродливое. Леонардо да Винчи говорил, что половой
орган так уродлив, что род человеческий прекратился бы, если бы люди
не впадали в состояние одержимости... Жизнь эротическая, за
вычетом отдельных мгновений,-самая печальная сторона человеческой
жизни^.
Теперь его вторая, почти противоположная позиция, развив
аемая, правда, в ранней работе "Метафизика пола и любви".
Если признать греховным всякое сладострастие, если видеть в нем
только падение, то нужно отрицать в корне половую любовь, видеть
сплошную грязь в плоти любви. Тогда невозможен экстаз любви, невозможн
а чистая мечта о любви, так как любовь сладострастна по существу
своему, без сладострастия превращается в сухую отвлеченность...
пора перестать видеть в сладострастии уступку слабости греховной человеческой
плоти, пора увидеть правду, святость и чистоту сладострастного
слияния... Высшая форма любви не есть любовь бесполая, бесплотн
ая, не есть высушенный долг и моральная отвлеченность, в основе
ее лежит мистическая чувственность, непосредственная радость кас
ания и соединения^.
Кажется, еще шаг - и Бердяев попадет в объятия В. Розанов
а. Но нет,
...есть сладострастие Афродиты простонародной, но есть сладостр
астие и Афродиты небесной. Только при допущении праведного сладостр
астия может быть речь о смысле любви, могут оказаться чистыми
чаяния любви. Всякий экстаз сладострастен, и элемент сладострастия
был во всех религиозных таинствах. В окончательном слиянии
^Бердяев Н.А. Эрос и личность (Философия пола и любви).- М.,
1989.- С. 70, 71, 92, 134, 141.
^Там же.- С. 42, 47.
полной и вечной индивидуальности с космосом будет то экстатическое
блаженство, которое есть в слиянии полов^.
Чтобы понять последнее утверждение, необходимо учесть, что
Н. Бердяев вслед за Вл. Соловьевым считал, что решение проблемы
пола и любви есть решение религиозное и духовное. И не
просто духовное, а мистическое. Должно состояться преображение
духа и плоти, переход их в иную, трансцендентальную и
мистическую реальность.
В истории мировой философии,- пишет Н. Бердяев,-я знаю только
два великих учения о поле и любви: учение Платона и Вл. Соловьева.
"Пир" Платона и "Смысл любви" Соловьева - это самое глубокое, самое
проникновенное из всего, что писалось людьми на эту тему... В Афродите
небесной Платона уже чувствуется дыхание христианского Эрос
а, таинственного и по сию пору, средневекового романтизма и глубочай-
шего, возможного лишь после Христа учения Вл. Соловьева о любви,
как пути к индивидуальному бессмертию... Окончательное преодоление
пола, соединение полов есть не только слияние противоположных человеческих
половин (вспомним учение Платона об андрогине.- В.Р.), но
также и слияние с вечной женственностью (известное учение Вл. Соловьев
а.- В.Р.) и с Божеством... может ли быть соединение человечеств
а не в роде, не по необходимости, не безличное соединение, а мистический,
сверхприродный организм, возможна ли новая соединяющая
любовь, возможно ли превращение человеческого рода в Богочеловечество?..
Но мистическая тайна полового соединения в том и заключается,
чтобы не попасть в рабство безликого родового инстинкта, не поддаться
хитрости греховной природы, а найти органическое дополнение к своему
вечному образу в Боге, осуществить в любви идею Божью, то есть
индивидуальностью завоевать бессмертие^.
Итак, Н. Бердяев не просто отрицает ценность полового акта
и любви, он настаивает на решительном духовно-мистическом
преображении всей половой телесности. Но спрашивается, что
это значит - "духовно-мистическое преображение"? Возможно
ли оно, и, если возможно, что собой представляет? К сожалению,
мы не найдем ответы на эти вопросы у самого Бердяева.
Одно понятно: Бердяев пытается осмыслить и преодолеть христи
анское наследие в этом вопросе. И высказывается здесь он
вслед за Розановым достаточно резко:
Христианство не преобразило пола, не одухотворило половой плоти,
наоборот, оно окончательно сделало пол хаотическим, отравило его. Демонизм
пола есть только обратная сторона христианского проклятия пола.
Могущественная половая любовь была загнана внутрь, так как ей отказали
^Бердяев Н.А. Цит. соч.- С. 43.
^Там же.- С. 22, 26, 38.
в благословении, превратилась в болезненное томление, не покидающее
нас и до сих пор... Господствующее религиозное сознание поставило проблему
пола в зависимость от вульгарного дуализма духа и плоти, связало
ее с греховностью плоти, и это была не только моральная, но и метафизическ
ая ошибка... Так называемая христианская семья есть лицемерная
ложь, языческий компромисс, подобный христианскому государству. Хаос
пола так же бушует под покровом семьи, как он бушевал в крови средневековых
отшельников. Весь Розанов есть реакция на христианскую отраву
пола, восстановление первоначальной святости пола^.
