Абзац: Полный самый		URL: https://lib.co.ua/old/sociology/rn25/211_48.jsp

T.A. Воронина
 ПОСТ В ТРАДИЦИОННОМ ПИТАНИИ РУССКИХ XIX ВЕКА
 Питание русских в XIX в. продолжало сохранять традиционные черты, присущие ему и в прошлые столетия'. Сложившись в цельную и устойчивую систему, оно включало повседневную, праздничную и обрядовую пищу. Ее потребление регулировалось общепринятыми нормами поведения, основанными на широком комплексе нравственных, религиозных и социальных представлений^. Такой же нормой были посты, связанные с частичным или полным ограничением в пищевом рационе в определенные периоды и дни. Время их проведения и характер питания регламентировались церковным уставом, принятым еще со времен введения христианства на Руси. В соответствии с ним питание русских в течение года разделялось на дни поста, когда запрещалось употребление "скоромного" - мясных, молочных и других продуктов животного происхождения, и разрешалась только растительная пища, и мясоед - дни, когда употребление пиши не ограничивалось. Чтобы нагляднее представить, какое значительное место занимали посты в жизни наших предков и особенно в их питании, не лишним будет сказать, что из всех календарных дней на многодневные и однодневные посты отводилось более двухсот дней, иначе - бблыпая часть года.
 В XIX в. с соблюдением постов были связаны многие слова и выражения, ставшие неотъемлемой принадлежностью повседневного разговорного лексикона. Слова "пощенье", "постованье", "постнич анье", "поститься" означали "не есть скоромного" и употреблялись в обиходе русских в зависимости от места их проживания. Сведения об этом можно обнаружить в "Толковом словаре" В.И. Даля: "пестов ать" - так говорили в Сибири, "постить" - в Новгородской, Курской, Новороссийской и других южных губерниях. Одно и то же слово порой имело разный смысл. Выражение "постничать" означало не просто поститься, в Воронежской губ. оно означало не есть пищи в горячем виде, есть всухомятку или очень мало, например, хлеб с водой, квасом и луком. Людей, свято чтущих пост, называли "постник", "постница", "воздержник", а их образ жизни - "постнический".
 Более широкий смысл имело слово "говение", означавшее благочестивый обычай не только быть умеренным в пище, не есть скоромное и даже сладкое (обычно не меньше трех дней), но и посещать богослужения, а потом исповедываться и причащаться Св. Таинств. Такое поведение отразилось в выражениях "говеть", "гавливать". Говели в основном в посты, чаще всего Великим постом и
 c T.A. Воронина
 потому в народе слово говенье ассоциировалось с великопостными днями. Оно имело и некоторые диалектные отличия: в северных и восточных губерниях говорили "говенье", "говейньс", в Новгородской губ. - "говейны", в Курской губ. - "говейно". Соответственно отличали "Великое говенье", "Петрове говейно" и т.д.
 Известны и другие производные слова: "говсльный" - до говения относящийся, "говельщик" или "говельщица" - тот, кто говеет; "разговляться" - есть скоромное в первый раз после поста (отсюда - "разговенье", "разговины"). Соответственно "заговенье" означало последний день накануне поста, когда еще можно употреблять скоромную пищу^.
 Столь многогранное значение поста, органично вошедшее в русский язык, свидетельствует, что примеры его соблюдения не могли не отложиться в памяти современников. Действительно, в нашем распоряжении имеется немало разнообразных источников и прежде всего архивов. Много интересных подробностей можно встретить в ответах корреспондентов на программу Русского Географического общества, изданную в 1848 г. Они были частично опубликованы в некоторых выпусках "Этнографического сборника", неопубликованные ответы находятся в архиве общества и постепенно вводятся в оборот. Источником стали также материалы Этнографического бюро князя В.Н. Тенишев а - Тенишевского бюро, созданного в Петербурге в конце XIX в. Они представляют собой ответы на различные вопросы "Программы этнографических сведений о крестьянах Центральной России", охватыв авшей многие стороны крестьянской жизни и включавшей около пятисот пунктов. В них содержатся сведения о том, из чего состояла ежедневная пища крестьян, что они ели в праздники, как изменялось питание по временам года и насколько строго соблюдали посты.
 Немало сведений дают дневники путешествий, наблюдения современников, в которых можно обнаружить многочисленные указания о посте. Они показывают, что традиция соблюдать посты была практически непрерывной. Она шла от поколения к поколению и сохранялась в народе благодаря частому посещению церкви, где на службах напоминалось о значении предстоящего поста как покаянной дисциплины и об особенностях его проведения.
 Об ограничениях в пище сообщали церковные календари и месяцесловы, предназначенные для грамотного населения. В них говорилось, в какие праздничные дни (включая воскресенье) разреш ается употребление вина и елея (т.е. растительного масла), даже если случается строгий пост или постный день - среда или пятница. Например, растительное масло разрешается есть в течение года во все посты в субботние дни, кроме одной Великой Субботы на Страстной седмице перед Пасхой. В праздничные дни строгий пост длится до трех часов дня. В большие праздники, как указывалось в месяцеслове, разрешается есть рыбу. В великие праздники поста нет.
 О значении постов говорилось в некоторых работах энциклопедического характера. Соблюдению поста помогали различные
 кулинарные книги, в которых обычный стол отделялся от постного. Например, в известной книге Е. Молоховец, выдержавшей более двадцати изданий, приводился перечень постных блюд на разное время года^. Разумеется, подобными рекомендациями чаще всего пользов ались жители города.
 Многоаспектное значение поста очевидно и требует глубокого и тщательного исследования. В данной же статье речь пойдет о том, как городские и сельские жители соблюдали посты и какое место они занимали в их питании.
 В целом, привлеченные к работе над статьей источники и литература показывают, что в XIX в. посты соблюдали как в городе, так и в сельской местности. Они существенно влияли на питание русских в будни, праздничные дни и при совершении некоторых обрядов: пищевой рацион значительно сужался, предпочтение отдавали растительной пище, и то в небольшом количестве.
 Питание русских во время постов имело как общие черты, так и местные особенности. Вместе с тем, пища городского населения отличалась от той, что ели в сельской местности. Свои отличия от повседневной имела праздничная пища: она включала большее число блюд. Состав пищи зависел и от достатка в семье. Стол зажиточного крестьянина был разнообразнее, чем бедного. Постная пища различ алась по сезонам: с осени ее было больше, в зимнее время она была более грубая, чем в остальное время года, к весне запасы истощались и постепенно восполнялись в летние месяцы.
 Различия между скоромной пищей и постною были очень четкими, помимо этого различалась и сама постная пища: рыба, растительное масло, сладкое принадлежали к менее постным, а потому в отдельные дни постов их не ели.
 Особый колорит и этническую специфику придавали пище местные названия того или иного кушанья.
 Для того, чтобы нагляднее представить особенности питания в дни постов, рассмотрим как постились в разных губерниях России, учитывая при этом региональные отличия.
 Характер питания русских определялся ярко выраженным земледельческим укладом сельского хозяйства, что обусловило преобладение в пищевом рационе разного рода мучных и крупяных блюд. Там, где это было возможно, выращивали фрукты и овощи - они были существенным подспорьем.
 Основным продуктом питания был хлеб, причем ржаной ("черный") хлеб ели чаще, чем "белый", сделанный из пшеничной муки. Иногда делали "смешицу": к ржаной муке добавляли ячную (ячменную) или овсяную. Известная поговорка "щи да каша - пища наша" достаточно емко характеризует особенности русской национальной кухни в целом. Действительно, ни один русский не обходился без щей и каши, но готовили их по-разному.
 В рассматриваемый период многие города находились в тесной зависимости от деревенской, округи откуда поступало значительное
 количество съестных припасов. Но и сами горожане занимались сельским хозяйством: более состоятельные имели для этого обширные земельные угодия, те, что победнее, ограничивались меньшими участк ами земли. Городская торговля восполняла недостающие запасы продуктов.
 На характере питания сказывалось и социальное неравенство: пища наиболее обеспеченных сословий и зажиточных горожан отличалась от той, что ели мещане, разночинцы и вообще более бедные люди, составляющие ббльшую часть городского населения. Особенно это было очевидно в больших городах, не говоря уже о столицах. В провинциальных городах состав пищи еще больше приближался к тому, что ели крестьяне^.
 В Вознесенском Посаде Владимирской губ. в постные дни ели "серые" щи (из верхних листьев капусты), вареный горох, пареную репу (здесь ее называли "бушма"), пили квас. В Княжнине Нижегородской губ. ели пшенную и ячневую каши, картофель. В Пудоже в дни постов очень часто ели овсяные блины с рыжиками и квасом, а также редьку, брюкву, картофель, рыбу. Квас делали из хлеба или из сушеной репы ("репица"). Основу питания жителей Галича Костромской губ. тоже составляли щи, каша, грибы, но репы и свеклы там не ели^.
 Много для соблюдения постов значил уровень развития огородничества. В Ростове Ярославском более широко, чем в других городах, употребляли в пищу картофель: его ели в вареном, печеном и жареном виде. Поскольку огороды были почти у каждого, то ели много овощей. В Фатеже Курской губ. в пост было распространено "холодное из картофеля и свеклы". В Мензелинске Уфимской губ. в пищу тоже шло много овощей. В Ядрине Казанской губ., кроме обычных серых щей и различных каш, ели кислую белую капусту с вареным картофелем и свеклой, "пермени" - вареники с белой капустой, печеную тыкву. Если на пост приходился праздник, то готовили уху, похлебку с картофелем и морковью, пироги с картофелем, морковью, капустой, кашей, рыбой и луком, жареный картофель, грибы или рыбу.
 Различия в пище были и в разных городах одной губернии. Например, в Ленотаевске Астраханской губ. ели много рыбы, а в Соленом Займище - в основном щи да кашу.
 Мещане Верховажского посада Вельского у. (Вологодская губ.) питались тем же, что и местные крестьяне. Их пища в посты включала постные щи с добавлением крупы, разного рода похлебки, рыбу, чаще соленую и сухую (треску, сайду), грибы, ягоды. Из овощей в основном ели лук, картофель, редьку, капусту, брюкву, а морковь, бобы, тыкву, салат, петрушку, укроп, мак, хрен - в небольшом количестве. Пекли пироги из ржаной, овсяной, ячной и пшеничной, редко из крупитчатой муки. Много ели морской рыбы, даже в будни: сайду, треску, палтуса, свежую сельдь (на жаркое), из жидких кушаний - картофель с квасом, луковый взварец - соус; репу здесь не только парили, но и жарили. Праздничный обед в постные дни устраивали также со множеством
 разнообразных блюд из морской и речной рыбы, варили ячневую кашу с конопляным маслом и кисель с медом.
 Недостающие продовольственные запасы частично восполнялись в местных лавках или на уездных ярмарках и Торжках. В Вельске торговали местные жители и отчасти купцы из Шенкурского и Двинского уездов Архангельской губ., особенно накануне Рождественского сочельника, а также в Страстную Субботу - перед Пасхой^
 В сельской местности подсобное хозяйство имелось почти повсеместно, что значительно облегчало проведение постов. В средней полосе России основной постной пищей служили хлеб, вода, вареные и сырые овощи. Готовили также разные похлебки из гороха, фасоли, чечевицы, грибов с добавлением небольшого количества растительного "постного" масла (подсолнечного, льняного, конопляного и др.). Почти повсеместно ели картошку в вареном, жареном или печеном виде. Это дополнялось овсяным и конопляным киселями, пареной репой, тыквой, брусникой. Ели также клюкву, изюм, мед. В каждой местности заготовка продуктов велась заблаговременно.
 Состав постной пищи зависел от времени года. Наиболее обильной и разнообразной она была осенью и зимой, когда после снятия последнего урожая имелись достаточные запасы продовольствия. Его недостаток начинал ощущаться весной, когда запасы подходили к концу. Еще более скудной пища становилась летом.
 Состав и количество употребляемых в пищу продуктов питания зависели от степени зажиточности семьи. Рацион бедной семьи вообще сводился к минимуму. В центральных нечерноземных губерниях России, например, в Меленковском у. Владимирской губ. это были щи с капустой, картофель, похлебки, толокно с квасом. На зиму солили огурцы, грибы, капусту, мочили яблоки. Из овощей ели свеклу, вареный горох, редьку. В Шуйском у. в дни, когда разрешалось уставом, ели рыбу; ее привозили с Урала, Дона и Волги. В Юрьевском у., где преобладали семьи средней зажиточности, еда была разнообразнее, порядок кушаний изменялся по дням. Распространенное кушанье - "туболки" (ватрушки из ржаной муки с творогом) в пост заменяли блинами из гречневой или ячневой муки. В качестве приправ использовали толченый хрен (его ели с квасом), реже - чеснок.
 В Тверском и Зубцовском у. Тверской губ. ели хлеб, каши, горох, редьку. Если пост падал на праздники, то вместо хлеба пекли пироги из ржаной муки, ели грибы с постным маслом. Не делали исключения даже в дни, когда приглашали гостей. Известно, что по традиции повитуха варила после крестин "бабину" кашу. Но если они приходились на постный день, то кашу ели без молока и масла.
 Жители Моложского у. Ярославской губ. - "сицкари" - помимо хлеба, пекли и в обычный день ржаные пироги "ситники", "преснушки" или "кулябыши". Ели щи с луком "в накрошку", иногда со "снятками" (мелкой вяленой рыбешкой); блюда из гороха; кашу пшенную или житную (гречневую кашу здесь не любили); картофель с растительным маслом, редьку, рыжики, серухи и другие сушеные
 грибы. Если пост приходился на праздники, то непременно готовили пшеничные "пряженцы": "Иначе, - говорили крестьяне, - нет праздник а". Ели свежую рыбу, а за неимением ее - соленую рыбу. Севрюгу ели редко, чаще делали уху из свежей щучины, но вообще рыбу ловили мало. Редьку, морковь, свеклу выращивали в достаточном количестве. Капусты сажали мало, чаще покупали в Мологе. В отличие от соседних губерний, огородничество здесь было незначительным и едва удовлетворяло небольшие потребности крестьянина. За недостатком дикого щавеля - "кислицы" готовили овсяную похлебку.
