Жанр: Электронное издание
КНИГА
Функция
разделения труда
*
Глава I
МЕТОДЛЯРЕДЕЛЕНИЯЭТОйФУНКЦИИ
Слово "функция" употребляется в двух довольно различ
ных значениях. Оно означает либо систему жизненных
движений,- отвлекаясь от их последствий,- либо отно
шение соответствия, существующее между этими движе
ниями и какими-то потребностями организма. Так, гово
рят о функциях пищеварения, дыхания и т. д. Но гово
рят также, что пищеварение имеет функцией управлять
усвоением организмом жидких или твердых веществ.
требуемых для возмещения его потерь; что дыхание име
ет функцией ввести в ткани животного газы, необходимые
для поддержания жизни, и т. д. В этом втором значении
мы и будем употреблять это слово. Спрашивать, какова
функция разделения труда, значит исследовать, какой по
требности оно соответствует. Когда мы решим этот во
прос, мы сможем увидеть, является ли природа этой по
требности такой же, как у других потребностей и соот
ветствующих правил поведения, моральный характер
которых не оспаривается.
Если мы выбрали этот термин, то потому, что всякий
другой был бы неточным или двусмысленным. Мы но мо
жем использовать термины "цель" или "объект" и гово
рить о цели разделения труда, так как это значило бы
предполагать, что разделение труда существует специаль
но для результатов, которые мы собираемся определить.
Термины "результаты" или "следствия" также не могут
удовлетворить нас, так как они никак не выражают идею
соответствия. Наоборот, слово "роль" или "функция" име
ет то большое преимущество, что содержит эту идею, ни
чего не указывая насчет того, как установилось это соот
ветствие; происходит ли оно от преднамеренного и зара
нее задуманного приспособления или от последующего
приноравливания. Ведь для ияс важно знать, существует
ли это соответствие и в чем оно состоит, а не то, ощуща
ется ли оно заранее или же впоследствии.
На первый взгляд нет ничего, по-видимому, легче, чем
определить роль разделения труда. Разве действие его но
известно всем и каждому? Поскольку оно увеличивает од
новременно производительную силу и умение работника,
оно составляет необходимое условие материального и ин
теллектуального развития обществ, источник цивилиза
ции. С другой стороны, так как цивилизации охотно при
писывается абсолютная ценность, то даже не помышляют
о том, чтобы искать другую функцию для разделения
труда.
Что разделение труда действительно дает этот резуль
тат - этого невозможно и пытаться оспаривать. Но если
бы .оно не имело другого результата и не служило для
чего-нибудь другого, то не было бы никакого основания
приписывать ему моральный характер.
Действительно, услуги, оказываемые им таким обра
зом, весьма далеки от моральнон жизни или, по краинеи
мере, имеют к пей весьма косвенное п отдаленное отно
шение. Хотя теперь и принято отвечать на суровую кри
тику Руссо дифирамбами обратного содержания, однако
совсем не доказано, что цивилизация - нравственная
вещь. Чтобы решить этот вопрос, нельзя обращаться к
анализу понятий, которые неизбежно субъективны, но
надо бы найти факт, пригодный для измерения уровня
средней нравственности, и затем наблюдать, как он из
меняется по мере прогресса цивилизации. К несчастью,
у нас нет такой единицы измерения; зато она у нас есть
в отношении коллективной безнравственности. Действи
тельно, среднее число самоубийств, преступлений всякого
рода может служить для того, чтобы обозначать высоту
безнравственности в данном обществе. Но если обратить
ся к опыту, то он мало говорит в пользу цивилизации,
ибо число этих болезненных явлений, по-видимому, уве
личивается по мере того, как прогрессируют наука, ис
кусство и промышленность ' Конечно, было бы несколь
ко легкомысленно заключать отсюда, что цивилизация
безнравственна, но можно, по крайней мере, быть увереп'
См.: Alexander гон Oettingen. Moralstatistik. Erlangen, 1882.
S 37 etc.; Tarde. Criminality согорагсе (P., F. Alcan). гл. 11 (0 само
убийствах, см. ниже, кн. 11, гл. 1, 11).
ным, что если она оказывает на моральную жизнь поло
жительное, благотворное влияние, то это влияние доволь
но слабо.
Впрочем, если проанализировать тот плохо определяе
мый комплекс, который называют цивилизацией, то мож
но обнаружить, что элементы, из которых он состоит,
лишены всякого морального характера.
