Жанр: Электронное издание
Глава 2
БУМ КРАСОТЫ
До конца XIX века сакрализация прекрасного пола
протекала в узких социальных рамках, а воспевание
женщины в произведениях искусства в художественном
творчестве никогда не выходило за пределы круга бог
атых и образованных людей. За пределами высших соци
альных слоев поэтическое и украшательское превознесение
красоты, а также блистательных образцов женственности
не получило сколько-нибудь значительного
распространения в обществе. Что же касается крестьянской
среды, то там до Первой мировой войны традиционные
обвинения в адрес женских чар явно заглушали
все восторги перед ними. На протяжении почти пяти
веков прославление Красавицы сохраняло элитарный
характер: начальный период истории прекрасного пола
отмечен аристократическим по сути своей культом.
Зато теперь мы живем по другим правилам. На протяжении
XX века женская пресса, реклама, кинематогр
аф, фотографии фотомоделей впервые распространили
нормы и идеальные образы представительниц женского
пола в грандиозных масштабах. Совместными усилиями
звезд экрана, манекенщиц и вырезанных из журналов
настенных фотографий красоток превосходные образцовые
модели представительниц прекрасного пола перест
ают быть редкостью и заполняют нашу повседневную
жизнь. Женские иллюстрированные журналы и рекл
ама пропагандируют использование косметики всеми
женщинами. Одновременно с этим начинается необратимый
процесс роста промышленного производства косметической
продукции и ее проникновения во все слои
общества. Только за один век культ прекрасного пола
обрел небывалый социальный масштаб: наступила эра
восприятия его широкими массами. Бурное развитие как
промышленной, так и связанной со средствами массовой
информации культуры сделало возможным начало
новой стадии в истории прекрасного пола: стадии рыночной
и демократической.
Все прежние ограничения влияния прекрасного пола
мало-помалу были полностью сняты, в том числе и социологические
ограничения: образцы и практические
действия по уходу за собой, советы и каноны красоты
распространяются во всех слоях общества. К тому же
исчезли и ограничения на способ создания: кустарное
производство уступило место промышленному изготовлению
косметики. Сняты и ограничения, обусловленные
действием воображения: женская красота повсеместно
утратила свою связь со смертью и с пороком. Отсутствуют
и возрастные ограничения: практика поддержания
красоты абсолютно легитимна, начиная со все более
раннего возраста и заканчивая все более поздним. Проп
али и налагаемые природой ограничения: с внедрением
эстетической хирургии и продуктов по уходу за телом
речь уже заходит о триумфе над физическими недост
атками и над ущербом, причиненным временем. Нет
больше и ограничений в области искусства: если на протяжении
веков прославление прекрасного пола было
результатом труда поэтов и художников, то отныне это
дело прессы, кинематографической промышленности,
моды и индустрии косметики. Сегодня мы наблюдаем
конечную стадию развития красоты, но, разумеется, не
в том смысле, что ее история будто бы закончена, а в том
смысле, что утратили силу все давние ограничения на
ее распространение. На основе профессионального отношения
к эстетическому идеалу (звезды кино, манекенщицы)
и массового потребления образцов красоты и
косметической продукции открылся новый цикл ее истории.
Индустриализация красоты и подчинение ее закон
ам рынка, повсеместное распространение норм и
эстетических образцов женственности, новые виды профессион
альной деятельности, возникшие благодаря красоте,
исчезновение темы роковой красоты, фантастическое
количество средств и способов ухода за лицом и
телом - совокупность всех этих явлений как раз и выступ
ает основой для представлений о новом этапе в истории
женской красоты. После периода элитарности наступило
время демократии; после стадии кустарного
производства - период включения в экономику и в средств
а массовой информации. Современные демократии
не способствуют упадку культуры прекрасного пола:
демократиям сопутствует апофеоз этой культуры.
Лихорадочная погоня за красотой
и рынок средств по уходу
за телом
Ничто не может продемонстрировать новое, демокр
атическое направление в культуре прекрасного пола
более наглядно, чем бурный рост числа средств и способов
поддержания красоты. Как известно, уже со времен
античности женщины использовали румяна и всевозможные
притирания, чтобы показать себя в наилучшем
виде и скрыть некоторые свои недостатки. Однако не
одно тысячелетие, и даже еще при Старом режиме*,
употребление косметических средств оставалось уделом
элиты общества. Надо было дождаться XX века, чтобы
этот обычай перестал быть атрибутом аристократии:
отныне (и впервые в истории) средства и способы наведения
красоты перестали быть классовой привилегией.
