Жанр: Электронное издание
211_48
... из губерний европейской
части России посты и постные дни соблюдались строго. Об этом
писала в 1837 г. Е.А. Авдеева.
Крестьяне Восточной Сибири, сообщал Н.С. Щукин в 1859 г.,
"посты соблюдают строго в смысле неядения скоромного. Постом грех
и песни петь, но завет соблюдает не каждый". Картофель,
распространившийся здесь в конце XVIII в., в посты составлял, после
хлеба, основную пищу. Ели много редьки. Летом, когда пища была
более скудной, по лесистым горам собирали черемшу: отрезали
стебель у корня, толкли его в деревянной чашке и, посолив, ели с
квасом.
В праздники, если они приходились на пост, когда можно было
есть рыбу, пекли пироги с рыбой, варили уху - "щербу", жарили на
масле "тельное" - рыбу без костей, рубленную и перемешанную с
мукой; делали пельмени с рыбой. Варили также пшеничный,
гороховый и ягодный кисели, пекли блины, оладьи, "пряженники" -
пирожки с фаршем, жаренные на коноплянном или кедровом масле^.
М.М. Громыко приводит интересные сведения о питании в посты
жителей степного района Восточной Сибири, основываясь на ответах
по анкетам Географического общества 40-х годов XIX в.
Крестьяне Каннского уезда в будни ели просяную или ячную кашу
с конопляным или рыжиковым (из семян масляничного растения
рыжика), а также с рыбьим жиром; щи ("шти") из рубленной капусты с
ячменной крупой. Готовили разнообразные овощные блюда: "картофельницу"
(картофельную похлебку); вареный горох, "репницу" с
маком (похлебку из репы), репные пареники с суслом (сусло -
сладковатый навар на муке и солоде, использовался в качестве
подливы); "морковницу" (похлебку из моркови); пареную морковь -
"пареники" с суслом; редьку, капусту, квашеную свеклу. В числе
повседневных блюд в анкетах называется также "кулага" - смесь
ржаной муки и солода, заваренная кипятком, пропаренная и выдерж
анная на холоде. Среди постных блюд она считалась лакомством.
Интересно сравнить: в Енисейской губ. аналогичное блюдо называлось
"саломатой".
В праздничные дни пища включала большой набор рыбных и
мучных блюд. В Каннском у. пекли пироги с щукой, чебаком, окунем и
карасем. На стол подавали жаркое из этих же рыб или из язей, налима,
линей. Для ухи (по-местному "щарба") шли ерши и пескари, либо та же
рыба, что и в пироги. Оладьи и блины из пшеничной муки ели с
конопляным и рыжиковым маслом. В праздничное угощение входили и
каши. Завершался постный вариант праздничного застолья блюдами
из клюквы, черной смородины и "глубники" в сусле.
Сведения о пище крестьян Каннского у. совпадали с описанием
питания жителей соседних Тарского у. и Ишимского округа: в ее
основе тот же состав пищи и набор блюд с некоторыми дополнениями
и вариантами.
Близкую картину дает описание питания населения по Минусинскому
округу - Шушенской и Тесинской волостей. "Это сходство, -
делает вывод М.М. Громыко, - свидетельствует о достоверности
рассматриваемого источника и о широком распространении среди
русских крестьян Сибири описанной в нем пищи"^.
В Алтайском крае, сообщает В.А. Липинская, местной особенностью
была отварная лапша из ржаного теста. Ели крупяные щи,
болтушки, затирки, каши, отварной картофель.
Делали тюрю из хлебного крошева с квасом и водой. Засаливали
впрок грибы, огурцы и капусту. Много употребляли гороха: из него
готовили более десятка кушаний. Ели дикий или огородный зеленый
лук: его толкли с солью и ели, смешав с квасом. В праздник делали
блюда из рыбы (когда это разрешалось по церковному уставу), пекли
пироги. Щербу (уху) готовили из свежей рыбы, а похлебки варили с
сушеной рыбой. Пищу сдабривали льняным, конопляным, рыжиковым
и кедровым маслом^.