 Ежедневная пища крестьян Станисловского у. той же губернии в дни постов включала щи из серой капусты (ее ели также с квасом), вареный картофель, иногда жареный в льняном масле, кашу из овсяной крупы и блины. Праздничная еда была разнообразнее: щи из белой капусты, пирог из ржаной муки с овсяной крупой, овсяные блины, картофель, жареный в льняном масле, соленая и вяленая рыба (больше судак и севрюжина), "соковая" каша'".
 В Лукояновском у. Нижегородской губ. щи готовили из "черной" капусты (не белых листьев) без всякой приправы. Гречневую кашу ели не все и не всегда: большая часть поселян ела ее только по воскресным дням и по большим праздникам. Более зажиточные крестьяне иногда ели горох, картофель (его выращивали здесь мало), огурцы и редьку, но это считалось уже роскошным столом. Лук, редьку, морковь, бобы, свеклу, капусту и огурцы сажали в небольшом количестве. В праздничные дни пища мало чем отличалась от обыкновенной.
 Совсем иначе проводили посты на правом берегу Волги. Главную пищу здесь составлял "ситный" или "решетный" хлеб, и то далеко не такой черный и кислый, как в степных губерниях; его ели только со щами. Редкая хозяйка не делала ежедневных ситных и пресных пшеничных лепешек, замешанных на постном масле, - "кокурок": их пекли в золе. Со времени введения в рацион картофеля, женщины стали готовить из него различные кушанья. Морковь и репу ели в основном летом, считая, что только летом они годятся в пищу. Зимние запасы овощей были невелики. Постом ели блюда из гороха, особенно гороховый кисель. В с. Васильковском, однако, мало выращивали овощей, даже капусту предпочитали покупать на стороне. Употребление постной пищи имело, по мнению корреспондента Географического общества, большое влияние на воздержание от пьянства".
 Постная пища крестьян Глазовского у. Вятской губ. мало отличал ась от питания в других губерниях: всегда имелись лук, морковь, свекла, капуста и другие съестные припасы, предназначенные для постов. Многие удмурты (вотяки), живя в тесном соседстве с русскими, постепенно перенимали обычаи соблюдать посты, прежде всего Великий и Успенский. По сообщению корреспондента Географического общества, "во время Петровок вотяк ни за какие блага нс будет косить траву, а вотячка мыть белье на реке, чтобы не прогневить Бога" '^. В дни постов они ели горох, толокно, капусту, огурцы, реже рыбу.
 В северных губерниях России стол также разнообразился в зависимости от времени года. Летом типичными блюдами были редька, нарезанная пластами (ломтиха), с маслом; вареные волнухи; горох; пироги "ни с чем" (без начинки) - их ели с суслом; кисель с маслом или суслом.
 В случае, если на пост приходились помочи, то на столе присутствов али пироги с капустой или грибами; картофель, похлебка из конопляного сока с груздями; вареный горох, пшенная, ячная, овсяная или гречневая каша, соленые огурцы, грузди или капуста, сусло с вишней, черемухой, клубникой, костяникой, земляникой, бояркой, брусникой (семь блюд); пареная репа, морковь, свекла в горячем сусле; гороховый кисель с маслом и другие кисели; пшеничный и овсяный с сытой или квасом. Пироги, в зависимости от начинки, назывались репник, морковник, свекольник, грибной с крупою. Ели также кулагу, блины, шанежки, оладьи; мерзлую бруснику и клюкву с медом, пирог с одной малиной или маковник с медом; "заедки": орехи, пряники, изюм, травник^.
 Различалось питание и по сезонам. Летом ели зеленый лук с квасом и доедали старые запасы продуктов. "Вот плохо бывает - в летние посты, особливо в петровки, когда еще и овощи не поспели, и грибное еще не родиться, а молоко есть грех, - не полагается... Вот тогда уж действительно мудрено сказать - с чего жив, чем питается крестьянин... Хорошо еще, если зеленого луку уродилось вволю, да нс надо за ним на базар бежать и покупать, а свое на огороде. Зеленый лук - неоцененное подспорье в пище мужика: хорошо его есть просто с солью и с хлебом, хорошо потолочь и развести с квасом, а по нужде и водой... Но все это, - писал А.А. Потехин, - пища второстепенная: был бы только хлеб ржаной - крестьянин больше ни о чем не зaбoтитcя'"'*.
 В Каргопольском у. Архангельской губ. особенно много ели репы. Ее пекли, варили, парили. Блюдо из репы с квасом называлось "репница". Ели также редьку: ее терли и смешивали с мелко нарезанным репчатым луком, солью, квасом и растительным маслом, а чтобы отбить горечь, - с тертой брюквой. В повседневном питании поморов рыба была "хлебом насущным", что отличало их не только от жителей других губерний с земледельческим укладом хозяйства, но и от других уездов Архангельской губ. Естественно, что в дни постов в поморских селениях рыбу употребляли в пищу, за исключением тех дней, когда есть ее запрещалось, например, "На Ивана Постного не ели рыбы - постничали"^.
 В Вологодской губ. наиболее традиционными были блюда из овса. Овес в ходе обработки мололи на крупу ("заспу"), крупку и толокно. Из овсяной крупы делали каши. Они различались по густоте: пожиже называлась "каша", погуще - "творог" или "крутая каша". "Овсяной творог" варили из заспы, из нее же делали жидкую похлебку - "заспеницу". Для приготовления "затирухи" овсяное толокно замешив али на квасе, иногда добавляли толченую бруснику. Из ячной муки
 делали "бурдук-кашу"; из ржаной - "товстую кашу". Почти повсеместно первым блюдом были постные - "молосные" щи, которые варили с ячной или овсяной крупой, отсюда их название "крупянка". Щи ели в горячем и холодном виде. В тех районах, где поблизости были озера, мясо в супе в постные дни заменялось вяленой рыбой - "снетком". Помимо щей готовили различные похлебки. Самая простая, из накрошенного в воду хлеба с растительным маслом, называлась "тюря", "мурик".
 Почти повсеместно употреблялась квашеная капуста. Традиционно ее квасили целыми кочанами, половинками или четвертями, реже квасили рубленую капусту. В готовом виде ее добавляли в щи или ели с постным маслом. Свежую капусту вялили и ели зимой с квасом и растительным маслом.
 Широко распространенными огородными культурами были репа и брюква, которые составляли большую часть годового запаса продуктов. Из них варили суп "репницу"; блюдо из вареной свеклы называлось "росол", а из свежей репы, запаренной в печи - "пареница". Блюд из овощей было довольно много: "печонка" - репа или брюква, запеченные в золе, ее ели с постным маслом; "морковница" - морковь, запеченная с разными крупами; "брюковница" -то же из брюквы. Из пареной репы делали холодное сладкое блюдо - "кислуху". В него добавляли репчатый лук, бруснику или мелконарезанную свеклу, морковь, брюкву, запаренные в печи. Редьку ели с квасом. Горох употребляли распаренным в печи, из гороховой муки варили каши, кисели, пекли хлеб.
 Особым лакомством были грибы и ягоды, заготовленные на зиму впрок. Сушеные грибы использовали для похлебок: из белых или рыжиков готовилась "голомудка"; из сухих грибов, отваренных с овсяной крупой - "губница". Бруснику и клюкву обычно замачивали на зиму. Их во время поста добавляли в разные блюда или ели в чистом виде'^
 В тех случаях, когда на время постов приходились престольные (храмовые) праздники, пост все равно неукоснительно соблюдался. Правда, при этом играло роль и время года: различие состояло лишь в более широком выборе блюд. По сообщению корреспондента Геогр афического общества А.А. Шустикова, в Троицких волостях Кадниковского у. весной и летом к обеду подавали щи из овсяной крупы, суп из сушеных грибов - "обабков" (без добавления крупы), тертую редьку, смешанную с квасом и зеленым луком, если он поспел к тому времени, и пироги без начинки - "коровашки". Богатые крестьяне варили пшенную кашу (просо в губернии выращивали мало) и ели ее с постным маслом из льняного или конопляного семени. К полднику ("павжне") подавали только коровашки, к ужину - обабки, редьку, "тяпушку" - квас, смешанный с толокном. В зимние праздники за обедом ели овсяные щи или рыбный суп; горох; редьку с квасом и луком, к ним добавляли "для скуса" одну-две ложки постного масла; рыжики или обабки, капусту с квасом, пироги с рыбой, бруснику с
 овсяным толокном, чтобы сбить кислоту. На ужин подавали те же блюда, только вместо пирогов ели тяпушку^.
 Во время полевых работ (сенокоса, жатвы, молотьбы), если они приходились на постные дни, пищу, соответственно, готовили без скоромных продуктов. В том случае, когда ощущался недостаток рабочей силы, приходилось звать соседей на помощь, т.е. устраивать "помочи". Как правило, помочанам, принимавшим участие в работе, готовили обильное угощение. Если же день трапезы попадал на пост, то и застолье было постным, но не менее вкусным.
 В течение постов из молока заготавливали сливочное масло, перетапливая его в печи в глиняных плошках, оно называлось "русским". Величайшим грехом для женщины считалось не только употребление скоромной пищи, но даже случайное прикосновение к "скоромной" посуде, что обычно сопровождалось причитаниями: "Ой, што это я наделала-то?!" Каждая деревенская хозяйка считала своим долгом иметь "постную" посуду - горшки, миски, ножи, ложки, которыми пользовались только в дни поста.
 Насколько строго постились вологодские крестьяне, можно судить по такому примеру. Одна старушка призналась священнику "на духу" (т.е. на исповеди), что в пост ела "скором". На вопрос, что именно она употребляла в пищу, она сказала, что ела редьку, семена которой проращивались в молоке"^.
 В более южных губерниях России в постные дни основной пищей были щи с капустой, блюда из картофеля, но больше ели овощей и фруктов, широко использовалась свекла, с нею чаще готовили борщ.
 В Зарайском у. Рязанской губ. квашеную капусту делили на серую, полубелую и белую. "Серую" капусту рубили из верхних зеленых листьев, "полубелую" - из всего кочана, а "белую" - только из "сердечек", т.е. из одних белых, круто свернутых внутренних листьев. Не всем было доступно приготовить одну только белую капусту, к тому же употребляли ее по-разному: серая шла на щи, а полубелую и белую ели в пост с квасом. При рубке в кадушку добавляли соль, лук, тмин и другие специи - для запаха, а также клали огурцы последних сборов, чаще крупные и желтые, в постные дни их ели с капустой.
 Не обошлись зарайцы и без грибов. Как писал В.В. Селиванов, "в постные дни грибы уже не лакомство, а почти необходимость. Православные русские люди, крестьяне и, слава Богу, многие помещики, не станут не только мяса, но и рыбы есть в посты Успенский и Великий; тогда без сухих грибов не состряпают ни одного блюда". Ели также с квасом редьку, заготовленную впрок, зимой - гречневую или пшенную кашу'".
 Жители Нижневицкого у. Воронежской губ. щи в основном готовили из кислой капусты или квашенной свеклы (бураков). Ели кислую капусту с квасом, луком и солеными огурцами; тертую редьку с подсоленным квасом или нарезанную кусочками; картофель с огурцами и квасом; горох разварной или обваренный и толченый с
 квасом, а иногда с постным маслом; кашу с квасом. У зажиточных крестьян кашу подавали с конопляным маслом. В праздники ели сырое ("соложеное") тесто или пареное с ягодами калины: называлось это блюдо - "кулага". Делали "соломату" из овсяного толокна с конопляным маслом или с квасом^.
 Русские, переселяясь из различных губерний на обширные сибирские земли, приспосабливались к новым условиям жизни, но при этом сохраняли традиционную культуру родных мест. Неудивительно, что в Сибири, где особенно много было выходцев из губерний европейской части России посты и постные дни соблюдались строго. Об этом писала в 1837 г. Е.А. Авдеева.
 Крестьяне Восточной Сибири, сообщал Н.С. Щукин в 1859 г., "посты соблюдают строго в смысле неядения скоромного. Постом грех и песни петь, но завет соблюдает не каждый". Картофель, распространившийся здесь в конце XVIII в., в посты составлял, после хлеба, основную пищу. Ели много редьки. Летом, когда пища была более скудной, по лесистым горам собирали черемшу: отрезали стебель у корня, толкли его в деревянной чашке и, посолив, ели с квасом.
 В праздники, если они приходились на пост, когда можно было есть рыбу, пекли пироги с рыбой, варили уху - "щербу", жарили на масле "тельное" - рыбу без костей, рубленную и перемешанную с мукой; делали пельмени с рыбой. Варили также пшеничный, гороховый и ягодный кисели, пекли блины, оладьи, "пряженники" - пирожки с фаршем, жаренные на коноплянном или кедровом масле^.
 М.М. Громыко приводит интересные сведения о питании в посты жителей степного района Восточной Сибири, основываясь на ответах по анкетам Географического общества 40-х годов XIX в.
 Крестьяне Каннского уезда в будни ели просяную или ячную кашу с конопляным или рыжиковым (из семян масляничного растения рыжика), а также с рыбьим жиром; щи ("шти") из рубленной капусты с ячменной крупой. Готовили разнообразные овощные блюда: "картофельницу" (картофельную похлебку); вареный горох, "репницу" с маком (похлебку из репы), репные пареники с суслом (сусло - сладковатый навар на муке и солоде, использовался в качестве подливы); "морковницу" (похлебку из моркови); пареную морковь - "пареники" с суслом; редьку, капусту, квашеную свеклу. В числе повседневных блюд в анкетах называется также "кулага" - смесь ржаной муки и солода, заваренная кипятком, пропаренная и выдерж анная на холоде. Среди постных блюд она считалась лакомством. Интересно сравнить: в Енисейской губ. аналогичное блюдо называлось "саломатой".
