Жанр: Электронное издание
*лава Ill
СОЛИДАРНОСТЬ,
ВЫЗВАННАЯ РАЗДЕЛЕНИЕМ ТРУДА,
ИЛИ ОРГАНИЧЕСКАЯ СОЛИДАРНОСТЬ
Сама природа реститутивной санкции достаточно ясно
показывает, что социальная солидарность, которой соот
ветствует это право, совсем другого рода.
Эта санкция отличается тем, что не имеет искупитель
ного характера; она сводится к простому восстановлению
порядка вещей. В этом случае тому, кто нарушил закон
или не знал его, не причиняется страдания, он просто
приговаривается к подчинению ему. Если имеют место
уже совершившиеся факты, то судья приводит их к нор
мальному состоянию. Он утверждает право, по не нака
зание. Возмещение убытков не имеет карательного ха
рактера. Это просто средство вернуться к прошлому для
восстановления его, насколько это возможно, в его нор
мальном виде. Тард, правда, рассчитывал найти нечто
вроде гражданских карательных мер в присуждении к
издержкам, которые всегда возлагаются на проигравшую
сторону ' Но выражение, используемое в этом смысле,
имеет только метафорическое значение. Для того чтобы
имела место кара, необходимо, по крайней мере, сущест
вование какого-нибудь пропорционального соотношения
между наказанием и преступлением, а для этого нужно,
чтобы степень серьезности последнего была основатель
но установлена. Но в действительности проигравший дело
платит издержки даже тогда, когда его намерения были
чисты, когда он был виновен только в неведении. Осно
вания этого правила, стало быть, совсем другие: раз
правосудие не производится даром, то справедливо, что
бы издержки падали на того, кто вызвал отправление
его. Возможно, впрочем, что перспектива этих издержек
останавливает безрассудного сутягу, но этого недоста
точно, чтобы видеть в них наказание. Боязнь банкротства,
обыкновенно следующего за ленью или нерадивостью,
' Tarde. Crilninalitt' соприте*'. Р.: F. Alcan, p. 113.
JOT
может сделать вегоцианта деятельным и прилежным,
по все-таки банкротство не есть собственно уголовная
санкция за его промахи.
Нарушение этих правил не карается даже диффуз
ным наказанием. Истцу, проигравшему процесс, не гро
зит позор, его честь не пятнается. Мы даже можем во
образить себе эти правила не такими, каковы они суть,
и это нас не возмущает. Мысль, что убийство может
быть терпимо, нас возмущает, по мы весьма легко допу
скаем, чтобы было изменено право наследования, и мно
гие даже считают, что оно может быть уничтожено.
По крайней мере, это вопрос, который мы не отказыва
емся обсуждать. Точно так же мы без труда допускаем,
чтобы право сервитутов или право пользования были ор
ганизованы иначе, чтобы обязанности продавца и поку
пателя были определены иным образом, чтобы админи
стративные функции распределялись на основании дру
гих принципов. Поскольку эти предписания не соответ
ствуют в нас никакому чувству и мы вообще не знаем
их научных оснований (ибо эта наука еще не создана),
они у большинства из нас не пустили корней. Несомнен
но, имеются исключения. Мы но выносим мысли, чтобы
обязательство, противное нравам или полученное силой,
хитростью, могло связывать заключивших его. Поэтому,
когда общественное мнение сталкивается со случаем по
добного рода, оно оказывается менее индифферентным и
усиливает своим порицанием правовую санкцию. Дело в
том, что различные области моральной жизни резко не
отделены друг от друга. Наоборот, они непрерывны,
н следовательно, между ними есть пограничные области,
п которых встречаются одновременно различные черты.
Teal не менее предыдущее утверждение остается верным
в громадном большинстве случаев. Это доказывает, что
правила с реститутивной санкцией или совсем не состав
ляют часть коллективного сознания, или же представля
ют собой только слабые его состояния. Репрессивное пра
во соответствует тому, что составляет сердце, центр об
щего сознания, чисто моральные правила составляют уже
менее центральную часть его; наконец, реститутивное
право берет начало в периферических областях и про
стирается далеко за ними. Чем более оно становится са
мим собой, тем более оно удаляется от центра.
