Глава 8

РЕГИОНАЛИЗМ: БЕЗОПАСНЫЙ
ДВИГАТЕЛЬ ГЛОБАЛИЗАЦИИ?
Несмотря на достижение значительного прогресса в глобальных
переливах капитала и расширении свободной торговли, особенно
в 90-х гг., размер фактической глобализации, а именно ре-
альной интеграции разных, испокон веков существовавших местных,
национальных и региональных рынков в единый мировой
организм, до сих пор остается ничтожным. То, что мы наблюдаем,
- это главным образом все более интенсивные процессы регион
альной интеграции. Вообще, интегрируются прежде всего соседние
рынки, что вызвано близостью источников ресурсов и сбыт
а, более низкими издержками хранения и транспортировки, а
кроме того, важное значение имеет близость традиций и культуры.
Отсутствие таких естественных процессов вызвано чаще всего
препятствиями политического происхождения (отношения США
и Кубы, до недавнего времени Греции и Македонии, а также (край-
ний случай) отношения Северной и Южной Кореи). Из близкого
к нам окружения можно добавить пример торговых отношений
между соседствующими Россией и Эстонией и особенно Беларусью
и Польшей. Конечно, последний пример - достаточно редкий
случай, когда официально зафиксированный оборот с заграничным
торговым партнером на протяжении многих лет не превосходил
одного процента его реальной стоимости.
И наоборот. Случается, что продвинутая интеграция рынков
происходит между странами, расположенными достаточно далеко
друг от друга, как хотя бы между Новой Зеландией и Сингапуром,
которые наконец достигли соглашения о совершенно свободной
торговле, или между США и Чили, которые продвигаются в
этом направлении. До сих пор такие случаи являются, скорее, редкими
и спорадическими, хотя можно надеяться, что их количество
возрастет в будущем, среди прочего - между Аргентиной и
странами Южной Африки или между Японией и Венесуэлой.
В то же время пример интеграции стран с совершенно разным
уровнем развития или таких далеко расположенных друг от друга,
как Австралия и Самоа, или экономик с еще большей разницей в уров103
нях и в то же время сотрудничающих друг с другом в рамках единой
группировки, как Малайзия и Камбоджа, показывает, что условием
региональной интеграции (или хотя бы глубоких двусторонних связей)
необязательно должны быть одинаковые уровни развития или
значительное сходство институтов. Поэтому интеграция оказывается
разной, и, следовательно, по-разному несут издержки и получают
прибыли отдельные классы и профессиональные группы как внутри
каждой страны, так и при сравнении их друг с другом.
Однако полная и не ведущая к слишком значительному соци-
альному разрыву интеграция требует как сближения уровней
развития, так и принятия достаточно самостоятельных
институциональных решений. При интеграции речь не обязательно
идет о наличии одинаковых уровней развития в момент старта,
но предполагается, что она даст толчок процессу их выравнивания,
что, таким образом, имплицирует достижение быстрого темп
а развития относительно менее продвинутых регионов. Эффект
такого ускорения должен приносить пользу не только слабым, но
и богатым партнерам, если только они окажутся склонными вовлечься
в подобного рода стратегический альянс.
Единственным в истории случаем увенчавшейся полным успехом
регионализации в большом масштабе было возникновение
и развитие в течение двух прошедших веков Соединенных Штатов
Америки. Трудно представить себе, чем были бы сейчас эти
земли - от Аляски до Флориды, от Мэна до Калифорнии, от Луизи
аны до Гавайев, - если бы они по-прежнему были разделены
между Британией, Испанией, Францией и Россией, индейцами и
полинезийцами, а также враждующими между собой потомками
афро-азиатско-европейских эмигрантов? Чем была бы сейчас экономическ
ая мощь мира, если бы по-прежнему на этих землях дей-
ствовало много валют и языков, множество экономических политик
и партикулярных интересов?

Итак, если бы территория современных Соединенных Штатов
не была в полной мере интегрированным экономическим организмом,
что, к счастью, было достигнуто на ранних этапах перманентной
глобализации, они сегодня обладали бы неизмеримо меньшей
производительностью и, конечно, проигрывали бы в конкурентной
борьбе Западной Европе. Последняя объединяется, делая свои
исторические выводы. Собственно говоря, это не означает, что
Европа слепо копирует путь Америки, она учитывает региональные
условия и контекст времени.

