Жанр: Электронное издание
Durkheim3
...нию этой великой миссии это
подлинный
прогресс человека и человечества. Любая неудача становится шагом назад в
человеческой
истории. Эта миссия является подлинным мерилом человеческого прогресса.
V. В настоящий исторический момент первостепенной потребностью человечества
является
увеличение неэгоистической творческой любви (добра) в суперорганическом мире.
Человечество
может выжить, если на протяжении следующих нескольких десятилетий не будут
созданы новые
шедевры красоты и не будет сделано новых важных открытий. Однако вопрос о том,
выживет ли
человечество и будет ли наблюдаться прогресс в его творческой деятельности,
становится в
высшей степени сомнительным, если "производство, накопление и реализация"
неэгоистической
любви в человеческом мире не увеличится. Из многих причин, подтверждающих это
утверждение,
можно указать на две. Первая состоит в том, что за последние четыре столетия
творческая
деятельность в области Правды и Красоты несколько опережала творчество в области
Добра. За
этот период человеческие знания и контроль над неорганическими и органическими
явлениями
увеличились больше, чем за всю предшествующую историю человечества. Человеческая
деятельность в области изобразительных искусств на протяжении этих веков также
удивительна.
Занятый открытиями, изобретениями и творчеством в области эмпирических наук и
мирской
красоты, человек каким-то образом забросил глубокое изучение добра и морали.
Поэтому ему не
удалось открыть новые эффективные пути и средства для своего морального
облагораживания и
духовного преобразования своего суперорганического мира и для контроля над
своими
физическими и животными пристрастиями. На протяжении этих столетий человек
оставался
нетворческим и "непреобразованным" в моральном отношении таким же эгоистичным и
в такой же
степени подвластным биологическим силам "борьбы за существование", секса и
погони за
наслаждением и материальными ценностями, как это было ранее. Более того, в
моральном
отношении даже наблюдался регресс по сравнению с высоким уровнем добра,
достигнутым
человечеством в предшествующие периоды истории. Такое нарушение равновесия в
высшем
триединстве величайших ценностей привело к взрыву индивидуального и группового
эгоизма, а
также к усилению и ужесточению межличностных и межгрупповых конфликтов: войн,
революций,
мятежей, преступлений и других проявлений моральной анархии.
В двадцатом веке эта борьба и раздоры между людьми приобрели катастрофические
размеры:
вспомним катастрофические размеры двух мировых и многих других войн, бесконечных
кровавых
революций и мятежей, не говоря уже о преступлениях и более мягких формах "борьбы
за
существование". В настоящей время с открытием внутриатомных секретов и
изобретением
апокалиптических средств разрушения эта моральная анархия начинает угрожать
жизни
человечества и особенно его творческой миссии.
Вторая причина состоит в следующем.
Начиная с конца XIX века, западная часть суперорганического мира вступила в
переходный
период от одной основной формы культуры и социальной организации к другой,
совершенно
отличной от предшествующей: новой идейной и интегральной форме.
Величественное здание чувственной культуры, созданное западным миром за
последние пять
столетий, начало разрушаться, а новое здание совершенно иной культуры и общества
еще не
воздвигнуто. Такие переходные периоды от одного вида социокультурной реальности
к другому
всегда сопровождаются величайшим всеобщим кризисом общества и культуры. В своих
произведениях "Социальная и культурная динамика" и "Кризис нашего века" я
подробно
проанализировал этот и другие социокультурные переходы и кризисы, и на основе
этого анализа я
уже в 1920 году дал определение кризису и предсказал еще более крупные и ужасные
войны,
революции и анархию со всеми их последствиями: гигантскими разрушениями,
страданиями,
жестокостью, безумием и другими явлениями, вплоть до перемещения культурного
центра из
Европы, где он находился на протяжении последних пяти столетий, в Америку;
причем
американская культура и наряду с ней возрождающиеся великие культуры Индии,
Китая, Японии,
России и Европы становятся главными носителями факела творческого созидания в
будущем.
Вот цитата из "Социальной и культурной динамики": "Все важные аспекты жизни,
организации и
культуры западного общества находятся в глубоком кризисе... Тело и ум этого
общества больны...