Особенно это верно для экономической деятельности,
постоянно сопровождающей цивилизацию. Она не только
не служит прогрессу нравственности, но преступления и
самоубийства особенно многочисленны в больших про
мышленных центрах. Во всяком случае, очевидно, что
она не представляет внешних признаков, по которым узн
аются моральные факты. Мы заменили дилижансы же
лезными дорогами, парусные суда - громадными парохо
дами, маленькие мастерские - мануфактурами; весь этот
расцвет деятельности обычно рассматривается как полез
ный, по он не имеет ничего морально обязательного. Ре
месленник, мелкий промышленник, которые сопротивля
ются этому всеобщему течению и упорно держатся за
свои скромные предприятия, так же хорошо исполняют
свой долг, как и крупный мануфактурист, покрывающий
страну сетью заводов и соединяющий под своим началом
целую армию рабочих. Моральное сознание наций не
ошибается; оно предпочитает немного справедливости
всем промышленным усовершенствованиям в мире. Ко
нечно, промышленная деятельность имеет свое основание:
она удовлетворяет известным потребностям, но эти по
требности не морального порядка.
Еще с большим основанием можно сказать это об ис
кусстве, которое абсолютно противостоит всему, что по
хоже на долг, так как оно - царство свободы. Оно -
роскошь и украшение, иметь которые, может быть, и пре
красно, но приобретать их не обязательно; то, что излиш
не, не обязательно. Наоборот, нравственность - это обя
зательный минимум и суровая необходимость, это хлеб
насущный, без которого общества и не могут жить. Ис
кусство отвечает нашей потребности расширять свою дея
тельность без цели, из удовольствия распространять ее,
между тем как нравственность заставляет нас идти по оп
ределенной дороге к определенной цели; кто говорит
"долг", тот говорит вместе с тем и "принуждение". По
этому искусство, хотя и может быть одушевляемо мо
ральными идеями или переплетаться с эволюцией собст
венно моральных явлений, не морально само по себе. На53
блюденив, может быть, даже *остановит, wu у иддиллдов,
как и у обществ, неумеренное развитие эстетических иаклонностей
представляет серьезный симптом с точки зре
ния нравственности.
Из всех элементов цивилизации только наука при из
вестных условиях носит нравственный характер. Дейст
вительно, общества все более стремятся признавать обя
занностью индивида развитие своего ума путем усвоения
установленных научных истин. В настоящее время суще
ствует некоторое количество знаний, которыми мы все
должны обладать. Человек не обязан бросаться в гранди
озную промышленную схватку нли становиться художни
ком; но всякий теперь обязан не быть невеждой. Эта
обязанность дает себя знать так сильно, что в некоторых
обществах она санкционирована не только общественным
мнением, но н законом. Впрочем, можно увидеть, откуда
берется эта характерная для науки привилегия. Дело в
том, что наука есть не что иное, как сознание, доведенное
до высшей степени своей ясности. Но, для того чтобы об
щества могли жить при теперешних условиях существо
вания, необходимо, чтобы поле сознания, как индивиду
ального, так и общественного, расширилось и прояснилось.
Действительно, среда, в которой они живут, становится
все более сложной и, следовательно, более подвиж
ной, поэтому, чтобы долго существовать, им надо часто
изменяться. С другой стороны, чем темнее сознание, тем
оно неподатливее для изменения, потому что оно не ви
дит достаточно быстро ни того, что надо произвести из
менения, ни того, в каком направлении производить их.
Наоборот, просвещенное сознание умеет заранее найти
способ к ним приспособиться. Вот почему необходимо,
чтобы разум, руководимый наукой, принял более актив
ное участие в ходе коллективной жизни.
Но наука, овладения которой теперь требуют от вся
кого, почти не заслуживает этого названия. Это не пау
ка - это в лучшем случае наиболее общая и простая
часть ее. Она сводится на самом деле к незначительному
числу обязательных сведений, которые требуются от всех
только потому, что они предназначены для всех. Настоя
щая наука бесконечно превосходит этот обыденный уро
вень: включает в себя не только то, чего стыдно не знать,
но все то, что знать возможно. Она предполагает у зани
мающихся ею не только те средние способности, которы
ми обладают все *поди, по и специальные склонности.