104

Регионализм развивается, однако, не только в старой Европе, но
и в других регионах мира, причем отчетливо вырисовывается несколько
эпицентров, от которых, как по воде после падения в нее
камня, расходятся концентрические круги. Северная Америка, ЮгоВосточн
ая Азия, южная часть Латинской Америки, Южная Африк
а - это лучшие неевропейские примеры экспансии регионализма
на рубеже XX и XXI вв. Связан ли его расцвет с тенденциями глоб
ализации экономической жизни? Нисколько, несмотря на то что
ответ вновь в какой-то мере зависит от используемых дефиниций.
Если глобализацию понимать как формирование мировой
капиталистической системы, которая охватывает все регионы и
страны, уничтожая искусственные барьеры, но не ликвидируя
локальных различий, то расцвет регионализма не противоречит
ей. Если же рассматривать глобализацию как тотально и совершенно
открытый мировой рынок, в котором в любом месте прод
ается пропорционально только столько, сколько каждая стран
а вкладывает в мировое производство, а остальная часть спрос
а удовлетворяется предложением, созданным в ином месте, то,
конечно, регионализм может оказаться преградой для развития
глобализации. В таком случае регионализм перестает быть своеобр
азным двигателем глобализации, становясь, скорее, ее тормозом
или способом бегства за счет уничтожения различий и оказания
нажима с целью подчинения слабых сильным.
В действительности многое зависит от того, усиливаются ли
региональные экономические связи, инвестиционные, производственные,
финансовые и торговые взаимоотношения относительно
изолированных от остального мира групп (так, как в свое время
происходило в отношении Совета Экономической Взаимопомощи
- СЭВ), или происходит рано или поздно движение к
высшей форме интеграции - уже не только между отдельными
странами, но и группами регионально интегрированных экономик.
Эта проблема все больше приобретает актуальность. В связи со
сложностями в сфере дальнейшей либерализации торговли в мировом
масштабе проводятся очередные раунды переговоров в рамк
ах ВТО^ - среди прочего в отношении сельскохозяйственной
^Очевидно, масштаб либерализации не является "мировым", поскольку вне
ВТО остаются более чем 40 стран, которые, впрочем, являются членами Бреттон-Вудской
системы и ООН. Если МВФ и Мировой банк насчитывают 182
члена, то к ВТО принадлежат меньше 140, причем вне этой организации до
сих пор остаются многие страны, вовлеченные в постсоциалистическую транс105
продукции, институтов финансового посредничества, авиации,
телекоммуникаций и оказания строительных услуг, - но некоторые
страны не желают ждать и заключают договоренности в рамк
ах своих интеграционных объединений (Economist, 2000c).
Таким образом, все чаще появляются случаи нарушения мирового
порядка в отношении глобальной (но несовершенной) сферы
мировой торговли - не существовавшего и по сей день остающегося
мечтой GFTA (Global Free Trade Agreement), - возникает
и развивается много небольших группировок в разной степени
либерализованной торговли, с разной степенью институционализ
ации интеграционных соглашений. Наблюдая течение реальных
процессов, динамику и изменения географической структуры торговых
оборотов, а также рассматривая заключаемые соглашения
и принимаемые политические постановления, например между
Северной и Южной Америкой или между Западной Европой и
Восточной Азией, можно заметить, что всеобщий регионализм
является, скорее, двигателем, способствующим глобализации,
чем преградой на пути ее развития или охраняющим ее щитом.