Если и имеет смысл говорить о периоде демократизации
красоты, то он проявился прежде всего в том, что
забота о красоте охватила все слои общества.
Потребление косметики до Первой мировой войны
растет в умеренном темпе и быстро увеличивается в 20*Ст
арым режимом французы называют период своей истории,
предшествовавший Великой французской революции 1799 года.
30-х годах. Губная помада пользовалась огромным успехом
с 1918 года; масло для загара и лак для ногтей
произвели фурор в 30-х годах. Однако максимальный
рост массового потребления косметической продукции
датируется второй половиной века. Во Франции торговый
оборот в парфюмерной промышленности и в производстве
косметики с 1958 по 1968 год вырос в 2,5 раза;
за период с 1973 до 1993 года он увеличился с 3,5 милли-
арда до 28,7 миллиарда франков. За это время потребление
косметических средств на душу населения возросло
со 106 франков до 840 франков. Благодаря техническому
прогрессу, промышленным методам производства,
а также поднятию уровня жизни, косметические продукты
стали в нашем обществе товарами повседневного
спроса и "роскошью", доступной для всех.
В последние десятилетия подобная демократизация
не только усилилась, а еще и сопровождалась сменой
приоритетов, новой организацией деятельности женщин
по уходу за своей красотой, в которой главное внимание
отныне сосредоточено на теле. Совершенно очевидно,
что старания женщин молодо выглядеть отнюдь не
обусловлены этим недавно заявившим о себе феноменом.
Однако долгое время все заботы, уделяемые внешнему
виду, были связаны с одержимостью собственным лицом
и следовали логике декоративности, проявлявшей-
ся как в использовании макияжа, так и в изысках в обл
асти модных нарядов и причесок. Но эта тенденция нам
уже не свойственна: теперь именно тело и уход за ним
требуют от женщин наибольшей затраты сил и энергии
на поддержание красоты. В наши дни эстетические методы
направлены не столько на то, чтобы создать обм
анчивую иллюзию красоты, сколько на то, чтобы сохр
анить тело молодым и стройным; их конечная цель не
в искусственном приукрашивании вида кожи, а в ее омоложении,
в придании ей свежести и упругости. Во времен
а борьбы со старением и с избыточным весом центр
тяжести переместился от маскирующих дефекты средств
к средствам профилактическим, от обычая пользоваться
искусственными ухищрениями к практике поддержания
тела в хорошей форме, от ловко подстроенных инсценировок
к строгим диетам, от барочных излишеств к опер
ациям по омоложению кожи.
Эстетике стройного тела, безусловно, отведено одно
из самых главных мест на новой планете красоты. Женские
иллюстрированные журналы все безраздельнее заполняют
руководства по снижению веса, разделы, проп
агандирующие выгоды сбалансированного питания,
рецепты некалорийных блюд, оздоровительные упражнения
и упражнения для сохранения фигуры. Количество
рекламируемых средств для похудения растет в геометрической
прогрессии, так же как и количество книг
О диетах: в 1984 году в Америке было опубликовано около
300 трудов, посвященных различным диетам, и дюжин
а из них стали бестселлерами. Во Франции книга
Монтиньяка "Я ем и, следовательно, худею" была прод
ана тиражом в 1,5 миллиона экземпляров. Такие звезды,
как Джейн Фонда или Виктория Принсипал, делятся
с читателями собственными методами борьбы за красоту
и стройность. Научные публикации по проблеме
ожирения исчисляются тысячами. Отныне культ красоты
неотделим от рецептов похудения.
Средства похудения стали товаром массового спрос
а. В 1989 году в Соединенных Штатах торговый оборот
индустрии по производству диетической продукции
достиг 33 миллиардов долларов, и оплата пребывания
в специализированных клиниках добавила к этому еще
около 10 миллиардов долларов. Настало время низкок
алорийных диетических продуктов, заменителей пищи
и других лекарств, подавляющих аппетит. Во Франции
насчитывается около 5000 наименований низкокалорийных
продуктов и ежегодно в мире появляется еще
1500 новых light* продуктов. В конце 80-х годов около
100 миллионов американцев потребляли низкокалорий-
*Light (англ.) - легкий.