Характер питания во время постов зависел от уровня сельского
хозяйства, которое определялось природными и климатическими условиями.
На севере отдавалось предпочтение крупяным блюдам и по
преимуществу блюдам из овса, на юге благоприятные природные
условия для выращивания овощей и фруктов делали постный стол
более разнообразным. В тех случаях, когда населенные пункты
располагались вдоль рек, рядом с озерами или на морском побережье,
широко употреблялись блюда из рыбы. Отсутствие продуктов восполнял
а ярмарочная торговля.
Посты были тесно связаны с натуральным хозяйством города и
деревни, к ним были приурочены ярмарки, торжки, базары. Поэтому с
экономической точки зрения посты были очень важны. Подготовка к
ним велась заранее, продукты распределялись на весь год, с учетом
всех многодневных и однодневных постов. Это приучало к правильному
ведению хозяйства, рациональному использованию продуктов,
и в целом, на этом зиждилась вся основа народного питания.
Хотя мера строгости поста определялась церковным уставом, постный
стол зависел и от уровня зажиточности: богатые и среднего дост
атка люди больше разнообразили питание в будни и праздники.
бедным приходилось ограничиваться минимальным набором продуктов.
Ассортимент постных блюд зависел также от уровня развития
огородничества, поскольку в пост употреблялась чаще растительная
пища.
От обобщенной характеристики постной пищи по губерниям
перейдем к рассмотрению особенностей питания в определенные
посты.
Посты, как известно, разделяются на многодневные и однодневные.
К многодневным относятся Великий, Петров, Успенский и Рождественский
посты. Они имеют разную продолжительность и
различаются по степени строгости их соблюдения.
Великий пост - наиболее строгий и длительный. Он называется
Св. Четыредесятницей, потому что продолжается сорок дней, после чего
следует Страстная седмица в воспоминание Страданий Христовых.
Ввиду строгости поста подготовка к нему начинается за пять
воскресений, т.е. за четыре "седмицы", или недели. На последующей
неделе - "сырной" седмице, или маслянице разрешается во все дни есть
яйца, масло, сыр и другие молочные продукты, однако уже воспрещ
ается употреблять мясо. В русском обычае было принято
повсеместно отмечать масленицу как в городе, так и в деревне
различными веселыми подвижными играми и гуляниями, а также
поминать предков блинами.
Воскресение перед Великим постом, или "Неделя сыропустная",
получило особое название - "Прощеное воскресение" ("Прощеный
день"). В России издавна навещали родственников: младшие ходили к
старшим, бедные к богатым, новобрачные ездили к тестю и теще,
отдаривали их и сватов за свадебные подарки. В прежние времена на
прощание дарили пряники. В этот день было принято прощать друг
другу обиды, прекращать взаимные несогласия, чтобы на следующий
день с чистой совестью начать пост. Обычно целовались три раза.
поэтому воскресенье в Центральных губерниях России называли
"прощаньями" или "проводами", а в северных губерниях -
"целовником" или "целовальником"^.
Наступающий после Прощеного воскресенья пост прерывал шумные
и веселые развлечения и вносил большие изменения в повседневную
жизнь верующего человека. Это касалось как духовного
состояния, так и характера употребляемой пищи.
По церковному уставу, питание в дни Великого поста отличалось
особенным воздержанием от скоромной пищи. Во все дни можно есть
только растительную пищу, исключается мясо, рыба, молоко, яйца.
сыр, сметана, творог, животное масло, сдобный хлеб. В воскресные
дни разрешается растительное масло (во все субботы, кроме субботы
на Страстной седмице) и вино (виноградное).