Следонатсльпо, будучи доступна только избранным, она
ПС обязатмма. Это пол сана" п прекрасная helm,, но не
необходимая в takoil степени. *itoGiji оощество ее повели
тельно требовало. Выгодно заручиться ею; но нет ничего
безнравственного в том, чтобы ею не овладеть. Это -
поле действия, открытое для инициативы всех, но на ко
торое никого не принуждают ступить. Быть ученым так
же необязательно, как художником. Итак, наука, как и
искусство. п промышленность, находится вне нравствен
ности "
Причина многих разногласить относительно нравствен
ного характера цивилизации состоит в том, что очень ча
сто моралисты не имеют объективного критерия для того,
чтобы отличить моральные факты от тех, которые тако
выми не являются. Обыкновенно моральным называют
все то, что обладает благородством и ценностью, все, что
является предметом каких-то возвышенных стремлений,-
и только благодаря этому чрезмерному расширению зна
чения слова удается ввести цивилизацию в область
иравственности. Но область этики не так неопределенна;
она охватывает все правила, которым подчинено поведе
ние и с которыми связана санкция, но не более того.
Следовательно, цивилизация, поскольку в ней нет ничего,
что содержало бы этот критерий нравственности, мораль
но индифферентна. Поэтому, если бы разделение труда
не создавало ничего другого, кроме самой возможности
цивилизации, оно бы участвовало в формировании той же
нравственной нейтральности.
Так как у разделения труда вообще не видели другой
функции, то и обосновывающие ее теории в этом отно
шении расплывчаты. Действительно, если и допустить
существование в нравственности нейтральной полосы, не
возможно предположить, чтобы разделение труда состав
ляло ее часть ". Если оно не добро - оно зло; если оно не
нравственно - оно безнравственно. Следовательно, если
оно не служит ничему другому, то мы впадаем в нераз
решимые противоречия, ибо представляемые им экономи
ческие преимущества должны уравновешиваться мораль
ными недостатками; но, поскольку невозможно отделить
друг от друга эти две разнородные и несравнимые вели
чины, нельзя сказать, какая из них берет верх, и, следо'
"Существенная черта добра по сравнению с истиной - это
быть обязательным. Истина сама по себе не имеет этого характера"
(Janet. Morale, р. 139).
" Поскольку оно находится в состоянии антагонизма с нрав
ственным правилом (с. 45-'16 наст. кн.).
БаТ1?.Ч1,Н(), ЗАНЯТ;, Накуй,-Tl) Im*illmllO. *СОШЛЮТСЯ, *ЫТЬ МО
жет, на лервенство нрацстленностц, чтобы решительно
осудить разделение тр*-да. Но помимо того, что эта ulti
ma ratio "* всегда представляет собой своего рода науч
ный переворот, очевидная необходимость специализации
делает невозможной защиту подобной позиции.
Но это не все. Коли разделение труда не имеет другой
роли, то ему не только не присущ моральный характер,
по неясно даже, каким может быть его основание. Мы
увидим в самом деле, что цивилизация сама по себе не
имеет абсолютной внутренней ценности; цену ей придает
то, что она соответствует определенным потребностям.
Но - это положение будет доказано далее * - эти потреб
ности суть сами следствия разделения труда. Так как по
следнее не развивается без увеличения траты сил, то че
ловек вынужден искать - в виде возмещения за эти до
бавочные усилия - благ цивилизации, которые иначе не
имели для него интереса. Поэтому разделение труда, если
бы оно не отвечало иным потребностям, имело бы функ
цией только смягчение производимых им самим послед
ствий, перевязку причиненных им ран. В этих условиях,
возможно, было бы необходимо его терпеть, но не было
бы никакого основания желать его, так как оказываемые
им услуги сводились бы к восстановлению причиняемых
им самим потерь.
Следовательно, все побуждает нас искать другую
функцию, свойственную разделению труда. Несколько
повседневных фактов выведут нас на дорогу к решению
нашей задачи.
Каждый знает, что мы любим того, кто похож на нас,
кто мыслит и чувствует, как мы. Но не менее часто
встречается противоположное явление. Часто случается,
что мы чувствуем влечение к людям, которые на нас не
похожи, именно потому, что они непохоящ на нас. Эти
факты так явно противоречат друг другу, что моралисты
всегда колебались относительно истинной природы друж
бы и выводили ее то из одной, то из другой причины.
Уже греки поставили себе этот вопрос. "Дружба,- гово
рит Аристотель,- предмет многих споров. По мнению од
них, она состоит в некотором сходстве: те, кто сходны.