ные продукты; такие продукты составляют в настоящее
время в европейских странах 10% всех пищевых товаров.
Какая женщина не мечтает в наши дни о стройной
фигуре? Даже те женщины, которые вовсе не страдают
от избыточного веса, мечтают порой о том, чтобы похудеть.
В 1993 году 4 француженки из каждых 10 хотели
похудеть, из них 70 % - по эстетическим соображениям.
В Соединенных Штатах 75 % женщин считают себя
слишком толстыми, и число таких женщин на протяжении
70-х и 80-х годов увеличилось вдвое. Сильвестр
Сталлоне утверждает в журнале "Тайм", что любит похожих
на "больных анорексией"* женщин, и мы стали
свидетелями того, как довольно значительная часть америк
анок заявляет, что больше всего на свете они боятся
растолстеть^. Стремление похудеть охватывает женщин
молниеносно: каждая вторая француженка и 8 америк
анок из каждых 10 хотя бы раз в жизни пытались похудеть.
И даже совсем юным девицам не удалось устоять
перед этой манией: 63 % американских студенток
соблюдают диету; 80 % девочек в возрасте от 10 до 13 лет
заявляют о том, что они уже пытались похудеть^.
Ко всему этому следует еще добавить использование
кремов для похудения. Поскольку диеты не позволяют
худеть именно "там, где нужно", женщины в огромных
количествах употребляют антицеллюлитные
кремы (действие которых к тому же весьма неэффективно,
если верить проведенным союзами потребителей
сравнительным исследованиям): в 1993 году француженки
купили 1,5 миллиона тюбиков, и каждая седьмая из
них пользовалась разлагающими жиры кремами, что в
два раза превышает средние для Европы показатели^.
*Анорексия - потеря аппетита.
^Kim Chernin, The Obsession: Reflections on the Tyranny of Slenderness,
New York, Harper Perennial, 1981, p. 36.
^Gerard Apfeldorfer, Je mange, donc je suis, Paris, Petite Bibliotheque
Payot, 1993, p. 51-53.
^50 Millions de consommateurs, mars 1995.
Но что особенно важно, женщины сейчас больше заним
аются физическими упражнениями и тренировками:
каждый второй из тех, кто занимается спортом во Франции,
- женщина. В нашем обществе повсеместно растет
число тех, кто уделяет время поддержанию физической
формы, гимнастике (способствующей накачиванию
мышц или же оздоровительной), бегу трусцой, общеукрепляющим
упражнениям или упражнениям для развития
мускулатуры. Обретение красоты теперь не мыслят
без стройности, без ограничений в питании и занятий
физическими упражнениями.
Наряду с этим и требования, предъявляемые к строй-
ности тела, становятся все более суровыми. Об этом свидетельствует
динамика измерений манекенщиц и кандид
аток на звание "Мисс Америка": в начале 20-х годов одн
а из первых "Мисс Америка" весила 63,5 кг при росте
1 м 73 см; в 1954 году соискательницы этого звания в
среднем весили 54,9 кг при росте 1 м 72 см. Между 1980
и 1983 годом средний вес кандидаток был 53 кг при росте
1 м 76 см^. Направление развития таково, что Венеры
50-х годов могут сегодня показаться нам слегка "полнов
атыми". В последние годы топ-модели отступают от
эстетики "железного прута" и демонстрируют некоторый
возврат к женским "формам". Но в то же время никогд
а прежде женщины не вели столь активную борьбу
со всем, что делает фигуру обрюзглой, тучной, рыхлой.
Теперь мало не быть толстой - необходимо сформиров
ать себе плотное, мускулистое и подвижное тело, лишенное
каких бы то ни было примет дряблости или вялости.
Два идеала царят в новой женской галактике красоты:
победа над весом и победа над старением. Эта тенденция
просматривается и в динамике развития по^Roberta
Pollack Seid, Never Too Thin, New York, Prentice Hall,
1989; В. Silverstein, В. Peterson, L. Perdue, "Some Correlates ofthe Thin
Standard of Bodily Attractiveness for Women", International Journal of
Euting Desorders, #5, 1986.