Мы находимся между двумя эпохами: умирающей чувственной культурой нашего
великолепного
прошлого и грядущей идейной или идеалистической культурой творческого будущего.
Мы живем
на закате шестисотлетнего царствования чувственной культуры..."
Когда я писал эти строки, не было ни войны, ни революции, ни даже экономического
кризиса 1929
года. Горизонты социокультурной жизни казались чисты и безоблачны. На
поверхности все
выглядело радостным и обнадеживающим. Среди ученых и простых людей
господствовали
оптимистические настроения. Они верили в исчезновение войны и процветание
человечества, в
международное сотрудничество и добрую волю Лиги Наций, в экономическое, духовное
и
нравственное усовершенствование человечества и его прогрессивное развитие. В
такой
обстановке мои предостережения прозвучали как глас вопиющего в пустыне. Они были
подвергнуты резкой критике и отвергнуты как "безумные".
Через десять лет эти "безумные" предостережения сбылись, кризис развивался в
соответствии со
схемой моего диагноза и предсказаний.
Зажатый меж двух эпох, когда старые ценности рушатся, а новые еще не укрепились,
человек
сегодняшнего дня теряется в дебрях дезинтегрированного чувственного мира и
общества. Он
подобен лодке без весел, которую бросают из стороны в сторону ветры его животных
страстей,
выскользнувшие из-под контроля рациональных и сверхрациональных человеческих
сил. В таких
условиях человек, как следует из наблюдений Платона и Аристотеля, склонен
становиться
"наихудшим из бестий". И он действительно морально деградировал до уровня
усложненного
человеческого животного, оправдывающего с помощью напыщенных идеологий наихудшие
из
своих действий.
Деморализация и ее губительные последствия могут быть остановлены лишь
посредством
увеличения производства и аккумуляции неэгоистической любви к человеку и
человечеству.
Исследования Гарвардского исследовательского Центра по проблеме творческого
альтруизма
показывают, что никакие постановления, направленные против международных и
гражданских
войн и других форм кровавой борьбы между людьми не могут ни устранить, ни
заметно ослабить
эти конфликты. Эти постановления направлены прежде всего на устранение войн и
раздоров
путем политических изменений, в особенности путем демократическим, однако ни
войны, ни
кровавые распри не будут устранены, поскольку демократии оказываются иногда не
менее
воинственными, чем автократии. Все же от автократии в меньшей степени можно
ожидать мира.
Ни Организация Объединенных Наций, ни Всемирное правительство не смогут
обеспечить
длительный внутренний и международный мир, если их деятельность не будет
подкреплена
альтруизмом людей, групп, институтов и культуры в целом.
То же самое можно сказать и о современном образовании, в котором со времен Х
века произошел
необычайный прогресс. Однако несмотря на колоссальное увеличение количества школ
и
грамотных людей, а также возросшее количество научных открытий, не уменьшилось
количество
войн, кровавых революций и жесточайших преступлений. Напротив, XX век, самый
научный и
самый образованный, был самым кровавым из предшествующих двадцати пяти веков
греческоримской
и европейской истории.
Аналогичным образом обстоит дело и в области религии, если понимать под ней
чисто
идеологическую веру в Бога или символ веры. В качестве доказательства приведу
исследование
73-х бостонских новообращенных в христианство, проведенное двумя известными
священниками.
Из этих 73 лишь один переменил свое поведение в сторону альтруизма. 37 человек
несколько
изменили свою речь они чаще стали повторять "О господи, Иисусе", и совершенно не
изменили
поведение. Остальные вообще никак не изменились.
Итак, наши исследования показывают, что неэгоистичная творческая любовь, о
которой мы знаем
очень мало, представляет собой потенциально огромную силу:
а) Она может положить конец агрессивным нападениям индивидов и групп друг на
друга;
б) Она может преобразовать враждебные отношения в дружеские;
в) Любовь порождает ненависть;
г) Любовь может оказать реальное воздействие на международную политику и
умиротворить международные конфликты.
