Жанр: Электронное издание
8
...йнса в 1925 г., а тем более для Джона
Локка, когда тот публиковал в 1690 г. свой "Трактат".
Какова же суть нового общественного договора? Что
сегодня означает строительство институтов? Ответ прост,
по крайней мере в теории; у него два аспекта. Первый
заключается в том, чтобы идентифицировать основной
состав норм и правил, который по возможности не должны
затрагивать переменчивые ветры обычной политики.
Слова "правила игры", пожалуй, чересчур красивы. К
этому основному составу относятся и осуществленный
242
гражданский статус, и правила политического устройств
а, гарантирующие ненасильственную смену власти, и,
более того, основные правила рыночной экономики и
гражданского общества, т.е., скажем, создание банка, определяющего
массу и стоимость денег вне зависимости от
сиюминутных политических интересов властей, или гар
антия хотя бы ограниченной автономии организаций,
существующих на государственные средства, но все же
не являющихся государственными учреждениями в собственном
смысле слова. В этом заключается важный
смысл общественного дискурса по поводу независимости
центрального банка или автономии университетов.
Но все это лишь рамки, в которых должно развиваться
гражданское общество. Именно оно - жизненная
среда свободных людей. Уважение к институтам и определение
оптимального их количества и качества в конечном
счете служат лишь предпосылками для индивиду-
альной деятельности людей в группах и объединениях,
на предприятиях и в организациях. Некоторым из них
принадлежит особое место, поскольку они создают лигатуры.
Это могут быть церкви, но в то же время и какието
союзы, даже предприятия; речь не о принципиальном
первенстве определенного типа объединений. Как бы там
ни было, в рамках институтов всегда должны расцветать
ассоциации, чтобы конституция свободы действовала.
Следовательно, строительство институтов имеет целью
создать пространство для возникновения ассоциаций.
Стройная конституция, пользующаяся уважением гражд
ан, сделает возможным живое многообразие гражданского
общества.
Набросок обращения к молодежи
Тема гражданского общества прорывает все границы.
Она богата и многоцветна, как сама действительность
жизни. И нам ее здесь, конечно, не исчерпать. Однако
хочется хоть на мгновение прервать абстрактные рассуждения
о конституциях и институтах. В конце концов, ре-
альные люди в реальных жизненных условиях, если они
не активисты, вряд ли живут по повестке дня политики,
пусть даже политики свободы. Они хотят узнать что-нибудь
о ценностях, на которые могли бы ориентироваться.
Свобода в элементарном смысле слова - как раз такая
ценность. Она представляет собой простое требование не
сидеть взаперти. Тот, кто любит свободу, сокрушит
любую "железную клетку" - бюрократии, невыносимых
жизненных обстоятельств или лагеря для военнопленных.
Политика, лишающая остроты, чтобы не сказать -
отчуждающая это простое требование, переводя его на
свой институциональный язык, не может вызвать энтузи-
азм у людей, особенно у молодых. Политическая теория
вообще его никогда не вызывала. Нужно ли смириться с
этим?
Вероятно, в известной степени ответ - да. Но призн
авать это все-таки неприятно. Конечно, теперь стало
трудно пробудить у молодежи восторженное отношение к
общественным делам. Я как-то задумался о том, что бы
я сказал, доведись мне выступить на выпускном вечере в
школе или университете. Это всегда было нелегкой задачей,
а в наши дни - более, чем когда-либо. Вот коек
акие заметки, которые могли бы помочь при подобной
попытке, т.е. не сама речь, а набросок речи.
Ради чего стоит бороться или хотя бы просто жить?
На этот вопрос нет простых ответов, во всяком случае
больше нет. В 1940-е гг. мне не составило бы труда сказ
ать молодым людям: боритесь за свободу и защищайте
достигнутое зубами и когтями! События эпохи и жизнь
отдельного человека были тогда неразрывно связаны, и
каждый понял бы такой совет. В 1950-е гг. напрашивались
слова: трудитесь упорно, и будете вознаграждены!
(Это значит: заботьтесь о своей карьере и получайте удовольствие
от покупки первого холодильника или автомобиля,
собственной квартиры.) В 1960-е гг. центр внимания
несколько сместился бы: материальное благополучие
- это прекрасно, но есть другие, более важные вопросы,
о которых вам нужно побеспокоиться! В памятную
записку для зажигательной речи тогда вошли бы
война во Вьетнаме, социальные реформы, демократическое
участие. (Признаюсь, мои предвыборные речи в те
годы доставляли мне удовольствие, и я вряд ли что-то
изменил бы в них, выступая на школьном выпускном вечере.)