Таким образом, интеграция мирового рынка не только не находится
в противоречии со все более интенсивными процессами
региональной интеграции, но и способствует им. Наиболее явно
это просматривается через призму непрерывно расширяющейся
конкуренции, а также через сближающуюся, проникающую и прогрессирующую
интеграцию рынков трех крупнейших экономических
центров и их ближайших торговых, финансовых и инвестиционных
партнеров - Европейского Союза, NAFTA^ и Японии. В
каждом из этих объединений наиболее быстро (и, конечно, быстрее,
чем ВНП) растут внешнеторговые обороты внутри группировок
и с их соседями, поддерживающими тесные экономические
формацию. Одним из самых больших парадоксов политической стороны глоб
ализации и ее институционализации является то, что, например, Куба, стран
а, без сомнения, не принадлежащая к лидерам свободной торговли, является
членом ВТО (как один из основателей ГАТТ - Генерального соглашения по
тарифам и торговле в 1947 г. - она автоматически вошла в ВТО в 1995 г.), а
локомотив мировой торговли Китай, вынужденный чрезвычайно долго добив
аться права стать ее членом, вступил в ВТО лишь в 2001 г.
^Ядром NAFTA (North American Free Trade Agreement) являются США. Кроме
того, в его состав входят Канада и Мексика. Население государств, входящих
в NAFTA, насчитывает около 390 млн человек, а ВНП всей группировки
превышает 8 блн дол., примерно 17 тысяч на душу населения. Конечно,
Мексика значительно снижает этот показатель.

106

связи (страны Восточной Европы в Евросоюзе, Южной Америки
в связи с NAFTA и Юго-Восточной Азии относительно Японии).
Намного медленнее (но тоже быстрее, чем национальный доход)
растет торговля с другими частями мира, в том числе с двумя ост
альными экономическими центрами.
Что же касается потоков капитала, то они регулируются другими,
более капризными правилами, из которых огромное значение
имеют чисто спекулятивные трансферты, несущие исключительно
высокие риски без фактического прямого инвестирования в развитие
производства данного региона. Важно, что в случаях переливов
капитала (но не только потоков товаров, доминирующих в торговых
трансакциях) главным адресатом являются наиболее развитые
экономики. В этой сфере намного больше возможностей заработать,
чем в сфере международной торговли, что в большей степени связ
ано с возможностью регулирования этого рынка и его стабилизации,
чем с его дальнейшим открытием и полной либерализацией.
Кроме Европейского Союза^, который сегодня является наивысшей
формой надгосударственного регионализма и примером наиболее
продвинутой во всех процессах интеграции, что выражается в
углублении связей уже не только между рынками, но и между институт
ами и политикой, развиваются многие другие региональные
интеграционные группировки. Сила экономических связей между
отдельными странами в них разная, отличается и фактический уровень
интеграции рынков капитала, благ и услуг, а также рабочей силы.
Многие страны принадлежат при этом одновременно к нескольким
группировкам, что свидетельствует о том, что интеграционные
процессы происходят во многих измерениях и на разных основ
аниях. Такой параллелизм может иногда провоцировать конфликтные
ситуации^, но чаще всего способствует прогрессу
^Европейский Союз, так же как и США, производит около четверти мирового
продукта-брутто. Notabene, в этом контексте употребление термина ВНП (валовой
национальный продукт) может казаться несколько неадекватным. Благод
аря глобализации, в первую очередь, некоторые регионы, а со временем,
возможно, весь мир, станут одной "страной", или единым (domestic) рынком.
^Конфликт интересов между Китаем и США имел решающее значение для
запоздалого принятия Китая в ВТО. Другим примером, может, не столько
именно конфликта, сколько конкурентоспособности, является перекрытие
притока прямых иностранных инвестиций. В то время как в 1996 г. Китай
привлек их около 40 млрд дол., весь ASEAN получил лишь 30 млрд; в 1999 г.
Китай удерживал тот же уровень, в то время как ASEAN привлек едва ли
16 млрд дол., более того, Китаю удалось привлечь часть потока долгосрочных