 В праздничные дни пища включала большой набор рыбных и мучных блюд. В Каннском у. пекли пироги с щукой, чебаком, окунем и карасем. На стол подавали жаркое из этих же рыб или из язей, налима, линей. Для ухи (по-местному "щарба") шли ерши и пескари, либо та же рыба, что и в пироги. Оладьи и блины из пшеничной муки ели с
 конопляным и рыжиковым маслом. В праздничное угощение входили и каши. Завершался постный вариант праздничного застолья блюдами из клюквы, черной смородины и "глубники" в сусле.
 Сведения о пище крестьян Каннского у. совпадали с описанием питания жителей соседних Тарского у. и Ишимского округа: в ее основе тот же состав пищи и набор блюд с некоторыми дополнениями и вариантами.
 Близкую картину дает описание питания населения по Минусинскому округу - Шушенской и Тесинской волостей. "Это сходство, - делает вывод М.М. Громыко, - свидетельствует о достоверности рассматриваемого источника и о широком распространении среди русских крестьян Сибири описанной в нем пищи"^.
 В Алтайском крае, сообщает В.А. Липинская, местной особенностью была отварная лапша из ржаного теста. Ели крупяные щи, болтушки, затирки, каши, отварной картофель.
 Делали тюрю из хлебного крошева с квасом и водой. Засаливали впрок грибы, огурцы и капусту. Много употребляли гороха: из него готовили более десятка кушаний. Ели дикий или огородный зеленый лук: его толкли с солью и ели, смешав с квасом. В праздник делали блюда из рыбы (когда это разрешалось по церковному уставу), пекли пироги. Щербу (уху) готовили из свежей рыбы, а похлебки варили с сушеной рыбой. Пищу сдабривали льняным, конопляным, рыжиковым и кедровым маслом^.
 Характер питания во время постов зависел от уровня сельского хозяйства, которое определялось природными и климатическими условиями. На севере отдавалось предпочтение крупяным блюдам и по преимуществу блюдам из овса, на юге благоприятные природные условия для выращивания овощей и фруктов делали постный стол более разнообразным. В тех случаях, когда населенные пункты располагались вдоль рек, рядом с озерами или на морском побережье, широко употреблялись блюда из рыбы. Отсутствие продуктов восполнял а ярмарочная торговля.
 Посты были тесно связаны с натуральным хозяйством города и деревни, к ним были приурочены ярмарки, торжки, базары. Поэтому с экономической точки зрения посты были очень важны. Подготовка к ним велась заранее, продукты распределялись на весь год, с учетом всех многодневных и однодневных постов. Это приучало к правильному ведению хозяйства, рациональному использованию продуктов, и в целом, на этом зиждилась вся основа народного питания. Хотя мера строгости поста определялась церковным уставом, постный стол зависел и от уровня зажиточности: богатые и среднего дост атка люди больше разнообразили питание в будни и праздники. бедным приходилось ограничиваться минимальным набором продуктов.
 Ассортимент постных блюд зависел также от уровня развития огородничества, поскольку в пост употреблялась чаще растительная пища.
 От обобщенной характеристики постной пищи по губерниям перейдем к рассмотрению особенностей питания в определенные посты.
 Посты, как известно, разделяются на многодневные и однодневные. К многодневным относятся Великий, Петров, Успенский и Рождественский посты. Они имеют разную продолжительность и различаются по степени строгости их соблюдения.
 Великий пост - наиболее строгий и длительный. Он называется Св. Четыредесятницей, потому что продолжается сорок дней, после чего следует Страстная седмица в воспоминание Страданий Христовых.
 Ввиду строгости поста подготовка к нему начинается за пять воскресений, т.е. за четыре "седмицы", или недели. На последующей неделе - "сырной" седмице, или маслянице разрешается во все дни есть яйца, масло, сыр и другие молочные продукты, однако уже воспрещ ается употреблять мясо. В русском обычае было принято повсеместно отмечать масленицу как в городе, так и в деревне различными веселыми подвижными играми и гуляниями, а также поминать предков блинами.
 Воскресение перед Великим постом, или "Неделя сыропустная", получило особое название - "Прощеное воскресение" ("Прощеный день"). В России издавна навещали родственников: младшие ходили к старшим, бедные к богатым, новобрачные ездили к тестю и теще, отдаривали их и сватов за свадебные подарки. В прежние времена на прощание дарили пряники. В этот день было принято прощать друг другу обиды, прекращать взаимные несогласия, чтобы на следующий день с чистой совестью начать пост. Обычно целовались три раза. поэтому воскресенье в Центральных губерниях России называли "прощаньями" или "проводами", а в северных губерниях - "целовником" или "целовальником"^.
 Наступающий после Прощеного воскресенья пост прерывал шумные и веселые развлечения и вносил большие изменения в повседневную жизнь верующего человека. Это касалось как духовного состояния, так и характера употребляемой пищи.
 По церковному уставу, питание в дни Великого поста отличалось особенным воздержанием от скоромной пищи. Во все дни можно есть только растительную пищу, исключается мясо, рыба, молоко, яйца. сыр, сметана, творог, животное масло, сдобный хлеб. В воскресные дни разрешается растительное масло (во все субботы, кроме субботы на Страстной седмице) и вино (виноградное).
 Особенность поста на первой неделе состоит в том, что в первые пять дней соблюдается "сухоядение": употребляется не вареная холодная пища без масла и не подогретое питье. В течение первого дня - в понедельник, наиболее благочестивые люди не ели совсем и не пили воды; на второй день пили крещенскую или простую воду, ели просфоры, хлеб с солью; на третий день кроме хлеба допускался компот из сухофруктов; на четвертый день снова ели хлеб и пили воду: на пятый день - коливо (кутью) - кашу из цельных зерен пшеницы с
 добавлением меда и изюма или ягод (коливо благословлялось в церкви после литургии). В субботу и воскресенье разрешался обычный постный стол с растительным маслом.
 Особенностью Великого поста было чтение духовной литературы, светские книги читать запрещалось. Всевозможные увеселения и пляски попадали под запрет. К этому времени приурочивали будничные собрания замужних женщин, например, в Шадринском у. Пермской губ.
 В начале поста многие крестьяне отправлялись на богомолье на поклонение местным святыням, а некоторые из них совмещали паломничество с торговыми делами, поскольку в первое воскресение поста во многих губерниях России устраивались ярмарки^.
 Установленных запретов придерживалось как городское, так и сельское население.
 В городах в дни поста запрещались всякие зрелища, закрывались бани, лавки, прекращалась торговля мясом и другими скоромными продуктами, приостанавливалось судопроизводство. Обе столицы. Петербург и "первопрестольная" Москва, были в этом отношении наиболее показательными. М.И. Пыляев сообщал, что в 30-40-е годы XIX в. в Петербурге Великим постом не только в русских, но и в немецких ресторанах, подавались постные блюда. В "Строгановском" трактире на Невском проспекте еда на первой и Страстной неделях ничем не отличалась от монастырской: готовили только блюда из грибов, гороха и кисели. Чай пили с изюмом и медом, варили сбитень^.
 В Москве, по воспоминаниям современников, к Великому посту начинали готовиться заранее. Известный писатель И.С. Шмелев, выходец из среднего московского купечества, хорошо помнил, как в доме его родителей зажигали "постные" лампы - простого, не цветного стекла, занавешивали картины светского содержания, меняли одежду и даже посуду на более скромную. Еще большее внимание отводилось заготовке продуктов: загодя солили капусту, огурцы, грибы. Воспомин ания детства оставили в памяти мальчика незабываемые ощущения: "В передней стоят миски с желтыми солеными огурцами, с воткнутыми в них зонтичками укропа, и с рубленой капустой, кислой, густо посыпанной анисом, - такая прелесть. Я хватаю щепотками - как хрустит! И даю себе слово не скоромиться во весь пост. Зачем скоромное, которое губит душу, если и без того все вкусно? Будут варить компот, делать картофельные котлеты с черносливом и шепталой, горох, маковый хлеб с красивыми завитушками из сахарного мака, розовые баранки, "кресты" на Крестопоклонной... Мороженая клюква с сахаром, заливные орехи, засахаренный миндаль, горох моченый, бублики и сайки, изюм кувшинный, пастила рябиновая. постный сахар - лимонный, малиновый, с апельсинчиками внутри, халва... А жареная гречневая каша с луком, запить кваском! А постные пирожки с груздями, а гречневые блины с луком по субботам..., а кутья с мармеладом в первую субботу, какое-то "коливо"! А миндальное молоко с белым киселем, а киселек клюквенный с ванилью, а ...
 великая кулебяка на Благовещенье, с вязигой, с осетринкой! А калья, необыкновенная калья, с кусочками голубой икры, с маринованными огурчиками..., а моченые яблоки по воскресениям, а талая, сладкаясл адкая "рязань"..., а грешники, с конопляным маслом, с хрустящей корочкой, с теплою пустотой внутри!" Судя по длинному перечню постных блюд, ясно, что в городе их выбор был шире, чем в деревне.
 Многие москвичи были выходцами из сельской местности. Оставшись в Москве навсегда, они и здесь сохраняли обычаи родной стороны. Кстати, об этом говорят те же воспоминания И.С. Шмелева. Один из рабочих в доме отца писателя (он же по сути стал и воспитателем мальчика), плотник по специальности, М.П. Горкин был уроженец Ярославской губ. Все посты он соблюдал с исключительной строгостью: нарушить пост значило совершить грех. Сознание греховности не оставляло его и в преддверии Великого поста. "Я знаю, - писал И.С. Шмелев, - что он насушил себе черных сухариков с солью и весь пост будет с ними пить чай - "за сахар". Эти и многие другие свидетельства о соблюдении поста показывают, что в нравственном отношении они были более приближены к высоким идеалам постнических подвигов. Любопытны и упоминания о постном сахаре, заменяющем настоящий, который есть не полагалось. В московских трактирах, кстати, на первой неделе поста чай пили без сахара - он считался скоромным (его перегоняли через говяжью кость). Вместо него подавали изюм и липовый мед^.
 В Москве, начиная с понедельника первой недели Великого поста. велась оживленная торговля особого рода, учитывающая особенности постного стола. Особенно значительными считались всемосковскис грибные торги. Они тянулись беспрерывной линией от Устьинского моста до Москворецкого, а иногда дальше - к Каменному мосту. Здесь пополняли свои запасы москвичи, не успевшие вовремя закупить постные продукты. Позднее писатель Н.Д. Телешов вспоминал: "Чего только здесь не было! И редька, и картошка, и всякие овощи. Длинными нитями и гирляндами висели по стенам палаток и на поднятых кверху над санями оглоблях сушеные грибы разных достоинств - белые и желтые, а также дешевые темные шлюпики. Здесь и корзины с клюквой, и чаны с душистым медом - липовым и гречишным, - всего не перечесть!" Его современник П.И. Богатырев писал о тех же торгах: "Бывало, поехать на Грибной рынок считалось каким-то паломничеством; к нему готовились домовитые хозяйки, о нем говорили еще на масленице за веселыми блинами, мечтали и соображали, что нужно купить... Грибной рынок продолжался до второй недели, и за неделю на нем успевала перебывать вся хозяйственная Москва".
 О грибном торге в 70-е годы XIX в. вспоминал и писатель И.А. Белоусов. "На льду", как в просторечии называли этот грибной базар, можно было встретить студентов, гимназистов и прочую "чистую публику", но преобладали замоскворецкие купчихи. Они говорили друг с другом только о посте: "- ... Да разве вы, Марья Сидоровна, с маслом
 едите на этой неделе?" - "Что вы, что вы, Маланья Ивановна! За кого же это вы меня принимаете-то? На первой и последней отродясь масла не употребляем. Рыбу весь пост не едим, только в Благовещенье разреш аем себе рыбки покушать, да в вербное икоркой балуемся". После базара многие покупатели отправлялись пить чай в ближайший базар, где пили чай с постным сахаром, с медом или кувшинным изюмом и даже, по желанию, с миндальным молоком^.
 Размах торговли ошеломлял любого. Много позже И.С. Шмелев вспоминал о посещении рынка в детстве: "Какой же великий торг! Широкие клетушки на санях, - все клюква, клюква, все красное... И синяя морошка, и черника - на постные пироги и кисели. А вот брусник а, в ней яблочки. Сколько же брусники! - Вот он, горох, гляди... хороший горох, мытый. Розовый, желтый, в санях, мешками. Горошники - народ веселый, свои, ростовцы... Как знамя великого торга постного, на высоких шестах подвешены вязки сушеного белого гриба. Проходим в гомоне. - Лопаснинские, белей снегу, чище хрусталю. Грыбной ералаш, винегретные... Похлебный грыб сборный, ест протопоп соборный! Рыжики соленые - смоленые, монастырские, закусочные... Боровички можайские! Архиерейские грузди, нет сопливей!.. Лопаснинские отборные, в медовом уксусу, дамская прихоть, с мушиную головку, на зуб неловко, мельче мелких!.,. Горы гриба сушеного, всех сортов"^.
 В других городах пост соблюдали не менее строго. И.С. Аксаков, много путешествуя по России по делам службы, писал родным из Калуги в 1847 г.: "Слава Богу, вот и Великий пост! Здесь он еще не так заметен, как в Москве, где на каждом шагу церковь и на улице беспрестанно попадаются целые толпы тихо идущих в церковь говельщиков..."^
 Первый после прощеного воскресенья понедельник в народе получил название "Чистый", поскольку начало этой седмицы посвящалось очищению от грехов. В некоторых губерниях справляли так называемые "тужилки". "Тужить о маслянице" или "полоскать рот", "полоскать зубы" означало у мужчин опохмеляться. Устраивали также кулачные бои "для вытряхивания блинов", мылись в банях. В церкви и дома все поздравляли друг друга с наступившим постом, мыли пол и лавки в избе. За обедом приговаривали: "Сыромасло долой, крошенина наверх" ("крошенина" - блюдо типа тюри). В Вологодской губ. еду, приготовленную на масленицу, для еще не уехавших гостей "очищали" следующим образом: жареный картофель обливали горячей водой, чтобы смыть скоромное масло, и подсушивали в печке; у пирогов верхнюю и нижнюю корки обрезали, а в пищу употребляли только середину. В субботу первой недели (день вмч. Феодора Тирона) повсеместно пекли постные блины. Этот же обычай соблюдали не только в отдаленных провинциях, но и в обеих столицах, правда, преимущественно в мещанской и купеческой среде^.