Кроме того, неэгоистическая и мудрая любовь проявляется как:
д) Животворная сила, необходимая для физического, духовного и нравственного
здоровья;
е) Люди альтруисты живут дольше, чем эгоисты;
ж) Дети, лишенные любви, имеют тенденцию к моральному и социальному уродству;
з) Любовь это сильное противоядие против тенденций преступности, патологии и
самоубийств, против ненависти, страха и психоневроза;
и) Любовь выполняет важные познавательные и эстетические функции;
к) Любовь это самое возвышенное и эффективное средство для просвещения и
морального облагораживания человечества;
л) Любовь это сердце и душа свободы и всех основных моральных религиозных
ценностей;
м) Минимум любви совершенно необходим для длительного существования любого
общества и особенно для гармоничного социального порядка и творческого
прогресса;
н) И наконец, в настоящий катастрофический момент человеческой истории
увеличение
"производства, накопления и циркуляции энергии любви" и заметная альтруизация
личностей и групп, институтов и культуры есть необходимое условие для
предотвращения
новых войн и смягчения конфликтов между индивидами и группами.
Все вышеизложенное доказывает, что в настоящий момент увеличение неэгоистической
творческой любви это первостепенная задача человечества. Если эта задача будет
успешно
решена, а она может быть решена, если человечество возьмется за нее серьезно,
тогда
чрезвычайно опасный кризис нашего века может быть преодолен, и блестяще
продолжится
творческая миссия человечества. И тогда "новое небо и новая земля" гармония,
счастье,
творчество будут приветствовать грядущие поколения.
П.А. Сорокин
СОЦИОКУЛЬТУРНАЯ ДИНАМИКА И ЭВОЛЮЦИОНИЗМ
Сдвиг в изучении "что" социокультурных изменений.
1. XIX век. Наши сегодняшние представления о социокультурной динамике
значительно
отличаются от представлений, бытовавших в XVIII и XIX веках. Мы до сих пор
пользуемся
термином О. Конта "социальная динамика", но подразумеваем под этим нечто
отличное от того,
что имели в виду Конт и представители общественных и гуманитарных наук в XIX
веке. В
социологии, общественных и гуманитарных науках XX века по сравнению с
общественными и
гуманитарными науками двух предшествующих столетий произошел значительный сдвиг
в
изучении "что", "как" и "почему" социокультурных изменений и их единообразия.
Социокультурное изменение представляет собой сложный многоплановый процесс. Оно
имеет
множество различных аспектов, каждый из которых может стать самостоятельным
предметом
исследования социальной динамики, и внимание исследователей может быть
сосредоточено то на
одном, то на другом его аспекте. Аспекты социокультурного изменения, находящиеся
в центре
внимания сегодня, уже не те, что интенсивно изучались в XVIII и XIX веках.
Общественно-научная
мысль XVIII - XIX веков была занята большей частью изучением разнообразных
линейных
тенденций развития, разворачивающихся во времени и в пространстве. Она
оперировала
главным образом понятием человечества вообще и стремилась отыскать "динамические
законы
эволюции и прогресса", определяющие магистральное направление человеческой
истории.
Сравнительно мало внимания уделялось социокультурным процессам, повторяющимся в
пространстве (в разных обществах), во времени или в пространстве и во времени. В
противоположность интересу, доминировавшему в XVIII и XIX веках, главный интерес
философии,
общественных и гуманитарных дисциплин в XX веке сместился в сторону изучения
социокультурных процессов и связей, остающихся неизменными везде и всегда или
повторяющихся во времени и пространстве или во времени и в пространстве ритмов,
флуктуации,осцилляции, "циклов" и их периодичности. Таково главное отличие в
изучении "что"
социокультурного изменения в XX веке по сравнению с предыдущими двумя
столетиями.
Итак, социологии, другим общественным, философским и даже естественным наукам
XIX века
центральная проблема физической, биологической и социокультурной динамики
казалась очень
простой следовало лишь отыскать и описать линейные тенденции, которые якобы
разворачиваются во времени. В области социокультурных изменений задача
упростилась
невероятно: все было сведено к построению главной линии развития прямой,
волнообразной,
ветвящейся или спиралеобразной, ведущей от "первобытного" человека, общества,
культуры к
современным. Вся история была расписана как школьная программа, по которой
"первобытный"
человек или общество - первоклассник заканчивает начальную школу, затем среднюю
(или
проходит другие ступени, если в классификации больше 4) и, наконец, оказывается
в выпускном
классе, который называется "позитивизм", или "свобода для всех", или еще какнибудь
в
зависимости от фантазии и вкусов автора.