Особенность поста на первой неделе состоит в том, что в первые
пять дней соблюдается "сухоядение": употребляется не вареная
холодная пища без масла и не подогретое питье. В течение первого
дня - в понедельник, наиболее благочестивые люди не ели совсем и не
пили воды; на второй день пили крещенскую или простую воду, ели
просфоры, хлеб с солью; на третий день кроме хлеба допускался
компот из сухофруктов; на четвертый день снова ели хлеб и пили воду:
на пятый день - коливо (кутью) - кашу из цельных зерен пшеницы с
добавлением меда и изюма или ягод (коливо благословлялось в церкви
после литургии). В субботу и воскресенье разрешался обычный
постный стол с растительным маслом.
Особенностью Великого поста было чтение духовной литературы,
светские книги читать запрещалось. Всевозможные увеселения и
пляски попадали под запрет. К этому времени приурочивали
будничные собрания замужних женщин, например, в Шадринском у.
Пермской губ.
В начале поста многие крестьяне отправлялись на богомолье на
поклонение местным святыням, а некоторые из них совмещали паломничество
с торговыми делами, поскольку в первое воскресение поста
во многих губерниях России устраивались ярмарки^.
Установленных запретов придерживалось как городское, так и
сельское население.
В городах в дни поста запрещались всякие зрелища, закрывались
бани, лавки, прекращалась торговля мясом и другими скоромными
продуктами, приостанавливалось судопроизводство. Обе столицы.
Петербург и "первопрестольная" Москва, были в этом отношении
наиболее показательными. М.И. Пыляев сообщал, что в 30-40-е годы
XIX в. в Петербурге Великим постом не только в русских, но и в
немецких ресторанах, подавались постные блюда. В "Строгановском"
трактире на Невском проспекте еда на первой и Страстной неделях
ничем не отличалась от монастырской: готовили только блюда из
грибов, гороха и кисели. Чай пили с изюмом и медом, варили сбитень^.
В Москве, по воспоминаниям современников, к Великому посту
начинали готовиться заранее. Известный писатель И.С. Шмелев, выходец
из среднего московского купечества, хорошо помнил, как в доме
его родителей зажигали "постные" лампы - простого, не цветного
стекла, занавешивали картины светского содержания, меняли одежду и
даже посуду на более скромную. Еще большее внимание отводилось
заготовке продуктов: загодя солили капусту, огурцы, грибы. Воспомин
ания детства оставили в памяти мальчика незабываемые ощущения:
"В передней стоят миски с желтыми солеными огурцами, с воткнутыми
в них зонтичками укропа, и с рубленой капустой, кислой, густо
посыпанной анисом, - такая прелесть. Я хватаю щепотками - как
хрустит! И даю себе слово не скоромиться во весь пост. Зачем
скоромное, которое губит душу, если и без того все вкусно? Будут
варить компот, делать картофельные котлеты с черносливом и
шепталой, горох, маковый хлеб с красивыми завитушками из
сахарного мака, розовые баранки, "кресты" на Крестопоклонной...
Мороженая клюква с сахаром, заливные орехи, засахаренный миндаль,
горох моченый, бублики и сайки, изюм кувшинный, пастила рябиновая.
постный сахар - лимонный, малиновый, с апельсинчиками внутри,
халва... А жареная гречневая каша с луком, запить кваском! А постные
пирожки с груздями, а гречневые блины с луком по субботам..., а кутья
с мармеладом в первую субботу, какое-то "коливо"! А миндальное
молоко с белым киселем, а киселек клюквенный с ванилью, а ...
великая кулебяка на Благовещенье, с вязигой, с осетринкой! А калья,
необыкновенная калья, с кусочками голубой икры, с маринованными
огурчиками..., а моченые яблоки по воскресениям, а талая, сладкаясл
адкая "рязань"..., а грешники, с конопляным маслом, с хрустящей
корочкой, с теплою пустотой внутри!" Судя по длинному перечню
постных блюд, ясно, что в городе их выбор был шире, чем в деревне.
Многие москвичи были выходцами из сельской местности. Оставшись
в Москве навсегда, они и здесь сохраняли обычаи родной
стороны. Кстати, об этом говорят те же воспоминания И.С. Шмелева.
