Жанр: Электронное издание
1_1
...ения
от всплеска чувств. Занятие любовью без
любви к своему партнеру перестало быть для женщин
табу; об этом свидетельствуют фильмы и романы: они
теперь нередко показывают героинь, которые пускаются
в любовные приключения, не имеющие будущего. Тем
не менее женщины нечасто делают признания относительно
половых сношений, затеянных ради одних только
острых ощущений, редко ищут такие ощущения ради
самих этих ощущений и еще реже получают от них в
подобном случае полное удовлетворение. И каких бы
высот ни достигло сексуальное "освобождение", женщины
сохраняют свою приверженность эротизму, проникнутому
чувствами, и в меньшей степени, нежели мужчины,
склонны к "коллекционированию". Утратив свою
былую четкость, распределение ролей в эмоциональной
сфере не исчезло окончательно: если женщины по-прежнему
склонны объединять секс с любовью, то мужчины
с необычайной легкостью приемлют их разделение.
Flash back*. В грозовые 60-е годы в женских объединениях
и в газетах для женщин, вовлеченных в радик
альное оспаривание буржуазных порядков, развернул
ась дискуссия. Как объяснить тот факт, что сексуальн
ая эмансипация женщин по всей видимости изрядно
облегчает жизнь мужчинам, тогда как на долю женщин
выпадают дополнительные трудности и неудовлетворенность?
Поборницы женских свобод задавались вопрос
ами на эту тему и рассказывали о той ловушке, в которую,
по их признанию, они угодили. Они поверили в
свободную от запретов и от глубины чувств сексуальную
жизнь, а в результате получили все, что угодно, но
только не расцвет личности, ибо для любви в таком слу*Flash
back (англ.) - термин кинематографии, означающий
кадры, прерывающие повествование, чтобы в сжатом виде повторить
ранее показанные события (в мыслях героев и т. п.).
48
чае просто не осталось места. Осуществляя свою революцию,
они ошиблись в выборе пути: голый секс, не
согретый огнем души, возможно, и годится для мужчин,
но он не отвечает глубинным потребностям женщин.
С тех пор минуло уже тридцать лет, но суть проблемы
остается той же, хотя революционной риторики и стало
меньше. Женщины неизменно продолжают упрекать
мужчин в их эмоциональной заторможенности, а фильмы
и признания женщин наглядно показывают бесперспективность
случайного секса и эроса, лишенного ром
антики.
В середине 80-х годов опубликовали результаты
опроса, который поверг в шок все мужское население.
Одна американская журналистка задала своим читательниц
ам следующий вопрос: "Были бы вы удовлетворены
нежными объятиями, если бы дело так и не дошло
до полового акта?" 7 женщин из 10 ответили положительно.
Чуть позднее во Франции столько же женщин
точно так же заявили, что ласки и нежности предпочит
ают половому акту; более чем 1 француженка из каждых
трех утверждают, что они могли бы обойтись и без
полового акта, если бы получили достаточно нежности
и ласк^. Комментарий сексолога: это знак того, что сексу
альность в нашем обществе ничтожная, убогая, а мужчины
неумелые. Но как можно поверить в подобное утверждение,
если большинство женщин признают, что
достигли оргазма во время их последнего полового сношения,
и подавляющее большинство женщин говорит о
том, что они удовлетворены своей половой жизнью?^
Отдавая предпочтение нежным ласкам, женщины выраж
ают отнюдь не скудость сексуальных устремлений: они
выражают однозначный выбор в пользу эмоционально
насыщенной жизни, в пользу межличностного общения
и глубины чувств. Речь идет не о разочаровании в сексе,
^Marie-Claire, #392, avril 1985.
^Les Comportements sexuels en France, op. cit., p. 157, 202.
а о сверхщедрых инвестициях в сердечные дела. Это не
убийственная тоска плоти, а фрустрация от занятий сексом,
лишенным нежности.