 И. Столяров, уроженец Задонского у. Воронежской губ., вспомин ал как в с. Карачун Сенновской вол. готовились к предстоящему
 8. Расы и народы, вып. 25						 225
 посту: "Обязательно подавали на стол жирный мясной суп с лапшой домашнего приготовления, на большую радость детей. Уже на масляной неделе можно было есть только рыбу. яйца и молочные продукты. В воскресенье вечером все развлечения останавливаются, как по волшебному мановению. К ужину все члены семьи дома, и никто не выходит на улицу для развлечения. Отец с матерью идут к дедушке, со стороны отца, чтобы "просить прощения", и меня берут с собой". В прощеное воскресенье заговлялись. "Мои родители, - писал И. Столяров, - на первой неделе Великого поста не ели даже горячей пищи, питались только хлебом, кислой капустой и огурцами, заправляя их квасом, без постного масла. Остатки скоромной пищи скармливали курам, свинье или собаке. Понедельник, первый день Великого поста, назывался "чистым". Весь день мать ходит тих ая, сосредоточенная, даже мало говорит и ничего не ест. Этот понедельник и назывался "чистым": потому, что "в этот день, - говорит мать, - ничто нечистое не должно ни входить в уста, ни выходить из уст". Это означало, что скоромная пища и непристойные слов а были противоположны сосредоточенному душевному состоянию"^.
 В Вологодской губ., где как писал один из корреспондентов Тенишевского бюро, "посты соблюдаются исправно", в Великий пост пожилые люди не употребляли в пищу даже льняное масло. В Жернаковской вол. Грязовецкого у. не пили чай на первой и последней неделе. Крестьяне Сольвычегодского у. в течение Великого поста ловили клестов, поскольку зимнее время - самое удобное для ловли. Пойманных птиц в пищу не употребляли, а размещали в клетках до Пасхи: потом их жарили в масле и сметане^.
 Состав продуктов, употребляемых в Великий пост в центральных губерниях, отличался от тех, что ели на севере и на юге. В Зарай- ском у. Рязанской губ., как писал В.В. Селиванов, еще перед сырной неделей запасались гречневой мукой для блинов и соленой рыбой, а ближе к посту - растительными продуктами. В прощеное воскресенье в некоторых помещичьих усадьбах дворовые люди приходили к хозяев ам получить христианское прощение и поздравляли их с наступлением Великого поста и с заговением на горох и капусту. О том, как проводили пост жители Калязинского у. Тверской губ., писал уроженец тех мест В.А. Никифоров-Волгин: "Чистый понедельник. Мать послала меня в церковь "к часам" и сказала с тихой строгостью: "Пост да молитва небо отворяют!" Иду через базар. Он пахнет Великим постом: редька, капуста, огурцы, сушеные грибы, баранки, снетки, постный сахар... Из деревень привезли много веников (в чистый понедельник была баня). Торговцы не ругаются, не зубоскалят, не бегают в казенку за сотками и говорят с покупателями тихо и деликатно... Обед в этот день был тоже необычный: редька, грибная похлебка, гречневая каша без масла и чай яблочный"^.
 В течение Великого поста приготовление некоторых видов пищи было связано с народными обрядами.
 В середине поста в среду на четвертой неделе (в народе ее назыв али Крестопоклонной, Средокрестной, Крестовой) повсеместно пекли изделия из пресного теста в виде креста. В Вязниковском у. Владимирской губ. их делали по числу членов семьи, вкладывая в середину, например, зернышко, "чтобы хлеб уродился", или перышко, "чтобы куры водились".
 В Каргопольском у. Архангельской губ. "крестиками" называли сладкое печенье крестообразной формы. Существовал обычай класть кресты в амбары в зерно, а также засевать с ними хлеб. В Воронежской губ., приехав в поле, молились Богу, обратившись на восток, съедали крест, а потом начинали сеять^.
 На Великий пост приходятся "сороки" - день сорока мучеников в Севастийском озере мучавшихся (9 марта)*. Повсеместно в этот праздник пекли из теста изделия в виде птиц - "жаворонков".
 На время поста приходится один из великих двунадесятых праздников - Благовещение Пресвятой Богородицы (25 марта). По силе народного почитания он стоял на третьем месте после Рождества Христова и Пасхи. Если праздник попадает на Великой пост, то пост ослабляется - разрешается рыба, а если - на день Пасхи, то празднуется и в Пасху, когда менее значительные праздники отменяются.
 В Москве к обеду пекли рыбные пироги с луком, "благовещенские" кулебяки на четыре угла: с грибами, с семгой, с налимьей печенкой и с судачьей икрой под рисом.
 В сельской местности особое значение придавалось благовещенской просфоре: "В русских церквях ни в один из годовых или двунадесятых праздников не продается такого количества просфор". Каждый крестьянин считал своим долгом иметь хотя бы одну праздничную просфору. Ее измельчали и добавляли к семенам при первом посеве, что, как полагали крестьяне, обеспечивало успех в их земледельческом труде. Так, например, делали в Шуйском у. Владимирской губ. В Тихвинском у. Новгородской губ. к Благовещению просвирки из пресного теста выпекали дома и оделяли ими всех семейных. Одну просвирку вместе с принесенной из церкви берегли до весны, а когда начинали засевать овес, крошили на мелкие кусочки и разбрасывали по полю вместе с семенами. В Тамбовской губ. просфору смешивали с медом и прикармливали ею пчел. В тех местах, где приходов было мало и церкви были значительно удалены от населенных пунктов, просфоры или "хлебцы" выпекали сами крестьяне по числу едоков в семье и неосвященными употребляли для той же цели^.
 Шестая седмица Великого поста, или "седмица ваий", получила в народе название Вербная, Вербница, Вербич или Пестрая по той причине, что в конце ее - в воскресенье, когда Церковь празднует день Входа Господня во Иерусалим, в России было принято освящать вербу. Отсюда и "Вербное воскресенье" (цветоносное).
 Здесь и далее даты приводятся по старому стилю.
 8*								 227
 В Москве, сообщает Н.Д. Телешов, "В пятницу и субботу вербной недели - уже шестой Великого поста - на Красной площади вдоль всей Кремлевской стены, от Спасских ворот до Исторического музея, открывался громадный рынок, прозванный "вербой"... В Вербное Воскресение, к вечеру рынок кончался... наступало предпраздничное затишье с самыми строгими великопостными днями последней, Страстной недели". О вербном базаре писал и И.А. Слонов^.
 По случаю праздника строгость поста ослаблялась, В субботу перед Вербным воскресением - в день воскрешения праведного Лазаря, или "Лазареву субботу", - разрешалось есть только рыбную икру; принято было также печь постные блины. В Зарайском у. Рязанской губ., как писал В.В. Селиванов, тоже ели икру, но, "...разумеется, эта роскошь далеко не для всех: ею пользуется только очень и очень зажиточный торговый народ. Вообще простой народ в пост употребляет пустые щи, редьку с квасом да кашу. Многие не едят даже постного масла".
 В Вербное воскресение можно есть рыбу. В сельской местности крестьяне пекли "барашки" - печенье из теста, и кормили ими скотину^.
 Каждый день Страстной седмицы имеет название - Великий Понедельник, Великий Вторник и т.д. Эту неделю называли также Белою или Чистою, потому что в это время начинали готовиться к предстоящей Пасхе: старались особенно сохранять духовную и телесную чистоту, было принято исповедоваться и причащаться Св. Тайн.
 Особенности поста на Страстной неделе заключались в еще более строгом соблюдении его, чем в предыдущие недели. Это нашло отражение в воспоминаниях современников. Н.М. Щапов писал: "Самый трудный пост - в среду и пятницу на Страстной неделе. Он действительно тяжел: кислая капуста, похлебка из крупы, вареный картофель - все без масла, взвар из сушеных фруктов. Все остальные дни легче - с маслом, конечно, постным (подсолнечным)".
 В сельской местности, как писал С.В. Максимов, многие пожилые люди ели один раз в день хлеб или сухари с водою. Наиболее же благочестивые старались, по возможности, ничего не есть всю неделю, разреш ая себе только воду. Для детей "дневное голодание" обязательно было только в Страстную Пятницу, так как народ верил, что полное воздержание в этот день дает постнику прощение от всех грехов, совершенных после последней исповеди. Правда, дети лишь с большим трудом выдерживали столь строгий пост и нередко, по забывчивости, свойственной ребяческому возрасту, хватались за корки, но таких "бесстыдников" матери обычно останавливали.
 Ограничения в пище сочетались со строгостью поведения в быту и отношением к окружающим. В. Никифоров-Волгин хорошо помнил, как в Калязинском у. Тверской губ. "на Страстной неделе тише ходили. тише разговаривали и почти ничего не ели. Вместо чая пили сбитень (горячую воду с патокой) и закусывали его черным хлебом. Вечером ходили в монастырскую церковь, где службы были уставнее и строже".
 По сообщению корреспондента Тенишевского бюро, в Зубцовском у. той же губернии в последние дни Страстной седмицы ели только вечером, и то это было сухоядение - ели холодную, не вареную пищу без масла. Воздерживались не только от всякой скоромной пищи, но даже и от чая - пить его во время Великого поста считалось не совсем дозволенным. В Саранском у. Пензенской губ. крестьяне вели себя особенно строго: в течение Страстной они не пропускали ни одной службы в храме, ставили свечи к иконам, подавали милостыню, старались избег ать всяческих ссор, считавшихся большим грехом.
 Из всех дней последней седмицы выделяется Великий, Страстной или Чистый Четверг (Великий Четверток).
 По народной традиции, в Великий Четверг приносили в храм соль, которую после службы забирали домой. Освященная соль считалась универсальным средством для лечения различных болезней. В Шуй- ском у. Владимирской губ. ею запасались на целый год, принимали внутрь и использовали для растираний. В Вологодской губ. четверговой солью лечились от зубной боли. Такая соль была не для повседневного употребления. В пищу ее тоже редко клали. Ею солили первые яйца, освященные после святой заутрени. В другие дни этой солью солили ветчину, чтобы червь не заводился. Однако не всегда соль освящали в церкви. В Зарайском у. Рязанской губ. в Великий Четверг соль смешивали с квасной гущей и потом, завернув и завязав в ветошку, бросали в печь в самый жар. От действия огня соль с гущей скипалась в одну сплошную массу, которую, чтобы размельчить, толкли в ступке. Такую соль употребляли в пищу в Светлое Христово Воскресение при разговенье^.
 Не менее уважительно соблюдали обычаи на Страстной неделе и в Сибири. Уроженец села Усть-Ницы (по-местному Гагары) Тюменского округа Ф. Зобнин вспоминал, как поступали в его семье: "Утром в четверг только что встанем - видим, что на божнице, около икон, стоит коврига хлеба и большая резная деревянная солонка: это четвережный хлеб и четвережная соль. Таков обычай, искони веков заведенный. После обедни за столом четвережный хлеб с солью едят, но не весь: часть его идет домашнему скоту - лошадушкам, коровушкам да овечушкам. С этого хлеба Бог лучше хранит на целый год и скот, и людей". По-видимому, речь идет о неосвященном хлебе, иначе его скотине бы не давали.
 В соблюдении правил поста мать подавала пример благочестия другим членам семьи: "С середины недели мать начинала готовиться к празднику Пасхи, к встрече Светлого Христова Воскресения. Она постилась с 12-ти часов Великого Четверга до конца пасхальной обедни. Три дня жила без еды, продолжая исполнять все работы - уход за скотиной и приготовление к празднику Пасхи; хорошенько вычистить избу, приготовить разные кушанья и т.д. ... Из трех дней без пищи мать проводила две ночи без сна. Для меня, малыша, это было непонятно. - Мама, ты умрешь с голоду, - говорил я. - Как ты делаешь, чтобы не чувствовать голода? В ответ на мой вопрос она говорила, улыбаясь: "А
 ты попробуй: не ешь, может ты и не умрешь". Я пробовал не есть, но у меня ничего не выходило. Я еще выдерживал до обеденного часа, но потом у меня под ложечкой так сильно начинало сосать, что я умолял мать дать мне "хоть" маленький кусочек хлебца. Это трехдневное воздержание от еды перед Пасхой мать соблюдала в течение всей жизни"^.
 Как видим, посты означали не только ограничение пищевого рациона определенным набором блюд и умеренное потребление пищи, они способствовали укреплению нравственности, воспитанию таких положительных качеств, как воздержание, умение владеть своими чувствами и желаниями. Поститься - означало воздерживаться от злословия, наказаний, обид и т.п., поэтому в дни постов старались не ссориться, относиться друг к другу более благожелательно, чем в обычные дни. Соблюдение постов имело большое воспитательное значение. Как это видно по воспоминаниям многих современников, в каждой семье обычаи говеть передавались от старшего поколения к младшим, особую роль играли при этом родители, и прежде всего мать.
 Большое значение придавали четверговому хлебу. С.В. Максимов писал, что в воспоминание о преломлении хлеба на Тайной Вечери каждый крестьянин подавал в церкви заздравную просфору, по силе своей равнозначную благовещенской. Крестьяне верили, что в Великий Четверг Господь невидимо благословляет даже тот хлеб, который пекли и подавали к обеду. В Александровском у. Владимирской губ. даже крошки хлеба и куски, оставшиеся на столе, тщательно собирали и хранили, как святыню. Хлеб ели также во время болезни: в любое время года можно было найти хоть маленький ломоток четвергового хлеба, который давали и скоту.
 В Вологодской губ., где особенно много делали выпечки вместо куличей, в Великий Четверг пекли из пшеничной муки пироги - "коровашки" или "перепечи". На Пасху их ставили на стол горкой - "мал-мала-меныле" с крестом наверху. В Кадниковском у. перепечи были предметом сборов для причта: их собирал по домам церковный сторож. В Пасху он получал от каждого дома по пирогу и яйца.