В 1970-е гг. положение стало менее ясным: пристегните
ремни, входим в зону турбулентности! Подобный
совет вряд ли способен окрылить фантазию выпускников
средней и высшей школы. Однако на самом деле
то было время великолепных сценариев катастроф -
будь то экологическая катастрофа, ядерная война или
пределы экономического роста, - и, в свете этого, неплохое
время для обращений к молодежи.
Начиная с 1980-х гг. все уже не так. Люди по горло
сыты мрачным пессимизмом. Поэтому 1989 год вновь дал
повод щегольнуть красноречием. Это относилось безусловно
к новым демократиям, но и в более старых нашло
отклик. Как будто вернулись сороковые и пятидесятые.
Однако видимость оказалась обманчива. Новая эйфория
длилась недолго, а может быть, просто слишком долго
не наступало то, что она обещала. Молодые люди стали
нетерпеливы. Время "отложенного удовлетворения", накопления
и ожидания прошло.
Кажется, сейчас для молодых особенно притягательны
два стиля жизни, отличные друг от друга почти во
всем, за исключением того, что обоим присуща одержимость,
своя форма страсти. Одна из них - страсть к
деньгам. Мы уже встречали у Сьюзен Стрэндж "непрерывно
дымящих сигаретами молодых людей... в деловых
небоскребах, вздымающихся над всеми крупными город
ами мира". Поразительно, что женщина, рисуя картину
"капитализма казино", ограничилась изображением молодых
людей; ведь множество девушек надрываются не
меньше (и не меньше курят) в новом сияющем мире фин
ансовых учреждений. Рано утром в вагоне наземки они
уже погружены в чтение экономического ежедневника, а
по вечерам тащат домой дипломат, набитый бумагами.
Молодые люди и девушки надеются получать в первый
год после выпуска профессорский оклад, а через какихнибудь
два года - вдвое больше. Порой они занимаются
и другими делами, но при этом относятся к теннису или
джоггингу не менее серьезно, чем к своей работе. Они
верят в то, что делают, и готовы вкладывать собственные
деньги туда же, куда деньги других людей. Если открыв
ается лучшая возможность, они меняют фирму так же,
как беспрестанно сливают и разделяют различные предприятия,
заставляя появляться новые названия и исчез
ать старые. Их ролевые модели - великие бизнесмены,
преуспевшие в это десятилетие. Они не допускают мысли
о том, что их собственные имена, подобно именам Трамп
а, Милкена и Максвелла, могут погаснуть так же быстро,
как воссияли. Прежде всего они хотят зарабаты245
вать миллионы, и не потому, что им нужны деньги,
чтобы покупать вещи, которые им нравятся, а потому,
что они жаждут успеха, а деньги - единственное его мерило.
Это предприниматели новой волны финансового
капитализма.
Число таких одержимых значительно, хотя не все из
них в возрасте до 35 лет зарабатывают миллион в год.
Как на любых тропах, ведущих на крутую вершину, и на
этих многие застревают на полдороге, если не срываются.
Пожалуй, даже всем, ступившим на эту тропу, следует
ожидать, что их путь начнет становиться все более пологим,
а затем медленно пойдет под уклон в том возрасте,
когда их родители еще могли рассчитывать на одиндв
а немаловажных шага в своей карьере. А может быть,
уже в октябре 1987 г. или, самое позднее, в кризисном
1991 г. наступил перелом, уничтоживший шансы покинуть
капиталистическое казино хотя бы с небольшим выигрышем.
Одержимым трудно перенести спуск. Их
жизнь - езда без тормозов, поэтому и под уклон они
вынуждены мчаться, разгоняясь навстречу поджидающим
опасностям. Есть что-то неустойчивое в этих новых
любителях делать деньги, что-то недолговечное, даже
если не принимать во внимание физические и духовные
побочные эффекты их болезненной страсти. Но молодых
людей, к которым должна быть обращена моя речь, вряд
ли отпугнет личный риск.
Другая страсть приносит не столько прибыль, сколько
убытки, и направлена на то, чтобы не подняться, а
опуститься. Некоторым образом обе они взаимосвязаны.