любят друг друга; отсюда пословицы: подобный сходится
* см. кв. 11, гл. 1, V.
с подоим ым. ворона ищет ворону и другие похожие поговорт
аг. По мнению других, наоборот, все, кто схожи меж
собой, не любят друг друга. Есть другие объяснения,
изыскиваемые выше п взятые из рассмотрения природы.
Так, Карипид говорит, что высохшая земля влюблена в
дождь и что мрачное, отягощенное дождем небо с любов
ным бешенством устремляется на землю. Гераклит ут
верждает, что прилаживается только противоположное,
что прекраспенп*ая гармония рождается из различии, что
разногласие - закон всякого становления" "
Эти противоположные теории подтверждают, что в
природе существует и та п другая дружба. Несходство,
как п сходство, может быть причиной взаимного влече
ния. Однако недостаточно всяких вообще несходств, чтоб
произвести это действие. Мы не находим никакого удо
вольствия, встречая у другого натуру, просто отличную
от пашей. Маты не ищут компании скупцов, прямые и
открытые характеры не ищут скрытых и лицемерных;
доброжелательные и мягкие людп не чувствуют никакой
склонности к грубым п злопамеренным. Следовательно,
только определенного рода различия стремятся друг к
другу; это те пмецпо. которые не противопоставляются и
исключают друг друга, по взаимно дополняются. "Естьговорит
Бэн,- один род несходства, который отталкивает,
и другой, который притягивает; один влечет за собой со
перничество, другой - дружбу. Если одна из двух лично
стей обладает чем-нибудь, чего другая не имеет, но
желает, то в этом факте имеется исходная точка положи
тельного влечения" '' Так, теоретик с тонким аналитиче
ским умом часто имеет особую склонность к практиче
ским людям, к здравому смыслу, к быстрым интуициям;
робкий - к людям отважным и решительным; слабый -
к сильному, и наоборот. Как бы богато мы ни были ода
рены, нам постоянно не хватает чего-нибудь, и лучшие из
нас чувствуют свое несовершенство. Вот почему мы ищем
в наших друзьях недостающих нам качеств: соединяясь
с ними, мы некоторым образом становимся причастными
к их натуре и чувствуем себя менее несовершенными.
Таким образом создаются маленькие ассоциации друзей,
где каждый имеет свою роль, сообразную с его характе
ром, где есть настоящий обмен услугами. Один покрови
тельствует, другой утешает, третий советует, четвертый
'' Никомахова этика, **Ill, 1. 1155а. 32.
" Emotions ct, **ante. Р., F. Alcan, p. 135.
исполняет,- н именно это разде-тепие функций, или,
употребляя освященное выражение, это разделение тру
да, вызывает отношения дружбы.
Таким образом, мы приходим к рассмотрению разделе
ния труда с новой стороны. Действительно, в этом слу
чае экономические услуги, которые оно может оказывать,
ничто в сравнении с производимым им моральным дейст
вием; истинная (функция его - создавать между двумя
или несколькими личностями чувство солидарности. Ка
ким бы способом ни получался этот результат, именно со
лидарность порождает эти общества друзей и она их от
мечает своею печатью.
История супружества дает нам еще более поразитель
ный пример того же самого явления.
Без сомнения, половое влечение дает себя знать толь
ко между представителями одного вида, и любовь обычно
предполагает определенную гармонию мыслей и чувств.
Тем не менее не сходство, по различие соединяемых этим
влечением натур придает ему его специфический харак
тер и его особенную энергию. Мужчина и женщина
страстно ищут друг друга именно потому, что они раз
личаются. Однако, как и в предыдущем примере, не про
сто чистый контраст дает расцвести этим взаимным
чувствам: эту способность имеют только дополняющие
друг друга различия. В самом деле, изолированные друг
от друга мужичина и женщина суть только различные
части одного и того же конкретного целого, которое они,
соединяясь, восстанавливают. Иными словами, разделе
ние полового труда - вот источник супружеской соли
дарности, и психологи весьма справедливо заметили, что
разделение полов было капитальным событием в эволю
ции чувств: оно создало возможность для, вероятно,
самой сильной из бескорыстных склонностей.