 Соседние с вологжанами пермяки переняли некоторые русские обычаи. У них Великий Четверг считался днем обновления всего крестьянского хозяйства. Накануне вечером в избу приносили в решете зерно и клали на него испеченный хлеб, а сверху солонку и ставили решето в передний угол под иконы. Все это освящалось с приходом священника в дом в первый день Пасхи, после чего зерно высыпали в закрома. Подобный обряд совершался с целью предотвращения недост атка в хлебе^.
 В Великий Четверг готовили пиво: "о празднике ведь без пива нельзя", а также красили яйца (фуксином или луковой шелухой). Яйца, освященные в храме на Пасху, имели свойство сохраняться до праздник а Вознесения Господня (14 мая), где бы они ни лежали.
 Ф. Зобнин писал, что в их селе яйца красили утром в Великую Субботу, накануне Светлого Христова Воскресения и тогда же делили между собой: "Ранняя Пасха - яиц меньше, а поздняя - больше, но все, что нанесут курицы до Пасхи - наше счастье. Все, что утром в Великую Субботу варится, красится и делится поровну между старыми и малыми. Нам, ребятам, доставалось столько же, сколько и всем. Но это только сначала. Скоро того и гляди, мать или отец из своего пая добавят. После дележки всяк уносит свой пай до завтра, а завтра может расходовать, как кому вздумается. Нам, полным и бесконтрольным хозяевам своих паев, конечно, и в мысль не входило воспользоваться ими накануне: семь недель постился и несколько часов не додюжил - вот уже постыдно. Отец как-то рассказывал нам, что он в городе видел "воспод", которые и в Великий пост "кушали мяско". Мы сильно дивились и не верили, что есть такие безбожники. .."^
 В этом отрывке ценно не столько описание дележа яиц, сколько яркий пример воздержания детей от скоромной пищи. Понятие о запрете есть ее во время поста настолько прочно вошло в их сознание, что употребление мяса кем-то из городских жителей воспринималось как необычный факт.
 Особо строгий пост соблюдали в пятницу - Великий Пяток. В этот день старались исповедаться, до субботней обедни ничего не ели, а в субботу причащались. С Великой Субботы освящали в церкви небольшую конусообразную горку сладкого творога с изюмом, высокий пасх альный кулич и яйца - ими разговлялись в воскресенье после заутрени.
 Страстная неделя завершалась торжественным празднованием Пасхи - Светлым Христовым Воскресением^.
 В конце праздничной заутрени священник и члены церковного причта христосовались с прихожанами, давая им по крашеному яйцу. Сбор таких яиц был довольно значительным. В Зарайском у. Рязанской губ. хозяйки, за невозможностью сразу съесть все яйца, продавали их, а чаще всего солили впрок: разрезали пополам, складывали в кадку и пересыпая каждый слой яиц солью, клали сверху кружок и камень для гнета. Соленые яйца впоследствии ели с квасом и луком во время полевых работ как сами хозяева, так и их работники.
 В каждой губернии разговлялись по-разному, в зависимости от достатка и запаса продуктов. К тому же к скоромной пище приступали не сразу. Интересно, что по этому поводу писал Ф. Зобнин: "После Христовой обедни начинается разговленье. Все садимся за стол. Сначала появляется масло, которым нас и заставляют разговляться прежде всего. Мы попробовали было заявить, что масла не хочем. Но отец с матерью стояли на своем, говоря, что нужно выхлебнуть ложку масла, иначе после поста-то сердце будет давить. После масла стали молосными щами разговляться; барашка к празднику кололи"^.
 На тех, кто нарушал течение Великого поста, налагались большие епитимьи: заставляли класть сотни (у старообрядцев - тысячи) поклонов в сутки с обязательством не есть в эти дни некоторой пищи.
 В Кемском у. Архангельской губ., если женщина нечаянно оскоромится в пост и покается в этом св. Елене или св. Фекле, то ей только в первый день Пасхи нельзя было есть скоромного и особенно молока^.
 После праздника Пасхи следует сплошная пасхальная седмица - "Святая" или "Светлая" неделя ("Великоденская", "Радостная"). Пост в среду и пятницу отменяется: "разрешение на вся".
 Священник и члены причта ходили в городах и селах по домам со священными иконами, с пением праздничных стихов и молитвенными благословениями. Это называлось "Славить Христа". На этой же неделе в сельской местности священников приглашали отслужить молебен на полях, засеянных хлебом. Во время крестного хода из храма на поля - "богомолья" - многие участники торжественной церемонии соблюдали строгую умеренность в еде - не ели скоромного, а иные, особенно те, кто несли иконы, постились или вообще ничего нс ели^
 В следующий за пасхальной седмицей период от Антипасхи до праздника Пятидесятницы пост в среду и пятницу возобновляется, но уставом разрешается рыба. Вслед за днем Святой Троицы (Пятидесятницы), празднуемой через семь недель после Пасхи, наступала сплошн ая троицкая седмица, на которой снова отменялся пост в среду и пятницу.
 Следующий - Петров или Апостольский пост ("Петровки", "Петрове говейно") начинался через неделю после дня Святой Троицы, в девятое Воскресение по Пасхе. В зависимости от даты празднования Пасхи длительность поста различна: от восьми дней до шести недель, но он всегда оканчивался в день святых апостолов Петра и Павла (29 июня). По церковному уставу, рыбу разрешается есть в субботу и воскресение. В понедельник, вторник и четверг ее можно есть только в том случае, если на них приходится праздник с великим славословием; в среду и пятницу - только в праздник с бдением и храмовые праздники. Если же день Петра и Павла попадает на среду и пятницу, то пост сохраняется, т.е. мясное, яйца и молочное не разрешается, но можно есть рыбу и растительное масло.
 Петрову посту предшествует заговенье. В последнее воскресенье перед постом жители Моложского у. Ярославской губ. - "сицкари" - праздновали "крапивное заговенье". В некоторых сибирских губерниях праздновали "яичное заговенье" - варили яйца, как, впрочем, и перед Филипповым постом. В Пинежском у. Архангельской губ. все также ели много вареных яиц^.
 К концу Петрова поста запасы продуктов почти совсем истощались, редко у кого их было вдоволь, разве что у самых зажиточных. Тут на подмогу приходила природа. В Нижневицком у. Воронежской губ., например, в "петровки" варили щи из травы сныти - "снытки" - и свеклы. В некоторых селениях в них добавляли грибы, которыми изобиловали здешние места. Чаще всего ели сморчки, грузди, полугрузди, черные и красные грибы, волвенки, белянки, сыроежки, свинухи, говорушки, печерицы, пестрецы, маслянники, опенки и некоторые другие. Из пшена или других круп готовили жидкую кашицу с грибами, пекли пироги из ржаной муки с грибною начинкой. Когда поспевала земляника ("пазубник") и клубника, то варили гречишные вареники с начинкой из этих ягод. Очень часто ели зеленый лук, чеснок и молодую редьку^".
 Во время Петрова поста для церковного причта делали сборы натурой: собирали масло, молочные продукты, яйца. В Тихвинском у. Новгородской губ. они назывались "петровщина". В Кадниковском у. Вологодской губ. сборы, как и сам пост, называли "петровки": обычно по деревням ходили священник, дьячок и просвирня.
 В сибирском селе Усть-Ницы Тюменского округа заботливые хозяйки копили творог для так называемого "кислого молока", сметану и масло. Чем длиннее петровки, тем выгоднее для хозяек, потому что в промежговенье - время между постами - ни сметаны, ни масла накопить не удавалось, от того, что время поста попадало на жаркое время в июне, носившего название "межень", масло называлось "меженным". Оно считалось самым лучшим и доброкачественным.
 29 июня считалось также праздником рыбаков, поскольку св. апостол Петр был известен как покровитель рыбного промысла. В день праздника рыбаки служили молебен, а в некоторых местах существовал обычай собирать "Петру-рыболову на мирскую свечу". которую ставили в храме.
 К Петрову дню готовили особый род ватрушки - "мандрыку", отсюда появилась поговорка: "Кукушка на Петров день подавилась мандрыкой". Когда петровки приходились на среду или пятницу, говорили: "Мясоед с постом побранился". В Каргопольском у. Архангельской губ. существовал обычай - окончание поста отмечать на общественной трапезе. С этой целью заранее готовили сыр, сбивали масло и в первое воскресенье после Петрова дня ели ячневую кашу с маслом^
 Третий, Успенский пост ("Госпожинки", "Оспожинки", "Спожинки") четко определен по церковному календарю: с 1 по 14 августа. 15 августа празднуют Успение Пресвятой Богородицы, завершающее пост, и если оно случится в среду или пятницу, то разрешается только рыба (скоромное есть нельзя).
 Успенский пост короче, чем остальные, но соблюдался так же строго, как и Великий пост. Церковь предписывала воздержание от употребления рыбы. Послабления в рационе питания допускались по субботам и воскресеньям (растительное масло для тех, кто постится без него, и вино), а также в праздник Преображения Господня (6 августа), когда можно есть рыбу, растительное масло и пить вино. Во вторник и четверг ели без масла; в понедельник, среду и пятницу - сухоядение. Успенскому посту предшествовало заговенье: с 31 июля нельзя было употреблять в пищу мясное, а если оно приходится на среду или пятницу, то с 30 июля.
 Издавна в течение Успенского поста в народе праздновали "Спасы".
 Начало поста - 1 августа (день Происхождения честных древ Животворящего Креста Господня) - первый осенний праздник. В народе он получил название "Первый Спас" или "Медовый Спас", потому что считается медовым разговеньем: можно есть мед. В тех губерниях, где местные условия позволяли разводить пчел, к этому дню пекли пироги с медом, пчеловоды повсеместно освящали медовые соты. Пчельники подрезали ульи с медом и, выбрав лучший липовый сот, несли в церковь "на помин родителев". К этому же дню варили "медяные" квасы и угощали всех пришедших в гости; ели сотовый мед со свежими огурцами. В Зарайском у. Рязанской губ. называли его "Мокрым Спасом", потому что в этот день совершали крестный ход на реки и источники с водосвятным молебном. Освящали также семена и овощи^'.
 В некоторых губерниях медом разговлялись 6 августа (день Преобр ажения Господня) называемый "Вторым Спасом" или "Яблочным Спасом", потому что в церкви освящали яблоки. В народе его еще называли "Спас на горе". Считалось греховным до этого дня есть фрукты и овощи нового урожая. По этому поводу в народе бытовали такие поговорки, как "На Второй Спас и нищий яблоко съест", "Спасовк а - лакомка, а Петровка - голодовка".
 В праздник всю паперть в приходских церквях заставляли столами с наваленными на них горами картофеля, гороха, огурцов, репы, брюквы, ржи, ячменя, яблок. Все эти плоды нового урожая после обедни благословлял священник и читал над ними молитву. Часть принесенного, "начатки", прихожане оставляли в корзинах для храма. После службы можно было разговляться яблоками. Если кто-нибудь по забывчивости пробовал яблоки раньше срока, то такой человек не должен был есть их в течение сорока дней после праздника, чтобы искупить свою вину. Особенно воздерживались от преждевременного вкушения плодов те крестьяне, у которых в младенческом возрасте умерли дети. Верили, что на том свете на серебряных деревьях растут золотые яблочки и эти яблочки раздаются только тем людям, родители которых воздерживаются от употребления плодов до второго Спаса.
 Яблоки освящали в тех губерниях, где природные условия позволяли их выращивать, преимущественно в Средней России. На Севере же их заменял горох. В Вольском у. Вологодской губ. свежий горох в стручках приносили в храм в корзинах. После службы часть его отсыпали священнику, остальное уносили домой и съедали всей семьей в тот же день. Немного стручков оставляли на божнице до следующего сева. В другом случае устраивали "столованье": выносили на площадь перед церковью столы и делали всеобщее застолье после обедни и крестного хода. Подобные "гороховые разговины" устраивали и в других уездах. На юге чаще освящали виноград и колосья пшеницы.
 Третий Спас - "всему час" - праздновали 16 августа, в память перенесения из Едессы в Константинополь Нерукотворного Образа (Убрус а) Господа Иисуса Христа. В народе его называли "Спас на холсте" или "Ореховый Спас", оттого что в центральных губерниях России к этому времени поспевал лесной орех. В Зарайском у. Рязанской губ. орехов собирали особенно много. Они имели здесь хороший сбыт. Чтобы сохранить орехи свежими, их хранили по два-три года в глиняных корчагах. Из каленых орехов в помещичьих имениях делали масло, наподобие миндального, и использовали его в кулинарии. Там же, где орехи не росли, существовал обычай печь пироги из нового хлеба.
 Из трех Спасов второй был самым важным в южной полосе России, где раньше созревали хлеб и плоды. Там Первому Спасу приписывали роль и значение второго Спаса, т.е. хлеб и овощи на юге очень часто освящали до Преображения Господня - 1 августа.
 В южных губерниях, благодаря более теплому климату, овощи и фрукты поспевали раньше, чем в центральной России и на севере. Это давало возможность делать стол во время Успенского поста более разнообразным. В Нижневицком у. Воронежской губ. обыкновенно ели щи из свежей капусты или свеклы, иногда молодой картофель, кашу, свежие огурцы, дыни. Постные дни часто приходились на время сенокосов и уборки хлебов. Тогда ели каши, иногда "тюрю" из хлеба, накрошенного в круто посоленную воду или квас.
 Само собой разумеется, что в деревнях, расположенных близ рек или озер, была возможность постную пищу разнообразить рыбою и раками, но и в этих случаях от их употребления часто отказывались: "Мужик скорее повезет пойманную рыбу на продажу в город, чем станет употреблять ее в пищу". Летом начинали засаливать и сушить разные грибы, запасали калину - ее употребляли в пищу в зимний пост. В больших семьях между женщинами существовала очередь в выпекании хлеба и приготовлении кваса, который здесь назывался "сыровец". В некоторых же губерниях пить квас в Успенский пост (как и в Великий) считалось грехом, не разрешалось также петь песни, нельзя было ссориться^.