Рассказывают о похоронах одного невероятно удачливого
торговца наркотиками на западном побережье США.
Траурная процессия растянулась на два километра, и в
ней шли многие жертвы покойного, любившие его за
произвольно проявляемое великодушие, заставлявшее их
забывать даже о не менее произвольно проявляемой жестокости.
(Матери-то, конечно, о его злодеяниях не забыли.)
Так, например, однажды он скупил мороженое во
всех киосках и кафе города и раздавал его бесплатно; запл
атил, естественно, долларами, украденными молодыми
людьми ради того, чтобы купить второсортный крэк и
другие наркотики. Эта сцена высвечивает грань между
жаждой успеха и жаждой несостоятельности: по одну
сторону те, кто продает порошок и зарабатывает миллио246
ны, по другую - те, кто им пользуется и кому для этого
нужны сотни, которых у них нет. Те и другие, между
прочим, нарушают нормы, без которых не может существов
ать свободное общество.
Стремление опуститься не обязательно связано с наркотик
ами. Я уже указывал на своеобразную конвергенцию
культуры низшего класса и так называемой контркультуры
среднего класса. И та и другая - протест против
бюрократизированного мира класса большинства.
Как мне представляется, фактически и капитализм казино
является одним из вариантов той же позиции. Отриц
ание скучной, кажущейся неизменной действительности
с ее удушливыми ценностями и образом жизни - общий
знаменатель предпочтительного выбора многих молодых
людей. С их собственными ценностями беда в том, что
они в основе своей негативны. Дикие костюмы и прически
сочетаются с любовью к оглушительному шуму, будь
то рэп, рок или всего лишь диско, и с постоянным поиском
путей и средств обозначить дистанцию между собой
и миром истэблишмента. Все это в любом смысле никуда
не ведет, да, естественно, и не должно вести. Но это
странный тупик.
То же можно сказать и о более мягких формах этой
болезни, хотя их жертвы ищут альтернативный стиль
жизни, т.е. позитивные пути. Как ни парадоксально это
звучит, молодежь чувствует себя потерянной в бюрократической
"железной клетке"; она ищет связей. Социальные
движения 1980-х гг. зачастую преследовали одновременно
две цели: одну - непосредственную, ради которой
движение и было создано (запрет на размещение
ракет, например, или женское равноправие) и другую,
скрытую - цель создания климата солидарности. И немецкое
движение зеленых для многих своих членов было
столько же партией, сколько семьей, со всеми присущими
ей семейными дрязгами. Ночь, проведенная вместе с
десятками других перед американской военной базой в
разговорах о жизни и смерти - сладостной жизни в
любви и страшной смерти от ядерных ожогов и рака, -
дарит людям теплое чувство сопринадлежности.
Но мое обращение к молодежи явно застопорилось на
одном месте. Зачем смеяться над теми, кто все-таки пыт
ается делать что-то иное? Что такого привлекательного
в размеренной жизни банковского клерка, который же247
нится и получает повышение, разводится и получает повышение,
заботится о детях и получает повышение,
снова женится - и его досрочно отправляют в отставку,
потому что его банк взял на работу 28-летнего умника,
поручив ему удвоить прибыль за счет уменьшения расходов
на зарплату персоналу. Так и видишь, как уволенный
предается пьянству (на худшее он не осмеливается),
и детей его не слишком тянет пойти по стопам отца.
Нужно найти стиль жизни, не имеющий ничего общего
ни с бюрократией, ни с одержимостью. Нет, не
"найти", а создать такую жизнь. Молодые люди должны
делать что-то, что имеет значение. У значения два аспект
а: то, что люди делают, должно, во-первых, доставлять
удовольствие, во-вторых, быть важным.
"Удовольствие" - сокращенное наименование личного
опыта. Есть и высокопарные слова, для того чтобы
сказать то же самое. Многие ведут речь о самоосуществлении
и тому подобном. Я полагаю, вполне достаточно,
если ты находишь удовольствие в том, что делаешь, и
при этом время от времени испытываешь приятное чувство
удовлетворения. В идеале все это дает профессиональн
ая деятельность или во всяком случае деятельность, которой
заполнены твои будни. Несомненно, приятные
ощущения знакомы и юным финансовым гениям: успех
доставляет удовольствие. Но успех измеряется по-разному.