Один из рабочих в доме отца писателя (он же по сути стал и воспитателем
мальчика), плотник по специальности, М.П. Горкин был уроженец
Ярославской губ. Все посты он соблюдал с исключительной
строгостью: нарушить пост значило совершить грех. Сознание
греховности не оставляло его и в преддверии Великого поста. "Я знаю,
- писал И.С. Шмелев, - что он насушил себе черных сухариков с солью
и весь пост будет с ними пить чай - "за сахар". Эти и многие другие
свидетельства о соблюдении поста показывают, что в нравственном
отношении они были более приближены к высоким идеалам
постнических подвигов. Любопытны и упоминания о постном сахаре,
заменяющем настоящий, который есть не полагалось. В московских
трактирах, кстати, на первой неделе поста чай пили без сахара - он
считался скоромным (его перегоняли через говяжью кость). Вместо
него подавали изюм и липовый мед^.
В Москве, начиная с понедельника первой недели Великого поста.
велась оживленная торговля особого рода, учитывающая особенности
постного стола. Особенно значительными считались всемосковскис
грибные торги. Они тянулись беспрерывной линией от Устьинского
моста до Москворецкого, а иногда дальше - к Каменному мосту. Здесь
пополняли свои запасы москвичи, не успевшие вовремя закупить постные
продукты. Позднее писатель Н.Д. Телешов вспоминал: "Чего
только здесь не было! И редька, и картошка, и всякие овощи. Длинными
нитями и гирляндами висели по стенам палаток и на поднятых
кверху над санями оглоблях сушеные грибы разных достоинств -
белые и желтые, а также дешевые темные шлюпики. Здесь и корзины
с клюквой, и чаны с душистым медом - липовым и гречишным, - всего
не перечесть!" Его современник П.И. Богатырев писал о тех же
торгах: "Бывало, поехать на Грибной рынок считалось каким-то
паломничеством; к нему готовились домовитые хозяйки, о нем
говорили еще на масленице за веселыми блинами, мечтали и
соображали, что нужно купить... Грибной рынок продолжался до
второй недели, и за неделю на нем успевала перебывать вся
хозяйственная Москва".
О грибном торге в 70-е годы XIX в. вспоминал и писатель И.А. Белоусов.
"На льду", как в просторечии называли этот грибной базар,
можно было встретить студентов, гимназистов и прочую "чистую
публику", но преобладали замоскворецкие купчихи. Они говорили друг
с другом только о посте: "- ... Да разве вы, Марья Сидоровна, с маслом
едите на этой неделе?" - "Что вы, что вы, Маланья Ивановна! За кого
же это вы меня принимаете-то? На первой и последней отродясь масла
не употребляем. Рыбу весь пост не едим, только в Благовещенье разреш
аем себе рыбки покушать, да в вербное икоркой балуемся". После
базара многие покупатели отправлялись пить чай в ближайший базар,
где пили чай с постным сахаром, с медом или кувшинным изюмом и
даже, по желанию, с миндальным молоком^.
Размах торговли ошеломлял любого. Много позже И.С. Шмелев
вспоминал о посещении рынка в детстве: "Какой же великий торг!
Широкие клетушки на санях, - все клюква, клюква, все красное...
И синяя морошка, и черника - на постные пироги и кисели. А вот брусник
а, в ней яблочки. Сколько же брусники! - Вот он, горох, гляди...
хороший горох, мытый. Розовый, желтый, в санях, мешками. Горошники
- народ веселый, свои, ростовцы... Как знамя великого торга
постного, на высоких шестах подвешены вязки сушеного белого гриба.
Проходим в гомоне. - Лопаснинские, белей снегу, чище хрусталю.
Грыбной ералаш, винегретные... Похлебный грыб сборный, ест протопоп
соборный! Рыжики соленые - смоленые, монастырские, закусочные...