2. XX век. Уже в XVIII и XIX веках изредка раздавались голоса, остро
критиковавшие эту догму и
предлагавшие иные теории социальной динамики. В XX веке эти голоса умножились и,
наконец,
возобладали. Первым результатом этого изменения стала все расширяющаяся критика
положений
линейной теории социокультурного изменения и линейных законов, сформулированных
биосоциальными науками прошлого столетия. Эта критика имеет под собой как
логическую, так и
фактологическую почву.
Критиковавшие логику линейных теорий показали, что во-первых, линейный тип
изменения лишь
один из многих возможных; во-вторых, для того чтобы линейное движение или
изменение было
возможно, изменяющийся объект должен либо находиться в абсолютном вакууме и не
испытывать
воздействия внешних сил, либо действие этих сил на протяжении всего процесса
изменения
должно быть компенсировано, т.е. эти силы должны находиться в таком
"замечательном
равновесии", чтобы они могли нейтрализовать друг друга в каждый момент времени
и, таким
образом, позволить изменяющемуся объекту двигаться в одном направлении, будь это
движение
прямолинейным, спиралеобразным или колебательным.
В-третьих, многие другие предположения, лежащие в основе линейных теорий, такие,
как
спенсеровский принцип "нестабильности одногордного", оказались необоснованными
логически и
фактологически.
В-четвертых, было показано, что логическая структура линейных теорий внутренне
противоречива.
Например, теория Спенсера утверждает, что высшим проявлением единообразия всех
видов
изменения, начиная с движения материальных тел и кончая социокультурными
процессами,
является ритм, в котором чередуются фазы эволюции и разложения, интеграции и
дезинтеграции,
дифференциации и дедифференциации. Если последовательно применить эту теорию к
изменению социокультурного явления, то она будет противоречить любой
неограниченной
линейной теории эволюции. Она предполагает, что "эволюция" и ее направление
должны
смениться "разложением" с направлением, противоположным или хотя бы отличающимся
от
направления "эволюции". Находясь, во власти линейной концепции, Спенсер
пренебрегает этим
требованием своей собственной теории и, выделяя лишь направление эволюции, не
только
противоречит своим собственным принципам, но и сталкивается с целым рядом других
трудностей. То же самое с небольшими поправками можно сказать практически обо
всех линейных
теориях изменения.
В-пятых, в линейных теориях уязвимо для критики оперирование "человечеством" как
единицей
изменения. Большинство этих теорий прослеживают соответствующую линейную
тенденцию в
истории человечества в целом. Линейные теории, не касающиеся важнейшего вопроса
о том,
может ли "человечество", ни в коей мере не объединенное в какую-либо реальную
систему в
прошлом, рассматриваться как единица изменения, происходящего с "начала
человеческой
истории по настоящее время", вряд ли имеют какое-либо реальное значение.
Очевидно, что такая
тенденция не может реализоваться и в жизни-истории каждого человека, потому что
миллионы
людей в прошлом жили и умирали, не достигая позднейших ступеней заданного пути и
не проходя
всех его якобы необходимых этапов. Таким же образом подавляющее большинство
человеческих
сообществ существовали и исчезали, находясь на начальных стадиях того или иного
направления
развития, а тысячи современных обществ до сих пор находятся на самых ранних
ступенях
развития. В то же время многие сообщества никогда не проходили начальных стадий
развития, а
возникали уже с характеристиками более поздних этапов.
Далее, огромное число обществ и групп прошли в своем развитии не те этапы,
которые
описываются соответствующими "законами эволюции-прогресса", и в отличной от
предписанной
этими "законами" временной последовательности. Иные группы показали регресс от
более
поздних стадий к более ранним. И наконец, в жизни каждого индивида, группы и
человечества в
целом в каждый данный момент времени можно обнаружить сосуществование множества
стадий
развития от самых ранних до наиболее поздних. Если теперь из "человечества", к
которому
предположительно относится этот закон, исключить всех индивидов и все группы
людей, развитие
которых отклоняется от направления "закона эволюции" с его стадиями, то
останется (если
вообще что-нибудь останется) совсем небольшая группа, "историческое изменение"
которой
подчиняется так называемым универсальным тенденциям и законами линейного
развития. Одного
этого довода достаточно, чтобы считать эти тенденции и законы лишь к очень
небольшой части
человечества, а никак не универсальными законами социокультурной эволюции.