Более того. Разделение полового труда способно быть
большим или меньшим; оно может либо относиться толь
ко к половым органам и нескольким зависящим от них
вторичным признакам, либо, наоборот, распространяться
на все органические п социальные функции. Но в истории
можно видеть, что оно развивалось точно в том же на
правлении и таким же способом, как и супружеская со
лидарность.
Чем далее мы углубляемся в прошлое, тем меньше
это различие. Женщина тех отдаленных времен вовсе не
была тем слабым созданием, каким она стала с прогрес
сом нравственности. Доисторические останки людей сви.W
детс.чьствуют, что различие между силой мужчины и
женщины было гораздо слабее, чем теперь *. Еще и те
перь в детстве и до наступления зрелости скелеты обоих
полов не различаются сколько-нибудь значительно: чер
ты их преимущественно женские. Если допустить, что
развитие особи кратко воспроизводит развитие вида, то
можно с полным правом предположить, что та же одно
родность имела место в начале эволюции человечества.
Можно видеть в женской форме как бы приближенный
образ того, чем вначале был этот единственный и общий
тип, из которого мало-помалу выделилась мужская раз
новидность. Между прочим, путешественники сообщают,
что в некоторых южноамериканских племенах мужчина
и женщина представляют по строению и общему виду
сходство, превосходящее все, что встречается в других
местах '. Наконец, доктор Лебон смог прямо и с мате
матической точностью установить это первоначальное
сходство обоих полов в ведущем органе физической и
психической жизни - мозге. Сравнивая большое количе
ство черепов, представляющих разные расы и общества,
он пришел к следующему заключению: "Объем черепа
мужчины и женщины, даже когда сравнивают особи оди
накового возраста, роста и веса, представляет большую
разницу в пользу мужчины, и это неравенство увеличи
вается с развитием цивилизации, так что с точки зрения
массы мозга, а следовательно, и интеллекта женщина все
более отличается от мужчины. Разница, существующая,
например, между сроднен величиной черепов современ
ных парижан и парижанок, почти вдвое больше разницы,
наблюдаемой между мужскими и женскими черепами
древнего Египта" ". Немецкий антрополог Бишоф пришел
в этом отношении к тем же результатам '".
Эти анатомические сходства сопровождаются функцио
нальными сходствами. Действительно, в тех самых об
ществах женские функции не отличаются очень четко от
мужских: оба пола ведут почти одинаковое существова
ние. Еще теперь имеется весьма значительное число ди
ких народов, где женщина вмешивается в политическую
жизнь. Именно это наблюдали у индейских племен Аме*
Topinard. Antllropologie, р. 146.
' См.: Spencer. Essais scientifiques. Р., F. Mean, р. 300. ВаНИ в
своей "AntllMpologifc' Act Xaturvolkot" (l., S. 76) приводит много
фактов того же рода.
" L'Homme et leg societies. TI. p. 154.
"' Das Gehirngewicht ties Menschen. Bine Studie. Bonn, 1880.
рикн, таких, как ирокезы, цатчезы", на гаванях, ум-'
женщина тысячью способон участвует и жизни мужчин",
на Новой Зеландии, на Самоа. Точно так же ча
сто видят, как женщины сопровождают мужчин на вой
ну, побуждают их к сражению и даже принимают в нем
очень деятельное участие. На Кубе, в Дагомее они такие
же воины, как и мужчины, и бьются рядом с ними ''.
Один из отличительных атрибутов теперешней женщи
ны - мягкость, по-видимому, не принадлежал ей изна
чально. В некоторых животных видах самка отличается
даже противоположной чертон.
Однако у этих самых народов брак находится в со
вершенно рудиментарном состоянии. Весьма вероятно -
если даже не абсолютно доказано,- что в истории семьи
была эпоха, когда не было брака; половые отношения
начинались и прекращались по собственной воле, и ни
какое юридическое обязательство не связывало соединив
шихся. Во всяком случае, мы знаем тип семьи, относи
тельно близкий к нам, где брак находится еще в состоя
нии несформировавшегося зародыша: это материнская
семья " Отношенея между детьми и матерью в ней
очень определенны, но отношения между супругами весь
ма слабы. Они могут быть прекращены, как только сто
роны захотят этого, пли даже заключаются на определен
ное время '". Супружеская верность там еще не требует
ся. Брак, или то, что называют таким образом, состой?