Немножко терпения никогда не помешает, к тому же
без него не обходится большинство историй успеха. Удовольствие
могут доставлять встречи с интересными людьми.
Сама работа может приносить удовлетворение. Ощущение,
что ты что-то создал, - тоже успех. Когда кто-то
хорошо делает свое дело, почти все могут оценить это по
достоинству.
Я хочу сказать всем этим, что удовольствие важнее
карьеры. Конечно, они могут сопутствовать друг другу:
некоторым доставляет удовольствие очередная звезда на
погонах. Но все же что-то неладно с карьерно ориентиров
анным жизненным планом. Начинается он - кто об
этом помнит? - с материнской гордости при появлении
ранних признаков одаренности; следующий шаг - хорошие,
очень хорошие школьные отметки, гарантирующие
место в вузе. И там главное - результаты экзаменов;
если они очень хороши, тебя ждет место в уважаемой орг
анизации, где ты будешь через определенные промежут248
ки времени регулярно получать повышение... Можно понять,
если такой жизненный путь для многих утратил
свое очарование. Между прочим, он лишил всякого удовольствия
учебу в средней и высшей школе, ибо там следов
ало бы вести речь о знаниях и умениях, творческих
способностях и свободном мышлении, а не о карьере в
первую очередь. Вообще обычная карьера заставляет зев
ать людей, только-только вступающих в жизнь (и к
тому же делает большинство из них старше, чем им следует
быть, когда они сами начинают что-то делать).
Итак, удовольствие от сделанного должно приходить намного
раньше.
Это не речь в защиту детей богатых родителей. Мой
совет, вероятно, касается детей класса большинства, хотя
и детям низшего класса нужно нечто большее, чем работ
а, которую они сами не воспринимают всерьез. Суть
моего выступления в том, что нужно сорвать смирительную
рубашку карьерного мышления и поискать другое
мерило успеха. Удовольствие - половина его, а другая
половина заключается в том, что то, что ты делаешь,
должно быть важно. Удовольствие - чувство твое личное;
что важно - в неменьшей степени решают другие.
Этот аспект связывает твою собственную деятельность с
ценностями других людей. Им определяется значение
вещей. Он отличает страсть от деятельности.
И снова я не имею в виду какие-то чрезмерные претензии.
Важным может быть многое, включая, например,
хорошо сшитое платье, которое нравится другим, тщательно
разработанный маршрут экскурсии для пенсионеров,
желающих повидать мир за ограниченную плату,
фильм о судьбе афганских беженцев в Пакистане. Вот у
фильма есть два особых аспекта. Во-первых, это форма
художественного выражения. Она может требовать
каких-то специфических и сравнительно редких навыков,
но я слышал, как молодые люди говорят о "творческих
задачах" применительно к целому ряду вещей,
доступных для большинства. Произвести на свет что-то
новое, не обязательно уникальное или оригинальное, но
созданное собственными руками или мыслью, - это в
глазах многих людей важное дело.
Другой аспект фильма тот, что он о беженцах. Я не
призываю создать мир благотворителей, но многие важные
вещи тем или иным образом связаны со справедли249
востью или, точнее, смягчением царящей в мире несправедливости.
Одни желают вести борьбу, так сказать, в
общем виде - основывать организации, принимать участие
в демонстрациях, писать и распространять листовки,
и часто это дело хорошее и нужное. Другие хотят делать
что-то конкретное, образно говоря, зажигать маленькие
свечки, вместо того чтобы проклинать темноту, и потребуется
еще много маленьких свечек, пока свет дойдет до
всех. Работа, прямо или косвенно способствующая улучшению
участи других людей, - будь то работа по профессии,
служба добровольцем, занятие в свободное
время или что-то еще - важна особенно.
Она имеет значение. В наши дни со смыслом и значением
проворачивается много трюков. Ловкие предприним
атели в сфере духовного обогатились на жгучей потребности
людей найти лигатуры в лишившемся всех связей
мире. Они основали квазицерковные организации, по определенному
тарифу облегчающие совесть по телевидению
или, в счет непредвиденных издержек, прибирающие
к рукам всего человека, часто молодого. "Возвращение
святого" - одновременно чрезвычайно серьезная,
часто отчаянно серьезная вещь и соблазн для торговцев
ложными богами. В этой области не всегда просто отличить
подлинное от неподлинного. Даже благородная патин
а институтов, имеющих давнюю историю, не гарантия
против обольщения и обмана. Может быть, самый важный
совет - оставаться скептиком, не позволяя скепсису
выродиться в цинизм. Есть много вопросов, на которые
мы не знаем ответов; их не знает ни один человек. Вероятно,
есть и ответы, превосходящие наш повседневный
опыт. Иностранный синоним "превосходить" - "трансцендиров
ать". Есть, стало быть, трансцендентные ответы.