Результатом логической и фактологической критики линейной динамики на протяжении
двух
последних столетий стал наблюдаемый в XX веке спад энтузиазма открывателей таких
тенденций
и законов. Попытки продолжить создание таких динамик, конечно, не исчезли
полностью, но их
становится все меньше и меньше и они все чаще ограничиваются отдельными
обществами,
временными и многими другими рамками и оговорками.
Находя теории социальной динамики линейного толка мало продуктивными,
исследователи
сосредоточились на других аспектах социокультурного изменения, и прежде всего на
его
постоянных и повторяющихся чертах: силах, процессах, взаимосвязях, проявлениях
единообразии.
Внимание социологии и других общественных наук к постоянным чертам
социокультурного
изменения проявлялось по-разному.
Во-первых, тщательно изучались постоянные силы или факторы, социокультурного
изменения и
постоянные проявления социокулътурной жизни и организации. Сторонники
механистической и
географической школ, например, исследовали с этой точки зрения различные формы
энергии (В.
Оствальд, Е. Солвэй, Л. Винарский, В. Бехтерев и др.) или особые космические
силы - климат,
солнечные пятна и другие географические факторы (Э. Ханингтон, В. С. Дживанс, Г.
Л. Мур и др.),
и описали их постоянные воздействия на социальные и культурные явления, начиная
с
экономических изменений и кончая подъемом и падением наций. Приверженцы
биологической и
физиологической школ в социологии и общественных науках брали в качестве таких
постоянных
сил наследственность, расу, инстинкты, рефлексы, различные физиологические
порывы,
жизненные процессы, эмоции, чувства, желания, "резидуи", идеи и пытались
доказать постоянное
социокультурное действие каждой биопсихологической переменной (Зигмунд Фрейд,
психоаналитики, сторонники теории наследственности, такие, как Ф. Гальтон, Карл
Пирсон и др., Г.
С. Чемберлен, О. Аммон, В. де Лапуж, К. Ломброзо, Е. А. Хутон и другие
представители расовоантропологической
школы; бихевиорист Джон Б. Уотсон; психологисты Уильям МакДугалл,
Ч. А.
Элдвуд, Е. А. Росс, Е. Л. Торндайк, У. И. Томас, Вильфредо Парето, Л.
Петражицкий, Г. Блюхер,
Уильям Троттер, Грэхем Уоллес, Лестер Ф. Уорд, Уильям Грэхем Саммер, Габриэль
Тард,
Торстейн Веблен и др.). Другие социологи пытались выявить действие на остальные
социокультурные явления таких разнообразных условий, как плотность и численность
населения,
"изобретательность", "экономический" или "религиозный" и другие факторы вплоть
до
"мобильности", "моральной плотности", "общественной аномии". Во всех этих
исследованиях
делались попытки высветить постоянную роль каждого из этих "факторов переменных"
в
поведении людей, в социальной структуре и культурной жизни, постоянное действие
каждого из
этих факторов и, наконец, объяснить, "как" и "почему" колебаний и изменений
самих этих
факторов.
Во-вторых, внимание к постоянным и повторяющимся чертам социокультурного
изменения
проявилось в глубоком изучении постоянных и всегда повторяющихся процессов в
социокультурном универсуме. Значительное место в социологии XX века занимают
исследования
таких всегда повторяющихся процессов, как изоляция, контакт, взаимодействие,
амальгамация,
культивация, изобретение, имитация, адаптация, конфликт, отчуждение,
дифференциация,
интеграция, дезинтеграция, организация, дезорганизация, диффузия, конверсия,
миграция,
мобильность, метаболизм etc., с одной стороны, а с другой стороны - исследования
этих
повторяющихся процессов, поскольку они касаются вопросов групповой динамики,
того, как
общественные группы возникают, организуются, обретают и теряют своих членов, как
распределяют их внутри группы, как они меняются, дезорганизуются, как они
умирают и т.д.