только в ограниченных по размеру и чаще всего непродол
жительных обязательствах, связывающих мужа с родст
венниками жены; он, стало быть, сводится к весьма
немногому. Но в данном обществе совокупность тех юри
дических правил, которые составляют брак, только симво
лизирует состояние супружеской солидарности. Если эта
последняя очень сильна, то соединяющие супругов узы
многочисленны и сложны, и, следовательно, регламента
ция брака, имеющая целью определить их, сама очень
развита. Если, наоборот, супружеское сообщество не име
ет прочной связи, если отношения между мужчиной и
женщиной неустойчивы и непостоянны, то они не могут
" Waitz. Anthropologie. Ill, S. 101-102.
" lbid., VI, S. 121.
" Spencer. Sociologie. P., P. Alcan, Ill, p. 391.
" Материнское право, несомненно, существовало у германцев.
См.: Dargun. Mutterrecht mid Raubche ila gcrmanischca Rechte. Breslau,
1883.
"' Cm., в частности: Small. Marriage and Kinship in Early Ara
bia. Cambridge, 1885, p. 67.
принять четко определенной формы, и, (следовательно,
брак сводится к и*зыачцте.1ьдому числу нестрогих и не
точных правил. Итак, состояние брака в обществах, где
оба пола слабо дифференцированы, свидетельствует, что и
супружеская солидарность там очень слаба.
Наоборот, по мере того как мы приближаемся к ново
му времени, мы замечаем, как развивается брак. Созда
ваемая им сеть связей все более расширяется, санкциони
руемые им обязанности умножаются. Условия, при кото
рых он может быть заключен, условия, при которых он
может быть расторгнут, определяются с возрастающей
точностью, равно как и следствия этого расторжения.
Формируется долг верности; налагаемый вначале только
на женщину, он позже становится взаимным. Когда по
является приданое, устанавливают соответствующие пра
ва каждого из супругов на его собственное имущество и
на имущество другого. Достаточно, впрочем, заглянуть в
наши кодексы, чтобы увидеть, какое важное место зани
мает в них брак. Союз двух супругов перестал быть эфе
мерным; это уже не внешний контакт, частичный и пре
ходящий, но интимная, долговечная, часто даже неразру
шимая ассоциация двух жизней.
Но известно, что в то же время половой труд все бо
лее разделялся. Ограниченный вначале одними только
сексуальными функциями, он мало-помалу простерся на
многие другие. Уже давно женщина удалилась от воен
ных и общественных дрл, давно уже жизнь ее целиком
сосредоточилась внутри семьи. Затем ее роль еще более
специализировалась. Теперь у культурных народов жен
щина ведет существование, совершенно отличное от су
ществования мужчины. Можно сказать, что две значи
тельные функции психической жизни как бы диссоцииров
ались, что один из полов завладел эмоциональными
функциями, а другой - интеллектуальными. Правда, за
мечая, что некоторая часть женщин занимается подобно
мужчинам искусством и литературой, можно подумать,
что занятия обоих полов имеют тенденцию вновь стать
однородными. Но даже и в эту сферу деятельности жен
щина привносит свою собственную сущность, и роль ее
остается совершенно особой, очень отличной от мужской.
Кроме того, если литература и искусство становятся жен
скими делами, то мужчины, по-видимому, начинают ос
тавлять их, с тем чтобы в большей мере посвятить себя
пауке. Поэтому весьма возможно, что это кажущееся воз
вращение есть не что иное, как начало новой дифферен61
Икании. Кроме того, эти фупкг*копальпые различия по.чучнли
материальное выражение в порожденные ими мор
фологических различиях. Не только рост, вес, общие фор
мы очень различны у мужчины и женщины, но, как мы
видели, доктор Лебон доказал, что с прогрессом Цивили
зации мозг у обоих полов все более дифференцируется.
(согласно этому исследователю, указанное последователь
ное расхождение связано со значительным развитием
мужских черепов и одновременно остановкой или даже
регрессом в развитии женских. "В то время,- говорит
он,- как средняя величина парижских мужских черепов
делает их одними из самых больших известных нам чере
пов, средняя величина женских парижских черепов дела
ет их одними из самых малых, гораздо меньше черепов
китаянок и чуть больше черепов обитательниц Новой Ка
ледонии" "
Во всех этих примерах наиболее поразительное след
ствие разделения труда состоит не в том, что оно увели
чивает производительность разделенных функций, но в
том, что оно делает их солидарными. Роль его во всех
этих случаях не просто в том, чтоб украшать нл
...Закладка в соц.сетях