Сексуальная революция налицо, но налицо также и
постоянство в распределении ролей в эмоциональной
сфере по признаку пола. И все-таки нет никаких сомнений
в том, что различия между двумя полами в их отношении
к любовным делам сильно ослабли за последние
полвека. Женская свобода нравов больше не предается
поруганию; мечты женщин больше не сосредоточены
исключительно на жизни чувств; женщины перестали
быть более снисходительными, чем мужчины, в отношении
неверности партнера. В то же время мужчины не
требуют отныне от своей супруги целомудрия, они больше
говорят о собственной эмоциональной жизни, они,
как и женщины, отказываются от брака, не основанного
на любви. Вместе с тем это бесспорное сближение
полов никоим образом нельзя отождествлять со взаимоз
аменяемостью ролей в эмоциональной сфере. Разделение
на мужское и женское, хотя оно и стало менее явным,
менее отчетливым и выраженным, тем не менее
продолжает быть действенным: мужчины и женщины и
говорят о любви, и переживают ее по-разному. И речь
здесь идет именно о социальных нормах, а не о реальности,
коренящейся в генетической конституции полов.
Десятки тысячелетий истории, в которой отсутствовал
а любовь-страсть, со всей очевидностью показывают,
что исключительная приверженность женщин чувствам
не может быть объяснена каким-либо биологическим
детерминизмом. Нельзя не отметить, что женская эмансип
ация и психологизация мужских особей не выступают
"моделью взаимоуподобления полов"^, поскольку эта
модель не распространилась на область распределения
ролей в эмоциональной жизни. И ощущение различий
между полами не пропадает вопреки и наперекор всему.
^Elisabeth Badinter, L'un est l'autre, Paris, Odile Jacob, 1986.
Справедливость требует признать, что развитие в процессе
истории демократического равноправия безвозвр
атно изменило приметы существа другого пола. Разруш
ая основополагающую для досовременных обществ
систему разнородности полов в пользу глубинной идентичности
личностей и полов, правовое равенство породило
движение к взаимной открытости полов друг для
друга, к признанию в другом себя*. На смену закрытому
универсуму коренных различий между полами пришел
универсум общей принадлежности к человеческому
роду, когда "другой" переживается как такой же по своей
сути^. Однако разное, в зависимости от пола, восприятие,
как и непостижимость "другого", не исчезли оконч
ательно. Мужчины по-прежнему считают женщин заг
адочными и противоречивыми, непредсказуемыми и
"сложными", вспыльчивыми и "назойливыми"; женщины
упрекают мужчин в отсутствии душевной отзывчивости
и тонкости чувств, в эгоизме и в эмоциональной
"ущербности". Беспрецедентному процессу уравнивания
условий жизни не удалось заставить нас признать, что
два пола по существу одинаковы, и такой процесс не
покончил ни с тайнами, ни со взаимным недопониманием
между полами: один пол не стал двойником другого,
и именно это ограничение в процессе уничтожения
несходства между полами отныне являет собой самый
загадочный феномен. С точки зрения антропологии мы
*Как показывают наблюдения, в наши дни начинает преоблад
ать эгалитарное воображение как порождение культуры, в которой
чувство общей принадлежности к человеческому роду возоблад
ало над страхом сексуальной "чуждости" существа другого пола -
тем все еще не до конца изжитым страхом, что творил миф о женщине-в
ампе, о неизбывном коварстве и разнузданной греховности
"прислужницы дьявола". В современной культуре секс занял место
греха и мы стали свидетелями торжественного возвращения Венеры
Каллипиги - Прекраснозадой Венеры древности.
^Получило признание классическое исследование Марселя
Гоше "Токвиль, Америка и мы" (Marcel Gauchet, "Tocqueville, l'Amerique
et nous", Libre, #7, 1980).
чувствуем себя одинаковыми, а с точки зрения психологии
- различными: провозглашенного "андрогинного"*
примирения не состоялось.
*"Андрогинный" - то есть обладающий качествами обоих
полов. В культуре постмодерна представление о человеке как о существе,
наделенном андрогинностью, получило развитие в концепциях
неофеминизма и нашло свое отражение в художественной практике
постмодернизма (об этом см.: Маньковская Надежда. Эстетика
постмодернизма. СПб.: Алетейя, 2000. С. 181).
Женщины
и порнография
Отрицательное в основном отношение женщин к
порнографии предоставляет еще одну возможность подтвердить
живучесть различий между полами во взгляд
ах на любовные установления. Как известно, потребление
порнографии - это явление в гораздо большей
степени мужское, нежели женское: женщины не только
редко переступают порог sex shop*, но часто даже просмотр
черной порнографии вызывает у них что-то вроде
чувства неловкости, порой близкого к антипатии или
же к отвращению. Вид hi-fi** плотских утех забавляет,
развлекает или возбуждает мужчин, но он неприятен для
подавляющего большинства женщин.