Эта черта, впрочем, ясно видна в способе его функцио
нирования. В то время как репрессивное право стремитno
ся остаться рассеянным в обществе, реститутивное созда
ет себе все более и более специализированные органы:
консульские суды, советы экспертов, всяческие админи
стративные палаты. Даже в своей наиболее общей части,
а именно в гражданском праве, оно функционирует толь
ко с помощью особых чиновников: судей, адвокатов
и т. д., которые способны к исполнению этой роли благо
даря сугубо специальному образованию.
Но, хотя эти правила в той или иной мере находятся
вне коллективного сознания, они интересуют не только
частных лиц. Если бы это было так, то реститутивное
право не имело бы ничего общего с социальной солидар
ностью, так как регулируемые им правила связывали бы
индивидов между собой, не связывая их с обществом.
Это были бы факты частной жизни, каковы, например,
отношения дружбы. Но общество отнюдь не отсутствует
в этой сфере юридической я*изни. Правда, обычно оно не
вторгается туда по собственному почину; необходимо,
чтобы это вторжение было вызвано заинтересованными
лицами. Но, несмотря на это, вмешательство общества -
важная часть механизма, так как только оно заставляет
его функционировать. Именно общество утверждает
право в лице своих представителей.
Утверждали, однако, что в этой роли нет ничего соб
ственно социального, что она сводится только к роли при
мирителя частных интересов, что, следовательно, всякое
частное лицо могло бы исполнять ее и что если общество
взяло ее на себя, то единственно в целях удобства. Но в
высшей степени неверно делать из общества какого-то
третейского судью. Когда оно вмешивается, то не для
того, чтобы привести в согласие индивидуальные интере
сы. Оно не ищет, каким может быть самое выгодное для
сторон решение, и не предлагает им компромиссов, зато
оно применяет к данному частному случаю общие тра
диционные предписания права. Но право - явление преде
ле всего социальное и имеющее совсем другой объект,
нежели интерес тяжущихся. Судья, рассматривающий
просьбу о разводе, озабочен не тем, чтобы выяснить, же
лателен ли в самом деле для супругов этот разрыв, а тем,
входят ли указываемые ими причины в одну из предви
денных законом категорий.
Однако, чтобы оценить как следует значение социаль
ного действия, надо его наблюдать не только в момент,
когда применяется санкция, когда восстанавливается наIll
рушенное отношение, но также тогда, когда оно устанав
ливается.
Социальное действие необходимо для того, чтобы как
основать, так и изменить многие юридические отношения,
которыми управляет это право и которые не в состоянии
пп создать, ыи изменить согласие заинтересованных лиц.
Таковы, в частности, те отношения, которые касаются со
стояния личностей. Хотя брак - это договор, во супруги
не могут ни образовать, ни уничтожить его по собствен
ной воле. То же самое относится ко всем другим семей
ным отношениям, и тем более к тем, которые регламен
тируются административным правом. Правда, собственво
договорные обязательства могут заключаться и разре
шаться на основании одного согласия сторон. Но не сле
дует забывать, что если контракт имеет силу связывать,
то ему ее сообщает общество. Допустите, что оно не санк
ционирует договорных обязательств, и тогда эти послед
ние станут простыми обещаниями, которые имеют уже
только моральный авторитет ' Значит, всякий контракт
предполагает, что за вступающими в сделку сторонами
стоит общество, готовое вмешаться, чтобы заставить ува
жать заключенные обязательства. Поэтому эту обязатель
ную силу оно придает только контрактам, которые сами
по себе имеют социальное значение, т. е. согласуются с
предписаниями права. Мы увидим, что иногда его вме
шательство еще более очевидно. Оно присутствует во
всех отношениях, которые определяет реститутивное
право, даже в тех, которые кажутся совершенно частны
ми; и его присутствие, хотя и не ощущается, по край
ней мере в нормальном состоянии, тем не менее сущест
венно '.
Поскольку правила с реститутивной санкцией чужды
общему сознанию, определяемые ими отношения не из
тех, которые затрагивают всех одинаково. Это значит, что
они устанавливаются непосредственно не между индиви
дом и обществом, но между ограниченными и особыми
частями общества, которые они связывают между собой.
Но, с другой стороны, поскольку общество не отсутствует
* Да и этот моральный авторитет исходит из нравов, т. е. из
общества.