Может быть, есть даже такие люди, которые понимают
в них больше остальных. Но ни одно человеческое
существо не является непогрешимым. Поэтому ни у кого
не может быть тотальных претензий на нашу жизнь.
Рецепт против искушения мнимой святостью во всех
формах - что-нибудь делать. Так можно резюмировать
мой совет эпохи 1990-х гг.: ради Бога, делайте что-нибудь!
Делайте что-то, что имеет значение, поскольку дост
авляет удовольствие вам и важно для других. В нашем
несовершенном мире дел хватает.
Делать что-то означает и делать что-то в свободной
ассоциации с другими. Это приводит нас в пестрый мир
добровольных объединений и организаций, а затем и к
автономным институтам. Следовательно - к гражданскому
обществу. Оно - питательная среда для жизни,
наполненной смыслом и значением, для осуществленной
свободы. Но ему нужны рамки. Обращению к молодежи
не обязательно быть политической речью, но у него есть
политические предпосылки. Вряд ли можно делать важные
и доставляющие удовольствие вещи, оставаясь в
кругу социальной обездоленности или живя в условиях,
когда один человек, или партия, или учреждение присваив
ают себе право помыкать другими. Даже возможности
выбора, предоставляемые сегодня молодым, предполагают
наличие свободных обществ. Многие предпочли бы
иметь дело с этими возможностями, а не их предпосылк
ами, и кто упрекнет их за это? Я нигде не утверждал,
что политическое участие - само по себе ценность или
хотя бы обязанность, связанная с гражданским статусом.
Картина политики, лежащая в основе этого очерка и освещенн
ая нами с помощью Макса Вебера, изображает не
общество активистов и постоянной политической дискуссии,
а общество бдительных граждан, готовых в случае
необходимости защищать институты свободы и чувствительных
к нарушениям ее принципов, но в остальном
живущих собственной, "гражданской" жизнью. В то же
время у некоторых из них должен быть повышенный интерес
к тому, чтобы защищать эти институты, стимулиров
ать их движение и развивать их. И было бы неплохо,
если бы этим занималось как можно больше людей. Ибо
политика свободы - не роскошь.
Мировое гражданское общество
Среди важных вещей, которые стоит делать, важнее
всего - помогать людям в обездоленных доселе частях
света найти дорогу к свободным гражданским обществам.
Это достаточно трудная задача в отношении бывшего
второго мира -нынешних посткоммунистических стран.
Их жители нуждаются не только в большем экономическом
обеспечении, но и в полных правах гражданского
статуса, причем то и другое должно быть закреплено в
широком спектре ассоциаций и автономных институтов.
Правительства могут помочь запустить процесс обеспечения;
международные организации - стабилизировать
гражданские права. Но все остальное - задача национ
альных и международных неправительственных организ
аций14.
Если вышеупомянутый процесс труден уже в бывшем
втором мире, то в мире, который мы привыкли называть
третьим, он на первый взгляд кажется неосуществимым
вообще. Зародыши низшего класса в городах США и Великобрит
ании представляют собой весьма ограниченную
и обозримую проблему в сравнении с мировыми нищетой
и бесправием. Тем не менее, у обеих проблем есть общие
черты. И в мировом масштабе рост одних оставляет поз
ади других, только, к сожалению, пропорции здесь обр
атные. В то время как в обществах ОЭСР большинству
живется довольно хорошо, а вытесняется меньшинство,
сам мир ОЭСР составляет меньшинство человечества.
Подавляющее большинство людей бедны и лишены
каких-либо привилегий. Всем им - как и низшему классу
меньшего масштаба - макрополитические меры обещ
ают весьма ограниченный успех. Как общая экономическ
ая и социальная политика страны не затрагивает
низший класс больших городов, так и великие планы
международных организаций неспособны на сколько-нибудь
длительный срок улучшить отношения в Африке,
Азии и Латинской Америке. Я не собираюсь с помощью
легковесных обобщений умалять значение такой политики
и таких организаций. Они явно необходимы и заним
ают свое место в общей картине. Но колорит картины
и, следовательно, производимое ею впечатление зависят
не от них. Их создают многие тысячи тех, кто делает
что-то для того, чтобы в общинах, где живут люди, нач
ался прогресс. Многие из них - жители стран, которые
начали преобразовываться самым болезненным способом.