 В народе почитание Спасов было очень устойчивым: каждому из них давалось объяснение. Вот что, к примеру, говорил маленькому И.С. Шмелеву М.П. Горкин: "А сколько, скажут, у нас Спасов?... Три Спаса. Первый Спас... - медовый Спас. Крест выносят. Значит, лету конец, мед можно выламывать, пчела не обижается ... уж пошабашила. Второй Спас, завтра который вот, - яблошный, Спас - Преображение, яблоки кропят. А почему? А вот. Адам-Ева согрешили, змей их яблоком обманул, а не ведено было, от греха! А Христос возшел на гору и освятил. С того и стали остерегаться. А который до окропленья поест, у того в животе червь заведется и холера бывает. А коли окроплено, то без греха. А третий Спас называется орешный, орехи поспели после Успенья. У нас в селе крестный ход, икону Спаса носят и все орехи грызут. Бывало, батюшке насбираем мешок орехов, а он нам лапши молочной - для разговин"".
 Такое простое для мальчика объяснение Спасов делало доступным значение православных праздников, а также закрепляло в его памяти их последовательность и содержание. Любопытен и факт "отдаривания" священником крестьян. Известно, что сборы для церковного причта зависели от отношения крестьян к местному священнику. При взаимном уважении и сборы делались щедрее, и батюшка был более внимателен к прихожанам.
 Четвертый, Рождественский пост предварял праздник Рождества Христова за сорок дней и поэтому, как Великий пост, назывался Св. Четыредесятницей. Он начинался после дня св. апостола Филиппа (14 ноября), поэтому получил названия - "Филипповский", "Филиппов" пост или "Филипповки". Накануне поста было заговенье. В Тюменском уезде в заговенье существовала традиция "мирских столов". П.А. Городцов писал о них: "В день праздника все население деревни собирается ... на общественный пир, все садятся за столы и начинают пить и есть. В некоторых селениях этому пиру предшествует общественное богомолье в деревенской часовне"^.
 Рождественский пост по строгости близок к Петровскому: во все дни, кроме среды и пятницы, разрешалось растительное масло. Рыбу можно есть в день Введения во Храм Пресвятой Богородицы (21 ноября), во все субботы и воскресения до дней предпразднества Рождества Христова (до 20 декабря), а также в дни воспоминания великих святых, если они попадают на вторник и четверг. Если же их память приходится на понедельник, среду или пятницу, то благословение дается только на растительное масло. Если в понедельник, среду и пятницу нет праздника, то назначается сухоядение, во вторник и четверг разреш ается вино и растительное масло.
 Накануне Рождества Христова (24 декабря) - день Навечерия Рождества Христова или Рождественский сочельник. Для более достойного приготовления праздника церковь усиливала предшествующий сорокадневный пост: в сочельник запрещалось есть до окончания службы или, как говорили в народе, до появления первой вечерней звезды, после чего разговлялись - ели сочиво. "Сочиво" означало размоченные или вареные зерна пшеницы или ячменя, политые медом. В более древние времена сочиво называли "коливо" (та же пшеница с медом и сладкими овощами). Там, где вместо них выращивали рис, его варили и добавляли изюм. наподобие поминальной кутьи. В Меленковском у. Владимирской губ. кутью готовили на меду из овсяных зерен. В Архангельской губ. к рождественской вечери кутью делали в виде жидкой каши из обдирного ячменя или пшеницы. Ее отваривали в воде, подслащенной медом, называемой "сытою". Готовили также "узвар" (взвар) в виде компота из сухих яблок, груш, слив, изюма или вишен. Кутья и взвар - традиционные блюда Рождественского сочельника. Перед началом вечерней трапезы обыкновенно зажигали лампаду у иконостаса, ставили свечи, читали молитвы, а затем уже принимались за еду^.
 Строгость соблюдения крестьянами кануна Рождественского сочельника отмечал С.В. Максимов: "Едят только после первой звезды, причем самая еда в этот день обставляется особыми символическими обрядами, к которым приготовляются загодя. Обыкновенно. перед закатом солнца, хозяин со всеми домочадцами становится на молитву, потом зажигает восковую свечу, прилепляет ее к одному из хлебов, лежащих на столе, а сам уходит во двор и приносит вязанку соломы или сена, застилает им передний угол и прилавок, покрывает чистой скатертью или полотенцем и на приготовленном месте, под самыми образами ставит необмолоченный сноп ржи и кутью. Когда, таким образом, все приготовлено, семья снова становится на молитву, и затем уже начинается трапеза. ... Самая трапеза ... совершается среди благоговейной тишины и почти молитвенного настроения". После окончания еды часть оставшейся кутьи дети разносили по домам бедняков^.
 На следующий день в праздник Рождества Христова (25 декабря) полагалось разрешение поста - можно было есть скоромное независимо от того, на какой день недели приходился праздник.
 К празднику Рождества Христова готовили разнообразные блюда, в зависимости от традиций в каждой местности. Наиболее часто готовили блюда из свинины: щи, холодец (студень), колбасу, ветчину. В Зарайском у. Рязанской губ. все базары были завалены свиными тушами и привозною из степных губерний солониной. Последние торги перед Рождеством бывали особенно многолюдны, на них закупали к празднику все необходимое: муку для пирогов, пшеницу, солонину, бычьи ноги и губы на студень. Много ярмарок устраивали в Притоболье и Забайкалье; одна из них - в Кургане изобиловала мясными тушами^.
 За Рождеством наступают святки - дни радости о воплотившемся Спасителе, поэтому с 25 декабря до 4 января в среду и пятницу поста нет.
 Помимо многодневных постов соблюдались три однодневных пост а, связанных с определенными церковными праздниками.
 Однодневный строгий пост полагается в Крещенский сочельник - Навечерие Богоявления (5 января). В народе сочельник получил множество названий: Крещенский вечер, Голодная кутья или Голодный святой вечер.
 Как и на Рождество, в сочельник принято было соблюдать строгий пост - "до воды", т.е. до великого освящения воды (по великому чину) на богослужении. Богоявленская вода имела большую целебную силу чем та, которая освящалась по чину малого освящения воды на обычном молебне. Ее брали домой, освящали дом, пили в случае болезни. Воздерживались от всякой еды, а после службы ели сочиво и пили взвар из сухих фруктов - основные блюда крещенского сочельника.
 В центральных губерниях России канун Богоявления называли "свечками", потому что после вечерни ставили к водосвятной чаше свечи, перевитые лентами или цветными нитками. Весь день проводили
 в строжайшем посте: от еды старались воздерживаться даже дети и подростки. В Калязинском у. Тверской губ. тоже держали "дозвездный пост". В.А. Никифоров-Волгин, чье детство было связано с этим уголком России, вспоминал: "Дождавшись наступления вечера, сели мы за трапезу - навечерицу. Печеную картошку ели с солью, кислую капусту, в которой попадались морозинки (стояла в холодном подполе), пахнущие укропом огурцы и сладкую, .медом заправленную кашу"^.
 На севере, например, в Кадниковском у. Вологодской губ. в Крещенский "сочевник" на стол стелили "христовскую скатерку". Так ее называли потому, что в Пасху приходивший в дом священник освящал на ней куличи, караваи и яйца. Скатерть хранили в течение года, в случае тяжелой болезни одного из членов семьи, ею накрывали больного. В сочельник на стол ставили кутью, сваренную в особом горшке из гороха с пшеницей с добавлением масла из конопляного семени или меда. Пожилые люди особенно строго соблюдали пост и ничего не ели до вечерней звезды, а затем пили освященную воду и ели сочень из ржаной муки. После ужина снимали скатерть и смотрели под столом, не упали ли под него крошки хлеба. Если их находили, то это было признаком урожайного года. Если их не было, то это означало, что год будет не хлебородный. Считали, что крошки хлеба можно найти только в благочестивых семьях.
 В Зарайском у. Рязанской губ. в сочельник до святой воды, т.е. до возвращения от вечери тоже не ели: "Все, и старый, и малый, идут и едут в церковь и несут кувшины и кувшинчики, и бутылки и полуштофы для наполнения их святой водой".
 В старину "коливо" - разваренную пшеницу, подслащенную медом. подавали на стол даже во многих домах помещиков. Впоследствии его заменили "сочивом" из разваренных в горшке всяких сухих домашних плодов и ягод с медом или сахаром.
 В более южных губерниях России навечерие Богоявления назыв али "крещенская колядка" или "щедрый вечер", оттого, что ходили "колядовать", "щедровать", за что получали подаяние^.
 В день Святого Богоявления или Крещения Иисуса Христа (6 янв аря) поста нет, если он даже приходится на среду или пятницу. Далее снова соблюдается пост в среду и пятницу.
 Однодневный строгий (с разрешением постного масла) пост соблюдался и в день Усекновения главы Иоанна Предтечи (29 августа). Этот праздник в народе известен под именем Ивана Постного или Головосека. В день памяти его мученической кончины запрещалось брать в руки все острое (нож, косу, топор), рубить ножом что-то круглое, например, капусту, картофель, яблоки и есть их: "На Ивана Постного (Предтечи) круглого не едят, щей не варят (кочан капусты напоминает голову"; "На Предтечу не рубят капусты, не срезают мака, не копают картофеля, не рвут яблок, не берут в руки косаря, топора, заступа". Многие жители Шуйского у. Владимирской губ. не ели яблок и картофеля по убеждению, что Иродиада играла головой Иоанна, как яблоком: "Есть яблоки, - говорили они, - значит подражать ей".
 Наиболее благочестивые люди вообще ничего не ели в этот день или питались одним черным хлебом с водой. Избегали есть красное, например, арбузы. Если хозяйка забывала накануне нарезать хлеб, то его ломали только руками. Большой грех есть рыбу, хотя, по наблюдениям крестьян, на Ивана Постного в реках рыбы было особенно много. Особенно непростительным считали в этот день пьянство, песни и пляски, потому что, как говорили в народе, св. Иоанн был образцом подвижнической жизни и никогда не пил вина, а песнями и плясками Иродиаде досталась голова Иоанна Крестителя^".
 И.С. Шмелев вспоминал, что готовили в этот день в московских домах и, в частности, в их семье: "Завтра пост строгий: будем вкушать только грибной пирог, и грибной суп с подрумяненными ушками, и рисовые котлетки с грибной подливкой; а сладкого не будет, и круглого ничего не будет, "из уважения": ни картошки, ни яблока, ни арбуз а, - и даже нельзя орешков, напоминают "главку". Горкин говорит. что и огурчики лучше не вкушать, одно к одному уж пусть. Но огурчики длинные?... Бывают и вовсе круглые, "кругляки", а лучше совсем не надо. Поэтому, пожалуй, в канун огурцы и солят"^.
 В Зарайском у. Рязанской обл., писал В.В. Селиванов, многие набожные женщины за неделю до 29 августа налагали на себя произвольный пост, а в день праздника не ели ничего шарообразного. Иные не разгавливались с Успенского поста вплоть до дня праздника.
 Строгий пост соблюдался в день Воздвижения Креста Господня (14 сентября). Разрешалось употреблять в пищу только растительное масло (молочное, яйца и рыбу есть нельзя). В Шуйском у. Владимирской губ. в праздник Крестовоздвиженья не начинали совершенно никакого дела, считая, что все начатое в этот день будет безуспешно и бесполезно^.
 Однодневные посты, как уже отмечалось, соблюдаются по средам и пятницам в течение всего года (разрешается только растительная пища), если в них нет праздников. Исключение составляют сплошные седмицы.
 По церковному уставу в праздник Рождества Христова и Богоявления, случившиеся в среду и пятницу, поста нет. В Рождественский и Крещенский сочельники, в праздники Воздвижения Креста Господня и Усекновения главы Иоанна Предтечи разрешается пища с растительным маслом. В праздники Сретения Господня (2 февраля). Преобр ажения (6 августа). Успения (15 августа), Рождества (8 сентября) и Покрова (1 октября) Пресвятой Богородицы, Введения Ее во храм (2 ноября), Рождества Иоанна Предтечи (24 июня), апостолов Петра и Павла (29 июня), св. апостола Иоанна Богослова, случившиеся в среду или пятницу, а также в период после Пасхальной седмицы до дня Св. Троицы в среду и пятницу разрешается рыба.
 Пост соблюдался теми, кто намеревался вступить в брак. Жених и невеста обязаны были исповедаться и причаститься Св. Тайн перед венчанием: "И никак же да не дерзнет иерей под правильною казнию и под грехом смертным венчать по обеде ниже вечери, но порану,
 ничтоже ядущих, ниже пивших, предуготованных и уже исповеданных". По церковному уставу, браковенчание не совершалось накануне среды и пятницы в течение всего года (вторник и четверг), поскольку предстоящая ночь постная; накануне воскресных дней (суббота), двунадесятых, храмовых и великих праздников; в продолжение Великого, Петрова, Успенского и Рождественского постов; в продолжение Святок с 25 декабря по 7 января; в течение сырной седмицы (масленицы), начиная с субботы мясопустной недели, и в неделю сыропустную; в течение Пасхальной (Светлой) седмицы; накануне дня Усекновения главы Иоанна Предтечи и Воздвижения Креста Господня, а также в сами праздники.
 Этого правила придерживались почти все перед венчанием в церкви, но были исключения. Так, по сообщению корреспондентов Тенишевского бюро, в Галичском у. Костромской губ. с жениха и невесты, давно не бывших на исповеди, священник взял штраф, а потом уже обвенчал. Размер платы за венчание в этом случае значительно увеличив ался. В Пошехонском у. Ярославской губ. жених и невеста обязательно постились перед венчанием, поскольку здесь, как и во многих губерниях России, в брак вступали преимущественно в мясоед. В народном обычае было для жениха и невесты есть мало или не есть вовсе и во время свадьбы, а также воздерживаться от спиртного. Как пишет Т.А. Листова, "... воздержание от пищи органично вошло в общий комплекс норм поведения жениха и невесты, в основе которых - подготовка молодых к перемене в их жизни"^.
 Помимо общепринятых постов, некоторые крестьяне налагали на себя пост добровольно (о некоторых уже говорилось).
 Многие соблюдали пост по понедельникам, как постились в мон астырях. Он называется "ангельским постом", потому что посвящен ангелам. В этот день ничего не ели. Пили только воду.