Следует ли увязывать подобную реакцию с застарелыми
пережитками женской морали, нетерпимой к распутству?
Основания для этого весьма и весьма сомнительны.
Из виду, безусловно, упускают нечто весьма
*Sex shop (англ.) - магазин, в котором торгуют порнографической
литературой и предметами, призванными удовлетворять неордин
арные половые потребности.
**Hi-fi (англ.) - высокая точность воспроизведения.
существенное, когда хотят снова затянуть старую песню
о женской стыдливости, как если бы женщины были
на веки вечные отторгнуты от секса. Самое примечательное
в этом вопросе то, что даже чувственные женщины,
не переносящие пуританской строгости и сами
предельно раскованные в любовной жизни, часто выраж
ают весьма прохладное, неприязненное или безразличное
отношение к порнографии. И в том, что коробит
женщин в порнографии, нет ничего общего с неприятием
секса, а есть только неприятие безличностного, если
можно так выразиться, "павловского" осуществления
полового акта. Женщины ничего не имеют против чтения
эротических произведений и не отказывают себе в
удовольствии, когда речь идет о просмотре эротических
фильмов. Вот только черная порнуха с ее механистичностью
и "гинекологичностью" неизменно чужда женским
сексуальным фантазиям. И вовсе не переизбыток чувств
болезненно задевает женщин, а прежде всего дефицит
этих самых чувств в тех случаях, когда секс сведен к обезличенным
функциональным действиям, вызывающим
скудный отклик в сфере воображения, восприятия прекр
асного и в эмоциональной жизни*. Различные проявления
женщинами скованности свидетельствуют тогд
а не о всплесках морального аскетизма, а о важности
той роли, которую душевные чувства играют в их эротизме**.
Лишенные поэтического и эмоционального измерения,
слишком откровенные крупные планы выглядят
*"Нет смысла выяснять, какие фантазмы таятся в порнографии
(фетишистские, перверсивные, первосцены и т.п.): избыток "ре-
альности" перечеркивает и блокирует любой фантазм" (Бодрийяр
Жан. Соблазн. M.: Ad Marginem, 2000. С. 68).
**Женщины вообще проявляют особую чувствительность и нетерпимость
к наигранности во время близости, которая неизбежно
появляется при дефиците чувств: "Сексуальный акт не происходит,
а разыгрывается, если человек не выражает внутреннее чувство, а
пытается произвести впечатление на партнера", - утверждает америк
анский психолог А. Лоуэн (Лоуэн Александр. Любовь и оргазм...
Указ. соч. С. 12).
скорее карикатурой на занятия любовью, нежели побуждением
к удовольствию; они скорее контрастируют с эротическими
чувствами, нежели их стимулируют.
Все это не мешает женщинам смотреть порнографию:
есть сведения, что в Германии, как и в Соединенных
Штатах, 40 % кассет "X" берут напрокат женщины.
Как примирить этот факт с теми, в основном далеко не
восторженными суждениями, которые они высказывают
по поводу порнографии? Давайте поостережемся усматрив
ать в подобных поступках приметы движения к слиянию
полов: никакой маскулинизации в отношении женщин
к сексуальности здесь нет. Женщина, которая смотрит
порнофильм, далеко не во всем повторяет мужчину,
поскольку ее отношение к этому зрелищу подчинено не
столько стремлению к сексуальному возбуждению,
сколько желанию продолжить или усилить близость с
партнером, создать с ним атмосферу эротического соуч
астия. Женщины обычно берут напрокат кассеты "X"
не для того, чтобы смотреть их в одиночку: они их просм
атривают либо вместе со своим любовником, либо с
мужем. Если смотреть черную порнографию парой, то
она отчасти утрачивает свой безличностный характер
и начинает функционировать как разделяемая обоими
участниками игра, как некий инструмент для обмена и
общения, как некий компонент общего для двоих эротизм
а. Межличностно-эмоциональное пространство,
которое упраздняет порнография, оказывается частично
восстановленным в условиях ее совместного восприятия.
Порнография, задействованная при таком предпол
агающем определенные отношения между людьми
посредничестве, уже не сводится к созерцанию безличностных
оргазмов.
Женщины не только отвергают порнографию как
лишенный поэтического флера секс, они еще и обвиняют
ее в том, что порнография их оскорбляет, принижает
их образ, подстрекает к насилию и жестокости: "Порногр
афия - это теория, изнасилование - это практи55
ка"^. Распространяя стереотипы женщины-жертвы, котор
ая сама хочет, чтобы ее подчиняли, укрощали или
насиловали, порнография, по их мнению, - это затея,
направленная на принижение женского начала*. Что
выражает порнография, увиденная под таким углом зрения?