Боровички можайские! Архиерейские грузди, нет сопливей!..
Лопаснинские отборные, в медовом уксусу, дамская прихоть, с мушиную
головку, на зуб неловко, мельче мелких!.,. Горы гриба сушеного,
всех сортов"^.
В других городах пост соблюдали не менее строго. И.С. Аксаков,
много путешествуя по России по делам службы, писал родным из
Калуги в 1847 г.: "Слава Богу, вот и Великий пост! Здесь он еще не так
заметен, как в Москве, где на каждом шагу церковь и на улице
беспрестанно попадаются целые толпы тихо идущих в церковь говельщиков..."^
Первый после прощеного воскресенья понедельник в народе
получил название "Чистый", поскольку начало этой седмицы посвящалось
очищению от грехов. В некоторых губерниях справляли так
называемые "тужилки". "Тужить о маслянице" или "полоскать рот",
"полоскать зубы" означало у мужчин опохмеляться. Устраивали также
кулачные бои "для вытряхивания блинов", мылись в банях. В церкви и
дома все поздравляли друг друга с наступившим постом, мыли пол и
лавки в избе. За обедом приговаривали: "Сыромасло долой, крошенина
наверх" ("крошенина" - блюдо типа тюри). В Вологодской губ. еду,
приготовленную на масленицу, для еще не уехавших гостей "очищали"
следующим образом: жареный картофель обливали горячей водой,
чтобы смыть скоромное масло, и подсушивали в печке; у пирогов верхнюю
и нижнюю корки обрезали, а в пищу употребляли только середину.
В субботу первой недели (день вмч. Феодора Тирона) повсеместно
пекли постные блины. Этот же обычай соблюдали не только в отдаленных
провинциях, но и в обеих столицах, правда, преимущественно в
мещанской и купеческой среде^.
И. Столяров, уроженец Задонского у. Воронежской губ., вспомин
ал как в с. Карачун Сенновской вол. готовились к предстоящему
8. Расы и народы, вып. 25 225
посту: "Обязательно подавали на стол жирный мясной суп с лапшой
домашнего приготовления, на большую радость детей. Уже
на масляной неделе можно было есть только рыбу. яйца и молочные
продукты. В воскресенье вечером все развлечения останавливаются,
как по волшебному мановению. К ужину все члены семьи
дома, и никто не выходит на улицу для развлечения. Отец с матерью
идут к дедушке, со стороны отца, чтобы "просить прощения", и меня
берут с собой". В прощеное воскресенье заговлялись. "Мои родители,
- писал И. Столяров, - на первой неделе Великого поста не ели даже
горячей пищи, питались только хлебом, кислой капустой и огурцами,
заправляя их квасом, без постного масла. Остатки скоромной пищи
скармливали курам, свинье или собаке. Понедельник, первый день
Великого поста, назывался "чистым". Весь день мать ходит тих
ая, сосредоточенная, даже мало говорит и ничего не ест. Этот
понедельник и назывался "чистым": потому, что "в этот день, - говорит
мать, - ничто нечистое не должно ни входить в уста, ни выходить
из уст". Это означало, что скоромная пища и непристойные слов
а были противоположны сосредоточенному душевному состоянию"^.
В Вологодской губ., где как писал один из корреспондентов Тенишевского
бюро, "посты соблюдаются исправно", в Великий пост пожилые
люди не употребляли в пищу даже льняное масло. В Жернаковской
вол. Грязовецкого у. не пили чай на первой и последней неделе.
Крестьяне Сольвычегодского у. в течение Великого поста ловили
клестов, поскольку зимнее время - самое удобное для ловли. Пойманных
птиц в пищу не употребляли, а размещали в клетках до Пасхи:
потом их жарили в масле и сметане^.