107

интеграции и, следовательно, глобализации. Не подлежит сомнению,
что инспирированная Соединенными Штатами инициатива
создания в 1989 г. APEC (Asia-Pacific Economic Cooperation) выр
ажала не только стремление интенсификации сотрудничества в
этом регионе в результате нарастающей взаимозависимости между
экономиками Тихоокеанского региона^. Это было политическим
ходом, продиктованным заботой о сохранении если не доминирующей
позиции, то как минимум равновесия в противостоянии
явной угрозе конкурентоспособности Японии и возникающей
тогда в перспективе, а сегодня реальной, мощи Китая, а также возр
астающему значению ASEAN (Association of Southeast Asian
Nations)^ и усилению его влияния.
Существует много региональных объединений, способствующих
установлению контактов между экономическими субъектами, функционирующими
в рамках разных национальных экономических
систем, которые благодаря этому со временем становятся все менее
узконациональными и приобретают межнациональный или, наконец,
наднациональный характер. При этом крепость их торговых и
финансовых связей различна, отличается также степень институцион
ализации сотрудничества. Некоторые являются более интегриров
анными, как, например, южноамериканский Mercosur^, друинвестиций
других регионов мира, которые в результате финансового кризис
а 1997 - 1999 гг. не могли быть направлены в страны Юго-Восточной Азии.
^В состав созданного в 1989 г. APEC вошли на тот момент 12 членов: Австралия,
Бруней, Филиппины, Индонезия, Япония, Канада, Корея, Малайзия,
Новая Зеландия, Сингапур, Таиланд и США. В 1991 г. примкнули Китай,
Гонконг и Тайвань. В 1993 г. присоединились Мексика и Папуа - Новая Гвинея,
а годом позднее Чили. С 1998 г. членами APEC являются Перу, а также
Россия и Вьетнам. Таким образом, в XXI в. APEC вступил с 21 членом.
^ASEAN - возник еще в 1967 г. и сначала насчитывал только пять членов:
Филиппины, Индонезию, Малайзию, Сингапур и Таиланд. Бруней присоединился
в 1984 г., Вьетнам - в 1995, Лаос и Бирма - в 1997, а Камбоджа - в
1999 г. За исключением трех последних чрезвычайно отсталых экономик,
остальные страны являются одновременно членами APEC. Регион ASEAN
населяют около полумиллиарда человек, но там производится менее десятой
части того, что производят США или ЕС. Однако это объединение принципи-
ально открыто для контактов с внешним миром (и не только благодаря экспортной
ориентации экономики Сингапура) и активнее продвигается в процесс
ах вовлечения в глобализацию, чем другие регионы. Внешнеторговые
обороты ASEAN гораздо меньше его ВНП и составляют около 800 млрд дол.
^Mercosur, называемый также еще, с некоторым авансом, но и не совсем безоснов
ательно, "Южным общим рынком", - был создан Аргентиной, Бразили108
гие в незначительной степени либерализовали торговлю некоторыми
товарами, как, например, южноазиатский SAARC^.
Единственным интеграционным объединением, имеющим полное
институциональное оформление, является южноафриканский
SADC^, другие даже не пытаются этого сделать, как, например,
центральноевропейская CEFTA^. Однако все они служат делу
глобализации благодаря постепенной интеграции рынков, пусть
на этом этапе лишь в региональном масштабе.
APEC и ASEAN - это только два объединения, на примере которых,
несмотря на то что они преследуют разные цели, имеют разное
институциональное оформление и силу внутренних связей, можно
увидеть, что глобализация не только достаточно далеко продвинут
а, но и одновременно касается прежде всего сближающихся рыней,
Парагваем и Уругваем в 1991г. Чили приняты в 1996 г., а Боливия годом
позже. Население этих шести стран насчитывает 240 млн человек, а общий
ВНП составляет около 1,4 блн дол. и примерно в два раза превышает ВНП
ASEAN. С точки зрения глобализации важнее всего, что торговые обороты
этого региона в минувшем десятилетии увеличились примерно в шесть раз,
что гораздо больше, чем в каком-либо другом интеграционном объединении.
^SAARC (South Asian Association for Regional Cooperation) был создан в конце
1985 г. государствами Бангладеш, Бутан, а также Индией, Мальдивами,
Непалом, Пакистаном и Шри-Ланкой. Несмотря на относительно низкую
степень интегрированности этой группировки стран, значительную разницу
в уровнях развития, а также огромные культурные различия, саммит Европейского
Союза в Ницце в декабре 2000 г. послужил поводом для организ
ации с подачи BBC World Service дебатов он-лайн на тему, является ли ЕС
хорошим примером для подражания в деле дальнейшей интеграции этого
южноазиатского объединения. Оценивая значение этого вопроса, следует помнить,
что не только 50, но даже и 15 лет назад объединение Европы в такой
форме, в какой оно происходит сегодня, также казалось иллюзией.