 Этим отличались особенно благочестивые верующие: они "понедельнич али" в течение всей жизни после того, как принимали такой обет. Вообще, чаще "понедельничали" женщины. Об этом сообщали корреспонденты Тенишевского бюро из Владимирской, Костромской, Вологодской и других губерний.
 Пост по понедельникам соблюдали и девушки, которые в миру вели монашеский образ жизни и оставались "келейницами" - затворщиц ами на всю жизнь подобно монахиням. Эти "чернички" - прожив али в родительском доме или в отдельно построенной для них избе^.
 По убеждению крестьян, всякий особоровавшийся маслом, т.е. принявший таинство елееосвящения, всю остальную жизнь не должен есть ничего мясного. Иные пожилые люди отказывались от мясной пищи на всю жизнь "для спасения души". Некоторые из них совсем не ели скоромное или частично ограничивали употребление мяса, молока, яиц, рыбы, ничего не ели с маслом (даже с постным); воздерживались от вина, курения. Были и такие, кто давал обет никогда не есть яблок, картофеля, не пить квасу. В этом случае речь идет об "обещанных" пост ах, т.е. принятых по обету. Некоторые тяжелобольные давали обещ ание по выздоровлении не есть по понедельникам скоромного и соблюдать все посты, и, как правило, эти обеты они выполняли. Примеров постов по обету немало, но между ними, как справедливо отмеч ает И.А. Кремлева, трудно провести четкую границу^.
 Многие постились добровольно и в другие дни памяти святых угодников.
 Некоторые девушки налагали на себя добавочные посты, "выпащив ая" таким образом себе женихов, например, накануне праздника вмч. Екатерины (24 ноября) и св. апостола Андрея Первозванного (30 ноября). В Тамбовской губ. в день памяти прп. Марии Египетской (1 апреля) считалось грехом что-либо есть, кроме пустых щей.
 В Меленковском у. Владимирской губ. пост соблюдали, чтобы был хороший урожай или "для здоровья". В Галичском у. Костромской губ. постились в день Казанской Божией Матери (6 июля), в других же случаях постились еще целую неделю после Петрова дня (29 июня)^.
 В Вологодской губ., где особенно почитали память прав. Прокопия, Христа ради юродивого. Устюжского чудотворца (ум. 1303), многие крестьяне добровольно постились всю неделю до дня праздников (8 июля). Крестьяне Кадниковского у. не делали перерыва и после дня святых апостолов Петра и Павла (29 июня), которым заканчивался Петров пост, удлиняя тем самым пост до Прокопиева дня^.
 В народе особо почитали двенадцать пятниц перед некоторыми годовыми праздниками. Эти пятницы получили название "временные" или "именные". "Сказания" о пятницах бытовали в народе в виде устных легенд, духовных стихов и рукописных сказаний^.
 По материалам, собранным П.И. Гундобиным в Шуе и Шуйском у. Владимирской губ., особо строго постились женщины. Многие из них говели перед двунадесятыми и другими праздниками, накануне праздник а целые сутки не ели хлеба и даже не пили воды. Но особенно почитали двенадцать "временных" пятниц. Первую из них перед праздником Богоявления Господня (6 января) называли Крещенской; вторая была перед заговеньем, за неделю до Сырной недели; Третью называли Сретенская, перед праздником Сретения Господня (2 февр аля); четвертая - Благовещенская, перед праздником Благовещения Пресвятой Богородицы (25 марта); пятая - Страстная, на Страстной неделе Великого поста, в народе получила название Страшная; шест ая - Троицкая, перед праздником Святой Троицы и Сошествия Святого Духа; седьмая - Ильинская, перед праздником св. пророка Илии (20 июля); восьмая - Успенская, перед праздником Успения Божией Матери (15 августа): девятая - Ивановская, перед праздником Усекновения Честныя Главы св. Иоанна Крестителя (29 августа); десятая - Рождественская или Богородичная, перед праздником Рождества Пресвятой Богородицы (8 сентября); одиннадцатая - Здвиженская, перед праздником Воздвижения Животворящего Креста (14 сентября); двен адцатая - Христорождественская, перед праздником Рождества Христов а (25 декабря)^.
 Каждой из временных пятниц приписывалась какая-либо особенн ая благодать. Как писал А. Веселовский, "соблюдение пятниц, распределенных по главным годовым праздникам, связано для каждой из них обещанием верующему особых преимуществ". В Вологодской губ. Н.А. Иваницкий обнаружил два списка "О почитании пятниц больших в году", суть которых состояла в следующем:
 1. На первой неделе поста Великого. Кто сию пятницу почитает (постится), тот человек от беды сохранен будет.
 2. Перед Благовещением. Кто и т.д., тот человек от диавола скаредного (убийства) сохранен будет.
 3. На Страстной неделе. Кто и т.д., тот человек от неприятеля сохр анен (муки вечной избавлен) будет.
 4. Пред Вознесением Господним. Кто... от потопления (водного) сохр анен (избавлен) будет.
 5. Пред Духовым днем. Кто... от вострого меча сохранен (избавлен) будет.
 6. Пред Рождеством Иоанна Предтечи. Кто... от скудости (недост атку и скудости) сохранен будет.
 7. Пред Илиею пророком. Кто... муки вечной (огня и меча) изб авлен будет.
 8. Пред Успением Пресв. Богородицы. Кто... от всякого смущения (от веснухи) избавлен будет.
 9. Пред Кузьмою-Дамианом. Кто... от зле (?) нападения сохранен (от всякого греха избавлен) будет.
 10. Пред Михаилом архангелом. Кто... того человека имя напис ано будет у Пресв. Богородицы (от падучей болезни избавлен будет).
 II. Пред Рождеством Христовым. Кто... при смерти своей Пресв. Богородицу узрит.
 12. Пред Крещением. Кто... того человека имя написано будет у самого Господа нашего Иисуса Христа во веки веков аминь (написано буде в книге животной)T.
 Почитание двенадцати пятниц отмечалось в Тихвинском у. Новгородской губ., в Курской, Калужской, Ярославской, Воронежской и других губерниях^.
 С обычаем поститься по пятницам были связаны и некоторые поговорки и приметы, например: "В пяток курицу на яйца не сажают: цыплята не живут", "По пятницам мужики не пашут, бабы не прядут". Считалось, что зачатые в эти Пятницы дети и животные не будет здоровыми. Вместе с тем разрешалось шить, мотать нитки, вязать чулки и перчатки и т.п., но нельзя было печь хлеб, заваривать квас, а также мыть и расчесывать волосы и прясть^.
 Помимо временных, в народе соблюдали девять "обетных пятниц", иначе, постились с целью предотвращения каких-либо неожиданных бедствий - засухи, неурожая, падежа скота, появления на хлебе злаковых червей, тяжких болезней. И. Калинский сообщает их названия: Обжорная (на третьей неделе Великого поста), Страстная, Спасовая,
 Временная, Разгульная, Молебная, Кающаяся, Праздничная (в день св. Параскевы) и девятая Пятница^.
 Широкое бытование рукописных списков о почитании двенадцати и девяти пятниц в Вологодской губ. в 1890-е годы отмечали корреспонденты Тенишевского бюро. Так, А. Аристархов отметил, что в Вологодском у. "Сказание о пятницах двенадцати, в которые, если будет человек поститься, то спасется" продавали владимирские разносчики; по наблюдению И. Шадрина, в Кадниковском у. "Сказание о девяти пятницах" имели даже неграмотные крестьяне. В Тотемском у.. в Верховье девятую пятницу - "девятые" (девятая пятница после дня сц. Троицы) праздновали особо: к этому дню варили пиво, так же как и на Богородицын день (20 сентября). "Девятая" упоминается в свадебных причетах невесты: "Схожо красное солнышко, да мой корминець ты, батюшко! По какому же празднику варишь пива-то пьяново? Ведь прошла же Девятая, далеко до Миколина" или: "Богородицын день прошел, далеко до девятые"^.
 Почитание пятниц как праздничных и связанных с обязательным посещением храма привело к появлению ярмарок и базаров в эти дни. И.М. Снегирев сообщает, что из них выделялись десять "торговых" пятниц, продолжавшихся в течение десяти недель после Пасхи^.
 Нельзя не отметить особое почитание в народе как самого Ильина дня (20 июля), так и Ильинской пятницы накануне праздника.
 В Ильин день считалось грехом работать. В некоторых губерниях крестьяне устраивали общественные приговоры-штрафы с целые воспретить работать в Ильин день. В Калужской губернии и в уезде, например, у крестьян, отправившихся в день праздника на сенокос. отбирали хомут с лошади. В Меленковском у. Владимирской губ. за работу в праздник подвергали "срыву" - запрету на вино. Многие крестьяне г. Котельнича Вятской губ. постились всю Ильинскую неделю. Особенно строгий пост соблюдали в Ильинскую пятницу, которую некоторые считали даже важнее самого Ильина дня. Многие крестьяне принимались за работу только после обедни. В Зубцовском у. Тверской губ., по сообщению корреспондента Тенишевского бюро, работа в Ильинскую пятницу считалась совершенно недопустимой. Запрещалось справлять даже помочи, несмотря на то, что "народ смотрит на них как на дела помощи ближним". В Пошехонском у. Ярославской губ. Ильинская пятница чествовалась наравне с престольными праздник ами, а в Пятницком погосте Белосельской вол. - пятницы Ильинск ая, "Девятая" и "Десятая". В близлежащем с. Ильинском, "что в Лугах", празднование Ильинской пятницы велось "с давних пор". В с. Федоркове Пошехонского у. "Девятая" пятница отмечалась как престольный праздник. Во всех храмах этих сел находились иконы св. Параскевы Пятницы^.
 К соблюдению постов приучали сызмальства. В Зарайском у. Рязанской губ. детей кормили материнским молоком рассчитывая не по месяцам или неделям, а по постам. Обычно младенцев кормили три поста: два Великих и один Успенский, или два Успенских и один Великий пост, в зависимости от даты рождения. Дети, отнятые от груди, разделяли пост вместе с большими. В Зубцовском у. Тверской губ. скоромная пища не употреблялась малыми ребятами наравне со взрослыми. В Галичском у. Костромской губ. постились дети в возрасте двух-трех лет.
 В Сибири тоже приучали поститься рано. Отсутствие скоромной пищи в Великий пост их родители объясняли тем, что все масло сгорело на масленичных кострах^.
 В Вологодской губ. посты, как считали крестьяне, были обязательны для маленьких детей, но в одних семействах дети начинали поститься по примеру старших с четырех лет, в других - в возрасте семи-восьми лет. Не делали исключение и в случае болезни. Корреспондент Тенишевского бюро И. Суворов привел такой случай, когд а в Тиксненской вол. Тотемского у. в июле-августе 1896 г. многие дети страдали желудочными заболеваниями, болели и старики. Местный фельдшер объяснял это недостатком в питании, особенно чувствительным летом, и посоветовал жителям есть молоко и яйца - из-за недостатка мяса. Однако решительно все крестьяне высказались против. "Святые часто постились, - говорили мужики, - да подолгу жили. А Иисус Христос вон сорок суток ничего не ел". Воздержанию от скоромного немало способствовало и то обстоятельство, что между крестьянами на Тиксне был распространен и пользовался авторитетом рассказ о том, как известный праведник о. Иоанн Кронштадтский не ел, будучи больным, скоромное, как это советовали ему делать доктор а.
 "Ежели Бог век не пересек, так завсегда оживешь, а коли Бог велит умереть, так ничево не поделаешь супротив Бога", - считали крестьяне. Подобное отношение к посту свидетельствует о высоких нравственных устремлениях русских крестьян, искавших идеал постнический жизни в жизни Спасителя, святых отцов и отечественных подвижников благочестия.
 Что же касается случая с фельдшером, то, несмотря на то, что больных было много и некоторые даже умерли, никто не воспользов ался его рекомендацией.
 Вообще же медицинские советы относительно употребления в пост скоромного принимались крестьянами во внимание не иначе как с благословения священника. Но, в случае, когда разрешение давалось легко, то крестьяне теряли уважение к такому священнику, как стоявшему не на высоте церковных требований и способствующему побл ажками тому "легкому" отношению к постам, какое свойственно только "избалованным господам". "Нынче, - говорили они, - только нам, мужикам, и попоститься-то, а ученые да благородные постов соблюдать не будут - им без чаю да без говядины и дня не прожить". Это показательно, что крестьяне в практике воздержания от скоромной пищи достигали более высокого нравственного подвига на фоне отхода от постов других сословий. Это выражалось в их критическом отношении к интеллигенции, а также к людям другой веры.
 1" ^
 te*
 Скоромное не только не ели сами, но и не давали даже проезжим людям. "Мне страшно, как увижу, что в пост едят скором", - оправдыв алась одна крестьянка. Исключение делали только для "нехристей" - цыган, татар, немцев и для "господ", но в таком случае посуда, из которой они ели, считалась оскверненной и из нее не ели, "пока татарин не выдохнется".
 К тем, кто не соблюдал посты, относились с осуждением, а нс постилась главным образом сельская интеллигенция: "Наш мужичок косо, подозрительно посматривает на этих умняков-нехристей". С осуждением крестьяне относились к инаковерующим. О протестантах, например, говорили так: "Немцы никогда не постятся, дажо в Великий пост молошное жрут". Также относились и к католикам - "латынам". О старообрядцах отзывались сочувственно: "Какой он хрестьянин, коли в церкву не ходить, не исповедуется и не прицящается!"^. Сопоставление с людьми иной веры отражало менталитет православного человек а и в более широком смысле укрепляло национальное самоосознание русских.
 Систематическое ограничение состава повседневной и праздничной пищи во время постов способствовало оформлению традиционного питания русских в цельную и устойчивую систему. Как видно из приведенных примеров, питание в дни постов занимало значительное место в общепринятой системе питания русских. По своей структуре в будни и праздники посты не только не выпадали из общей культуры питания, но и были ее составной частью.
 ' Шмелева М.Н. Традиции и народное питание русских (социальные аспекты) // Русские народные традиции и современность. М., 1995. С. 236.
 ^ Громыко М.М. Традиционные нормы поведения и формы общения русских крестьян XIX в. М., 1986. С. 270.