Состав продуктов, употребляемых в Великий пост в центральных
губерниях, отличался от тех, что ели на севере и на юге. В Зарай-
ском у. Рязанской губ., как писал В.В. Селиванов, еще перед сырной
неделей запасались гречневой мукой для блинов и соленой рыбой, а
ближе к посту - растительными продуктами. В прощеное воскресенье
в некоторых помещичьих усадьбах дворовые люди приходили к хозяев
ам получить христианское прощение и поздравляли их с наступлением
Великого поста и с заговением на горох и капусту. О том, как проводили
пост жители Калязинского у. Тверской губ., писал уроженец тех
мест В.А. Никифоров-Волгин: "Чистый понедельник. Мать послала
меня в церковь "к часам" и сказала с тихой строгостью: "Пост да
молитва небо отворяют!" Иду через базар. Он пахнет Великим постом:
редька, капуста, огурцы, сушеные грибы, баранки, снетки, постный
сахар... Из деревень привезли много веников (в чистый понедельник
была баня). Торговцы не ругаются, не зубоскалят, не бегают в казенку
за сотками и говорят с покупателями тихо и деликатно... Обед в этот
день был тоже необычный: редька, грибная похлебка, гречневая каша
без масла и чай яблочный"^.
В течение Великого поста приготовление некоторых видов пищи
было связано с народными обрядами.
В середине поста в среду на четвертой неделе (в народе ее назыв
али Крестопоклонной, Средокрестной, Крестовой) повсеместно пекли
изделия из пресного теста в виде креста. В Вязниковском у. Владимирской
губ. их делали по числу членов семьи, вкладывая в середину,
например, зернышко, "чтобы хлеб уродился", или перышко, "чтобы
куры водились".
В Каргопольском у. Архангельской губ. "крестиками" называли
сладкое печенье крестообразной формы. Существовал обычай класть
кресты в амбары в зерно, а также засевать с ними хлеб. В Воронежской
губ., приехав в поле, молились Богу, обратившись на восток,
съедали крест, а потом начинали сеять^.
На Великий пост приходятся "сороки" - день сорока мучеников в
Севастийском озере мучавшихся (9 марта)*. Повсеместно в этот праздник
пекли из теста изделия в виде птиц - "жаворонков".
На время поста приходится один из великих двунадесятых праздников
- Благовещение Пресвятой Богородицы (25 марта). По силе народного
почитания он стоял на третьем месте после Рождества Христова и
Пасхи. Если праздник попадает на Великой пост, то пост ослабляется -
разрешается рыба, а если - на день Пасхи, то празднуется и в Пасху,
когда менее значительные праздники отменяются.
В Москве к обеду пекли рыбные пироги с луком, "благовещенские"
кулебяки на четыре угла: с грибами, с семгой, с налимьей
печенкой и с судачьей икрой под рисом.
В сельской местности особое значение придавалось
благовещенской просфоре: "В русских церквях ни в один из годовых
или двунадесятых праздников не продается такого количества
просфор". Каждый крестьянин считал своим долгом иметь хотя бы
одну праздничную просфору. Ее измельчали и добавляли к семенам
при первом посеве, что, как полагали крестьяне, обеспечивало успех в
их земледельческом труде. Так, например, делали в Шуйском у.
Владимирской губ. В Тихвинском у. Новгородской губ. к
Благовещению просвирки из пресного теста выпекали дома и оделяли
ими всех семейных. Одну просвирку вместе с принесенной из церкви
берегли до весны, а когда начинали засевать овес, крошили на мелкие
кусочки и разбрасывали по полю вместе с семенами. В Тамбовской
губ. просфору смешивали с медом и прикармливали ею пчел. В тех
местах, где приходов было мало и церкви были значительно удалены
от населенных пунктов, просфоры или "хлебцы" выпекали сами
крестьяне по числу едоков в семье и неосвященными употребляли для
той же цели^.
Шестая седмица Великого поста, или "седмица ваий", получила в
народе название Вербная, Вербница, Вербич или Пестрая по той
причине, что в конце ее - в воскресенье, когда Церковь празднует день
Входа Господня во Иерусалим, в России было принято освящать вербу.