' Мы должны ограничиться здесь общими соображениями, от
носящимися ко всем формам реститутивного права. Далее можно
будет найти (см. гл. VII) многочисленные доказательства этой исти
ны для той части реститутивного права, которая соответствует со
лидарности, производимой разделением труда.
112
тут, то неоЬходимо, чтобы оно было в этом более или ме
нее заинтересовано, чтобы оно чувствовало последствия
этого. Тогда сообразно с силой, с которой оно их чувст
вует, оно вмешивается более или менее глубоко и актив
но через посредство специальных органов, уполномочен
ных представлять его. Следовательно, эти отношения
весьма отличны от тех, которые регламентируются ре
прессивным правом, так как последние связывают прямо
и без посредников единичное сознание с коллективным,
т. е. индивида с обществен.
Но эти отношения могут принять две весьма различ
ные формы: либо они отрицательны и сводятся к просто
му воздержанию, либо они носят положительный харак
тер, характер кооперации. Двум классам правил, опреде*
ляющим те и другие, соответствуют два вида социальной
солидарности, которые необходимо различать.
Типично отрицательным отношением является отноше
ние, связывающее вещь с личностью.
Вещи, точно так же как и личности, составляют часть
общества и играют в нем особую роль; необходимо по
этому, чтобы их отношения с социальным организмом
были определены. Можно сказать, что существует соли
дарность вещей, природа которой достаточно специфична,
чтобы выражаться вовне юридическими следствиями осо
бого характера.
В самом деле, юристы различают два вида прав; одни
они называют вещными, другие - обязательственными.
Право собственности, ипотека принадлежат к первому
виду; долговое право - ко второму. Вещные права ха
рактеризуются тем, что только они порождают права
старшинства и наследования. В этом случае мое право на
вещь исключает всякое другое, установившееся после мо
его. Если, например, какое-нибудь имущество было по
следовательно заложено двум кредиторам, то вторая ипо
тека ни в чем не может ограничить прав первой. С дру
гой стороны, если мой должник отчуждает вещь, на ко
торую я имею право ипотеки, то последнее этим ни в
чем не затронуто; но третий владелец, в пользу кого
совершилось отчуждение, обязан или выплатить мне, или
потерять то, что приобрел. Для этого же необходимо,
чтобы правовая связь соединяла прямо и без чьего-либо
посредничества эту определенную вещь с моей юридиче
ской личностью. Это привилегированное положение яв113
лается, стало быть, следствием сояидаряости, свойствен
ной вещам. Наоборот, когда речь идет об обязательствен
ном праве, лицо, которое должно мне, может, заключив
ши новые обязательства, создать мне сокредиторов, права
которых равны моему, и хотя я имею залогом все иму
щество моего должника, если он его отчуждает, оно, вы
ходя из его вотчины, выходит из моего залога. Основание
такого положения состоит в том, что специальное отно
шение существует не между этим имуществом и мной,
но только между личностью их владельца и моей собст
венной '.
Ясно, в чем состоит эта вещная солидарность: она
прямо связывает вещи с личностями, но не личности
между собой. Строго говоря, можно обладать вещным
правом, считая себя одним на свете и игнорируя других
людей. Поскольку только через посредство личностей
вещи включаются в общество, то происходящая от этого
включения солидараость - чисто отрицательная. Вслед
ствие этой солидарности воли не движутся к определен
ным целям, но только вещи упорядоченно движутся во
круг воль. Вещные права, будучи ограничены таким об
разом, не вступают в конфликты; враждебные отношения
упреждены, но вет активного сотрудничества, консенсуса.
Представьте себе такое согласие совершенным настолько,
насколько возможно. Общество, где ово господствует,-
если господствует только оно,- будет походить на гро
мадное созвездие, в котором каждая звезда движется по
своей орбите, не нарушая движения соседних звезд. Та
кая солидарность, стало быть, не делает из сближаемых
ею элементов целого, способного действовать единообраз
но; она ни в чем не содействует единству социального
тела.