Некоторые - выходцы из развитых стран. Они делают
в высшей степени стоящее дело, и хотя доставка по ухабистым
дорогам цистерны с водой к лагерю беженцев на
кампучийской границе или починка генераторов в голод
ающих районах южного Судана вряд ли могут доставить
удовольствие в привычном смысле слова, но, разумеется,
это деятельность, которую следует назвать важной.
Простая человечность может быть достаточной причиной
для таких дел, но значение их гораздо шире. В данном
очерке я несколько раз заявлял, что гражданские обществ
а невозможно сохранить, если не смотреть на них
как на шаги в направлении мирового гражданского обществ
а. Это положение аргументировано еще Кантом. В некоторых
своих "маленьких заметках" великий философ
проявлял меньшую суровость, чем в "критиках", но
вряд ли был менее убедителен. Мне особенно нравится
опубликованная впервые в 1784 г. статья под названием
"Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском
плане"15. Один из критических аргументов этой работы
уже использовался мной в одной из предыдущих глав
для обоснования идеи конфликта. Но самые важные цит
аты ничего не потеряют от повторения. В Положении
четвертом (из девяти) Кант утверждает, что "средство,
которым природа пользуется для того, чтобы осуществить
развитие всех задатков людей, - это антагонизм
их в обществе, поскольку он в конце концов
становится причиной их законосообразного порядка".
Далее он вводит понятие "недоброжелательной общительности"
человека, которая толкает его покинуть Аркадию
и сделать свое существование более достойным, чем
существование пасущихся там овец. "Да будет благословенн
а природа за неуживчивость, за завистливо сопернич
ающее тщеславие, за ненасытную жажду обладать и
господствовать!" Конфликт - источник прогресса, ведущего
к цивилизации и в конечном счете к мировому
гражданскому обществу.
Аргументация Канта прямолинейна и убедительна
(хотя Карл Поппер, вообще принадлежащий к кантовской
традиции, возможно, не со всеми ее логическими
звеньями согласился бы)16. Поскольку воля людей свободн
а, нельзя в совокупности их поступков предполагать
какую-нибудь разумную собственную цель; на самом
деле наша жизнь противоречива и хаотична. Однако за
этим хаосом, возможно, скрывается тайная "цель природы",
а потому есть и указания на смысл общего целого.
Попробуем их найти. Все природные способности предн
азначены для совершенного развития. Природная способность
человека - разум, но она развивается полностью
не в индивиде, а в роде. Причем процесс раскрытия
должен быть делом рук человека, в обществе и через об253
щество. (Так возникает парадокс прогресса: нас "удивляет
то, что старшие поколения трудятся в поте лица как
будто исключительно ради будущих поколений".) Метод
развития - конфликт или, как говорит Кант, антагонизм,
что ведет нас к Положению пятому: Величайшая
проблема для человеческого рода, разрешить которую
его вынуждает природа, - достижение всеобщего правового
гражданского общества. Человеческ
ая необщительность движет историю, но ее требуется
обуздывать с помощью конституций, т.е. общественного
договора. Эту задачу, если она вообще когда-нибудь
будет решена, человечество решит позднее всех. Путь к
такому решению мучителен. Он ведет через революции
внутри обществ и войны между ними. В конце его -
некая мировая инстанция (орган или правительство),
столь же необходимая, какими были и являются национ
альные инстанции в отдельных обществах, ибо война и
даже только постоянная готовность к войне тормозят
"совершенное развитие природных задатков". Исходя из
положений Канта об ограниченности и возможностях человек
а, следует понимать историю как выполнение тай-
ного плана природы "осуществить внутренне и для
этой цели также внешне совершенное государственное
устройство как единственное состояние, в котором
она может полностью развить все задатки, вложенные
ею в человечество".
Нам, потомкам, этот просвещенный оптимизм поначалу
кажется трогательным и не слишком реалистичным.
Мы пережили две мировые
...Поділитися у соцмережах