(Габриэль Тард, Георг Зиммель, Леопольд фон Визе, Роберт Е. Парк, Эрнст У.
Бёрджесе, Е. А.
Росс, Эмори Богардус, Коррадо Джини, П. Карли, Питирим Сорокин и авторы почти
всех учебников
социологии). Таким образом, в социологии XX века был проведен тщательный анализ
основных
социокультурных процессов, постоянно повторяющихся в жизни-истории любого
общества в
любое время.
Третьим проявлением внимания к повторяющимся процессам было интенсивное изучение
устойчивых и повторяющихся значимо-причинно-функциональных связей между
различными
космосоциальными, биосоциальными и социокультурными переменными, как они
выступают в
постоянно изменяющемся социокультурном мире. Несмотря на то что эти отношения
изучались
уже в XIX веке, в наше время их исследование необычайно углубилось. Основные
условия
географической, биологической, психологической, социологической и
механистической школ в
социологии XX столетия были направлены как раз на отыскание и описание причиннофункциональных
или причинно-значимых единообразии во взаимосвязях между двумя
или
несколькими переменными: между климатом, мышлением и цивилизованностью; между
солнечными пятнами, деловой активностью и уровнем преступности; между
наследственностью и
той или иной социокультурной переменной; между технологией и философией или
изобразительным искусством; между плотностью населения и идеологией;
урбанизацией и
преступностью; формами семьи и формами культуры; общественным разделением труда
и
формами солидарности; общественной анемией и числом самоубийств; состоянием
экономики и
преступностью, душевными расстройствами, внутренней напряженностью, беспорядками
или
войнами; между формами религии и формами политической и экономической
организации и т.д. и
т.п., начиная с самых узких и кончая предельно широкими. Эти исследования дали
множество
формул причинно-функциональных и причинно-значимых единообразии, повторяющихся в
развитии различных обществ и в каждом обществе в различные периоды. Проверив
многие
подобные обобщения, сделанные ранее, ученые нашли их либо совершенно ложными,
либо
нуждающимися в серьезных исправлениях.
Наконец, четвертым проявлением внимания к устойчивым и повторяющимся аспектам
социокультурного изменения стало изучение постоянно повторяющихся ритмов,
осцилляции,
флуктуации, циклов и периодичностей в ходе социокультурного процесса. Занятые
поисками
линейных тенденций, социология и все общественные науки XIX века уделяли мало
внимания
этим повторяющимся чертам социокультурного изменения. За небольшим исключением
(Гегель,
Тард, Феррара, Данилевский и некоторые другие), обществоведы и социологи
прошлого века
пренебрегали богатой традицией китайских и индийских мыслителей, традицией
Платона,
Аристотеля и Полибия, Ибн Хальдуна и Дж. Вико, сосредоточивших свои исследования
социальной динамики на повторяющихся циклах, ритмах, осцилляциях,
периодичностях, а не на
вечных линейных тенденциях. XX век подвел итоги работы этих мыслителей и
энергично их
продолжил.
Самые первые в общественных и гуманитарных науках XX века и наиболее глубокие
исследования циклов, ритмов, флуктуации и периодичностей появились в теории и
истории
изобразительного искусства, а затем в экономике, в исследованиях промышленных
циклов.
Большинство же социологов и других представителей общественных и естественных
наук
несколько отстали в изучении повторяющихся единообразий, так как они с
опозданием обратились
к новой области исследований. Даже сегодня многие социологи не отдают себе
отчета в том, что
произошел решительный отход от линейных тенденций и что научный интерес
сместился на
повторяющиеся ритмы и периодичности. Раньше или позже, но во всех общественных,
философских и даже естественных науках произошла или происходит смена
исследовательского
интереса. Со значительным опозданием осознали это естественные науки, и теперь
даже открыт
Институт изучения циклов в области физико-химических и биологических явлений.
Что касается
всей совокупности философских, общественных и гуманитарных дисциплин XX века, то
они уже
дали значительное число научных работ, посвященных социокультурным ритмам,
циклам и
периодичностям в изобразительном искусстве и философии, этике и праве,
экономике, политике,
религии и других социокультурных процессах. Одно только перечисление всех
единообразии
ритма и темпа, типов и периодичности флуктуации
...Закладка в соц.сетях