По предыдущему изложению легко определить, како
ва та часть реститутивного права, которой соответствует
эта солидарность: это совокупность вещных прав. Но из
самого его определения вытекает, что право собственно
сти - наиболее совершенный их тип. Действительно, наи
более полное отношение, которое может существовать
между вещью и личностью,- то, которое ставит первую
в безусловную зависимость от второй. Только отношение
' Иногда утверждают, что качества отца, сына и т. д.- объекты
вещных прав (см.: Ortolan. Instituts, I, р. 660). Но эти качества
суть только абсграктвые символы различных прав, частично вещ
ных (например, право отца на имущество своих малолетних де
тей), частично обязательственных.
т
это само по себе очень сложно, и разнообразные элемен
ты, из которых оно образовано, могут стать объектом
многочисленных вещных вторичных прав, таких, как узу
фрукт "*, сервитуты *'*, пользование и жилище. В ре
зультате можно сказать, что вещные права охватывают
право собственности во всех его различных формах (соб
ственность литературная, на произведения искусства,
промышленная, движимая, недвижимая) и разновидно
стях, как их регламентирует вторая книга нашего граж
данского кодекса. Помимо этой книги наше право при
знает еще четыре других вещных права, являющихся
только вспомогательными и случайными субститутами
обязательственных прав: это залог, антихреза*, при
вилегия и ипотека*** (ст. 2071-2203). Сюда же следует
присоединить все, что касается наследственного права,
права завещания и, следовательно, безвестного отсутствия,
так как оно создает, когда объявлено, своего рода времен
ное наследование. Действительно, наследство - это вещь
или совокупность вещей, на которые наследники имеют
вещное право, независимо от того, будет ли последнее
приобретено ipso facto"* со смертью собственника или
же открывается только вследствие судебного акта, как
это случается с непрямыми наследниками и с участника
ми завещания на определенную часть имущества. Во всех
этих случаях юридическое отношение прямо установлено
не между личностью и личностью, по между личностью
и вещью. То же самое с дарением по завещанию, пред
ставляющим только распоряжение вещным правом собст
венника на его имущество или, по крайней мере, на ту
часть его, которая находится в свободном распоряжении.
Но существуют отношения между личностями, кото
рые, хотя и не носят вещного характера, тем не менее
так же отрицательны, как предыдущие, и выражают со
лидарность того же рода.
Во-первых, это те, которые порождает пользование
собственно вещными правами. Функционирование по
следних неизбежно ставит иногда лицом к лицу их обла
дателей. Например, когда одна вещь присоединяется к
другой, то собственник той, которая считается главной,
становится тотчас же собственником другой; только "он
должен заплатить другому стоимость вещи, которая была
присоединена" (ст. 566). Это обязательство, очевидно.
личное. Точно так же каждый собственник общей стены,
который хочет сделать ее выше, обязан уплатить совла
дельцу вознаграждение (ст. 658). Участник в завещании,
наследующий определенную часть имущества, обязан об
ратиться к наследнику всего имущества, чтобы добиться
выдачи завещанной вещи, хотя он имеет право на нее
сразу после смерти завещателя (ст. ion). Но солидар
ность, выражаемая этими отношениями, не отличается от
той, о которой мы сейчас говорили; действительно, они
устанавливаются только для того, чтобы возместить или
предупредить нарушение. Если бы обладатель каждого
ilemhoro права мог постоянно пользоваться им, не пере
ходя никогда границы его, то, поскольку каждое право
оставалось бы в своих границах, не было бы места для
юридического отношения. Но на деле права эти беспре
станно так перепутываются, что нельзя пользоваться одйим
каким-нибудь, не наступая на другие, ограничиваю
щие его. То вещь, на которую я имею право, находится
в чужих руках: это случается для завещанного имения.
То я не могу пользоваться своим правом, не вредя праву
другого; так бывает с некоторыми сервитутами. Значит,
необходимы отношения, чтобы возместить ущерб, если
он нанесен, или чтобы воспрепятствовать ему; но они не
имеют ничего положительного. Они не заставляют со
трудничать лиц, которых соединяют; они не влекут за
собой никакой кооперации; они просто восстанавливают
или поддерживают в новых условиях эту отрицательную
солидарность, функционирование которой нарушили
обстоятельства. Они не только не объединяют, но стре
мятся только к тому, чтобы лучше отделить то, что соеди
нилось силою обстоятельств, чтобы восстановить грани
цы, которые были нарушены, и поместить каждого в его
собственные границы. Они настолько тождественны от
ношениям вещи с личностью, что составители Кодекса
не уделили им особого места, но рассматривали их вме
сте с вещными правами.