требления косметических продуктов. Теперь первые мест
а в объеме продаж занимают прежде всего средства
для ухода за телом. В 1995 году на их долю приходилось
23,6% от общего торгового оборота парфюмерной
промышленности, и это при том, что на долю декор
ативной косметики оставалось 11,4%, на долю парфюмерии
- 14,2% и на долю очищающих косметических
средств - 16,2%. Одни только средства от старения и
от морщин дали торговый оборот 1,2 миллиарда франков,
превышающий оборот от производства декоративной
косметики для губ, глаз и лица. На протяжении
80-х годов продажа средств по уходу за телом выросла
в четыре раза. Сходная динамика развития имеет место
и в Соединенных Штатах, где объем продажи средств
по уходу выше, чем объем продажи декоративной косметики.
Одержимость страхом перед старостью и появлением
морщин проявляется также в процессе демократизации
эстетической хирургии. В период с 1981 по 1989 год
количество случаев хирургического вмешательства выросло
на 80%; по некоторым оценкам, их число доходит
до 1,5 миллиона в год, одна американка из каждых
60 вживила себе увеличивающие размер груди имплант
анты^. Начиная с 60-х годов количество американских
врачей, специализирующихся в области косметологии,
возросло в 5 раз; во Франции их число за десять лет удвоилось.
Во Франции производится приблизительно
100000 хирургических коррекций в год. Если принять
во внимание 50000 операций в год во Франции и 400000
операций в Соединенных Штатах, то самой востребованной
врачебной помощью является липоксация*. Эстетическ
ая хирургия, прежде находившаяся под моральным
запретом, теперь все больше воспринимается как никого
не шокирующий метод и вполне законный способ стать
моложе и красивее. Война с морщинами и нежелатель^Susan
Faludi, Baklash, Paris, Des Femmes, 1993, p. 249.
*Липоксация - операция по удалению жировых отложений.
ной полнотой не ограничивается больше соблюдением
диет, физическими упражнениями и ухищрениями макияж
а: отныне речь идет о том, чтобы "переделать" себя,
изменить собственную внешность, бросая вызов воздей-
ствию времени.
Напрашивается вполне определенный вывод. Если
мода в области одежды становится все менее настоятельной
и ей отводится в бюджете все меньше места, то критерии
красоты тела заявляют о своем торжестве с удесятеренной
силой. Чем менее единообразна мода, тем с
большей очевидностью стройное и сильное тело превращ
ается в общепринятую норму. Чем меньше театральности
в одежде, тем выше потребность в занятиях физическими
упражнениями, направленными на эстетическое
совершенствование тела; чем явственней упрочиваются
идеалы индивидуальности и аутентичности, тем настой-
чивее выдвигается требование соответствия общественным
идеалам телесной красоты. Как это ни парадокс
ально, но расцвет женской индивидуальности и рост
социального давления нормативов правильного телосложения
идут рука об руку. С одной стороны, женское
тело в значительной степени сбросило с себя бремя давних
притеснений в области половых отношений, продолжения
рода или манеры одеваться; зато, с другой
стороны, оно попало отныне в кабалу эстетических требов
аний - куда более строгих и более властных, чем
когда-либо прежде, и вдобавок порождающих небывало
сильное состояние тревоги.
Эстетика стройной фигуры
и демократическая культура
Как следует понимать эту раскручивающуюся из
эпицентра стройности спираль эстетического принуждения?
Какой смысл обретает подобная "тирания" красоты
в то время, когда женщины в массовом порядке
отвергают свою былую обреченность на роль предмета
декора?
Нет никаких сомнений в том, что это явление следует
увязывать с новой промышленной и торговой политикой
и с ее инвестициями в тело, понимаемое как
новый рынок сбыта, имеющий бесчисленные разветвления.
Однако нельзя представить себе более ограниченный
подход, нежели стремление придерживаться только
такого, экономического, аспекта предложения и "подконтрольного
потребления". Это прекрасно понимали
феминистки, которые пытались сделать зримым скрытый
в тени решительного наступления маркетинга тела
социальный смысл подобного явления и его связь с различением
гендеров. В этой перспективе лихорадка красоты-стройности-молодости
якобы свидетельствует не
только о невиданном напоре и масштабах предложений
в экономике, но еще и о социальной и культурной реакции,
направленной против движения женщин к равенству: вся
эта лихорадка как раз и является главной пружиной
ответного хода, жертвой которого стали женщины, и под
лозунгом борьбы именно с этим ходом, начиная с конца
70-х годов, происходило наибольшее число демонстраций.