 ^ Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. СПб., М., 1889. Т. 1. С. 364; СПб.; М., 1882. Т. 3. С. 345.
 "* Булгаков С.В. Практическое руководство к совершению богослужения Православной Церкви. Харьков, 1893; Подарок молодым хозяйкам или средство к уменьшению расходов в дом ашнем хозяйстве. / Сост. и изд. Елена Молоховец. 22-е изд. СПб., 1901. С. 696-770.
 ' Рабинович М.Г. Очерки материальной культуры русского феодального город а. М., 1988. С. 215.
 * АРГО. Р. 6. Д. 43. Л. 5; P. 23. Д. 83. Л. Зоб.; Р. 25. Д. 10. Л. 1106.-13 об.; Д.ЗО.Л. 17-19; Р. 18.
 " Там же. Р. 47. Д. 15. Л. 2об.; Р. 2. Д. 17. Л. 2.; Р. 2. Д. 31. Л. 1; Р. 19. Д. 14. Л. 2об. -3; Р. 42. Д. 2. Л. 12; Р. 14. Д. 87. Л. 4-4об.
 ^ Воронов П. Верховажский посад (Вельского уезда) // Вестник ИРГО. СПб., 1860. Ч. 29. С. 130, 147: АРГО. Р. 7. Оп. 1. Д. 62. Л. 34-35; Воронов П. Вельск, уездный городок Вологодской губернии // Вестник ИРГО. СПб., 1859. Ч. 25. С. 1 16.
 " РЭМ. ф. 7. Оп. 1. Д. 40. Л. 1; Д. 33. Л. 10-12; Д. 54. Л. 3; Д. 79. Л. 1-15.
 '*' Преображенский А. Волость Покровско-Сицк ая Ярославской губернии Моложского уезда // ЭС. 1853. Вып. 1. С. 78, 87-88; Преображенский А. Приход Станисловский на Сити Ярославской губернии Моложского уезда // Там же. С. 237.
 "Доброзраков М. Село Ульяновка Нижегородской губернии Лукояновского уезда // Там же. С. 40. 43; Баб арыкин В. Сельцо Васильевское Нижегородской губернии // Там же. С. 11-15.
 ^ Шестаков В. Глазовский уезд // Вестник ИРГО. СПб., 1859. Ч. 26. С. 92, 99, 112,120.
 ^ Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. СПб.; М., 1882. Т. 3. С. 345-346.
 ^ Потехин А.А. Крестьянские дети // Крестьянские судьбы: Рассказы русских писателей второй половины XIX века. М., 1986. С. 271-272.
 ^Дурасов Г.П. Народная пища Каргополья (по материалам Х1Х-ХХ вв.) // СЭ. 1986. ь 6. С. 85; Бернштим Т.А. Русская народная культура поморья в XIX - начале XX в. Л., 1983. С. 6970.
 '^ Воронина Т.А. Традиционная и современн ая пища русского населения Вологодской области // Русский Север: Ареалы и культурные традиции. СПб., 1992. С. 78-101.
 '" АРГО. Р. 7. On. 1. Д. 31. Л. 25-27, 29.
 '" РЭМ. Ф. 7. On. 1. Д. 21 1. Л. 145; Д. 220. Л. 23-24.
 '" Селиванов В.В. Год русского земледельц а (Зарайский уезд. Рязанской губернии) // Письма из деревни: Очерки о крестьянстве в России второй половины XIX века. М., 1987. С. 47^8, 107-108,127.
 ^ Малыхин П. Быт крестьян Воронежской губернии Нижневицкого уезда //ЭС. СПб., 1853. Вып. 1. С. 2 II.
 ^ Авдеева Е.А. Записки и замечания о Сибири. М., 1837. С. 55: Щукин Н.С. Быт крестьянина Восточной Сибири // ЖМВД. 1859. Кн. 2, в. 34. Отд. III. Материалы для статистики России. с. 36,44,47.
 ^ Громыко М.М. Новые данные по матери альной культуре русских крестьян Каннского уезда в 40-х годах XIX в. // Известия Новосибирского отдела Геогр афического общества СССР. Новосибирск, 1973. Вып. 6. С. 155-158.
 ^Липинская В.А. Русское население Алтайского края: Народные традиции в материальной культуре (XVIII-XX вв.). М., 1987. С. 180, 188.
 ^ Сахаров И. Сказания русского народа. СПб., 1949. Т. 2, кн. 7. С. 74-75.
 ^ Громыко М.М. Круг чтения русских крестьян в конце XIX в. // В начале было слово: Праздник славянской письменности и культуры в Новгороде. Л., 1990. С. 194; АРГО. Р. 29. Оп. 1. Д. 70; Она же. Традиционные нормы поведения... С. 100.102.
 ^ Пыляев М.И. Старое житье. СПб., 1897.
 ^ См.: Бурышкин П.А. Москва купеческ ая. М., 1991. С. 206; Шмелев И.С. Лето Господне // Бурышкин П.А. Соч. в 2-х томах. М.. 1989. Т. 2. С. 178-180, 186; Гиляровский В.А. Москва и москвичи. Минск. 1981. С. 216.
 ^ Телешов Н.Д. Москва прежде // Московск ая старина: Воспоминания москвичей прошлого столетия. М., 1989. С. 447; Богатырев П.И. Московская старина //Там же. С. 105-106; Белоусов И.А. Ушедшая Москва // Там же. С. 346-348.
 " Шмелев И.С. Указ. соч. С. 200-202.
 ^ Аксаков И.С. Письма к родным: 18441849. М., 1988. С. 351.
 ^ Калинский И. Церковно-народный месяцеслов на Руси // Зап. ИРГО. СПб., 1877. Т. 7. С. 449; Иваницкий Н.А. Материалы по этнографии Вологодской губернии // Изв. ОЛЕАЭ. М.. 1890. Т. LXIX. Труды этнографического отдела. С. 128; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 131. С. 22; Зибылин М. Русский народ, его обычаи, обряды, пред ания, суеверия и поэзия. М., 1880. (Репринт: М.. 1992). С. 48.
 ^ Столяров И. Записки русского крестьянина. Париж, 1986. С. 82-83.
 " РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 334. Л. 12; Д. 1725. Л. 11;Д.211.Л. 145; Д. 220. Л. 23-24; Д. 1789. Л. 8.
 " Селиванов В.В. Указ. соч. С. 136-138; Никифоров-Волгин В. Дорожный посох. Избранное. М., 1992. С. 5-6.
 " РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 16. Л. 7; Куликовский Г. Словарь областного олонецкого наречия в его бытовом и этногр афическом применении. СПб., 1898. С. 43; Иваницкий Н.А. Указ. соч. С. 129: Малыхин П. Указ. соч. С. 215216.
 ^ Максимов С.В. Нечистая, неведомая и крестная сила. СПб., 1994. С. 318-320; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 747. Л. 6; Д. 1390. Л.4;Д. 1885. Л. 3^.
 " Телешов Н.Д. Указ. соч. С. 459-160; Слонов И.А. Из жизни торговой
 Москвы // Московская старина... С. 241-242.
 ^ Забылин М. Указ. соч. С. 48-49: Селиванов В.В. Указ. соч. С. 138-139.
 ^ Щапоц Н.М. Семейная история и воспоминания // Московский журнал. 1992. ь 5. С. 25-26: НикифоровВолгин В. Дорожный посох. Избр анное. М., 1992. С. 19: РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 1725. Л. 4, 10. II: Д. 1390. Л. 7; Максимов С.В. Указ. соч. С. 313.
 ^РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 64. Л. 706-806.; Иваницкий Н.А. Указ. соч. С. 129; Селиванов В.В. Указ. соч. С. 27.
 ^ Зобнин Ф. Из года в год (Описание круговорота в с. Усть-Ницынском Тюменского округа) // ЖС. СПб.. 1894. Вып. 1. С. 40^3.
 *" Максимов С.В. Указ. соч. С. 322: РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 252. Л. 8; Пермский сборник. Пермь. 1860. Кн. 2. С. 49.
 ^ Зобнин Ф. Указ. соч. С. 43.
 ** Пасха - главный праздник Правосл авной Церкви, относится, как известно, к подвижным датам церковного календаря. Время ее проведения определяется по церковно-богослужебным книгам, поэтому начало Великого поста каждый год приходится на разные даты.
 ^ Селиванов В.В. Указ. соч. С. 27-28; Зобнин Ф. Указ. соч. С. 43.
 ^ Памятная книжка Архангельской губернии на 1912 год. Архангельск, 1912. С. 93.
 *" Килинский И. Указ. соч. С. 462.
 ^Преображенский А. Волость Покровско-Сицк ая Ярославской губернии Моложского уезда // ЭС. СПб., 1853. Вып. 1. С. 100; Громыко М.М. Традиционные нормы поведения... С. 139; Ефименко П.Е. Материалы по этногр афии русского населения Архангельской губернии // Изв. ОЛЕАЭ. М.. 1877-1878. Т. 30, вып. 1-2. Труды этнографического отдела. Кн. 5. 1-5. С. 74.
 "" Малыхин П. Указ. соч. С. 21 1-212.
 ^ Зобнин Ф. Указ. соч. С. 54-55; Максимов С.В. Указ. соч. С. 393: РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 747. Л. 31; Д. 252. Л. 8; Шустиков А.А. По деревням Олонецкого края (Поездка в Каргопольский уезд). Вологда, 1915. С. 30.
 ^ Забылин М. Указ. соч. С. 97; Селиванов В.В. Указ. соч. С. 74-75.
 " Максимов С.В. Указ. соч. С. 402; РЭМ.
 Ф. 7. Оп. 7. Д. 104. Л. 2-5: Селиванов В.В. Указ. соч. С. 76-77; Малыхин П. Указ. соч. С. 212-213.
 " Шмелев И.С. Указ. соч. С. 250.
 ^ Городцов П.А. Праздники и обряды крестьян Тюменского округа // Ежегодник Тобольского губ. музея. 1916. Вып. 26. С. 13.
 " РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 29. Л. 41; Максимой С.В. Куль хлеба. Рассказы и очерки. С. 493; Калинский И. Указ. соч. С. 341.
 ^ Максимов С.В. Указ. соч. С. 262263.
 " Селиванов В.В. Указ. соч. С. 128; Лебедев а А.А. Русские Притоболья и Заб айкалья. М., 1992. С. 109.
 ^ Селиванов В.В. Указ. соч. С. 134-135; Никифоров-Волгин В. Указ. соч. С. 181.
 ^ Калинский И. Указ. соч. С. 351: Ининицкий Н.А. Указ. соч. С. 127.
 ^ Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1882. Т. III. С. 345: Гундобин П.И. Черты религиозности // ЭС. СПб., 1862. Вып. V. С. 44-48; Максимов С.В. Указ. соч. С. 407.
 ^ Шмелев И.С. Указ. соч. С. 339.
 ^ Селиванов В.В. Указ. соч. С. 76: Гундобин П.И. Указ. соч. С. 44.
 ^ Руководство для сельских пастырей. 1862. Т. 1. С. 113; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 583. Л. 12: Д. 1789. Л. 8; Листов а Т.А. Православные традиции русской народной свадьбы // Православие и русская народная культура. М., 1993. Кн. 2. С. 118.
 ^ Тульцева Л.А. Чернички // Наука и религия. 1970. ь II. С. 64; Громыко ММ. Мир русской деревни. М., 1991. С. 114; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 583. Л. 4^06.
 " РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 1789. Л. 45: Иваницкий Н.А. Указ. соч. С. 28, 1 13: РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 345. Л. 10; Кремлев а И.А. Обеты в религиозной жизни русского народа // Православие и русск ая народная культура. Кн. 2. С. 129.
 " Калинский И. Указ. соч. С. 323: РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 29. Л. 37-40; Д. 583. Л. 44об.
 ^ Шляпин В. Житие праведного Прокопия, Устюжского чудотворца и историческое описание Устюжского Прокопиевского собора. СПб., 1903; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 231. Л. 7: Д. 339. Л. 43.
 ^ Веселовский А. Опыты по истории развития христианской легенды: IV Сказание о 12-ти пятницах // ЖМНП. 1876. Ч. 185, разд. X. С. 317, 349; РГИА. Ф. 834. On. 3. Д. 4044. Л. 140142; АПО РАН. Ф. 849. Оп. 1. Д. 305. Л. 8706.
 ^ Гундобин П.И. Указ. соч. С. 44^8: РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 56. Л. 1-6.
 ^"Веселовский А. Указ. соч. С. 352; Иваницкий Н.А. Указ, соч.
 ^ РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 747. Л. 2-3; Громыко М.М. Традиционные нормы поведения...С. 127-129.
 ^ Даль В.И. Пословицы русского народа. М.. 1862. С. 1031; Веселовский А.Н. Указ. соч. С. 335; АПО РАН. Ф. 849. Оп. 1. Д. 305. С. 66.
 ^^Калинский И. Указ. соч. С. 311; Веселовский А. Указ. соч. 366.
 "* Балашов Д.М. Марченко К).И., Калмыковы Н.И. Русская свадьба.
 М., 1985. С. 45; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 123. Л. 19; Д. 274. Л. 2.
 ^ Снегирев И.М. Лубочные картинки русского народа в Московском мире. М., 1861. С. 50.
 ^РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 29. Л. 37-40; Глушков И. Топографическо-статистическое и этнографическое описание города Котельнича // ЭС. СПб., 1862. Вып. V. С. 74-75; РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 1725. Л. 8; Д. 1879. Л. 12.
 " Селиванов В.В. Указ. соч. С. 138-139: РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 1725. Л. 4: Д. 583. Л. 4об.; Новоселова Л.В. Народный календарь и его поэзия в Западной Сибири // Фольклор и литература Сибири. Омск. 1974. Вып. 1. С. 40.
 ^ РЭМ. Ф. 7. Оп. 1. Д. 21 1. Л. 145; Д. 220. Л. 23-24; Д. 376. Л. 9-10. 16-18; Д. 339. Л. 47; Максимов С.В. Указ. соч. С. 309,311.

URL: https://lib.co.ua/old/sociology/rn25/211_48.jsp