Наконец, обязанности, вытекающие ни преступления
п неумышленного правонарушения, имеют точно тот же
характер ''. Действительно, они принуждают всякого воз
местить ущерб, который он причинил своим преступле
нием законным интересам другого. Они, стало быть, носят
личный характер. Но солидарность, которой они служат,
очевидно, совершенно отрицательна, так как они состоят
не в том, чтобы помогать, а в том, чтоб не вредить. Связь,
за нарушение которой они определяют санкции, сугубо
'' Ст. 1382-1386 Грая*данского кодекса. Сюда можно было бы
присоединить статьи о повторении недозволенного.
W
внешняя. Вся разница между этими отношениями и пре
дыдущими состоит в там, что в одаом случае нарушение
происходит от преступаения, а в другом - от обстоя
тельств, определяемых и предвидимых законом. Но нару
шенный порядок тот же самый; он происходит не от со
трудничества, но только от воздержания. Кроме того,
права, нарушение которых порождает эти обязанности,
сами по себе вещны, ибо я собственник своего тела, здо
ровья, чести, репутации, точно так же как и подчиненных
мне материальных вещей *.
Резюмируя, можно сказать, что правила, касающиеся
вещных прав и личных отношений, устанавливающихся
по их поводу, образуют определенную систему, имею
щую функцией не связывать между собой различные
части общества, но, наоборот, разделять их, четко обо
значать разделяющие их границы, Они, стало быть, nr
соответствуют какой-нибудь положительной социальной
связи; даже выражение "отрицательная солидарность",
которым мы воспользовались, не вполне точно. Это не
настоящая солидарность, имеющая собственное сущест
вование и особую природу, но, скорее, отрицательная
сторона всякого вида солидарности. Первое условие связ
ности какого-нибудь целого состоит в том, чтобы состав
ляющие его части не сталкивались в рассогдасованных
движениях. Но это внешнее согласие не создает его свя
зи; наоборот, оно ее предполагает. Отрицательная соли
дарность возможна только там, где сущестчу,'т другая,
положительной природы, по отношению I; которой она
составляет следствие и вместе с тем условие.
Действительно, права индивидов на самих себя и на
вещи могут быть определены только благодаря компро
миссам и взаимным уступкам; все, что предоставляется
одним, необходимо оставляется другими. Утнерждали
иногда, что можно было бы вывести порма.ч1.11е*1 объем
развития индивида или из понятия человеческо* .чпчности
(Кант), или из понятия ипдпвндуа*чьного организма
(Спенсер). Это возможно, хотя точности, этих рассуж
дений весьма спорна. Во всяком случае, верно то, что в
исторической действительности моральный порядок был
основан не на этих отвлеченных соображениях. Для того
'' Участник договора, не исполнивший своих обязательств.
тоже должен вознаградить другую сторону. Но в этом случае воз
мещение убытков служит санкцией положительной связи. Наруши
тель договора платит не за то, что он нанес вред, по за то, чти In'
исполнил обещанного.
и?
чтобы человек признал права другого не только в логи
ке, но и в практике жизни, нужно было, чтобы он согла
сился ограничить свои права, и следовательно, это взаим
ное ограничение могло быть сделано только в духе взаи
мопонимания и согласия. Но если предположить мнод*ество
индивидов без предварительных связей между
ними, то что подвигает их на эти взаимные жертвы?
Потребность жить в мире? Но мир сам по себе вещь не
более желательная, чем война. Последняя имеет свои
прелести и преимущества. Разве не было народов, разве
не находятся во все времена индивиды, у которых она
является страстью? Инстинкты, которым она отвечает,
не слабее тех, которые удовлетворяются миром. Несом
ненно, усталость может на время положить конец враж
де, но это простое перемирие не может быть продолжи
тельнее временной усталости, вызывающей его. То же
самое - и с большим основанием - применимо к развяз
кам, вызванным одним триумфом силы; они так же вре
менны и непрочны, как и договоры, которыми оканчи
ваются войны. Люди нуждаются в мире лишь постоль
ку, поскольку они уже соединены какой-нибудь общест
венной связью* В этом случае действительно чувства.