^SADC (Southern African Development Community), хотя объединяет лишь 14
из 57 стран и территорий континента (Ангола, Ботсвана, Замбия, Зимбабве,
Демократическая Республика Конго, Лесото, Малави, Маврикий, Мозамбик,
Намибия, Сейшелы, Свазиленд, Танзания и ЮАР), производит более половины
продукции всей Африки, причем большая часть производится ЮАР.
^В состав CEFTA (Central European Free Trade Association) входят сегодня
семь стран с населением около 100 млн человек. Этими странами являются
Чехия, Польша, Словакия и Венгрия, которые создали эту ассоциацию в
1992 г., а также Словения (с 1996 г.), Румыния (с 1997 г.) и Болгария (с
1999 г.). Вопрос о членстве обсуждают также Хорватия, Эстония, Литва,
Латвия и Украина. С точки зрения участия в мировой торговле эти страны
находятся на периферии, однако их следует рассматривать как будущих членов
Европейского Союза, присоединиться к которому могут страны с совершенно
разным потенциалом и возрастающей международной конкурентоспособностью,
что будет иметь свои последствия.

109

ков, функционирующих в данном регионе. География и геополитик
а также имеют определенное значение. Обратим, однако, внимание
на то, что это касается в равной степени как упомянутых тенденций
в сфере технологического прогресса, так и условий политической
интеграции. В связи с этим очередной виток в долгосрочном
процессе глобализации будет проявляться во взаимном сближении
все глубже интегрированных региональных рынков - NAFTA
с Европейским Союзом, APEC с SAARC, Mercosur с SADC и, что
наиболее важно, в долгосрочном периоде всех со всеми.
Однако до сих пор дело обстоит так, что торговля сосредотачив
ается вокруг трех эпицентров, одним из которых является Европейский
Союз, вторым - США, а третьим - Япония. Например, 76%
импорта Мексики поступает из США. В случае Чехии и Венгрии
около 65% импортных товаров привозятся из Евросоюза и менее
5% - от столь же крупного производителя - США. Мексика в свою
очередь мало покупает у ЕС (около 10% импортируемых благ), а у
Японии - партнера по APEC с другой стороны океана - менее 4%,
основная торговля идет именно с США. Что касается членов
ASEAN, а также Китая и Индии, мы имеем дело с намного большей
диверсификацией зарубежных рынков как со стороны импорта, так
и со стороны экспорта. Заметим в связи с этим, что страны эти являются
более "глобализованными", чем, например, Франция или
Канада, а о Польше и Украине можно и не вспоминать.
Это имеет важное значение для дальнейшей эволюции глобализ
ации, несмотря на то что процесс этот, безусловно, зависит в большой
мере от достижения развитой и полной интеграции этих трех
огромных рынков, производящих в сумме около 60% мирового глоб
ального продукта. И такая интеграция не произойдет, пока не будет
основательно перестроена валютная система. Понимание ситу-
ации, которое привело к созданию единой валюты Европейского
Союза, уместно и здесь. Весьма полезными следует считать постул
аты Роберта А. Манделла - лауреата Нобелевской премии в области
экономики 1999 г. - для инициирования создания валютного
союза на этом пространстве, что весьма способствовало бы существенному
продвижению глобализации (Mundell, 2000).
Подобное происходило на всем протяжении истории. Поэтому,
оценивая эту идею, следует помнить, что единая мировая валюта
уже существовала на заре глобализации. Валютой этой было золото.
Сегодня идея единой валюты предстает в новом свете (IMF,
2000c). Вслед за этим дело дойдет до создания единой мировой

110

валюты, которую, возможно, назовут "глобал", и это было бы как
естественным результатом глобализации, так и катализатором,
способствующим ее дальнейшей интенсификации. Необходима
координация денежной политики ведущих стран и экономических
объединений, а также вмешательство в способ функционирования
действующих валютных режимов специально созданной организации,
предлагающей основательную реконструкцию Международного
валютного фонда. Он не в состоянии выполнять функции
мирового министерства финансов, да в этом и нет необходимости,
но он должен разрешать в международном масштабе вопросы обеспечения
финансовой мобильности и относительной стабильности
курсов главных мировых валют, пока они не будут заменены
единой, хотя ее создание - слишком далекая перспектива.