Не столько мораль удовольствий, сколько политику
особей мужского пола, предназначенную для освящения
всевластия мужчин посредством неустанного внедрения
образа женщины продажной, рабски покорной
и уязвимой, женщины глупой и бессильной устоять перед
домогательствами, женщины - объекта для предприимчивости
мужчин. Гнетущее чувство, испытываемое
женщинами при просмотре черной порнографии, будто
бы возникает из-за подобных унизительных и гнусных
представлений о втором поле.
И все-таки можно усомниться в том, что женский
"отказ" от порнографии действительно коренится в глубоком
моральном уязвлении. Ибо реакция возмущения
выглядит вторичной по отношению к отсутствию интерес
а, к скуке и безразличию, с которыми женщины восприним
ают картины разврата. На первое место здесь
^Такова знаменитая формулировка Робина Моргана; см.: Robin
Morgan, "Theory and Practice: Pornography and Rape" in Going Too
Far: the Personal Chronicle of a Feminist, New York, Ramdom House,
1977.
*Несколько иной, и весьма неординарный, взгляд на порногр
афию предлагает нам Жан Бодрийяр: "Не случайно, - утверждает
он, - порнография концентрируется на женских половых органах.
Ведь эрекция - дело ненадежное (никаких сцен импотенции в порногр
афии - все плотно ретушируется галлюцинацией безудержной
раскрытости женского тела). Сексуальность, от которой требуется
постоянно, непрерывно доказывать и показывать себя, становится
проблематичной в смысле шаткости маркированной (мужской) позиции.
Пол женщины, напротив, всегда самому себе равен: своей
готовностью, своим зиянием, своей нулевой ступенью. И эта непрерывность,
контрастирующая с прерывистостью мужского, обеспечив
ает женственности решительное превосходство в плане физиологического
изображения наслаждения, в плане сексуальной бесконечности,
сделавшейся фантазматическим измерением нашего бытия"
(Бодрийяр Жан. Соблазн. Указ. соч. С. 64-65).
выступает не оскорбление морали, а чувство, словно все
увиденное никак с ней не связано, словно все, что она
видит, ей чуждо или к ней безотносительно. Глядя на
эти тела, женщины не узнают в них себя, идентификация*
полностью отсутствует и происходит это потому,
что порнография по своей структуре базируется на предпосылке
отказа от проведения различий в половой сфере
между мужским и женским. Все то, что составляет специфику
эротизма женщины - прелюдии, слова, ожидание,
любовное томление, ласки, - лишено права на существов
ание для вящей пользы одного только фаллического
и объективистского удовольствия. В порнографии женщин
а, превращенная в безотказно функционирующую
и сверхмощную, быструю и постоянно готовую к смене
партнеров секс-машину, просто "не существует"; она
представляет собой всего только копию мужской сексу-
альности и инструментальных фантазмов^. Если и существует
"жестокость" порнографии, то она скорее обусловлен
а этим сбрасыванием со счетов специфичности
женского восприятия и равнодушием к различиям между
полами, чем псевдопринижением женщин. И как вообще
можно удивляться отрицательному отношению женщин
к порнографии, имеющей тенденцию развиваться не иначе,
как на основе отрицания женского желания?
На пути к мужчине-объекту?
Справедливость требует признать, что сегодня многие
печатные выступления женщин направлены на то,
чтобы осудить неприятие женщинами порнографии.
Подобное неприятие будто бы есть лишь проявление их
*В психологии и социологии идентификацией называется процесс
эмоционального и иного самоотождествления личности с другим
человеком, группой, образцом.
^Pascal Bruckner, Alain Finkieikraut, Le Nouveau Desordre amoureux,
Paris, Seuil, 1977.