Вот в чем смысл "реванша красоты"^: в тот самый
момент, когда прежние идеологии, регулировавшие сферы
домашнего хозяйства, половых отношений и религии,
теряют способность удерживать женщин под контролем
общества, призывы стремиться к красоте якобы
представляют собой последний способ возрождения патри
архальной иерархии полов, способ "поставить женщин
на место" и снова придать им статус созданий, существующих
больше за счет своей внешности, чем за счет
социальных "свершений". Культ красоты, который психологически
и физически разрушает женщин, заставляет
их терять веру в себя и погружает в эстетические занятия
и в самолюбование, якобы выполняет функции полицейского
надзора за женщинами, действует как инструмент,
созданный с целью приостановить социальный
прогресс. Приходя на смену тюремным застенкам дом
ашнего хозяйства, тюремные застенки красоты будто
бы способствуют возрождению патриархального подчиненного
положения женщин.
Действительно ли культ стройности и красоты является
орудием социального и психологического порабощения
женщин? Подобное объяснение по меньшей
мере недостаточно, поскольку мы теперь становимся
свидетелями того, как эти эстетические требования предъявляются
и к самому сильному полу. Разумеется, женщины
в гораздо большей степени, чем мужчины, выступ
ают "жертвами тирании" идеального, лишенного жира
тела, и они гораздо сильнее приверженны такому идеалу.
Это, однако, ни в коей мере не противоречит тому
факту, что в нашем обществе мужчины тоже хотят по^Susan
Faludi, Backlash, op. cit., p. 231-257; Naorni Wolf. The
Beauty Myth, Londres, Vintage, 1990.
худеть: они уделяют много внимания своему весу и продукт
ам питания и вдобавок занимаются спортивными
упражнениями для того, чтобы сохранить фигуру и физическую
форму. Не одних только женщин коснулось
влияние культуры, зиждущейся на страхе перед ожирением:
на протяжении 80-х годов во Франции процент
мужчин, которые считают себя слишком толстыми, вырос
с 24 до 43 %.
Нельзя интерпретировать тайну красоты-стройности
как военную машину, запущенную против новых
передовых позиций женщин в обществе, поскольку эта
таинственная приверженность выглядит как усиление
тенденции, присущей современной культуре на довольно
длительной стадии развития. Уже с начала века появляются
первые неодобрительные высказывания по
поводу тучных тел. В период между двумя мировыми
войнами герцогиня Винзорская изрекает свой знаменитый
афоризм: "Ни одна женщина не может быть ни
слишком худой, ни слишком богатой", приветствуя тем
самым, с опережением на тридцать лет, худобу Твигги*.
На протяжении целого века звезды кино и манекенщицы
пропагандировали эстетический идеал современной
женщины - гибкой и стройной. Начиная с 60-х годов
новая молодежная культура распространяет свои соци-
альные модели на область эстетики, формируя имидж
подростка: кумиры, которые выглядят юными, субтильными
и беспечными, производят фурор. Ключевое слово
отныне не "выглядеть богатым", а "выглядеть молодым";
все признаки, свидетельствующие о возрасте, о
принадлежности к "предкам" и о буржуазной основательности,
обнаруживают тенденцию к обесцениванию.
*Твигги - так прозвали известную манекенщицу; в русском
языке ее прозванию по смыслу соответствовало бы слово "прутик".
В эпоху, когда поколение baby-boom достигло подросткового возраст
а, в моду вошел идеал женщины-ребенка, который худосочная
Твигги, выглядевшая словно брошенный маленький зверек, воплощ
ала наилучшим образом.
То, что мы наблюдаем сегодня, выражает прежде всего
апогей весьма динамичного развития, обусловленного
метаморфозами массовой культуры, моды и способов
проведения досуга в современном обществе за последние
сто лет. И следует особенно подчеркнуть в этой связи
ведущую роль, принадлежащую в этом деле посещению
пляжей и другим видам отдыха, бурному увлечению занятиями
спортом, обнажению тела (шорты, бикини или
крохотные купальные трусики), преобразованиям в моде
в 20-е, а затем и в 60-е годы: прямые платья, а также
ношение брюк, коротких, открывающих ноги и бедра,
юбок и сильно прилегающей одежды. Все эти изменения
имели одну общую черту: они способствовали росту
привлекательности подвижного, стройного и юного
тела, и они же обрекали на поругание свидетельства
бездеятельного и малоподвижного образа жизни женщин,
одним из которых выступала полнота.