Эти и другие высказывания Н. Бердяева заставляют нас
поставить вопрос: о какой любви он говорит? Явно не об
обычной: к женщине и в семье. Бердяев сам, правда с
огорчением, писал, что его отталкивали беременные женщины,
что счастливая семейная жизнь - это редчайшая счастлив
ая "обыденность", что в его идеале любви (так же, как и
у Вл. Соловьева) был "силен Эрос платонический, который
направлен на вечную женственность Божью, а не конкретную
женщину"^. Недаром Н. Бердяев восхищается учением
Я. Беме об андрогине и Софии, которое он цитирует: "Из-за
похоти своей Адам утратил деву и в похоти обрел женщину;
но дева все еще ждет его, и если только он захочет вступить
в новое рождение, она с великой честью вновь примет его...
Премудрость Божия есть вечная Дева, а не жена, она беспорочн
ая чистота и целомудрие и предстает как образ Божий и
подобие троицы"^.
Требование преображения пола в Боге, очевидно, заставляло
Бердяева отрицать и половой акт, и половую жизнь, и
даже семейную жизнь, хотя последний вывод он избегал дел
ать, понимая, что с этим связано для обычного человека.
Вникая в метания и мысль Н. Бердяева, я невольно вспомнил
знаменитую историю любви и переписку Абеляра и Элоизы,
относящуюся к началу XII века. В этой переписке прекрасная
Элоиза восстает против требований средневекового общества -
ставить на первое место любовь к Богу. Признавая могущество
Бога, она тем не менее выбирает любовь к своему возлюбленному
и, подобно Сократу, предпочитает осуждение обществ
а и обвинение в безбожии, чем отказ от своей любви, от
себя и ложь.
^Бердяев Н.А. Цит. соч.- С. 20-21.
^Там же.- С. 140-141.
^Там же.- С. 64.
ЛЮБОВЬ К БОГУ ИЛИ ЛЮБОВЬ К ЛЮБИМОМУ?
Страстная любовь знаменитого французского философа магистр
а Абеляра и юной, обладающей редкими способностями к наук
ам, семнадцатилетней Элоизы, как известно, закончилась трагично.
Дядя и родные Элоизы, решив, что Абеляр обесчестил Элоизу
(хотя они тайно обвенчались, и дядя это знал), что он "грубо
обманул их и посвятил Элоизу в монахини, желая совершенно от
нее отделаться" (хотя он только укрыл Элоизу в женском монастыре
Аржантейль), подкупили слугу Абеляра и подослали в его
дом нескольких наемных палачей. Когда Абеляр спал, те проникли
ночью в спальню магистра и оскопили его (как сам Абеляр
пишет: "...отомстили мне самым жестоким и позорным способом,
вызвавшим всеобщее изумление: они изуродовали те части моего
тела, которыми я совершил то, на что они жаловались^"). И вот,
будучи оба в постриге (Абеляр - аббат в Бретани, Элоиза - настоятельниц
а, аббатиса монастыря в Аржантейле), они через 26
лет начинают знаменитую переписку. Поводом к ней послужила
прочитанная Элоизой "История моих бедствий". Чтение воспомин
аний любимого ею человека оживили в душе Элоизы никогда не
умиравшую любовь к Абеляру, но одновременно она глубоко задет
а, обижена: Абеляр не уделяет ей внимания, занят своими
проблемами и бедами и, похоже, уже давно не любит ее. Об этом
Элоиза прямо пишет Абеляру:
Тебя соединяла со мной не столько дружба, сколько вожделение, не
столько любовь, сколько пыл страсти. И вот, когда прекратилось то, чего
ты желал, одновременно исчезли и те чувства, которые ты выражал ради
этих желаний. О возлюбленнейший, это догадка не столько моя, сколько
всех, не столько личная, сколько общая, не столько частная, сколько общественн
ая. О, если бы так казалось мне одной, о, если бы твоя любовь
нашла что-нибудь извиняющее, от чего - пусть немного - успокоилась
бы моя скорбь! О, если бы я могла придумать причины, которые, извиняя
тебя, как-либо опровергли бы мое низкое предположение!^
В истории и переписке Элоизы есть один непонятный момент:
страстно любя Абеляра, Элоиза упорно отговаривала его
от брака с нею. Она пишет:
И хотя наименование супруги представляется более священным и
прочным, мне всегда было приятнее называться твоей п
...Закладка в соц.сетях