угнетенности в области культуры, их страха показать
свое несоответствие идеальному образу чистой и романтичной
женщины. Точнее говоря, отказ от порнографии,
по их мнению, объясняется еще и тем обстоятельством,
что женская мастурбация по-прежнему под моральным
запретом. В отличие от мужчин, которым просмотр сексу
альных картин служит для мастурбации, женщин букв
ально "парализует" созерцание развратных действий,
и само по себе, без присутствия "другого", оно неспособно
возбудить их сексуальность^. Так давайте же освободим
женщин от этой моральной нормы, наносящей
громадный ущерб сексуальности, уничтожим запрет на
мастурбацию, и тогда женщины, наравне с мужчинами,
сумеют оценить порнографию. Утверждается идея, будто
никакое глубинное несходство в самой эротической
сфере не разделяет между собой два пола и оппозиции
между либидо мужским и либидо женским нет; тогда
эротизм, порождаемый зрительными образами, и эротизм,
порождаемый чувствами, а также свойственное
мужчинам стремление к объективации* и свойственная
женщинам сентиментальность - все это не более чем
унаследованные модели поведения, которые должны
быть усовершенствованы.
В этой связи подчеркивают различные изменения,
которые якобы характеризуют сближение между мужчин
ами и женщинами в области порнографии. Феминистки
утверждают, будто при первой же возможности
женщины обращаются с мужчинами как с сексуальными
объектами; кинозвезды Голивуда выбирают себе любовников
среди мужчин гораздо моложе себя; опросы
показывают, что женщины хотели бы видеть в фильмах
больше обнаженных мужчин; читательницы настоятель^Lisa
Polac, "How Dirty Pictures Changed My Life", in Debating
Sexual Correctuess (под ред. Adele M. Stan), New York, Delta, 1995,
p. 244.
*Объективация - в философии этот термин обозначает превр
ащение в объект, опредмечивание.
но советуют иллюстрированным журналам давать изобр
ажения эрекции; появляются фильмы и порнографические
журналы для женщин; в разговорах между собой
женщины теперь без колебаний "объективируют" мужчин,
говорят о них как об эстетически привлекательных
объектах, описывают размеры их пениса, хвастают своими
любовными победами. Не следует забывать и о неизбежных
gogo boys*, и о всевозможных "чиппенделз
ах"**, представления которых, призванные ублажать
женщин, выглядят живым подтверждением женского
эротизма - активного, зрительного и объективирующего^.
Однако наибольший интерес вызывает отнюдь не
существование подобных явлений. Гораздо более значим
а их предельная маргинальность и то, что они выглядят
скорее результатом выдвижения требований и
проведения "политики", нежели глубоко укорененными
явлениями. Почему женские журналы не выставляют
напоказ мужчин-объектов, обнаженных подобно playmates***?
Почему нет улиц красных фонарей, созданных специ
ально для женщин? По всем законам рынка, если существует
спрос, то возникает и предложение. Нельзя
убедительно объяснить отсутствие подобных услуг одной
только притеснительной силой моральных норм.
Судя по всему, ближе к истине стоит иная разгадка: слабость
этих "объективистских" устремлений, плохо совместимых
с женским эротизмом, глубоко проникнутым
потребностью в длительных отношениях, в близости и
в эмоциональной вовлеченности.
Причины, которые отвращают женщин от порногр
афических изображений, по сути те же, что делают для
*Gogo boys (англ.) - разбитные ребята.
**"Чиппенделз" - название известного в США ансамбля танцоров-мужчин,
которые выходят на сцену строго одетыми, но по ходу
сценического действия раздеваются; их выступления рассчитаны преимущественно
на женскую аудиторию.
^Naomi Wolf, Fire with Fire, Londres, Vintage, 1994, p. 239-241.
***Playmates (англ.) - партнеры (зд.: партнеры по сексу).
них неприемлемыми расписанное по минутам "обслужив
ание" проститутками незнакомых клиентов: в обоих
случаях задействованный эротизм слишком обезличен,
слишком отрешен от всей личности в целом. Снятие запрет
а на женскую мастурбацию - уже, впрочем, осуществленное
в широких масштабах, - судя по всему, не
должно будет серьезно повлиять на отношение женщин
к порнографии, если согласиться с тем, что истинный
корень женского эротизма - в яркости чувств, а не в
технике секса, в подлинной интимности отношений, а
не в сексуальной выносливости. Именно потому, что
черная порнография устраняет женский эротизм, женщины
заняты теперь созданием иных образов и иных
эротических сценариев. И даже недавно возникшие предст
авления мужского стриптиза не следует воспринимать
как новую победу в деле сближения полов. Стремления
двух полов взаимоуподобляются только на поверхностный
взгляд. В отличие от посещаемых мужчинами реер
shows*, где каждый из них занимает отдельный кабинет,
чтобы там, наедине с собой, испытывать возбуждение,
женщины смотрят мужские стриптизы, собравшись
вместе, и забавляются тем, что играют в мужчин; подобные
зрелища способствуют возникновению женской солид
арности и пространства межличностных отношений,
пусть даже они и выражаются в объективации мужчин.