Перемены в области современного искусства, произошедшие
за последний век, так же способствовали
повышению общественной значимости "стройной фигуры".
Красота не имеющей ничего лишнего фигуры
отнюдь не создает своей, "отдельной", эстетики: она
неразрывно связана с современным искусством, одна из
тенденций которого как раз и заключается в отказе от
украшательства, от напыщенности и от всякого рода
стилистической вычурности. Приплюснутые фигуры
примитивистов, угловатость кубистов, плоские поверхности
абстракционистов, острые грани конструктивистов
и функциональность дизайна не просто осуществили
упрощение художественных форм, они сделали нечто
большее: приучили глаз к восприятию красоты форм,
лишенных пышности. Неприятие избыточного веса хорошо
гармонирует с отказом от декоративных излишеств.
"Less is more"*, - как говаривал Мис ван дер Роэ**. Эс*Less
is more (англ.). - Меньше - это больше.
**Мис ван дер Роэ, Людвиг (1889-1969) - американский архитектор,
для стиля которого характерны простота, гармоничность,
тетика стройной фигуры для женщины - это то же самое,
что экономия художественных средств и абстракция для
современного искусства. Обесценивание идеала пышнотелой
женщины совпадает с выдвижением на авансцену
демократичного по сути своей искусства, порывающего
с витиеватостью и с подчеркнутой театральностью.
Красота-стройность выражает скорее триумф эстетики
"минимализма" демократичного искусства XX века, чем
политику сторонников господства мужчины в обществе.
Однако нет никаких сомнений в том, что необычай-
ную приверженность женщин к эстетике стройности как
нельзя лучше объясняют также потрясения в их соци-
альной идентичности, вызванные достижениями контрацепции
и новыми мотивациями в области профессион
альной деятельности. В обществах, которые предшествов
али нашему, женскую полноту ценили постольку,
поскольку ассоциировали ее с плодовитостью - с высшим
предназначением женщины, если иметь в виду ее
традиционный удел. Бурное развитие методов предохр
анения от нежелательной беременности и небывалое
вовлечение женщин в профессиональную деятельность
коренным образом изменили не только условия жизни
женщин: с той же стремительностью поменялось и их
отношение к внешности. Быстрый рост значимости личностных
ценностей, узаконивание наемного женского
труда, контроль над рождаемостью способствовали тому,
что материнство утратило прежние позиции в общественной
и частной жизни. В настоящее время иметь детей
и их воспитывать не составляет больше единственную
цель существования женщины; и идентичность
женщины теперь не обязательно формируется с ориент
ацией на функции материнства. Воцарение стройности
представляет собой отклик на эти преобразования,
оно выражает отказ от идентификации женского тела с
материнством, а также ослабление общественного уваясность
конструкций. Одна из самых известных работ - здание Сигрэм
в Нью-Йорке.
жения к роли женщины-матери^ и соответственно более
высокую социальную оценку активной и самостоятельной
женщины.
Истоки неприятия женщинами пышных форм кроются
в новом для них желании затушевать слишком брос
ающиеся в глаза знаки женственности, а также в стремлении,
чтобы их поменьше воспринимали в качестве тела
и побольше - в качестве субъекта и хозяйки собственной
судьбы. Увлечение стройностью дает выход в плоскости
эстетики желанию женщин освободиться от традиционной
для них участи сексуальных объектов и матерей;
оно же дает выход и их потребности в самоконтроле.
Если в наши дни целлюлит, морщины, одряхление и
обрюзглость вызывают столь негативные реакции со
стороны женщин, то происходит это только потому, что
стройность и подтянутость оценивают как полноту владения
собой, как успех, как self management*. Любая
женщина, которая хочет быть сухощавой, заявляет -
посредством собственного тела - о своем желании обл
адать такими, обычно приписываемыми мужчинам,
качествами, как сила воли, независимость, умение добив
аться поставленных целей и самообладание. И даже
если следование кодексу стройности для мужчин и женщин
не о
...Закладка в соц.сетях