влекущие их друг к другу, вполне естественно умеряют
порывы эгоизма, а с другой стороны, окружающее их
общество, которое в состоянии жить только при условии,
что каждую минуту его не сотрясают конфликты, давит
на индивидов всей своей тяжестью, чтобы заставить их
сделать необходимые уступки. Правда, мы видим иног
да, как независимые общества вступают в соглашение
для определения объема своих относительных прав на
вещи, т. е. на территории. Но именно крайняя неустой
чивость этих отношений - лучшее доказательство того,
что отрицательной солидарности не может быть достаточ
но для нее самой. Если теперь среди культурных наро
дов она, по-видимому, имеет более силы, если часть
международного права, регулирующая то, что можно
было бы назвать вещными правами европейских обществ,
имеет, вероятно, больше авторитета, чем прежде, то
потому, что различные нации Европы также гораздо бо
лее зависимы друг от друга, потому что в определевных
отношениях все они составляют часть одного и того
же общества, еще не сплоченного, правда, но все более и
более осознающего себя. То, что называют европейским
равновесием,- начало организации этого общества.
Принято тщательно отличать справедливость от мило118
сердил, т. е. простое уважение чужих прав от любого
поступка, превосходящего эту чисто отрицательную доб
родетель. В этих двух видах поведевия видят как бы
два независимых слоя нравственности: справедливость
сама по себе образует основные ее слои, милосердие -
ее венец. Различение это столь радикально, что, согласно
утверждению приверженцев известной системы нравст
венности, только справедливость необходима для хороше
го функционирования социальной жизни; самоотвержен
ность же лишь частная добродетель, следовать которой
хорошо для частного лица, но без которой общество мо
жет отлично обойтись. Многие даже не без беспокойства
смотрят ва ее вмешательство в общественвую жизнь. Из
предыдущего видно, насколько плохо эта концепция со
гласуется с фактами. В действительности, для того что
бы люди признали и гарантировали взаимно спои права,
необходимо сначала, чтобы они любили друг друга, что
бы они почему-нибудь были связаны друг с другом и с
одним и тем же обществом, часть которого они составля
ют. Справедливость полна милосердия, или, употребляя
наши выражения, отрицательная солидарность - только
эманация другой, положительной, это отражение в сфе
ре вещных прав социальных чувств, проистекающих из
другого источника. Она, стало быть, не имеет ничего спе
цифического, но есть необходимый спутник всякого вида
солидарности. Она обязательно встречается повсюду, где
люди живут общей жизнью, независимо от того, вызва
на ли последняя разделением труда или же влечением
подобного к подобному.
Если из реститутивного права изъять те правила, о ко
торых только что шла речь, то остаток образует пе менее
определенную систему, охватывающую права семейное,
договорное, коммерческое, процессуальное, адмивистративное
и конституционное. Регулируемые ими отношения
совсем другой природы, чем предыдущие. Они выражают
положительное сотрудничество, кооперацию, происходя
щую главным образом от разделения труда.
Вопросы, решаемые семейным правом, могут быть све
дены к двум следующим типам:
1) Кто исполняет различные семейные функции?
Кто муж, кто отец, кто законный ребенок, кто опекун
и т. д.?
2) Какой нормальный тип этих функций и их отно
шений?
На первый из этих вопросов отвечают правила, опре
деляющие качества н условия, требуемые для заключе
ния брака, необходимые формальности для того, чтобы
брак был действительным, условия законного, естествен
ного, приемного родства, способ избрания опекуна
П т. д.
Второй вопрос решают статьи об относи те.чьных пра
вах и обязанностях супругов, об их отношениях в случае
развода, о недействительности брака, о прекращении со?кительств
а и разделе имущества, об отцовской власти,
о последствиях усыновления, об управлении опекуна и
ого отношениях с опекаемым, о роли семейного совета
относительно первого и второго, о роли родителей в слу
чае лишения прав и опеки.
Таким образом, эта часть гражданского права имеет
своим объектом определение способа, которым распреде
ляются различные семейные функции, и то, чем они
должны быть в своих взаимоотношениях. Это значит, что
она выражает ту особую солидарность, которая соедин
...Закладка в соц.сетях