То, что выдают за признак сходства между полами, в
гораздо большей мере выражает неискоренимое отличие
женского эротизма.
*Реер shows (англ.) - автоматы, которые за 25 центов покажут
вам начало порнодейства; для продолжения прерываемого просмотр
а вам каждый раз надо опускать новую монету.
Любовь, современность
и индивидуальность
Неизбежно возникает вопрос: как следует оценивать
постоянство сверхщедрых инвестиций женщин в любовь?
Почему подобные инвестиции способствуют становлению
идентичности женщин именно тогда, когда
женщины со все большей энергией добиваются для себя
права на такие же роли и такие же профессиональные
занятия, какие присущи мужчинам? Надо ли понимать
эту стойкую асимметрию любовных ролей как последний
эпизод стародавней истории или же как внутреннюю
закономерность, которой принадлежит будущее
и которая вписана в перспективу развития демократических
обществ?
Два лика любви
Важную роль любви в жизни женщины часто увязыв
али с женским уделом в обществе, несущим на себе
печать зависимости, домашнего заточения, невозмож61
ности превзойти самое себя в грандиозных проектах:
поскольку перед ними не стоит никакой воспламеняющей
душу социальной задачи, женщины устремляют
свои мечтания к сердечным делам. Как писал Дидро,
"развлечения деятельной и заполненной борьбой жизни
убивают наши страсти. Женщина же высиживает
свои страсти: они - та неподвижная точка, к которой
постоянно притягивает ее взгляд либо праздность, либо
пустота ее занятий"^. Минуло столетие, но Мария Башкирцев
а говорит о том же самом: "Я убеждена, что тот,
кто постоянно работает и поглощен мечтами о славе, любит
не так, как те, кого ничто не занимает, кроме любви"^.
Симона де Бовуар продолжила эту мысль. Имея в
своем распоряжении одну только возможность - стать
лишенным значимости и не обладающим реальной власти
над миром субъектом - женщина ищет спасение в
культе любви*. Женские ожидания страсти коренятся в
стремлении разорвать оковы свойственного им положения
относительного существа, поменяв его на положение
абсолютной эмоциональной зависимости**. Поскольку
женщина обречена на зависимость, ей не остается ничего
иного, кроме как подвергнуть себя самоуничижению,
утвердив любимое ею существо в качестве абсолюта,
^Diderot, Sur les femmes, op. cit., p. 950.
^Цит. по: Sullerot Evelyne, Histoire et mythologie de l'amour, op.
cit., p. 203).
*Такие настроения чужды мужчинам, что превосходно выразил
Андре Жид после прочтения одного из любовных романов Жорж
Санд: "Абсолютное счастье совершенных любовников внушает мне
отвращение, при этом все самое благородное, что только есть в душе,
впадает в спячку. Подобное сосредоточение на одном человеке всех
способностей души к обожанию есть не что иное, как кощунство [...]
Воистину, в мире есть чем заняться и без любви; не похоже, что Жорж
Санд хотя бы подозревала об этом" (Subjectif, octobre 1891, in Cahiers
Andre Gide, ь l, Paris, Gallimard, 1969, p. 93).
**"Женщина достигает самых блаженных побед, лишь дойдя
до последней степени унижения", и тогда ей открывается "чарующее
волшебство красоты мученичества, одиночества и смирения" (Бову-
ар Симона де. Второй пол. М.: Прогресс; СПб.: Алетейя, 1997. С. 333).
которому она без остатка посвящает всю себя*. Таким
образом она обретает "смысл жизни", выход за пределы
уготованного женщинам однообразного и тоскливого
прозябания^.
Нет ни малейших сомнений в том, что соединению
любви с женской идентичностью самым решительным
образом способствовало и то, что женщинам приписыв
ались "пассивные" и домашние роли. Но можно ли
понимать женскую привязанность к любви в первую
очередь как форму рабской зависимости, отчуждения и
потери себя? И как не отметить, что кодекс любви-страсти
в то же время позволил женщинам с выгодой для
себя использовать более позитивный социальный образ,
добиться большей самостоятельности и новых возможностей
в любовных связях, а позднее и в самом выборе
супруга? Женщина, хотя бы только на время
Закладка в соц.сетях