В минувшем веке существовала тенденция скорее обратная, и
число национальных валют постоянно множилось. Прежде всего,
в результате распада колониальной системы, когда все становящиеся
самостоятельными страны начинали независимое существов
ание с введения национальных валют^, а затем во время предыдущего
десятилетия, когда в постсоциалистических странах возникл
а 21 валюта (15 в бывших советских республиках, пять в
бывшей Югославии, две в бывшей Чехословакии), а исчезли лишь
три (советский рубль, югославский динар и чехословацкая крон
а). Таким образом, несмотря на глобализацию, к концу XX в. около
180 национальных валют находилось в обращении, в то время
как сто лет назад таких валют было на сто меньше.
В зависимости от принятого определения и соответствующей
интерпретации можно сформулировать точку зрения, что глобализ
ация в это время находится в зачаточном состоянии, и даже в наиболее
продвинутых в этом процессе развитых странах она находится
на начальном этапе. В самом деле, полная, идеальная глоба^Интересным
и одновременно важным является то, что в бывших французских
колониях в Африке все время в обороте находятся национальные валюты, привяз
анные к французскому франку, а теперь к евро. Так они перешли от колони-
альной зависимости к тесной привязке к новым деньгам объединяющейся Европы,
охватывающей своими границами все более интегрирующийся рынок,
который частично будет находиться в регионе Центральной и Восточной Европы.
Некоторые могут этого не замечать, но благодаря подобного рода связям
интегрируются также экономики Болгарии и Габона, Эстонии и Камеруна, поскольку
валюты всех этих стран привязываются к евро. Это еще один аспект
глобализации, которая имеет много измерений и неоднородный облик.

111

лизация означает попросту единый, полностью и идеально интегриров
анный рынок. Это же означает, что в отношении каждого отдельного
товара, являющегося предметом обмена в большом масштабе,
мы должны иметь дело с единственной кривой спроса и кривой предложения,
которые должны пересекаться в единственной точке равновесия,
определяющей единственную цену, признаваемую единым
рынком. В целом реальная экономическая система располагает немногими
подобными товарами на мировом рынке. Скорее, наоборот.
К таким могут быть, например, отнесены перевозки пассажирскими
трансконтинентальными реактивными самолетами Боинг747
или Аэробус-320, но этого уже нельзя сказать об идентичных
моделях личных автомобилей, цены на которые сильно различаются
в разных регионах мировой экономики. Ее интеграция поэтому
не формирует единые цены, но устанавливает свободное
функционирование механизма трансферта товаров туда, где их
продажа наиболее выгодна. Если же подобные различия в ценах
удерживаются достаточно долго, то начинается движение не только
товаров, но и капитала, и благодаря появлению прямых иностр
анных инвестиций данный товар производится на месте.
Джеффри Франкл утверждает: полная глобализация должна озн
ачать, что американцы покупают столько товаров, произведенных
за границей, сколько составляет вклад внешнего иностранного производств
а в мировой продукт. Если доля США в мировом валовом
продукте составляет около 25%, то в соответствии с данной концепцией
3/4 приобретаемых американцами товаров должны быть импортными.
Поскольку, однако, американское участие в мировой торговле
составляет лишь около 12%, то полная глобализация требовал
а бы шестикратного роста американских торговых оборотов
(экспорта и импорта). Лишь тогда Соединенные Штаты смогли бы
тратить на импорт ту же часть доходов, которую заграница дает мировому
производству. В заключение Дж. Франкл утверждает, что "мы
находимся еще очень далеко от полной открытости: доля продукции,
проданной в стране, не пропорциональна весу национального рынка в
мировой экономике "..." глобализация должна увеличиться шестикр
атно, если рассчитывать отношение товарооборота к ВНП, прежде
чем Америка реализует интересы в мире так же легко, как у себя в
стране"^. Логика подобного утверждения является весьма спорной.
^См.: Франкл, 2001. С. 6 - 7. Если принять аналогичную интерпретацию в отношении
Польши, то это означало бы, что в свете "полной открытости" и