Отсюда и "Вербное воскресенье" (цветоносное).
Здесь и далее даты приводятся по старому стилю.
8* 227
В Москве, сообщает Н.Д. Телешов, "В пятницу и субботу вербной
недели - уже шестой Великого поста - на Красной площади вдоль всей
Кремлевской стены, от Спасских ворот до Исторического музея,
открывался громадный рынок, прозванный "вербой"... В Вербное
Воскресение, к вечеру рынок кончался... наступало предпраздничное
затишье с самыми строгими великопостными днями последней,
Страстной недели". О вербном базаре писал и И.А. Слонов^.
По случаю праздника строгость поста ослаблялась, В субботу
перед Вербным воскресением - в день воскрешения праведного
Лазаря, или "Лазареву субботу", - разрешалось есть только рыбную
икру; принято было также печь постные блины. В Зарайском у.
Рязанской губ., как писал В.В. Селиванов, тоже ели икру, но,
"...разумеется, эта роскошь далеко не для всех: ею пользуется только
очень и очень зажиточный торговый народ. Вообще простой народ в
пост употребляет пустые щи, редьку с квасом да кашу. Многие не едят
даже постного масла".
В Вербное воскресение можно есть рыбу. В сельской местности
крестьяне пекли "барашки" - печенье из теста, и кормили ими
скотину^.
Каждый день Страстной седмицы имеет название - Великий Понедельник,
Великий Вторник и т.д. Эту неделю называли также Белою
или Чистою, потому что в это время начинали готовиться к предстоящей
Пасхе: старались особенно сохранять духовную и телесную чистоту,
было принято исповедоваться и причащаться Св. Тайн.
Особенности поста на Страстной неделе заключались в еще более
строгом соблюдении его, чем в предыдущие недели. Это нашло отражение
в воспоминаниях современников. Н.М. Щапов писал: "Самый
трудный пост - в среду и пятницу на Страстной неделе. Он действительно
тяжел: кислая капуста, похлебка из крупы, вареный картофель
- все без масла, взвар из сушеных фруктов. Все остальные дни
легче - с маслом, конечно, постным (подсолнечным)".
В сельской местности, как писал С.В. Максимов, многие пожилые
люди ели один раз в день хлеб или сухари с водою. Наиболее же благочестивые
старались, по возможности, ничего не есть всю неделю, разреш
ая себе только воду. Для детей "дневное голодание" обязательно
было только в Страстную Пятницу, так как народ верил, что полное
воздержание в этот день дает постнику прощение от всех грехов,
совершенных после последней исповеди. Правда, дети лишь с большим
трудом выдерживали столь строгий пост и нередко, по забывчивости,
свойственной ребяческому возрасту, хватались за корки, но таких
"бесстыдников" матери обычно останавливали.
Ограничения в пище сочетались со строгостью поведения в быту и
отношением к окружающим. В. Никифоров-Волгин хорошо помнил,
как в Калязинском у. Тверской губ. "на Страстной неделе тише ходили.
тише разговаривали и почти ничего не ели. Вместо чая пили сбитень
(горячую воду с патокой) и закусывали его черным хлебом. Вечером
ходили в монастырскую церковь, где службы были уставнее и строже".
По сообщению корреспондента Тенишевского бюро, в Зубцовском у.
той же губернии в последние дни Страстной седмицы ели только вечером,
и то это было сухоядение - ели холодную, не вареную пищу без
масла. Воздерживались не только от всякой скоромной пищи, но даже
и от чая - пить его во время Великого поста считалось не совсем дозволенным.
В Саранском у. Пензенской губ. крестьяне вели себя особенно
строго: в течение Страстной они не пропускали ни одной службы в
храме, ставили свечи к иконам, подавали милостыню, старались избег
ать всяческих ссор, считавшихся большим грехом.
Из всех дней последней седмицы выделяется Великий, Страстной
или Чистый Четверг (Великий Четве
...Закладка в соц.сетях