112

За исключением таких стран, как Гонконг и Сингапур, решительно
все экономики больше ориентируются на приобретение
товаров, производимых в собственной стране, чем за границей. Так
происходит, прежде всего, по той простой причине, по которой в
Техасе приобретается больше товаров, там произведенных, и значительно
меньше, чем следовало бы с точки зрения вклада в америк
анский ВНП тех товаров, которые производятся во всех ост
альных 49 штатах. Не меняет дела то, что как Техас, так и Вермонт,
а также каждый из прочих штатов являются неотъемлемой
частью полностью интегрированной с остальными штатами "америк
анизированной" экономики Соединенных Штатов.
Эта "американизация" благодаря многолетнему использованию
общей валюты и общего языка, благодаря опоре на общие институты
и единую систему экономического права - результат координирующей
функции федеральной политики и единой внешней политики
- является тотальной. Если бы кто-либо попытался представить
себе мировую глобализацию по американскому образцу, то
совершил бы большую ошибку, потому что в таком значении никогд
а не будет "полной" глобализации. Это может быть вероятным
будущим Латинской Америки к концу этого века или объединенной
Европы, также в отдаленном будущем, но в масштабе всего мира
это является иллюзией. Таким образом понимаемая глобализация
приводила бы не к росту эффективности, а к ее падению с определенного
момента и, следовательно, не имела бы смысла.
Глобализация не является ни доктриной, придуманной за письменным
столом, которую необходимо осуществить, ни утопией,
порожденной умами нерадивых ученых, ни, в конце концов, искусством
ради искусства. Она является сложным хозяйственным
процессом, способствующим повышению экономической эффек"полной
глобализации" мы должны покупать блага и услуги у иностранных
и национальных продавцов в размерах, пропорциональных нашему и
мировому вкладу в мировое производство. Если же наша доля в глобальном
ВНП достигает лишь около 0,6%, то мы должны были бы увеличить импорт
примерно в три с половиной, а экспорт в шесть с половиной раз. В реалиях
2001 г. это означало бы - экспорт и импорт в размере около 150 млрд дол. и
внешнеторговый оборот порядка 300 млрд дол. при ВНП в размере 160 -
170 млрд дол. (в ценах 1999 г.). У нас нет ни такой необходимости, ни тем
более возможности. Вполне хватило бы, чтобы наши внешнеторговые обороты
росли значительно быстрее, чем производство, а динамика экспорта
превышала бы динамику импорта.

113

тивности. Поэтому границы глобализации определяются именно
границами высокой эффективности и пользы, обусловленных
дальнейшим расширением рынков и углублением степени их
интеграции. Хотя и декларируется полная и повсеместно господствующ
ая демократия, нонсенсом было бы стремление к созданию
глобального парламента на основе равных, повсеместных и
прямых выборов в масштабе всего мира; поэтому не следует
призывать к единому идеальному глобальному рынку.
Идеальный глобальный рынок - это множество идеально
функционирующих рынков, внутренне вполне гармоничных, в
разных местах земного шара, так же как идеальная демократия -
это ее повсеместное господство во всех странах. Очевидно, даже
такая картина является неосуществимой, но определенно в этом
направлении мир будет двигаться, если только благодаря расширяющейся
интеграции рынков производство станет быстрее, лучше,
дешевле и одновременно этот процесс не окажется во власти
политических факторов. Мы можем иметь такую надежду в начале
нового тысячелетия, тем более что она основана на достаточно
рациональных предпосылках.
Если рассматривать глобализацию в таком разрезе, то станет
очевидно, что некоторые рынки всегда будут оставаться суверенными.
Не потому, что их совершенному внешнему открытию - полностью
и без остатка - препятствуют значительные транспортные
издержки, а также все увеличивающиеся, даже в наиболее либерализов
анных экономиках, тарифы и другие торговые барьеры. А,
скорее, по той причине, что единый мир, несмотря на прогресс глоб
ализации, по-прежнему остается миром большого числа валют и
подчас иррациональных колебаний их курсов, что у многих отбив
ает желание работать на других участках того же рынка. Этот мир,
прежде всего, является, и так будет впредь, миром множества разных
культур и отличных систем ценностей. И это хорошо.

Все это показывает, что, с одной стороны, существует еще много
возможностей для прогресса в области интеграции рынков тов
аров и капитала, чему должна способствовать прогрессивная либер
альная торговая политика, но с другой - интеграция никогда
не будет совершенной и полностью завершенной. Решающую роль
будут играть культурные и психологические факторы, значением
которых не следует пренебрегать даже в самом рациональном мире.
И тем более в том, в котором нам приходится жить, поскольку он
не заслуживает такого определения.

114

Закладка в соц.сетях